Сёстры

      — Сдаётся мне, что этот жуткий тип — как раз тот Одинокий Волк, которого я искала, — поведала эльфийка, когда в её поле зрения угодила фигура, затянутая в старые, почерневшие доспехи.       Он стоял у деревянной повозки с разной всячиной, что сама стояла посреди каменной дороги, ведущей прямиком к разводному мосту, в замок форта. Позади красовался древний, обвалившийся кирпичный мост в метрах десяти над землёй.       — Ты не станешь возражать, если я попрошу подождать меня здесь, пока я буду задавать ему вопросы?       — Нет. Не стану. — качнула головой Киллиса, отпуская спутницу, — Можете не торопиться.       — Я постараюсь недолго.       Шрам носящая вышла на дорогу и обратилась к одинокой фигуре с почтенного расстояния. Удар сходу не нанести, но секунды хватит с лихвой на сближение и последующую атаку.       — Ты выглядишь знакомо, — задумалась фигура после обращения Себиллы, а парой секунд позже сдержанно засмеялась. — Ха-ха-ха. Я знаю тебя. О, твоё миленькое личико я бы признал из тысяч.       Его голос был глубоким, но зловещим, как затяжной дым, плывущий в неподвижном воздухе. Эльфийка едва ли не дёрнула бровью, лишь в последнее мгновение сдержавшись, не выдав и крупицы своего потрясения его осведомлённостью.       — Досадно, что эти ящ-щ-щ-щеры испортили такую красоту. Но с точки зрения магии подобные шрамы — просто чудо.       Сама мысль о нахождении в такой магии чего-то прекрасного заставило Себиллу сжать кулаки с едва слышимым хрустом костяшек. А Залескар продолжал, осознанно или нет (во что мало верилось), выводить эльфийку из себя:       — Признайся, он заставлял тебя только вгонять кинжалы поглубже или при этом ещё скакать, как обезьянка? Он же шутник, каких мало, этот твой Хозяин.       Вот оно, волшебное слово. Единственное сейчас имеющее значение среди всего этого потока пустословия. Только оно имеет ценность, словно крупица золота в кучи грязи.       — Я вижу что-то в твоём взгляде… — всё-таки Себилла позволила частично себя прочесть. Слишком много одно-единственное слово, вызвало трудно подающихся контролю эмоций. — Про твой нрав меня предупреждали. Про огонь в твоих жилах.       — Что тебе известно о Хозяине? — спросила она с титаническим терпением.       — Только то, о чём шепчутся. Другое дело — я слышу множество шепотков. И о тебе я тоже слышал, Себилла. — эльфийка стрельнула в него глазами, услыхав своё имя, — Да, и я многое о тебе знаю, Себилла.       — А о моей спутнице слыхал?       — Да уж-ж-ж. Да, доводилось. — не подал и намёка на страх Залескар, когда Себилла выхватила из недр одежды свою смертоносную, жадную до крови недругов подругу.       — Ты можешь рассказать о Хозяине? — с пошатнувшимся терпением промолвила длинноухая, а Залескар, будто потешаясь над ней, ответил:       — Боюсь, что вынужден отказаться.       — А если подумать? Я знаю много способов развязать язык…       — Как ты развяжешь то, чего нет, Себилла?       Голос его оставался ровным, но за ним ощущалась крупица потехи. Потехи, возросшей, стоило Себилле поднести иглу к подушечке пальца, что, едва прикоснувшись, пустила ей кровь.       — Хотя один лишь вид этой иглы заставляет слабых духом опростать кишечник, — констатировал Залескар очевидное в начале, и таким же очевидным и кончил: — у меня кишечника нет, а к боли я безразличен, так что меня это не впечатляет. Я Залескар. Я Одинокий Волк. Я старше древнейших развалин человеческих. Ты вправду надеешься, что сможешь запугать меня?       — Хозяин хорошо меня обучил. — слова обжигали льдом. Взгляд немигающий пытался заглянуть в саму душу за слоем одежды и костей. — Я могу причинить боль любому. И я причиню тебе боль. — она опасно приблизилась к стоящему малой горой Залескару, — Так что да, запугать тебя я способна.       