dark clouds

Sleeping at last - already gone       Кофе в кружке остывает, а недокуренная сигарета медленно тлеет, так же, как и мужчина. Хонджун лежит на широком диване, рассматривая белоснежный потолок, в котором нет ничего интересного, но его чистота единственное, за что можно зацепиться. Бери кисти, краски и рисуй все, что захочется, но хочется ровным счетом ничего. Может, немного коньяка в кофе и выключить работающий телевизор, но это все мелочи. Кажется, что нет сил пошевелить рукой, вдохнуть дым вперемешку с ароматизатором жасмина, который стоит почти в каждой комнате, моргнуть лишний раз или перевернуться на живот, чтобы изучить рисунок обивки. Нет сил.       Хонджун чувствует себя тряпичной куклой, которой наигрались и бросили в коробку пыльную, закрыли и поставили сверху несколько тяжелых грузов. Чувствует себя истерзанным и помятым, пустым, с глазами стеклянными. Таких в руки не берут, не чистят, не любят, не тащат с собой в кровать, чтобы не бояться грозы. Их оставляют. Оставляют в самых захламленных местах, забыв о том, как было весело смотреть на падения и как слева сердечко красным горело. Может, Хонджуном наигрались еще в тот момент, когда он родился? Ему не больно от прошлого, только иногда, когда особенно плохо, а до действия таблеток остаются долгие минуты и их невыносимо терпеть. В такие моменты слезы сменяются истерическим смехом, а все образы безумца рушатся, потому что он и есть настоящий безумец, которого давно выкинули, подобрали, а он снова сбегает к своей пыльной коробке. Слишком противоречиво получается: не хочет одиночества, но при этом ничего лучше него не имеет, было бы легче, если бы сам понимал, чего хочет.       Усталость от общества никуда не деть, при этом готов выть от этой пустоты и отчаяния, что высказаться никому нельзя и не получается. Всегда рядом Минги, но открываться ему не хочется. Это странно, ведь они братья, самые близкие друг другу люди, но то время прошло, когда Ким слепо следовал за ним. Сон ради него бросит все, если узнает, что Хонджун берет в руки лезвия, а бросит ли младший все, если узнает о беде Мина? Наверняка, только всегда будет «но», такое противное, мешающее. Попробовать бы жизнь без бесконечного контроля, без заботливо утертых соплей и без обязанностей правой руки, да сам старший не сможет по-другому существовать. Вот круг и замыкается.       Если бы маленькую деталь поменять в прошлом, то Ким не тупил бы свой взгляд вверх.       Потолок по-прежнему белый, и его цвет может изменить только время или же человек, но хотел бы потолок стать когда-нибудь другим? Иметь больше лампочек, узоры причудливые или же быть залитым краской? Хотел бы Хонджун быть одним цветом, а не менять окрас, как хамелеон?       Входная дверь неожиданно открывается, мужчина по-прежнему лежит и не поворачивается, чтобы посмотреть, кто пришел. Вовсе не интересно. Охрану может пройти Минги, домработница, Сан и… -Ты меня не встречаешь горячими объятиями и ванной с лепестками роз? Ну ты и гандон.       …Соен.       Ее голос всегда был громким и звонким, готовым пробудить любого. Девушка оставляет кроссовки возле порога, широкими шагами идет вглубь просторной гостиной, кидает джинсовку на кресло и ложиться прямо на мужчину, что не поменял своего положения, не подавая никаких признаков радости. Она ноги в коленях сгибает по бокам от Хонджуна и длинными пальцами сжимает футболку на груди, где сердце размеренно бьется. Сладко веки прикрывает, улыбаясь своим мыслям и тому, как горячие руки нежно приобнимают ее за талию. -Я скучал, - искренне и без напыщенной помпезности. -И я тоже, - носом трется об шею, вызывая легкое подобие улыбки у мужчины, - так сильно, что к родителям отправила вещи, а сама сразу к тебе. -О, Чон Соен, такие жертвы! – иронично вздыхает и веки поднимает. -Да, а ты опять рефлексируешь и ждешь, когда кофе превратиться в ледяные помои. Я права? – Девушка приподнимается и смотрит в черные глаза, склера которых сильно покраснела от недосыпа.       Ким устал сильно и даже ничего не хочет съязвить в ответ, а только пальцами проводит по высветленным волосам девушки, нежно оглаживая скулу. Он забыл, что может быть таким трепетным, обращаться с людьми, как с фарфоровыми вазами, что может ценить чье-то внимание и просить быть рядом. -Моя девочка, - негромко, пока Соен улыбается, принимая ласку, - ты не представляешь, как ты права. -Не хочешь поговорить? – осторожно. -Нет, - в глазах плещется бесконечная грусть, а Соен становится больно от этого разбитого вида, но понимает – пока Хонджун не захочет себе помочь, никто и ничто не поможет ему. -Тогда просто несколько часов сна? -Люблю тебя за твою сообразительность, - Ким снова прикрывает глаза и чувствует, как девушка сползает с него, устраиваясь под боком, словно котенок. -И не только, - не удерживается от колкости. -Об этом поговорим потом, - тихо посмеивается, прижимая хрупкое тело к себе.       