Незаживающая рана

— Что стряслось? — спросил Джон, который появился в холле и застал немую сцену. Хорэс повернулся к нему: — Джаспер ранен. Он там, в фургоне. — А почему не в больнице? — Мы еще в розыске... Я не знаю... — Хорэс нервно вертел в руках свою кепку. — Его бы посадили... Джон решительно направился к фургону, Хорэс поспешил следом, и Круэлла, все еще крепко держась за перила, на плохо слушавшихся ногах проследовала за ними. Дальше она наблюдала все будто сквозь туман: Джон и Хорэс перетаскивали Джаспера с пассажирского сиденья в заднюю часть фургона, там положили прямо на пол. Лицо Джаспера было каким-то серым и будто восковым, он часто дышал сквозь стиснутые зубы, а джемпер заливала кровь из раны в животе. Круэлла застыла, в горле стоял ком, и все тело как будто сдавило стальными тисками. Джон тем временем действовал: стащил с себя пиджак, свернул его в плотный комок и зажал им рану. Потом назвал Хорэсу адрес и сказал: — Гони туда. Там частная клиника моего старого друга. Он не будет задавать вопросов. Тут Круэлла наконец ожила: — Я поеду с вами, — сказала она, забираясь в заднюю часть фургона. Впервые за очень долгое время она выбиралась из дома как была: в простой (хоть и стильной) рубашке, черных штанах, без укладки, почти без макияжа и в очках. Но сейчас ей было все равно, как она выглядит. Фургон тронулся с места, и она подобралась поближе к Джасперу: — Ты как? — Паршиво... — выдохнул тот. — Ему лучше сейчас не говорить, — сказал Джон. Он оставался собранным и решительным, и Круэлла мельком подумала, что, судя по возрасту, он наверняка сражался во Второй мировой войне и видел такое, что теперь его ничем не испугать. — Круэлла... — проговорил Джаспер, несмотря на запрет. — Пообещай, что не будешь мстить... Что бы ни случилось... — Я... Джаспер, нет, я не могу этого обещать, — она понимала, что, если он умрет, месть станет для нее единственным утешением. — Пожалуйста... — Я не могу. Джаспер сжал побледневшие губы и посмотрел на Круэллу с болью то ли от раны, то ли от ее слов. Она много чего еще хотела ему сказать, попросить прощения в конце концов, но слова застряли в горле, а к глазам подступили слезы, из-за которых весь мир вокруг поплыл. Пока она пыталась взять себя в руки, Джаспер потерял сознание. Он не приходил в себя до самой больницы, где его погрузили на каталку и увезли в операционную. Их встретил суровый врач с седыми волосами, на вид ровесник Джона. Он и в самом деле не стал задавать вопросов, лишь кивнул старому другу и направился в операционную. — Его спасут? — спросила Круэлла Джона, и вышло как-то совсем по-детски. — Мюррей отличный врач и сделает все возможное. Это все, что я могу обещать. — Извините, сюда нельзя с животными, — голос медсестры заставил Круэллу и Джона обернуться. Позади них стоял Хорэс, обнимал Мигуна и плакал. — Но... — Выведите собаку на улицу, пожалуйста, — медсестра была непреклонна. — Да оставьте вы его! — вмешалась Круэлла. — Он сейчас без Мигуна с ума сойдет. — Извините, мэм, таковы правила. Вы можете подождать в машине, все равно в ближайшие несколько часов к вашему другу вас не пустят. — Ладно, пойдем, — Круэлла коснулась плеча Хорэса, направляясь вместе с ним к выходу. Скандалить с медперсоналом у нее сейчас не было сил, да и понимала она, что лучше не устраивать хаос в больнице, где пытаются спасти ее друга. Ждать в фургоне оказалось тяжело: он был залит кровью, отчего и Круэлле, и Хорэсу становилось совсем плохо. Хорэс просто тихо плакал, а Круэлла смотрела сквозь пространство перед собой, пока ее сознание металось в пламени старой и новой боли, страха и вины. Во-первых, если бы она не устроила скандал в подвале, Джаспер не ушел бы, и его бы не ранили. Во-вторых, тот, кто на него напал, наверняка пытался таким образом добраться до самой Круэллы. Возможно, кто-то из особенно преданных людей Баронессы хотел так отомстить: лишить Круэллу самого дорогого. — Что именно произошло? — спросила она Хорэса, все еще глядя перед собой, сквозь лобовое стекло, на котором откуда-то тоже взялись отпечатки окровавленных пальцев. — К нам подошел какой-то человек... Вернее, к Джасперу... Сказал, мол, поговорим? И они ушли в подворотню, меня Джаспер попросил подождать. Ну я ждал. Потом услышал ругань и как будто драку. Пошел проверить. Того человека там уже не было, а Джаспер сидел на земле у стены, раненный… — Хорэс всхлипнул. Круэлла наконец повернулась к нему и жадно спросила: — Как этот человек выглядел? — Не знаю... Пожилой, темнокожий... Круэлла лихорадочно перебирала в памяти людей, которых она видела рядом с Баронессой, и не могла вспомнить никого похожего. Тем не менее она решительно сказала: — Мы его найдем. Из-под земли достанем. Он ответит за то, что сделал. — Но Джаспер просил... — Мы не можем это так оставить! Хорэс отвернулся и уткнулся в шерсть Мигуна, вытирая об него слезы. Круэлла поняла, что сейчас с ним разговаривать бессмысленно. Через какое-то время к фургону подошел Джон, Круэлла упустила момент, когда он скрылся из вида. Он успел отмыть руки от крови, а вот на рубашке остались темно-красные пятна, что показалось Круэлле даже красивым. Видимо, Джон успел еще и вызвать по телефону Арти, потому что тот теперь тоже был здесь. Он вытащил Хорэса из машины, заобнимал, убедил оставить Мигуна на улице и пойти посидеть в больнице, потому что там удобнее и нет "этой ужасной угнетающей кровищи". В итоге все перебрались в больницу и разместились на скамейке в тесном коридоре. Джон и здесь умудрился добыть для всех чай. Правда, в бумажных стаканчиках, из-за чего очень сокрушался. Арти заменил Хорэсу Мигуна в качестве источника моральной поддержки: обнял одной рукой, позволил пристроить голову у себя на плече и говорил всякие наивные глупости вроде "Его обязательно вытащат" и "Все будет хорошо". Похоже, Хорэс верил, потому что сидел спокойно и больше не плакал. Хотела бы Круэлла тоже верить.