Если Себилла, услыхав об Хозяине от Залескара, наполнилась возбуждением от шанса разузнать о самом ненавистном существе во вселенной, то сам Одинокий Волк испытал то, о чём давно запамятовал. То, что утопло в многовековой пыли и надолго скрылось от его памяти. Страх… животный страх, едва скрываемый за начавшим подрагивать голосом:       — Проклятье! Если тебя обучал Хозяин... если он учил вас всех... Нет! — он отступил, приподняв руки, а ведь Себилла только голову слегка наклонила вбок, но с тем же немигающим взглядом обмораживающих глаз, — Не приближайся! Я всё скажу.       — Верно, — она подошла. — Всё.       — Да, конечно, да, госпожа моя! Всенепременно.       Ранняя неспешная манера речи сменилась у Залескара на фактическую скороговорку. Особенно когда он ощутил, что позади него — край с болотной трясиной внизу. Упади он туда, и кто знает, как судьба ляжет. Он вполне может стать игрушкой для иглы эльфийки на очень долгое время…       — Я так понимаю, ты разыскиваешь Хозяина. Ты ищешь того, кого нельзя найти. Однако ты смогла отыскать меня, а, значит, возможно, найдёшь и Руста.       Длинные, острые уши дёрнулись, услыхав новое имя, что для Себиллы таковым не являлось. Это лишь очередная хлебная крошка, по которой, она выйдет к самой главной жертве в своей жизни…       — Кто этот Руст?       — Ты не помнишь Руста, я догадывался об этом, а теперь знаю это наверняка, но ненавидишь ты его столь же отчаянно, как и самого Хозяина.       — Как. Он с ним. Связан?       — Это он тебя схватил. — в глазах сверкнуло, а звуки окружающего мира, стали замедляться. — Он отдал тебя Хозяину…       Новый болезненный укол понимания. Это не очередная хлебная крошка на пути к Хозяину, это очередная жертва, имя которой смотрелось бы на её правой руке, как влитое… выбить его на коже, и потом получать приятные воспоминания о его смерти перед основным блюдом — смертью самого Хозяина…       — Где искать этого сукина сына?       Одинокий Волк вздрогнул от проступивших эмоций эльфийки. Угрожающе опасных эмоций, растопивших на секунду весь её лёд, за которым они скрывались, возможно, многие месяцы, а то и годы.       — Он много странствует, как все Одинокие Волки: идёт туда, куда велит контракт. В последний раз, насколько я слышал, его видели на Побережье Жнеца. Изобильное место, что ни говори…       — Почему? — помедлила Себилла с вопросом, опасаясь дать слабину и развеять тем самым свою угрожающую ауру. — Зачем я понадобилась Хозяину?       — Даже Руст ничего не знает. — развёл Залескар руки в стороны, — Он мне сказал лишь, что Хозяин желал тебя превыше всех. Ты не была ни садисткой, ни убийцей: невинной овечкой. Он желал тебя превыше всех.       Воспоминания рвались. Пытались пробиться сквозь пелену забытья. Голоса. Родные, знакомые, близкие… запахи, пробуждающие тёплые чувства, неописуемо приятные ощущения и… они тонули, захлёбывались, будто упавшая в нефтяное пятно птица, и выбраться впредь им не удастся. У неё было прошлое, а Хозяин… лишил её радостей прошлых лет. Сделал своим инструментом. И пока он жив… она не сможет зваться чем-то большим…       — Мне это тоже интересно, ибо… — вернулась к реальности Себилла, снова слушая Залескара, надеясь на ещё порцию сведений, — сама видишь, в кого ты превратилась. Такой садизм… Идеальная убийца… Всякий Одинокий Волк бахвалится своим самым крупным контрактом. Для Руста это ты. Ты его сделала богатым и знаменитым. Ты была его золотой курочкой… — под уничтожающим взглядом эльфийки со шрамом Залескар приподнял руки в защите, — уж прости за выражение.