Так плевать, что может их увидеть домработница или Минги, потому что он свободный мужчина и может делать все, что захочется, тем более Соен – это не развлечение на ночь, не просто девчонка с которой спят и забывают. Она, прежде всего, та, которую Хонджун не боится подпускать до ран, показывать их, снимать бинты с души и рассматривать под микроскопом, чтобы понять причину столь глубоких язв. Чон всю кровь бережно стирает, обрабатывает антисептиком в виде поцелуев и долгих бесед, чтобы не гноилось, и на несколько недель боль отходит, но потом она еще сильнее наполняет тело. Видела, как его ломает без обезболивающего, как выворачивает без транквилизаторов, как умирает без любви, которой в детстве у него никогда не было. Столько видела и знает, что не имеет права бросить этого дурака, который с каждой выходкой все больше и больше роет себе яму, чтобы потом лежать и безмолвно смотреть в потолок. Соен единственная, кому Ким может доверить свои мысли, и кто будет слышать, пытаясь прекратить кислотные дожди. Жаль, что его лекарством быть не может.       Ох, этот Хонджун… -Я боюсь за тебя, - шепчет девушка, когда грудная клетка друга равномерно поднимается – уснул, - боюсь, что когда-нибудь приеду и не увижу тебя, только твою сгоревшую оболочку.       Она не лукавит и действительно страшится в один момент не увидеть безумия в глазах, тоски, счастья, слез, чего-то, что будет выдавать в нем живого человека. Она видела пустоту и это чертовски страшно, тем более, если ветра разнесут остатки небрежно сшитой души на разные концы света. Хонджуну все хотят помочь, но протянутые руки отталкивает, только иногда пальцы Соен хватает на несколько мгновений. Она не смеет уйти, только если ее попросят не в гневе, не в криках, а спокойно скажут, что больше помогать незачем, то с улыбкой развернется и захлопнет двери навсегда. И надеется, что это случится, потому что друг будет счастлив, а не потому что больше некому помогать.       С наступлением вечера все придет в норму, а пока Чон сама проваливается в сон и совсем не замечает, как Минги возвращается домой.       Сон ни на секунду не удивляется, когда видит девушку рядом с братом и мысленно ставит пометку выпить за приезд единственного луча солнца в жизни Кима. С ней он гораздо живее, потому ей позволено почти все, что в полномочиях Мина.

***

Apashe - good news 16:05 -Курение в туалете – штраф десять тысяч вон. Серьезно?       Сонхва два дня назад подписал контракт на целых шесть месяцев, но прежде ему нужно пройти испытательный срок под четким руководством Сана и Уена. Что из этого хуже он еще не понял, но изучать огромное количество правил и наказаний с Чоном оказывается довольно забавным занятием. На каждый вопрос он отвечает историями из своего опыта или простым и лаконичным «да хер знает, кто придумал такую хуйню». Познавательно и очень увлекательно.       Сегодня среда, а значит «Облака» возвращаются в свою привычную колию ночной жизни, но пока по залу ходит только Чхве с Лукасом, что-то увлеченно обсуждая. Непривычно тихая музыка, будто подобранная для какого-то кафе, струится из динамиков, а неторопливые уборщицы в очередной раз моют столики. Весь клуб кажется не таким, какой он есть, и отсутствие улыбчивого Хонсока немного расстраивает, но даже у него бывают выходные.       Сонхва перелистывает страницы одну за другой, пока Уен лениво развалился на диванчике и наблюдает за своим парнем, что громко смеется, показывая красивые ямочки на щеках. Как объяснил младший – он совсем не ревнует возлюбленного, как и он его, потому что чувствуют уверенность друг в друге, да и поводов никогда не дают. Полное взаимоуважение и проникновение в чужую жизнь, словно они переплелись крепкими узами и ничто не способно разрубить эту крепкую цепь. Удивительно, что они не устают от бесконечной нежности и нахождения рядом, потому что Хва бы устал, еще бы сошел с ума от постоянного ощущения человека рядом, а подобная любовь кажется безумством.       