dark clouds

Doja cat - streets 22:25       В субботу в "Облаках" особенно много людей. Полупьяные девушки и парни танцуют на просторном танцполе, но места с каждым выпитым бокалом становится все меньше, а движения все более развязанные, с сексуальным подтекстом. Никто не стесняется отдавать свое тело в чужие руки, чувствуя прилив желания в каждой клеточке, и за отдельную плату на баре, можно получить ключик от комнаты на втором этаже. Толстые стены не пропустят звуков, полная конфиденциальность и хорошее времяпровождение. Все для клиентов за их же деньги.       Музыка все так же громко играет, заглушая разговоры людей, сидящих на мягких диванчиках, высматривая потенциальную жертву или просто любуясь праздником жизни. Только Хонджун сегодня не хочет веселиться. Ему бы заглушить все то, что рвется из глубины души, разрывая все в клочья, но снова глушит так, как делал это раньше. Как делал это всегда. Наверно, заливать бетоном все свои проблемы не лучшая идея из всех, что могли появиться в голове у мужчины, но по-другому его не учили.        Он направляется прямо по коридору к лифту, чтобы никто из знакомых его не заметил и не пригласил выпить по стакану виски. Ему просто нужно спокойствие в эту ночь, возможно, немного крепкого сна без снотворного и бесконечных ужасов. Отложить все заботы, оставить мечты и почувствовать прохладу подушки в огромном, почти всегда пустом, особняке, но он должен держаться. Это слово бесит до невозможности, но от реальности он скрыться не может и пусть устал, и пусть срывает голос, полосы ровные оставляет на руках – просто должен идти вперед, каждый раз преодолевая самого себя, совсем не понимая, что за любым шагом следует опустошение.       Такие слова, как свобода, легкость и умиротворение, становятся чем-то призрачным, когда руки связаны, а противное «должен» черными буквами выбито на ребрах. Весь мир будто никогда не испытывал подобного, и сам себя обрек на бесконечные страдания. Чья вина – не понятно, но темнота от выяснений, кто главный злодей, не рассеется, а Хонджун для себя уже давно нашел главного врага.       Стоит дверям лифта разъехаться в сторону, как мужчина встречается в зеркале со своим взглядом темным. В нем многие находят что-то чарующее, манящее, такое, что хочется разгадать и попытаться понять, но Ким Хонджун одна сплошная загадка и знать его внутренний мир – удовольствие не для всех. Хотя, это больше груз, чем какая-то награда за преодоление стольких препятствие к словам правды, да Джун все равно не подпустит никого. Показывать свою душу – показывать свою слабость.       Медленно проводит рукой по стриженым белым волосам и не может сам понять причину боли в груди, будто сердце, наполненное чернилами, стало в тысячу раз тяжелее и тянет вниз к полу. От того парня, что буквально вчера смеялся с красивой, но такой глупенькой Миной, не осталось ничего, только свежий засос на ключицах, который увидеть трудно из-за татуировок, но сегодня он будет только со своими чертями на плечах в прохладном кабинете.       Черная дверь легко отворяется, пропуская Кима в просторное помещение, выполненное в темных тонах. Графитовые стены и такие же книжные шкафы с разноцветными корешками, стоящие больше для декора, чем для чтения по вечерам. Справа стоит широкий диван с небрежно брошенным пледом. Хонджун нередко остается тут ночевать, чтобы сбежать от собственного одиночества и загрузить себя работой побольше, только это уже перестает помогать, а собственная тень будет преследовать в кромешной тьме, даже полдень ее не напугает. Ближе к занавешенному окну, расположен громадный стол со стопками папок различного размера, с открытой пачкой сигарет и парой бутылок алкоголя рядом.        Но самое любимое, что есть в этом кабинете – это аквариум. Почти во всю стену стеклянное жилище для различного вида рыб, от которого Ким без ума. Вечно зеленые водоросли, цветные кораллы и медленно проплывающие подводные жители, за ними мужчина готов наблюдать сотни лет. Томный свет заполняет помещение, но Джун нащупывает выключатель и маленькие лампочки на белом потолке моментально зажигаются, подсвечивая путь к столу.        