.

.

.

      Уши розовой улавливали лишь шёпот — и ответное шипение. Когда ей показалось, что драка неизбежна, Себилла произнесла то, от чего собеседник неожиданно покорился и отошёл, опасаясь собеседницы.       Он заговорил с видимой неловкостью. Эльфийка слушала с бледным, закаменевшим лицом, и Киллиса могла порою замечать мимолётные выпадения длинноухой подруги из реальности.       Ящерице было слышно, как компаньонка требовала ответ на вопрос: «Как. Он с ним. Связан?», и Залескар выплюнул то в ответ: «Это он тебя схватил». На этом разговор, по напряжённости не уступавший доброй драке, постепенно начал утрачивать всю напряжённость, и вскоре, он окончательно кончился.       — Всё, можно идти. — оборонила вернувшаяся длинноухая, выглядя бледной аж до того, что даже покров ночи этого не утаивал. — Я получила то, зачем пришла.       — Вы выглядите расстроенной, Себилла. Всё ли у вас хорошо?       — Я выяснила, кто меня похитил, кто передал меня Хозяину… — с трудом удерживала та ровное дыхание, стараясь казаться привычно холодной. — Я отыщу того, того, кто это сделал. И уверяю тебя, — одарила эльфийка спутницу пылающим взором, — У нас будет тёплая, даже горячая встреча.       — Мне довелось услышать… — неспокойно зашевелила губами рептилия, — Имя Руст. Это он?       — Да, он меня похитил, он передал меня Хозяину, — с трудом удерживалась Себилла от рычания. — Я найду его. И заставлю пожалеть о содеянном. Хм… — вдруг, она вернула себе привычную прохладу. — Что мы стоим-то? Надобно возвращаться. А то мало ли мы всех заставим нервничать почём зря.       — Да, да. Идёмте.       

.

      

.

      

.

      В котле вода кипела. А в воде варился ужин. Всё, что удалось собрать поблизости, и всё, что было у каждого в сумках. Особенно в этом отличилась Кира, вечно таскающая при себе всё на свете, да ещё в нескольких экземплярах.       Сейчас работа в лагере в основном подошла к концу. Все расположились в разной близости к огню, отдыхая или чем-то себя занимая. Самыми занятыми на фоне остальных казались Кира и Трайс. Они сидели одна напротив другой в позе лотоса, играя в ладушки. Подле сидел Кверкус, неотрывно следя за обеими, а на нём привычно располагался сир Лора, пытающийся понять смысл творимого великаншами. А те всё громче, всё быстрее считали, становясь веселее с каждой секундой, а в конце, когда одна из них запутывалась, их смех украшал весь лагерь.       Рядом стояла на коленях Калиста, помешивающая содержимое котелка и одновременно поглаживая улёгшегося подле неё и довольно мурлыкающего чёрного кота. Она бы к нему и пальцем не прикоснулась, если бы не нужда в снятии стресса, вызываемого нелестными комментариями принца по поводу сегодняшнего ужина. Тот не мог не давать советов и не рассказывать о своих предпочтениях, на которые синяя, мягко говоря, плевать хотела, о чём не гнушалась сообщать в однозначно спокойной для себя форме назойливому ящеру.       — Вы вообще меня слушаете?!       — Да, ваше задолбайство. Слух у меня ещё не увял, как бы я ни хотела обратного.       — Пф! — прыснул раздражённо Красный Принц с показным негодованием, удалившись в другую часть лагеря.       — Хм… Хм… — повторял последние пару минут чёрный, лишившийся памяти кот вместо привычного мурлыканья. Калиста не выдержала и спросила открыто, почуяв неладное:       — Что такое, дружок? Хочешь кусок посытнее из котелка? Это заставит тебя наконец-то заткнуться?       — Спасибо вам, — кивнул кот Калисте, пропустив последнюю часть и запамятовав, что та не знает языка зверей, — И всем остальным, что вызволили меня из того ужасного места! Здесь и воздух совсем другой: чистый и свободный, прямо как я!       — Рады стараться, котейка! — усмехнулась голубая ящерица. — Но насчёт воздуха… тут ты слегка загнул…       — Он что-то сказал? — оживилась девочка.       — Я обещаю тебе всё рассказать, честное слово!       — И… и… — припоминал чёрный кошак, — Я теперь помню, кто я такой: я кот волшебника.       — Ого!       — Ваще по хер.       — Кали! Ты же не знаешь языка… ах, тебе вообще на всё по хер, да?       — Но этот заклинательствующий гад, — ожесточился кот, — Бросил меня одного, даже взгляда через плечо не удостоив! Пхе! Как будто я никогда не устраивался спать на его костлявых коленях, никогда не прогонял мышей, которые грозили погрызть его книги!       — Ах! — погладила голубая котика, наговаривая: — Какой же редкостный мерзавец!       — Ещё какой! — согласился кот в перерывах между мурчанием, — Я, значит. Стерегу его библиотеку, как грифон принцессу, и за что, спрашивается? Вот как наяву слышу, как старый пень напевает себе под нос:

Мы чудно отдохнули после долгого пути,

Но тяжкий долг зовёт меня, и мне пора идти.

Невзгод в дороге той — не счесть. Чтоб избежал ты мук,

Форт Радость приютит тебя, мой старый добрый друг.

      — Эм… — почесала затылок младшая, — А волшебник-то и правда стихами говорил? — все, находящиеся в зоне слышимости, покосились на говорящих с интересом.       — А, к такой манере быстро привыкаешь. — махнул лапой кот, — Но это не отменяет того факта, что он оставил меня одного!       — Хм… — задумалась младшая, — Мне сдаётся, что волшебник просто хотел защитить тебя, дружок.       — Оставив меня одного посреди этих типов в красном с их дурацкими волшебными палочками? — прищурил глаз кошак и помотал интенсивно головой. — Нет, мне теперь доподлинно ясно, что вы гораздо более достойны компании честного кота. Просто позовите меня, и я приду! Все обнималки и когтедралки к вашим услугам! — он поклонился как мог, будучи котом, и во вспышке испарился. Все уставились на Киру. Старшая открыла рот:       — Ладно, это было интересно. Соизволь объяснить произошедшее!       — Ну-у-у-у… — с ухмылкой почесала репу рептилия, — Там был стишок…       — Ладно. Не важно. Забудь, что я сказала!       — Ух, Кверкус! Наконец-то он слинял! Не мудрено, что это из-за его чёрного зада мы столкнулись с обилием трудностей на своём пу… что значит: «и я буду по нему скучать»?! Когда это я показывал, что буду по нему скучать? В смысле: «прямо сейчас»?!

.

.

.

      — Тебя что-то тревожит? — не могла не заметить эльфийка, — Хочешь обсудить наболевшее? — краем глаза видела она нерешительность ступающей подле неё ящерицы.       — Н-насчёт Жалохвоста… — почти невнятно проронила та.       — Ну и ну! — весело оборонила Себилла. — Взвинтила я тебе нервы, правда? — Киллиса проигнорировала её весёлый тон спросив:       — Вы бы… и правда… сделали бы то, что собирались?       — И глазом не моргнув. Хах. Ну и напугала я тебя, да? Убей я его, так, как планировала, ты бы вовсе не смогла заснуть сегодня, да?       Киллиса испытывала к ней странную… жалость. Она словно видела на месте взрослой эльфийки совсем маленькую девочку, сильно обиженную половиной мира в лице нескольких отдельных личностей.       Невольно, она остановилась. Её спутница также встала с некоторым любопытством. Аккуратно и с немалой ласковостью Киллиса взяла её ладонь в свои и с такой же лаской спросила:       — А заснёте ли сегодня вы, Себилла?       Шрам носящая одёрнула руку — быстро и резко, словно ту укусила змея. Розовая дёрнулась, виновато отводя взгляд, и, несмотря на аналогичный поступок компаньонки, издала тихо:       — Извините. Мне не следовало этого делать.       — Нет. Нет, всё в порядке, — с большими усилиями и поразительной робостью дались слова Себилле, — Я… Я не знаю, зачем я это сделала. Иногда я бываю норовистой. Словно кошка, с которой всю жизнь обращались жестоко.       — Мне кажется, сравнение хоть отчасти уместно, — без злого умысла заметила Киллиса. В ответ, всё ещё с долей робости, эльфийка пояснила:       — Понимаешь, у меня… У меня в голове живут три женщины. Та, кто я есть сейчас. Та, кем я должна быть. И та, кем я хочу стать. Как и все сёстры, они друг с другом на ножах. Время от времени.       — Нет той, кем вы должны быть, — приблизилась чуть ближе ящерица, фактически шепча, — Вы можете отпустить своё прошлое, если захотите.       — Чтобы отпустить своё прошлое, я должна СТЕРЕТЬ его. Ты видела, на что я способна, — отвела взгляд Себилла, — Жалохвосту повезло ещё. Обычно это выходит так же естественно, как зевок поутру, как прилив крови при взгляде на нечто прекрасное. Это ты должна принять.       — Я… Понимаю вас. И… попробую.       — Спасибо, — почти выдохнула та с облегчением и добавила на манеру поддавшейся мечтам светской дамы: — Как это же романтично — позволить женщине изувечивать того, кого она захочет.       При взгляде с намёком на пошлость, Киллиса отвернулась, скрывая покраснение. Впрочем… судя по тихому хихиканью Себиллы, она догадывалась о причине, по которой собеседница так поступила. И не исключён вариант, при котором эльфийка сделала это нарочно, рассчитывая именно на такую реакцию. Мысль о таком вгоняла в ещё большую краску…