Пака удивляли порой некоторые правила, но думал, что если они тут прописаны, то значит, кто-то творил подобную дичь не раз. Такая серьезная организация, но содержание тридцать пятого правила звучит совсем абсурдно. -Не задерживаться в «Облаках» более трех суток? – Хва пытается не засмеяться, - что за бред? -А? – моргает медленно Чон, - это из-за Хонджуна Минги такое написал. Тот придурок часто остается ночевать в своем кабинете, а Мину это не нравится, поэтому ввел правило. Никто еще не ослушался, кроме Кима, но тому пришлось заплатить крупный штраф. Ты тоже думаешь, что это детский сад? -Ну, есть такое, - соглашается Хва, - у них настолько напряженные отношения?       Мужчина это спрашивает, как бы между делом, но ему тут все интересно и обитатели клуба тем более, а Ен выглядит тем самым человеком, который знает обо всех грязных носках каждого. Хоть Пак и не собирается оставаться тут надолго, но полгода жить с этими людьми придется и самое основное ему пригодится. Чувствует себя какой-то корабельной крысой, которая вынюхивает информацию о каждой упавшей крошке сыра, чтобы потом собрать огромный куш и оставить команду без еды, уплыв на лодке. С одной стороны мерзко, а с другой – выживает сильнейший, даже в таких условиях. -Ну, как сказать, - Чон выпрямляется и ноги закидывает на столик, - Минги его любит, просто души не чает, делает все для него, а последние несколько лет у Хонджуна изменилось поведение на фоне большого депрессивного расстройства, - Сонхва книгу откладывает и заинтересованно разворачивается к собеседнику, - вроде бы так говорил Сан, ну знаешь, я не силен в медицинской терминологии. Когда я пришел сюда, то он уже отличался своей жестокостью и дурной славой, Есан говорил не обращать внимания на это. Хон-и мог быть милым, снисходительно ко мне обращался из-за возраста, а спустя неделю ненавидел весь мир, порой из-за головной боли, а порой просто потому что может. Так однажды, - чуть подается вперед и говорит тише, - он разбил весь бар, после этого Хонсок всегда держит у себя обезболивающие, и в случае чего успокоительные.       Сонхва смотрит округлившимися глазами и, вроде бы, не удивляется, что этот псих творит подобное, но теперь «психом», называть его не хочется. Киму нужна помощь врача, тем более это длится не один год. Тогда зачем тянуть? Мужчине никогда не понять страх врачей и лечения, успех которого зависит не только от медикаментов и доктора, а еще и от пациента, что прилагает усилия для своего выздоровления, но Хонджуну, видимо, не хочется этого делать. Пак не проникается жалостью вселенской, его учили быть стойким в любых ситуациях и не плакать над каждой ранкой, своей или же чужой. -Думаю, тут все гораздо сложнее, чем депрессивное расстройство, - протягивает гласные, на что младший пожимает плечами. -Не знаю, но ты не обижайся на него, Хон-и часто перегибает палку, даже по отношению ко мне, но он не всегда такой, по крайней мере, не всегда таким был. -Ты слишком хорошо к нему относишься, - хмыкает Хва, рассматривая лампочки на потолке. -Хоть кто-то же должен, - дружелюбно улыбается, - может показаться глупым, но у меня бывают предчувствия, которые еще никогда не подводили, так и по поводу Хонджуна могу точно сказать, что он не совсем пропал, ему просто нужен кто-то, кто поможет, вот и все. -Психиатры всем помогают, - смотрит на младшего, улыбаясь, - а что можешь про меня сказать? Есть какое-то предчувствие?       Уен не видит какой-то насмешки и прикрывает глаза, чтобы услышать свое сердце. Он всегда так делает, когда хочет понять свои ощущения к человеку или ситуации в целом. Мысли запускает по венам и цепляется за ту, которая кажется самой правильной, самой правдивой, и выдергивает ее из кровотока. Ким смеялся, когда впервые увидел прикрытые веки и редкие вдохи, но потом долго думал над словами псевдо-гадалки, на что младший победоносно ухмылялся и говорил каждый вечер, что Джун дурачок неверующий.       Сейчас Пак только заинтересованно наблюдает за задумчивым лицом, возможно, друга, и не хочет лишний раз говорить что-то. Он не сторонник «доверься своему сердцу», «Вселенная лучше знает», «Бог в помощь», но становится интересно, тем более Чон уже упоминал о своих вещих снах. Возможно, стоит поверить в подобные слова, но прагматичный склад ума отказывается воспринимать «волшебство». -Я думаю, в тебе много тайн, - негромко произносит, спустя несколько секунд. -Как и во всех людях, - парирует старший. -Помолчи, - взгляд строгий, а Пак моментально прикрывает рот, - ты хранишь гораздо более серьезные тайны, чем остальные, но боишься их рассказывать, даже самому себе. Ты неплохой человек, Сонхва, и я чувствую, что ты сделаешь много хороших дел не из-за