Ким устраивается в кожаном кресле, выдыхает как-то нервно и расстегивает манжеты своей черной рубашки. Может, когда-то уйдет эта усталость – он не знает, но еще может улыбаться и быть отличным актером в собственном театре дураков, только все через силу. Впереди его ждут трудные времена, и не понимает, стоит ли начинать радоваться этому.        Их бизнес строится не только на обычной продаже наркотиков - тут все гораздо сложнее, и многоступенчатая система принимает не всех. Во главе данной империи стоит Хван Шинхен, человек, которого почти никто не видел, он является некой легендой для юных мальчишек, но только самые приближенные имеют с ним дело, например, Минги. Хван сын своего отца, в прошлом такого же владельца «Облаков», огромного производства наркотических веществ и продажи оружия. В целом, в Сеуле две самых крупных компании - они существуют независимо друг от друга - и еще десятки менее успешных, но мечтающих отхватить кусок побольше. Так было всегда - крупные рыбы плавают на самом дне, но при этом получают огромный улов, а мелкие рыбки питаются объедками. Хонджуну нравится сравнивать весь мир с океаном и считать себя не менее крупной акулой.       Шинхен - грамотный человек, умеющий выстраивать нужные мосты взаимоотношений, чтобы предотвратить конфликты и войны за рынок, но никто не застрахован от крыс в низах этой пирамиды. В его окружении не так много людей, но на них он может положиться полностью и безоговорочно, доверив не только свою жизнь, но и дело, выстроенное десятилетиями. Мужчина давно не сидит в многочисленных кабинетах клуба и не пачкает свои руки кровью предателей, он тот, кто знает все и без непосредственного участия во всех переговорах или же в редких стычках между отдельными группировками. Возраст и положение не позволяют вломиться в чужую квартиру и выбить пару зубов, хотя тряхнуть стариной хотелось бы. Для подобных дел у него есть его «великолепная пятерка» - это те люди, которые выслужили свое доверие многими годами и порой жертвами серьезными, но не сдались, не пали, а только продолжают показывать свою преданность.       Хонджун знает лично только двоих из пятерки – Ким Хансоля и Сон Минги, и если Хан решает вопросы за пределами "Облаков", так сказать, на внешнем фронте, то Мин в делах внутренних. Их система управления выстроена не так, как у других кампаний – каждый знает свои обязанности, даже разделение людей идет на целые блоки. Сам же Ким не может себя четко отнести к одному подразделению, потому что является управленцем смешанной группировки и правой рукой Сона, немного шаловливой, но очень ответственной рукой.       В целом, главенство над другими отдаленно похоже на геометрическую прогрессию: у главы есть пятеро приближенных, у этих приближенных есть свои люди в распоряжении, у них, в свою очередь, тоже имеются подчиненные и так далее. Как говорит сам Хван: «это помогает выстроить правильный концепт руководства, где каждый найдет свое место и будет четко знать свою работу». Забавно, что этот человек владеет нарко-империей, а не сидит где-то в правительстве, да и ему не надо этого – он и так выше их всех. Хонджун порой задумывается о том, как это – быть над облаками и видеть солнце, но потом падает на дно жизни снова.       Снова.       Мужчина глаза прикрывает, чувствуя, как в висках начинает пульсировать боль, отдающая старыми заболеваниями - от этого лучше не становится. Брови хмурит и челюсть сильнее сжимает, будто музыка с первого этажа дошла до его кабинета, плавно затекая в уши, тем самым разрывая мозги изнутри. Неприятный скрежет вперемешку с ощущением сдавленности пронзает голову, а одеревеневшие руки тянутся к ящику стола, чтобы достать анальгетик. Как только белые таблетки оказываются на ладони, Хонджун закидывает их в рот и на сухую проглатывает, зная, что действие начнется через минут двадцать, а прежде стоит успокоиться. Все не в первый раз, все в порядке.       