.

.

.

      Лоусе с Кирой сидели, играя в весёлую книгу пробелов Крэддлсона. Следя за их игрой, сидела подле Трайс, так же, как и они, частенько смеясь с происходящего в книге.       — Итак… — откашлялась Лоусе читая, — Ящер, приобретя способность летать, отрастил себе пару крыльев и взлетел. Когда настал момент приземляться, он провалился в глубокую дыру, сломав оба крыла…       — Блин… — качнула Кира головой, опасаясь, что история закончится так себе.       — Не выбраться, не вылететь. Остаётся только пролезть через небольшую нору в земле… эм, Кира… тут условие: если раса игрока — ящер, то он проигрывает.       — Вот уж этот Крэддлсон! — хлопнула себя по коленке ящерица к потехи Трайс, — Вечно у него в книгах такое случается! Его словно в детстве кто-то из Древней Империи обидел!       — И не говори, — подтвердила Лоусе, — Сама не раз замечала, что людям и ещё порою, может, гномам, легче всего пройти его книгу.       — Да уж! Сама не раз замечала, что игра хорошим балансом не болеет!       — Где шлялись? — не отрываясь от котла, проронила Калиста, точно спиной заметив вернувшихся сестру и эльфийку несмотря на то, что обе бесшумно крались.       — Мы… — заговорила розовая, выпрямившись, пока Себилла стояла полусогнутой с некоторым замешательством, точно не ожидая от синей такого слуха, — Отлучились. Наткнулись на пару ягодных кустов.       Из сумки когтистая ладонь извлекла ягодную ветвь. Оценивающе прищурившись на ту, Кира фыркнула:       — И всё? Мелковата ветка.       — Время немного неподходящее для сбора даров природы.       — Вот ещё, темнота, это ерунда! — отмахнулась младшая, — Я и ночью не упущу воттакенную ягодку, травку…       — Конечно, ведь собирать херню — это твой особый дар… — проигнорировав возражения голубой дурёхи, старшая позвала всех к котлу.       Черпаком (данным также Кирой) Калиста принялась разливать приготовленный ужин в тарелки (опять-таки добытые Кирой), а сама голубая каждому вручила по ложке, некоторые из которых в пламени костра отдавали серебром или золотом.       — Кира, ты не думала лечиться?       — А? — младшая отвернулась от серебряного чайника, поставленного на огонь.       — Забудь, что я говорила… Эй, костя, тебе наливать? — обратилась к Фейну Калиста.       — О, я был бы не прочь, если там окажется хоть толика яда. — подошёл тот.       — Синяя ящерица может плюнуть в твою порцию. — подала голос эльфийка, отлучившаяся от остальных со своей порцией. — У неё порою каждое слово сочится ядом. Что уж говорить про слюну.       — Не подлизывайся, маленькая эльфийка!       Началась трапеза. Неторопливая и в основном молчаливая. И только под конец прорезались голоса:       — Не самая плохая вещь, которую мне доводилось есть, — отвесил своеобразный комментарий Ифан. Не менее своеобразный комментарий отвесил впоследствии и Красный Принц:       — Что за магия? Не могу ни к чему придраться! Видно, я слишком много времени провёл вдали от трона. Надо скорее вернуть его себе, а то…       — А то что? — усмехнулась Лоусе, — Привыкните к еде простолюдинов?       — Богиня упаси!       — Ладно мы, Кверкус, делим себя на… себя и великанов! Так ещё и эти великаны делят друг друга! Хоть все они на одно лицо! Эм… ну тут ты прав. Лицо той синей злюки я всегда узнаю! Бррр… эм… ну, ещё и голубой. Но исключительно за счёт рогов! Ладно, может и розовую чутка узнаю, но это точно после… хватит уже! Я ведь так их всех запомнить могу! А память мне нужна для другого!