денег. -В каком смысле? – голову к плечу склоняет, а темные волосы красивыми волнами спадают на лицо. -В том, что не стоит казаться тем, кем ты не являешься из-за места, где находишься. На дне достаточно двуличия, но ты не относишься к грязи, - лениво поясняет младший и снова наблюдает за Саном, что сидит возле барной стойки. – Сам подумай – ты не сможешь делать плохие дела из-за доброго сердца, тогда зачем себя насильно заставлять, когда можно делать хорошее от души? И не знаю, зачем тебе деньги, но всех их не заработаешь. -Для восемнадцатилетнего ты слишком умный, - свой шок пытается скрыть за маской улыбки и отворачивается в ту же сторону, что и Чон. -А ты думаешь, почему Сан меня так любит? – тихо смеется Ен, чувствуя солнечное тепло в душе, от одного только упоминания мужчины.       Сонхва смотрит на этот трепет в юных глазах, как пухлые губы растягиваются шире, а под кожей пульс учащенно бьется, и поверить не может, что можно так любить. Нет, он, разумеется, знает, что такое любовь. Он готов сам свое сердце отдать ради матери, в университете встречался с чудесной девушкой, дарил ей свою нежность и страсть, но его романтические отношения с ней не идут ни в какое сравнение с Усанами. У них будто другой вид чувств, которого никогда и ни у кого не было, а они единственные избранные в этом мире. Всего лишь за пару дней можно понять насколько друг другом дорожат, и это не просто влюбленность первых месяцев, это что-то, что глубже Марианской впадины, тверже гранита и ценнее алмазов. Они улыбаются друг другу по-другому и порой могут совсем не замечать людей вокруг, просто потому что они вместе, а остальной мир совсем не важен. Мягкие прикосновения рук, переплетенные пальцы и души, которые нашли смысл.       Более строгий и выдержанный характер Сана в сочетании с капризностью и ребячеством Уена, дают те самые плюсы и минусы, которые притягиваются сильнейшими магнитами, и никакими силами друг от друга их не отцепить. Да и разве кто-то захочет? Сонхва не так давно знаком с ними, но делает определенную пометку, что это, похоже, тот эталон отношений, к которому бы он сам стремился. Но о каких чувствах может идти речь, когда на первом месте ответственность и долг? -Расскажи, как вы познакомились? – интерес всегда брал над ним верх. -О, я уже думал, что ты никогда не спросишь, - радостно подпрыгивает младший, собираясь начать долгий рассказ, как двери клуба распахиваются.       Мужчины моментально поворачиваются на шум, и если Уен уже подозревает, что будет происходить, то Хва даже предположить не может к чему это все.       Ким медленной походкой проходит к середине зала, задрав голову повыше, демонстрируя идеальный профиль и манерность восемнадцатого века. За ним должен волочиться роскошный шлейф королевской накидки, но в итоге слышен звон цепочек на темных джинсах, и черная ветровка намеревается слезть с плеча, открыв вид на татуировки. Помпезность образа никак не впечатляет, но если бы клуб был заполнен людьми, многие начали бы пускать слюни и аплодировать безупречной актерской игре. Одаривает томным взглядом из-под длинных ресниц, манерно кланяется и торжественно объявляет: -Здравствуй, честной народ! Хочу, чтобы вы поприветствовали очаровательную Чон Соен! Самую шикарную, чудесную, сексуальную и далее по списку, - громкий голос Хонджуна отражается от стен, а его руки указывают на красивую девушку, что стоит в модельной позе в нескольких метрах от него.       Уен только глаза закатывает на этот цирк, а Сонхва вопросительно бровь приподнимает. Он со своего места видит широкую улыбку мужчины и как его глаза горят таинственным блеском. К чему такие спектакли? Они не пересекаются каждый день, но трех раз хватило, чтобы не хотеть быть в его обществе, хотя это его работа, а Ким косвенно его начальник. Угораздило же.       Соен белые волосы убирает за ухо одним пальчиком и откидывает голову назад, когда Лукас театрально хватается за сердце. Красивый макияж подчеркивает темные глаза и пухлые губы, на которых легкая ухмылка застыла. Она выглядит, как аристократка, только в свободных спортивных штанах и короткой майке, ничуть не портящих изящную фигуру. Паку определенно нравятся такие девушки, но Джун с нее глаз не сводит, наблюдая, как она почти запрыгивает в медвежьи объятья Вона. -Королева вернулась, - счастливо кричит Лу, кружа Соен по залу. -Я тоже скучала, мой дровосек, - что за прозвища такие?       