Он пальцы прижимает к вискам и дышать пытается нормально, но кажется, что все против него, когда в дверь кто-то стучится. Ким умоляет Вселенную, чтобы его оставили в покое хотя бы на полчаса, забыли о его существовании и сделали вид, что он дома. Надо было Есана еще днем попросить прикрыть его, но распускать сопли уже поздно и мечтать об обычной тишине, разбавляемой едва слышным бульканьем воды - тоже. Стук повторяется. -Да входи уже, - выходит слишком раздраженно, но и Ким не отличается особой культурностью в такие моменты.       Дверь тихо отворяется и на пороге появляется Линсок – один из людей Минги, отличающийся особой тактичностью и исполнительностью со спокойным лицом вперемешку. Складывается такое впечатление, что все подчиненные Сона прошли долгую психологическую подготовку и прекрасно могут потушить любой огонь своим льдом и отрешенностью. Никакой импульсивности, только редкая вежливая улыбка и размеренная речь. Прямо-таки олицетворение своего руководства. Тьфу, Ким уж точно не такой.       Он быстро оглядывает белобрысого, замечая использованный блистер на столе и легкие тени под глазами. Ничего необычного. -Здравствуй, Хонджун, - выдержано и без пафоса, - таблетки уже не помогают?       Без издевки, но Кима бесит эта «забота», будто не видно, что ему хреново и еще нет никакого действия. Что-то горячее разрастается под ребрами, но знает, если нагрубит, то выслушает тираду от Сона. Кажется, что все уже знают о его недугах, только никто не знает, как помочь, но засунуть свой нос в чужие дела – обязательно нужно. -Ты что-то хотел? – сквозь зубы. -Да. Мы нашли Кимина, - глаза Джуна сразу расширяются и уголок губ приподнимается вверх, - вижу, ты уже заинтересован. -Спустя две недели это получилось сделать, - ядовито усмехается, - поэтому я весь во внимании. -Так вот, Минги распорядился, чтобы ты занялся этим.       Хонджун сквозь боль улыбается, закатывая рукава рубашки, снимает часы и вопросительно бровь приподнимает. -У меня есть минут пятнадцать прийти в себя? -Естественно, - легко головой кивает, - комната номер три на минус втором. -Ладно, спасибо, - говорит прежде, чем Линсок покинет кабинет.       Это не входит в обязанности Кима и у него полно людей, кто может спуститься и разобраться с этим парнишкой, но Минги будто чувствует, когда у него плохой день.       Ни для кого не секрет, что Хонджун поехавший. Буквально все знают, как он со своей безумной ухмылкой может говорить теплые слова, а спустя секунду превращаться в каменную глыбу и просить своих людей, чтобы человека забрали на минусовые этажи.        О нем ходит дурная слава в том смысле, что все боятся приближаться к нему, но прекрасно понимают – мужчина далеко не дурак. Смесь ума и безрассудства пугает до дрожи коленей и знать, что твоим палачом будет он – высшее наказание. Не щадит, не знает и не помнит, что такое сочувствие и сопереживание. Бьет также жестко, как февральский ветер, при этом в глазах его огонь адский разжигается каждый раз, стоит нанести удар. Словно в беспамятстве проводит каждый «сеанс» по получению правды или профилактики более серьезных преступлений по отношению к их компании. Никто не прощает предательств, тем более воровства у своих же. Всем хватает денег и славы, но жадность и возможность получить больше запудривают мозги людям, от чего и идут против целой системы, которую Хонджун бы хотел поменять, но явно не сегодня.       Он тот, кого лучше не злить и не впутывать в дела, но Минги немного устал от выходок маленьких крыс, пожирающих каменные блоки их крепкого основания, потому и попросил Кима разобраться, а тому только в удовольствие закатывать повыше рукава и идти вновь к лифту. Уважение к мужчине часто скрывает страх его ярости. Многие выстилаются, лишь бы не навлечь его гнев, но Джун только громко смеется, говоря, что он очень дружелюбен, пока не пересекают тонкую грань его терпения. Спокойный, уверенный в себе, с колючим взглядом, что меняется со льда на огонь каждую секунду, и никто не знает, что ждать в следующий раз.       