.

.

.

      Ужин подошёл к концу. Время стояло ещё не очень позднее, и пока что большинству в отряде спать не хотелось. Младшая по такому случаю извлекла из недр сумки, нечто веселящее. Это не скрылось от зорких, блеснувших в свете костра очей Калисты, прямо над скрипящими зубами:       — Положи бутыль!       — Ну ты чего? Всего пару капель…       — На ночь глядя?! — наклонилась синяя к той и резко взмахнула рукой, — У меня нет желания выслушивать твои пьяные песни или страховать тебя от падения во время твоих пьяных плясок! Мази от ожогов у нас тоже нет в наличии! Бутыль сюда!       — Эх… — издала жалобное Кира и уже собиралась протянуть алкоголь сестре, пока не прижала тот к себе, попытавшись в бартер: — А, эм… а хочешь, я вместо бутылки дам тебе целый… ай! Ладно-ладно! Держи!       — Киллиса, возьми на хранение эту дрянь и не давай этой идиотке не под каким предлогом!       — Хорошо, — приняла бутылку розовая, отойдя от младшей, ожидая от той опрометчивых выходок, но она:       — Ну блин… до сна ещё столько времени… о! — глаза забегали, остановившись на Лоусе, что, поглядев по сторонам, указала неуверенно на себя пальцами. — Да-да, сеньора Жозефина Грибблз де Пиб, я смотрю на вас!       — Ох, Кира… — покачала она головой, — Чего тебе?       — Скучно же, нет?       — Ну… — оглядев лагерь, глазами натыкаясь преимущественно на неулыбчивые лица, плюс отчётливо выраженную невесёлую общую атмосферу, Лоусе пришла к выводу: — Ну, да, как-то тухловато.       — А ты кто? — девушка приподняла бровь, догадываясь к чему всё идёт, — Певица! Верно!       — О богиня… — хлопнула себя по лбу Калиста.       — Спой! Развей скуку!       — Ну… эм, хе-хе… — подошла рыжая ближе к костру с лёгкой растерянностью, будто отвыкла от публичных выступлений — Ладно, есть у кого-то особые пожелания?       И посыпались заказы. Одним подавай классические песни, вроде принца и Киллисы с Калистой. Другим — весёлые, кабацкие, от ритма которых, ноги сами пускались в пляс, вроде Зверя и Трайс; третьим — нечто необычное или вовсе безразлично.       — Н-да, — невесело вздохнула девушка, — Вот она, обратная сторона очень разношёрстной публики…       Мнение серьёзно разделилось и тогда Кира, предложила компромисс, устроивший большинство:       — Все бы хотели, услышать что-то, что им по душе, но… как насчёт… чего-то оригинального? — с малой улыбкой Лоусе повернулась к рептилии, — За оригинальную композицию никто не голосовал вроде, а? — по лагерю прошлось глухое: «да вроде нет». — Тогда, решено! Госпожа Жозе… просто Лоусе, подавай что-нибудь оригинальное!       — Ты покорила моё сердце! — приложила к груди руку девушка, вызвав у голубой лёгкий румянец. Вздохнув, певица поведала: — Я сейчас как раз работаю над одной песней. Писала её для лиры, но попробуем, может, получится и а капелла.       Голубая ящерица устроилась рядом с Трайс и неотрывно взирала на готовящуюся к песне подругу.       Собралась усесться и Киллиса, желающая послушать Лоусе. Вдруг с этим она решила повременить, заметив эльфийку, сидящую в одиночестве почти на границе источаемого костром света и тепла. К ней она и подошла.       Шрам носящая сидела неподвижно, подтянув к груди колени, и смотрела куда-то в пустоту под собой, как шаманы, пребывающие в трансе.       — Извините, если отвлекаю, Себилла, — иглолюбительница приподняла голову к пришедшей ящерице. Неловко помявшись, гостья заговорила снова: — Тут есть немного выпить, если хотите. — бутылка покинула сумку с негромким плеском содержимого внутри, а длинноухая с противоречивым видом взирала на хвостатую, — Вы сидите так далеко от костра, ночь довольно прохладная, а на болоте ещё и сыро…       — Хм, — с удивлением глаза глядели на бутыль.       — Оно хорошо согревает сердце. Если верить Кире.       — Можешь присесть… если хочешь… — выдавила из себя Себилла, а её светлокожая ладонь приняла предложенный напиток и поднесла к губам для хорошего глотка, пока Киллиса аккуратно пристраивалась подле.       — Надо же! — утёрла эльфийка губы тыльной стороной ладони, — Греет не только сердце, но и всё остальное. Спасибо. — Киллиса кивнула, усевшись, — Мне нужно было взбодриться. Так что — твоё здоровье! — с весёлой ухмылкой розовая проследила, как длинноухая добила остаток бутылки.       С минуту они пробыли в молчании, слушая ночную живность болот да глядя на звёзды сквозь листву над ними.       — Себилла, — та отложила бутыль с пытливым видом, — Ваше ухо. Оно кровоточит.       — Да уж, — кивнула она, — Та соплеменница в зале суда знатно к нему приложилось. Рана открывается каждые пару часов.       — Я посмотрю, если вы не против.       Борясь с намерением оттолкнуть слишком близко приблизившуюся рептилию, Себилла сдержала себя и позволила той подлатать рану магией. На смену подозрению с животным инстинктом, пришло облегчение.       — Спасибо.       — Идёмте, — поднялась Киллиса, предлагая руку носительнице шрама на лице и гнева в сердце, — Лоусе сейчас начнёт петь.       Не сразу, но эльфийка приняла помощь рептилии. На полпути к костру длинноухая внезапно остановила спутницу.       — Что-то не так, Себилла?       — Помнишь, я сказала, что убила бы тебя, и глазом не моргнув? — последовал краткий кивок, не позволивший голосу выдать волнения. — Если быть откровенной… я… в какой-то момент, после твоих слов… — некоторые слова имели вес, и куда тяжелее других. Себилла, могла ощутить это сейчас в полной мере. — отказалась от затеи убивать тебя. Просто… усыпить. Ты и правда показалась слишком невинной для такой участи.       — Но вы говорили…       — Я соврала в тот раз. Я не хотела показаться слишком мягкой в глазах той, кого почти не знаю. А теперь… думаю, тебе позволительно знать правду и то, как я на самом деле к тебе отношусь. Далеко не каждый встреченный был со мной хоть сколько-нибудь вежлив. А о добродушие, говорить и вовсе не приходится.       — Я рада оказанному доверию, — сердечно ладонь легла на сердце, а эльфийка кивнула и обе после уселись поближе к костру. Ближе к певице. И ближе к чему-то большему…       Лоусе отклонилась влево и дважды хлопнула в ладоши. Её глаза дрожали под закрытыми веками, а на лице — сияла блаженная улыбка; она начала двигаться в слышимом только ею ритме, приковывая к себе каждый взгляд в лагере.       Тихое, но чёткое гудение вплелось в ритм. Звук походил на реку, на свист и ни на что из этого одновременно.       — Ммм, я и… я и… кхе-кхе, Пардоньте! Что-то я… не в форме. Так, сначала. — она прервалась, но быстро собралась для повторной попытки, — Я и ты — мы знали… кхе-хк-хе! Тьху! Я… я не могу…       Она разочаровано нахмурилась. Её музыкальная душа будто задыхалась в затягивающихся кольцах своей судьбы — и она не слишком счастлива этому знанию. Оглядев с волнением пребывающую в непонимании группу, она с извинениями удалилась в темноту.       Кира после недолгих раздумий, пустилась за ней следом под всё такие же непонимающие взгляды. Скрывшись от них в ночи, ящерица быстро обнаружила подругу. Повёрнутую к ней спиной и взирающую на неполную луну, слабо видную из-за веток деревьев.       — Лоусе, — та не обернулась. Дело пахло скверно, но ящерица рискнула разбавить царящую атмосферу шутливым тоном, — Вот уж не думала, что у тебя такая боязнь сцены…       — Дело не в этом, — резко развернулась рыжая, готовая разгореться. Но пламя быстро погасло, — Неважно. Давай уже… пойдём спать?       — Мне нечасто приходиться видеть тебя в сомнениях, — подошла Кира, беря ту за ладонь.       — Всё… нормально. Всё…       Она мягко пошевелила свой рукой в ладони Киры. Задержавшись на мгновение, Лоусе всё-таки отошла на шаг, одарив рептилию полуулыбкой. Но даже при таком слабом свете луны младшей виделось, как произошедшее давило на девушку.       — Нормально. Нам пора. — повторила она, успокаиваясь. — Чем быстрее я найду способ выкинуть эту тварь из головы, тем лучше мне будет.       — Не тебе одной, Лоусе.       — Хах, — неуверенно усмехнулась рыжая, а рептилия спросила:       — А сейчас эта паскуда как-то даёт о себе знать?       — Нет! Эта штука пока дремлет.       Произнесла девушка это игривым, почти пренебрежительным тоном, но от Киры не скрылся намёк на нечто ещё. Нечто, напоминающее страх.