Сонхва не понимает, что вообще происходит и кто она такая, но недовольный вид Уена заставляет напрячься. Сан же с милой улыбкой прижимает к себе за плечи Чон, стоит ей ступить на пол и твердо стоять на ногах, что-то шепчет на ухо, и она легонько пихает в бок мужчину, смеясь без остановки. -Кто это? – наконец спрашивает Пак, отпивая из кружки остывший чай. -Это – Чхве Сан, который обожает Соен, рядом – Вон Лукас, который боготворит Соен, а тот белобрысый – Ким Хонджун, который любит Соен, а я, - парень закидывает ногу на ногу, смотря на образовавшуюся компашку, - Чон Уен – единственный, кто плевать на нее хотел.       Удивительно, что Хонджун способен кого-то любить, а ведь в первую их встречу хотел переспать с мужчиной. Хотя, разве это должно вводить в шок? Все люди умеют любить и пусть делают это по-своему, но легкое возмущение оседает в груди. Он слишком неординарен, чтобы делать какие-либо выводы и за закрытыми дверями найдутся свои призраки, отбрасывающие длинные и темные тени. -Офигенно, спасибо, я все понял, - Хва пытался сдержать сарказм, но Ен не обижается, а только выдыхает недовольно. -Соен – дочка какого-то важного мужика, и Хон-и знает ее очень давно. Они друзья, но если зайдешь невовремя в кабинет, то можешь увидеть бесплатное порно. Многие говорят, что хен шикарен в постели, я не проверял, но слухи бы просто так не ходили, - бровями многозначительно играет, будто сваха.       Сонхва голову к плечу склоняет и смотрит в упор на Кима с цветущей улыбкой. Знать, что у него в душе разруха творится, но при этом сквозь силу выдавливает все эти эмоции, на самом деле больно. Даже если не брать в расчет Хонджуна, а в целом людей, которые вынуждены сквозь черные завесы своей боли идти и дарить миру хоть что-то: спокойствие или разруху. Тяжело дышать, но при этом нужно быть человеком и куда-то брести до горизонта. Их жалко до безумия, но ничего не поделаешь с пустотой растущей в чужих сердцах, только если станут родными, то можно свет внести, а пока остается только смотреть.       Еще несколько минут назад думал, что бессердечность выработанная годами не даст трещину, но что-то внутри становится пустым. И не будь он слишком любопытным, то в голове бы не возникало ужасных идей, от которых нужно сразу отказываться. Хотеть его узнать и его внутренний мир все равно, что приручить дикого волка, но Хва же не растерял еще свое здравомыслие?       Могут ли такие люди плакать от видео с больными котятами? Могут ли сопереживать главным героям Титаника? Могут ли смеяться, лежа на первом снегу? В обществе Пака никогда не было подобных персон, которых не разгадать по первым фразам, не прочитать по целым абзацам, а ведь так хочется понять, что за стенами прячется и есть ли место цветам в жизни. Если бы умел рисовать, то брал бы только темные краски, а потом размывал все водой, совсем не замечая, что портрет плачет.       Слишком долго изучает светлое лицо мужчины, так что Хонджун чувствует, как на него пялятся. Как скользят плавно по волосам, очерчивают глаза, пухловатые губы в улыбке, и как эмоции скачут. Ким не дурак и давно все понял - взгляд свой устремляет прямо в глаза, на которые упала черная челка. Даже через это расстояние видит что-то необычное на дне зрачков. Пак не думает разорвать зрительный контакт между ними, хотя мурашки по спине пробегают, когда Ким легко подмигивает и снова обращается к Сану, что-то шепча на ухо.       Воспринимать беды и чужое горе близко к сердцу – профессия Сонхва, и это все из-за воспитания матери, чье сердце переполнено любовью. Он не знает, что творится у Джуна, но грусть льется реками в районе легких и это не совсем правильно. Может, потом он найдет причину своей жалости, но сейчас старается заглушить мимолетные эмоции. -Они неплохо смотрятся, - зачем-то говорит Хва. -Минги говорит, что Соен – это Хонджун в женском обличии, но мне кажется, Хон-и больше парни нравятся. Быть бисексуалом сложно, - руки прячет в карманах, широко зевая. -Почему? – Пак чувствует себя ребенком, которому приходится все рассказывать и объяснять на пальцах. Просто ему никогда до этого не приходилось сталкиваться с подобными отношениями. -Ну смотри, - Ен ерзает на месте и не знает, как лучше двадцатишестилетнему мужику объяснить. Есан говорил, что Сонхва не повезло быть с Усанами, а младший думает, что это ему больше приходится страдать, хотя тема секса для него проста и не вызывает смущения. – Мужчины и женщины требуют разного подхода несмотря на схожесть, а ему нужно иметь дело и с теми, и с теми, от чего усложняет свою жизнь. Все разнится, особенно секс. Вот я, например, давно понял, что меня привлекают только члены, а после знакомства с Саном убедился в этом на сто процентов. А ты?       