Как только двери лифта распахиваются на минус втором, Хонджун немедля идет к охраннику возле третьей комнаты. Ходят слухи, тут все прогнившее, в цепях кованных, бегают крысы больше кошек, пахнет смрадом и крики отражаются от плесневелых стен. Как в лучших традициях восемнадцатого века, серьезно, но пыточные камеры давно не такие. Именно в «Облаках» все слишком стерильно: белоснежные стены и такой же пол залиты выжигающим светом, все вымыто и немного пахнет хлоркой. Длинный коридор с двумя десятками дверей, за которыми стоят одинокие стулья и маленькие железные столики. Все чисто и стерильно, благодаря чутким уборщицам, получающим немалую зарплату за тщательное очищение крови с пола. Тут не так уж часто проводят подобные «мероприятия», да и за обычную кражу одной дозы сюда не приведут, в конце концов, они же не звери какие-то. Тем более, если говорить о наркотиках и самих, так называемых, распространителях, то меньше пятидесяти процентов употребляют сами. Взять того же Кима, который сидит только на анальгетиках, не важно, каких именно. -Доброй ночи, господин Ким, - мужчина склоняется в поклоне, а Джун только головой кивает.       Боль только начинает отходить, но ему не терпится увидеть того, кто сидит за дверью и рассказать о своем шикарном плане на его жизнь. Всех предупреждают, что отклонение от общих правил влечет за собой серьезные последствия, и могут наглядно показать, если кто-то не верит. Все знают, но при этом так глупо сдают самих же себя в лапы зверю. -Ну, открывай, - в нетерпении говорит, потирая запястья, пока охранник тяжелую дверь распахивает.       Полумрак разбавляет лампа под самым потолком, медленно качающаяся, словно отмеривая секунды. Атмосфера немного напряженная, и чувствуется в воздухе безысходность, от которой не сбежать, не скрыться, уж сейчас, когда палач улыбается, готовясь начать свой монолог. Почему же монолог? Все просто – никто не разговаривает с Кимом, а того это забавляет и заставляет губы дуть наиграно, но проще признаться во всем, чем…        Посреди комнаты сидит парень, привязанный к стулу, что голову уронил на грудь, и даже не обращает внимания, когда Хонджун подходит ближе, вставая напротив, а охранник прикрывает за собой дверь, опираясь на косяк спиной. Он часто присутствует на таких разбирательствах, когда именно белобрысый ходит акулой вокруг своей жертвы, и всегда занимательно слушать его речи. Кто бы что не говорил, но Ким первоклассный оратор и имеет мозгов побольше, чем многие работники этого места.        Да начнется шоу! -Кимин, Кимин, - осуждающе начинает говорить Джун, - у меня сегодня такое неоднозначное настроение, а ты, как солнышко, появился тут. Знаешь, я так тебе благодарен, а то думал, что вечер окончательно испорчен.       В ответ только тишина и даже ухом не ведет, будто находится не в этой комнате и не с этим человеком, но знает, прекрасно знает, что от этого психа не стоит ждать ничего хорошего. -О, ты будешь молчать, мой хороший? – обижено руки скрещивает на груди, будто его и правда это задевает, - ладно, тогда я сам тебе расскажу одну сказку, ты не против? Конечно же, нет. Так вот, - начинает ходить вокруг пленника, - когда-то в муравейнике все было хорошо: солнышко светило, птички пели, а каждый муравей знал свою обязанность и ползал туда, куда скажут старшие, не поднимая своей глупой головы вверх. День ото дня все получали порцию похвалы и радовались жизни, - достаточно мягко. -Но ровно две недели назад, один хороший работник решил стать ничтожным. Возможно, он всегда был дерьмом, если решил совершить отвратительный поступок!       