Незаживающая рана

Круэлла уже потеряла счет времени, когда к ним наконец вышел тот самый седоволосый доктор. Она подняла на него глаза, пытаясь по взгляду, по движениям отгадать, что же он сейчас скажет. — Нам удалось стабилизировать состояние, — сказал врач. — Это значит, он жив? — спросил Хорэс. — Он будет жить? — Да. Еще пару часов побудет в реанимации, потом переведем в палату, и вы сможете его увидеть. Круэлла выдохнула, опустив голову. Все хорошо, Джаспер жив. Стальные тиски тревоги, сжимавшие все ее тело последние несколько часов, наконец отпустили, она задрожала, неожиданно для самой себя всхлипнула и тут же зажала себе рот ладонью. — Эй, ты чего? — Хорэс перебрался на ее скамейку. — Все хорошо ведь. Теперь все хорошо. — Я в порядке, — коротко прошептала, Круэлла, стараясь не выдать дрожь в голосе. Она опустила голову, чтобы волосы скрыли лицо, чтобы никто не увидел слез, но Хорэс понял, что вовсе она не в порядке. Он обнял Круэллу, и тут ее совсем повело, потому что Хорэс был такой мягкий и теплый, она будто оказалась в безопасном убежище. — Прости меня, — пробормотала Круэлла Хорэсу в плечо. — Прости, что устроила скандал и назвала иждивенцами. — Опять занесло. С тобой бывает, да... Но это ничего. Мы не собирались в самом деле уходить. Только проучить тебя немного. Вот увидишь, Джаспер тоже тебя простит, и все будет в порядке. Только ты это, помягче, ладно? — Я разучилась быть мягче, да и нельзя мне... — А я уверен, что ты все еще наша подруга, наша семья. И, может, как раньше уже не будет, но мы все равно вместе, это главное. Вместе мы справимся с чем угодно, да? Круэлла кивнула, хотя теперь она в это уже слабо верила. * Часы тянулись бесконечно долго. Круэлла заняла себя оплатой счета за медицинские услуги. Когда она выписывала чек, руки ее все еще дрожали, потому поставить подпись оказалось невероятно сложной задачей. Наконец их пустили в палату, где лежал Джаспер. Его лицо все еще оставалось сероватым, но выглядело уже менее пугающим. Руки лежали поверх одеяла, из одной торчала игла капельницы. Хорэс и Арти тут же оказались возле кровати, Хорэс уселся на стоявший рядом стул, а Арти — прямо на пол. Джон остался стоять в стороне, как и Круэлла, которая не решалась подойти. Она все еще чувствовала себя виноватой в случившемся, и боялась посмотреть Джасперу в глаза, но именно на нее он в первую очередь направил свой взгляд, тяжелый и печальный, отчего ее сердце камнем рухнуло в пустоту. И как теперь все исправить? Что она может предложить Джасперу, кроме мести, которая ему не нужна? Но чем больше они смотрели друг на друга, тем больше оттаивал его взгляд. Он перекинулся парой дежурных фраз с Хорэсом и Арти: — Ты как? — Бывало и лучше. Потом Джаспер попросил: — Ребята, оставьте нас с Круэллой наедине, пожалуйста. Когда они остались вдвоем, Джаспер кивнул на стул рядом с собой: — Сядешь? Круэлла села, немного сутулясь, глядя из-под спадавших на лицо черно-белых прядей. — Ты так на меня смотришь... — сказал Джаспер. — У тебя раньше был такой взгляд, когда ты вспоминала маму. — Я ужасно испугалась, — призналась Круэлла. — Страшно потерять тебя, да еще и по своей вине. — Где же тут твоя вина? — Если ли бы я не обозвала тебя иждивенцем, ты бы не ушел, на тебя бы не напали. И тот, кто тебя ранил, наверняка из людей Баронессы, пытается таким образом добраться до меня. Джаспер усмехнулся: — Ты считаешь, что весь мир вращается вокруг тебя. Но случившееся не имеет к тебе никакого отношения. Это был мой отец. Огромные глаза Круэллы распахнулись еще шире. Она вдруг поняла, что ничего не знает о родителях Джаспера. Он говорил только, что сбежал из дома, и после этого всегда менял тему разговора. — Твой отец пытался тебя убить? — Странно, что тебя это удивляет. Круэлла невесело усмехнулась: — В самом деле. — К тому же, он не пытался меня убить. Это вышло... почти