.

.

.

      — Хм.       — Что такое, ваше сиятельство? — весело проронила воротившаяся с Лоусе Кира.       — Мне, как принцу, полагается тренировать не только тело, но и разум. Чтение этому достаточно способствует, но вот так случилось, что мой багаж, как я уже и говорил ранее — утоп. И вместе с ним и литература, которой я планировал уделить несколько вечеров.       — Если вам нечего почитать, то обратитесь ко мне, — привлекла его внимание Киллиса, — Я всегда таскаю пару книг…       — Точнее, пару десятков… — закатила глаза Калиста. Проигнорировав старшую, средняя извлекла энциклопедию Крэнли Хуберта.       — Вот, например. Неплохой выпуск. Думаю, и вам придётся по душе.       — Нравится Крэнли Хуберт?       — Я считаю его очень продуктивным исследователем. — подтвердила Киллиса, — В детстве зачитывалась в маминой библиотеками его энциклопедиями. Некоторые и Кира прочла. Да и Калиста парочку осилила…       — А какая книга вам нравится больше всего из серии?       — Одну книгу не выделю. Скорее уж семь-восемь. Каждая, посвящённая отдельной расе Ривеллона, и ещё парочка дополняющих первые шесть.       — Хм. И как вам? Достойно ли подошёл к своей работе Крэнли Хуберт?       — На мой взгляд он не очень объективен, когда рассказывает о своём родном, человеческом государстве. Чуются нотки национализма. К остальным расам он относится далеко не так почтенно и временами на полном серьёзе писал то, что для той или иной расы является чем-то абсурдным. Из ряда вон выходящим. Но слог у него хороший. Завлекательный.       — Занимательный ответ. — кивнул принц, — Меньшего я от вас и не ждал.       — О-о-о. Про книги я могу долго болтать. Не так долго, как Кира о своих энциклопедиях, но всё же.       Мысль о событиях прошлого, произошедших ещё до их бегства из дома… вызывали сильные эмоции. Одно тёплое воспоминание о доме, а такая тягучая боль на душе…       — Кхм-кхм. — вывел принц соплеменницу из воспоминаний.       — А?       — Можно ли одолжить почитать вашу энциклопедию?       — Ах, да. Простите… — телекинезом Киллиса вручила принцу книгу, на что он благодарно кивнул, тут же усевшись за неё.       Оглядевшись на пару смешков, ящерица увидала, как Кира рассказывала нечто Трайс. Что-то про обучение телекинезу и забавный эпизод, с этим связанный.       «Ох… надеюсь, она не про тот случай… хотя… это же Кира… ох…»