С напущенным удивлением говорит Ким, смотря на охранника, который только усмехается краешком губ. Его голос отражается от стен слишком громко, так, что мурашки ползут вдоль позвоночника, а испарина на лбу превращается в полноценные капельки пота. Слишком пугает неизвестность. -Представляешь, муравьишка настолько был наивен и думал – его не найдут, город ведь большой. А как ты думаешь, что он сделал? – выдерживает театральную паузу, смотря сверху вниз, - не знаешь? – Хонджун всегда дает время подумать и сознаться во всем. Он ценит правду и раскаяние в своих грехах, ждет этой слабости, когда со слезами на глазах умоляют ничего не делать или признаются в своих деяниях. Каждый может заслужить хоть горстку прощения и не получить в полной мере, но Кимин сам решает, как с ним поступят. - Как жаль.       Все происходит слишком быстро, что даже мужчина у двери вздрагивает от неожиданности и того, как разъяренно звучит голос Кима в тишине. Он крепко хватает парня за волосы, поднимая вверх так, чтобы глаза видели тусклый свет лампы. Мужчина наклоняется и почти у самого уха произносит: -Этот глупый муравей решил предать своих братьев, когда они пойдут продавать почти целый килограмм «облаков», - каждое слово с ядом и теперь не боль пульсирует в висках, а чистая злость на человека, который загубил не тех, кто покупал, а тех, кто всегда рядом. – Решил половину отсыпать и заменить обычной мукой, будто никто не заметит, хотя разница огромная, но он же превосходит умом их всех! – с яркой насмешкой. - Взял свою награду и смылся, пока его братьев били серьезные дядьки битами, - хватку на волосах усиливает, но Кимин не издает даже звука. – Знаешь, где эти мальчики? Нет, ты не знаешь, потому что сидел в подвале, как последняя крыса с деньгами от более крупной перепродажи и хуй забил на них! А теперь слушай и представляй, как они лежали в дерьме и крови, захлебываясь рвотой, пока ты улыбался. Они в больнице уже ровно две недели питаются через трубочки. Естественно, те дяди получили свой урок, но кто оказался предателем, а?       Ким держится на ниточке буквально, чтобы не врезать со всей силы и не довести до того состояния, как и тех бедных мальчишек. Все тело горит, только бы избавиться от концентрации ярости. Больше всего он ненавидит предательство, и если это сделано друзьями, близкими, то за такое обязательно должны поплатиться по полной, и плевать, если они расскажут все. Самое забавное, что знает досье Кимина, прекрасно знает, и у того не было причин, чтобы пойти против своих друзей. Полное обеспечение клубом, своевременные выплаты, но жадность человеческая и соблазн могут погубить все. -А что будет дальше, а? Возглавишь бунт? – ухмыляясь. – Тебе еще повезло, что парни живы, и мы знаем, кому ты перепродал. Нужно было думать прежде, чем подставлять близких.        Признание может облегчить учесть, но точно не в этой ситуации, когда из-за собственной выгоды человек отдает целых две жизни. Можно подумать, что все продавцы смерти заслуживают смерти, но те, кто покупают наркотики, делают свой осознанный выбор, прежде чем попробовать и пристраститься, а Хонджун не в силах повлиять на других. Каждый сам отвечает за себя, а в мире, где мнимую свободу и легкость получают с помощью запрещенных веществ, уж тем более.       Кима выворачивает злость, а эмоциональная неустойчивость без купирования таблетками заставляет безумство выходить наружу и совсем плевать на это. В этих минусовых этажах все остается слишком секретно и о последствиях узнает только пару человек, но и они не осудят, а только молча покачают головой. Хонджун уже столько лет варится в этой атмосфере, что с легкостью делает осознанные выборы, решая чужие судьбы. Всегда проницателен, только сейчас пропускает малейшую деталь.       Рука отпускает жесткие волосы, голова сразу же падает в прежнее положение и Ким отходит к охраннику, что замер, будто видит это в первый раз. Мужчина только вздыхает тяжело, и не разворачиваясь к Кимину, говорит как-то слишком устало и вымученно, потирая переносицу: -Десять кубов однопроцентного морфина внутримышечно и через минут пятнадцать на эйфории введи внутривенно одну среднюю дозу «облаков», только медленно, а то я не хочу, чтобы получилось, как в прошлый раз.       