случайно. — Ты напоролся на его нож? — Круэлла скептически выгнула бровь. — Давай, рассказывай. Теперь не отвертишься. Джаспер вздохнул и заговорил: — Когда я был маленьким, отец избивал мою мать и меня. Он много пил. Мама в конце концов умерла. Не знаю точно, отчего, я был мелкий, мне ничего не объясняли. Думаю, просто не выдержала всего этого. После ее смерти стало совсем плохо: отец запил еще сильнее. Думаю, он горевал и... вымещал свою горечь и боль на мне. Получив однажды по лбу бутылкой, я понял, что оставаться дома опасно для жизни, и сбежал. Потом встретил Хорэса, потом тебя. Круэлла слушала и понимала, что теперь еще больше хочет отомстить отцу Джаспера, не только за сегодня, но и за прошлое. Никто не смеет так обращаться с друзьями Круэллы! А Джаспер как всегда видел ее насквозь: коснувшись ее руки он сказал: — Не надо. Это все в прошлом. У меня было отличное детство с тобой и Хорэсом. Круэлла развернула ладонь и взяла Джаспера за руку, переплетая пальцы. Сейчас ей хотелось касаться его, чувствовать, что он живой, что он как прежде рядом. Джаспер задумчиво посмотрел на их руки и продолжил: — Отец снова появился в моей жизни, когда я уже вырос. Просил денег, и я даже давал ему, когда была возможность. А потом он узнал про Хэлл Холл. Свою квартиру он потерял, и теперь мыкается по ночлежкам. Вот и стал просить, чтобы я пустил его жить в особняк. Я пытался объяснить, что этот дом не мой, и я сам там на птичьих правах, но отец вбил себе в голову, что я имею на тебя какое-то влияние. Он стал орать на меня, когда я попытался уйти, схватил за руку и стал угрожать ножом... Не думаю, что он в самом деле хотел меня пырнуть. Просто... так вышло, — Джаспер сильнее сжал руку Круэллы и поднял на нее глаза. — Я не желаю ему зла, я просто хочу, чтобы он исчез из моей жизни... — видимо, мелькнуло что-то такое во взгляде Круэллы, что он решил уточнить: — Из МОЕЙ жизни, а не из жизни вообще. И я не думаю, что он снова объявится после того, как бросил меня умирать в подворотне. — Он даже мести не достоин. — Ну хотя бы так... — Джаспер, а какой была твоя мама? Ты ведь никогда не рассказывал. — Она была доброй. Любила отца до последнего, не смотря на все, что он творил... И тут оба смолкли, потому что подумали об одном и том же: Джаспер похож на свою мать. Как и она с его отцом, он остается с Круэллой, хоть она и причиняет ему боль. — Джаспер, тебе плохо рядом со мной с тех пор, как я стала Круэллой, да? — Скорее тяжело. И иногда я в самом деле хочу уйти. — А почему не уходишь? Джаспер вздохнул: — Потому что я люблю тебя. Даже когда ты одержима, жестока и безумна. Я все равно тебя люблю. — Ты... любишь не меня, а Эстеллу, которой больше нет. Джаспер закатил глаза: — Эстелла, Круэлла, к чему все эти маски? У тебя же нет раздвоения личности. Я люблю тебя, без ярлыков и образов, такую, какая ты есть. И я могу злиться на Круэллу, но это часть тебя, и мне остается только принять ее. Даже любимая мама всегда разделяла милую сердцу Эстеллу и неугодную Круэллу. Девочка принимала это как должное и привыкла к двойственности внутри, черно-белой, как ее волосы. Неужели в самом деле можно было жить иначе? Найти в себе что-то настоящее, глубокое, спрятанное за яркими образами? То, что видел и любил Джаспер. Ощутив волну щемящей нежности по отношению к нему, Круэлла склонилась и коснулась губами его губ. Джаспер ответил сразу, будто всю жизнь этого ждал. Он целовал сначала медленно, осторожно, боясь спугнуть, потом все более страстно и даже жадно. Круэлла тихо плавилась от его решительности, хотелось забраться на него здесь и сейчас. Жаль, Джаспер ранен. Они целовались долго, пока не кончился воздух. Потом Круэлла прошептала ему в губы: — Не хочу больше причинять тебе боль. — И остальных тоже обижать не надо. У Хорэса и Арти тоже есть чувства, знаешь ли. — Я постараюсь. — Большего я и не прошу.