Сонхва вздрагивает, когда слышит вопрос и округляет свои большие глаза, смотря на младшего, у которого на лице вся мудрость мира написана. -В смысле? -Ну, ты же гей? – больше звучит как утверждение, а не вопрос. -Нет, – больше звучит как вопрос, а не утверждение. -Серьезно? – это точно вопрос. Уен даже привстает с диванчика, но затем быстро садится и ближе к Паку, заглядывая в самые глубины. – Не шутишь? -Да с чего вообще такие выводы? – этот разговор немного начинает давить на нервы, а выдержка у Хва в последнее время очень плохая, но нагрубить единственному человеку, с которым он тут общается, будет полнейшей глупостью, даже если между ними далекие шесть лет. -А если я сделаю так?       Неожиданно на колено старшего ложится горячая ладонь Ена, которая буквально прожигает насквозь джинсы. Короткие пальцы невесомо поднимаются выше, поглаживая крепкие бедра, чуть надавливая ногтями на мышцы, и Чон пристально наблюдает за реакцией. Зрачки чуть расширяются, дыхание задерживает, а младший находит это забавным.       Сонхва же в полном шоке широко распахивает глаза, уставившись безмолвно на чужую руку, не в силах пискнуть, что уж говорить о большем. Уен очень тактильный, как оказалось, но подобное переходит всяческие границы, хотя признаться честно, у старшего мурашки по коже пробегают вниз по спине целыми стаями. Обычно, ему неприятны прикосновения других людей, только близкие друзья и родственники, но неужели они с младшим стали настолько близки или же…       Пальцы все ближе подбираются к паху, застывая в жалких сантиметрах, а с Сонхва спадает оцепенение, когда рядом с ухом слышится легкий шепот: -Ничего страшного, если у тебя встанет.       Единственное, что встало у Пака, это его мозги на нужное место, и он, слегка севшим голосом говорит: -Мне неприятно. Убери руку. -Да ладно тебе… -Я сказал – убери, - интонация не предвещает ничего хорошего, и Чон, закусив губу, прекращает ласку, садясь обратно на свое место. – Думаю, на сегодня изучения правил хватит, и пункт номер четыре гласит, что действия сексуального характера в кабинках запрещены, тем более по отношению тех, кто против.       Старший встает резко, собираясь поехать домой, и просто принять горячую ванну, только бы отделаться от мыслей в голове. Он не чувствует себя в норме, он чувствует, будто слизь стекает по его телу, а блуждающие мурашки только усугубляют это ощущение. Уен хороший парень, но порой не видит границ, когда рядом нет Сана, и злиться на него плохо, ведь Пак взрослый мужчина, умнее вчерашнего школьника, но когда нарушают его личное пространство, он готов разговаривать жестко и грубо.       Последние ниточки терпения его сдерживают, но дверь кабинки хлопает слишком громко, а за ним Чон выбегает, пытаясь поспеть за широким шагом. -Я же пошутил, Хва-я, - голос Уена слишком разбит и, наверняка, ему стыдно за содеянное, но Сонхва идет к выходу, совсем не обращая внимания на внимательный взгляд Лукаса, Соен, которая только тихо спрашивает «кто это?», и Сана, что перехватывает возлюбленного поперек талии.       Его парень опять делает то, чего не должен и это ни разу не новость. -Что ты натворил? – спокойный голос заставляет Чона съежиться в крепких руках и опустить взгляд себе под ноги – не хочется встретиться с осуждением, с которым смотрели на него родители. -Я просто дурачился, решил проверить…       А дальше Сонхва не слышит и быстро выходит на улицу, не попрощавшись. Пусть это будет невежливо – плевать, пусть Ен сейчас искренне боится – все равно, пусть выставит себя истеричкой, которую просто полапали за бедро – похер, но он не позволит кому-то вторгаться в его комнаты спокойствия.       Летний воздух сразу же ударяет по щекам, заставляя чуть очнуться от злости и неприятного скрежета в ушах. Выдыхает шумно и головой встряхивает, пытаясь унять дрожь в руках, а на коже до сих пор тепло чужой руки. Осталось примерно сто восемьдесят дней до окончания этого ада, а уже кажется, что он не справится. Стоит напроситься в секретари Минги или же сидеть в кабинете с Есаном, который не будет говорить не по делу. Осталось не так уж и много.       Мужчина подходит к углу здания, чтобы спокойно вызвать такси, но тут его окликает приятный голос, который только и может, что говорить неприятные вещи. -Эй, принцесса, куда ты так спешишь? – достаточно весело и беззаботно.        «Только этого не хватает», - вымученно стонет в мыслях и медленно поворачивается. -Что тебе нужно? – со сталью во взгляде и телефон в руках сжимает до побеления костяшек. -Воу, почему такой серьезный? Кто-то обидел?       Хонджун подпирает кирпичную стену, медленно сбрасывает пепел сигареты себе под ноги, смотря на мужчину слишком пристально и загадочно, будто знает, кто и как именно его смутил, но не говорит вслух, улыбаясь краешком губ. -Я просто хочу вызвать такси и уехать, окей? – отчего-то робость вся испарилась, и грубить Киму совсем не страшно, хотя в его силах уволить Пака, а еще взять компенсацию за расторгнутый договор (второе правило «Облаков»). -Я могу тебя подвести, мне несложно, - выпуская дым вверх.       «К чему эта любезность? Тоже мне, нашелся друг». -Спасибо, не надо, - говорит, не отрываясь от телефона, заказывая такси через приложение. -Как хочешь, - пожимает плечами, хотя внутри червяк злости уже начинает ползать – Ким не привык, что ему отказывают, тем более если этот кто-то вызывает интерес, но оттого игра становится увлекательнее–когда жертва сопротивляется. О, а он тот еще охотник.       Хонджун уже хотел уходить, оставить обиженного ребенка наедине со своими мыслями и ветром, как решает сообщить важную новость, которая еще больше выбесит Сонхва. Совершая маленькие пакости, и наблюдая за чужой реакцией, он себе поднимает настроение, словно питаясь этими эмоциями. Эдакий энергетический вампир, которому постоянно нужно быть в тонусе. -Ой, я кое-что вспомнил, - делает вид, будто и правда что-то забыл, и разворачивается к мужчине, что стоит в нескольких метрах от него и глядит вдаль. – Завтра вы с Саном должны поехать в тир, чтобы он тебя научил стрелять, но, знаешь, я хочу внести некие коррективы в эту увлекательную поездку.       Пак даже голову в сторону не повернул, и ни одна мышца не дрогнула. Стратегия игнорирования с этим мужчиной работает замечательно, и если бы старший мог видеть лицо Хона, то заметил бы проблески злости и недовольства, что со скоростью света пробежали вдоль бровей. -Я поеду с тобой вместо него, - легко сообщает и не успевает сделать шаг, как Хва неожиданно отвечает: -Если ты встанешь вместо мишени, то я согласен, - холодно отвечает, а у Хонджуна ядовитый оскал появляется. Он совсем не похож на милую улыбку, которой одаривал Соен, но это не задевает. Вовсе нет. -Советую не дерзить мне, а то будешь держать яблоко на голове, а у меня рука случайно дрогнет. -Угрожаешь мне? – Сонхва поворачивается к Киму с совершенно безразличным выражением. Ему плевать хотелось на то, что он задевает этого придурка или сейчас роет себе могилу – настроения нет, чтобы пытаться бояться. -Ты что, принцесса! Я же о тебе забочусь, - снова этот неприятный тон разговора и пристальный взгляд. Он пальцы делает пистолетом и вытягивает вперед руку, будто между ними дуэль, а он заведомо выиграл. – Одно неверное движение и «паф», - имитирует выстрел, - ты уже с пулей в голове, а твое красивое личико портить не хочется. -Пошел к черту, - на выдохе говорит Сонхва и радуется, что желтая машина подъезжает к тротуару.       Хонджун спокойно выжидает, когда Пак уедет и тихо говорит, возвращаясь в клуб: -Я-то пойду, но куда ты денешься? Oliver tree - jerk       И словно забыв о разговоре, натягивает дружелюбную улыбку и заходит в здание, где возле барной стоит Соен, активно споря с Лукасом, что выше ее на две головы, а рядом на стуле обиженный Уен, к удивлению Джуна, без Чхве. Расслабленной походкой идет к младшему, чтобы в очередной раз сказать гадость, ну или же узнать по поводу Сонхва. -Где же Сан? Пошел доставать ремень? – снова любимые подколки старшего. -Ему Бомгю позвонил, - Ен похож на воробушка взъерошенного или же на ребенка, у которого отобрали конфету, но одно можно сказать точно – Сан зол на него, иначе младший сидел бы с улыбкой, сотворив очередную пакость. -Ну и что ты натворил, маленькая пиявка? – вздыхает тяжело, облокачиваясь локтем о бар. -Да ничего я не делал, - протестующее начинает повышать голос, но сразу же тушуется, видя скептичный взгляд Хонджуна. -Сонхва бы не выбежал, как ошпаренный, а ты бы не ждал наказания от папочки. -Я просто решил прикольнуться, - вновь смотрит на носки кед, - кто знал, что он такой неженка? -Уен, - строго проговаривает имя, чтобы он не увиливал от ответа.       