Мужчина пристыжено кивает, но сам понимает, что если накосячит, то лишится своей работы. Хонджун уже собирается выходить, как Кимин поднимает голову и кричит, будто его не услышат: -Не думай, что это все просто так. Это только начало.       Ким замирает на секунду, а затем медленно поворачивается с пугающей улыбкой, после которой парень заметно тушуется. -Для тебя зависимость станет началом и концом, так что приятно провести время, малыш.       И закрывает за собой дверь, не придавая значения этим словам.       Этот парень не первый и точно не последний, кто решает пойти против всех, совсем забыв, что за каждое преступление идет наказание. Если недостаточно информации, то выбор падет на пытки, если же все ясно, то дают слово для очищения репутации, но все заканчивается дозой «облаков». Тяжесть деяния влечет за собой еще большие последствия и стены минус второго этажа повидали многое за годы существования. Все самое темное люди творят своими же руками, списываю на несправедливую Реальность, совсем не думая о том, что даже на дне они живут не хуже тех, кто на верхах. Порой лампочка может ослепить больше, чем солнце, и заканчивается это все возле разбитой дороги.       Стоит только оказаться перед дверью своего кабинета, как замечает, что она приоткрыта. Тут вариантов немного, либо Мина соскучилась, либо Минги слишком на него зол. Обычно старший никогда не показывает своего гнева и в целом негативных эмоций, порой становится трудно понять, что чувствует, но если он приходит и садится в кресло Хона, то, значит, терпение его переполнено. Никто и не говорил, что Ким будет послушным братиком до самой старости, но из-за поведения младшего, старость Минги наступит гораздо раньше.       Аккуратно приоткрывает дверь и вопросительно смотрит на Есана, что словно кот сидит в большом кресле возле аквариума и наблюдает за мирно проплывающими рыбами. Хоть его и не ожидал тут видеть, но на лице нет никакого удивления, а спрашивать о причинах его прихода совсем не интересно. Ухмылка на губах старшего красива, даже очень и Хон ловит себя на мысли, что Кан очень мил, но стоит ему потянуться и раскрыть рот, как подобные думы улетучиваются. -Не думал завести себе скунса?       Ким только выдыхает быстро и закрывает за собой дверь. Ему просто нужно продержаться минут десять, ничего не отвечать и маленькая проблема в легкой рубашке с огромным вырезом сама улетучится. Он уверен. -Он твое тотемное животное, - пропускает сквозь пальцы свои темные волосы, а Джун завороженно наблюдает за этим со своего места. – Вроде бы на мордашку симпатичный, но стоит тронуть, как вонять начинает жутко. От таких стоит держаться на расстоянии, но жутко интересно заглянуть под хвост.       Младший глаза закатывает и мысленно затыкает себе рот, чтобы не сравнить его с кроликом или же удавом. Есан приходит только когда скучно, и он знает - его тут не прогонят, а он потешится вдоволь, стебаясь над младшим. Бесплатное удовольствие в вечер уныния раздают на диване возле противоположной стены или на этом самом кресле. -Хотя у скунсов есть свои моральные устои и животные правила, по которым они живут, а у тебя даже мозгов нет. Как ты еще умудряешься трахать Мину? – лениво ноги закидывает на подлокотник и спину дугой выгибает. – Если бы я был зоологом, то снял бы целую передачу про такое уникальное животное, представляешь, как бы люди удивлялись тебе?        «Молчи, Хонджун, он устанет и свалит отсюда». -Ты сегодня такой неразговорчивый, - зевает Есан, - видимо, я прав. Может, мне стоит потрогать твой аквариум, ведь Нин-Нин пугается, когда стучат по стеклу.       Этому актеру нужны свои зрители, а бесстрастность раздражает, поэтому решает напугать ничем не повинную рыбу. Не успевает договорить последнюю фразу, как Ким оказывается рядом за считанные секунды, а старший победно улыбается, когда его за запястья прижимают к кожаной поверхности. На дне его зрачков плещется раздражение, потому что Кан прекрасно знает, как задеть эго этого большого ребенка, и что слабое место – обычные рыбки, над которыми младший трясется. -Не вздумай даже дышать в сторону стекла, понял? – по буквам проговаривает и смотрит в глаза насмешливые. Старший его точно не боится, иначе бы не стал лезть к тому, у кого дурная слава. -Да ладно, не буду, а то ты расплачешься, и меня Минги потом будет отчитывать. -Прекрати впутывать его сюда каждый раз, - брови хмурит и рук не отпускает, лишь сильнее сжимает, - уже не с кем развлекаться, так снова ко мне пришел?       Есану плевать кого доставать. Ему хочется внимания. А внимание Хонджуна бесценно.       Они оба, будто эмоциональные вампиры, обожают друг друга выводить. Ким пытается быть аккуратным в выражениях с Каном, а тот плевать хотел на чувства и знает, как бесится младший, стоит приплести Минги к его успехам или неудачам. Старший всегда учил бить Джуна по точкам больным, а потом сам вонзал иголки, чтобы проверить закалку ребенка. О, сколько воды утекло, но Есан продолжает показывать свою сучью сущность. -Выполнил его поручение? – все так же игриво, смотря снизу вверх на мужчину, которого теперь язык не поворачивается назвать мальчиком, и только дурак не признает, что с такого ракурса Хонджун выглядит невероятно горячо. Он пытается, правда пытается не вспоминать прошлое. -Если ты пришел это узнать, то да, все сделано и сейчас он, наверняка, уже получил дозу «облаков».       Ким чувствует, что они слишком долго не разрывают зрительный контакт и расслабляет хватку, отходя на пару шагов обратно к столу. -Вау, - протягивает старший, - ты такой исполнительный мальчик, мне нравится. -Даже не пытайся, Есан. Ничего не произойдет, - знает, что его слова сейчас были маленьким надрезом. -Не будь таким холодным и отрешенным, тебе не идет, - говорит без былого озорства, а достаточно серьезно, потирая запястья, на которых остались красные следы. -Я всегда такой, будто не знаешь, - усмехается белобрысый, наливая себе в стакан виски, и выпивая сразу залпом.       Но в том и дело, что Есан прекрасно знает, какой Хонджун внутри и снаружи, и ему не нужны эти «пособия» Фрейда, чтобы понять мужчину и то, почему он такой. Уже столько лет прошло с момента, когда Ким доверчиво сжимал руку Кана и называл его «хеном», в тех, почти детских глазах было столько боли, от которой становилось не по себе, но глупости не было. Доверчивость, нежность, но точно не глупость, что присуща девушкам Джуна сейчас. Как бы ни хотелось понимать чувства Минги, но он тоже своей особенной любовью любит этого придурка, опирающегося бедрами об стол. -Долго будешь их принимать? – головой кивая в сторону блистера.       Хон не сразу понимает, о чем говорит старший и спустя мгновение вспоминает о таблетках, что забыл убрать, перед тем как уйти. Идиот. -Ну не морфин мне же колоть? – голову к плечу склоняет, явно раздражаясь. -Ты до него дойдешь, когда твою психосоматику не получится заглушить ненаркотическими анальгетиками.       Он видит, как Ким скоро не сдержится. Он словно вода в жерле вулкана – шипит и испаряется в облако, но Есан сразу встает с кресла, направляясь к выходу. Вывести из шаткого равновесия получилось, а получать плоды неуравновешенности не хочется. Кан знает, что прав. И Хонджун знает, что тот прав, но признаваться – не в его стиле. -Минги попросил предупредить, что на днях придет новый человек и им будет заниматься Сан, а ты старайся не лезть, а то испортишь человеку все впечатление, - беззаботно произносит и скрывается за дверью не попрощавшись.       Оставаться одному приятно, но не когда Кан приходит, лезет в душу, разливает неприятную правду и уходит, как ни в чем не бывало, оставляя младшего грузиться в свои мыслях. Отвратительный осадок рассыпается темным песком, и хочется стать маленьким, подойти к Есану и доказать, что это не правда, только он посмеется и привычно поведет плечами, а еще скажет, что он слишком юн и глуп.       Закрывает кабинет на ключ, чтобы уж точно никто не побеспокоил, и наливает следующий стакан янтарной жидкости.       Сегодня он упивается собственной болью, и никто не смеет осуждать за это.