Ким знает – Чон та еще заноза в заднице и совсем не следит за языком, а порой и действиями. В нем течет почти аристократическая кровь, сделанная из денег и золотых монет, и его все детство и юношество обучали этикету, правилам поведения в обществе, но стоило впервые покинуть стены клетки, как решил, что такая мелочь ему совсем не понадобится и куда круче быть «плохим парнем». В силу молодого возраста и малого количества общения с людьми, он не может увидеть эту границу дозволенного, конечно, Хонджун сам ее не раз переступал, но он делал это намеренно, потому что понимает человеческую психологию, но Уен не знает тормозов. Одна из причин постоянного нахождения Сана рядом – это как раз таки язык парня, который должен быть под контролем, и Чхве всегда отлично справляется, потому что он единственный имеет хоть какую-то власть над младшим, а других авторитетов не существует вовсе. -Я просто решил узнать, нравятся ему парни или нет, - руки скрещивает на груди, - может, я ради тебя это делаю, он же тебе понравился?       Мальчишка заметно оживляется, придумав отмазку, и смотрит хитро на старшего, тот даже бровью не ведет, а только пальцами щелкает, устало смотря на счастливую улыбку. Хоть они могут друг друга задевать острыми ножами ради шутки, но все равно являются не просто знакомыми. Тут все становятся негласной семьей, только не все это понимают. -С чего бы он мне понравился? Красивая внешность еще ничего не значит, - безо лжи. -Но тебе же все равно интересно? – подвигается ближе, пытаясь узнать великую тайну. -Уен, я сейчас папочку твоего позову. -Короче, он по-любому девственник, ну, типа парня у него никогда не было, - негромко произносит, оглядываясь по сторонам, - я веду рукой по бедру, а он и замер в испуге, только потом дошло что происходит, и сразу же взбесился. -Ты так доиграешься когда-нибудь, - притворяется, что ему совсем не интересно, но для себя делает пометку. -Чон Уен, - голос Сана звучит все так же спокойно, но улыбка моментально стирается, а плечи поникают. Чхве быстрыми шагами подходит к своему парню и глубоко вздыхает, - ты же понимаешь, что если с ним что-то случится, Минги в первую очередь открутит голову мне, а потом и ты попадешь. Придержи свои шутки и общайся нормально, ты не знаешь, что ему приятно, а что нет, чтобы такие действия совершать, еще бы целоваться к нему полез. -Это сделает Хонджун, - шепчет младший и начинает шипеть, когда Ким дает легкий подзатыльник. -С тобой папочка разговаривает, будь добр, слушай внимательно, - это даже забавляет. -Это испытательный срок не только для него, но и для тебя, покажи, что ты достоин тут находиться, - говорит напоследок Чхве и переводит взгляд на друга, который безразлично осматривает полки бара. -Почему Минги так волнуется о нем? - неожиданно говорит Ким. -Я не знаю, твой брат – ты и спроси, - Сан получает только недовольный взгляд и мило улыбается, - а вообще я хотел поговорить с тобой. -Пойдем в кабинет? -Да, только без посторонних, а ты, - поворачиваясь к возлюбленному, - сиди тут и старайся ничего не натворить, иначе Соен оборвет тебе уши. -А? – девушка выглядывает из-за Лукаса, растерянно смотря на мужчин, - кого-то нужно наказать? -Милая Соен, - Джун губы растягивает шире, - присмотри за ребенком и не убей Лу-Лу, я скоро вернусь.       Чон только кивает, вторя улыбку, которой научилась именно у Кима и делает жест пальцами «окей», отпуская друзей на достаточно серьезную беседу.       Сан садится на мягкий диван, разминая больную шею, и смотрит на Хонджуна, который устраивается на кресле возле аквариума. Они не в тех отношениях, когда нужно вести переговоры за столом, нося галстуки, и выражаться деловым языком, будто кому-то нужны формальности. Они друзья достаточно долгое время, хоть и были ссоры, скандалы, но все равно друг друга ценят и имеют уважение. Каждый несет по чужому скелету на своей спине, и это одна из причин такого близкого общения. -Получается, тебе звонил Бомгю, - начинает не спеша Ким, ведя пальцами по обивке, - что же ему понадобилось? Обычно, из него слова не вытащить. -Я тоже удивился, но повод достаточно интересный. Вчера пришел парень и пытался узнать, как можно получить дело того самого Кинмина, которого ты недавно разбирал на минус втором. -Ну и что? – Хонджуну становится неинтересно и не понимает, к чему вообще его дергать, если это не касается его даже косвенно, - может, этот гондон отправил в больницу брата того парня, а он пришел отомстить или по-своему разобраться. Дело закончено, Ватсон. -Нет, ты не понимаешь, - протестует и выпрямляется, чтобы донести всю серьезность ситуации, - он не выше обычного рядового разносчика и соответственно документов на выдачу дела у него не было, а когда Бом попросил назвать свое имя, сразу же слился. Самое странное то, что он спрашивал о том, кто проводил «воспитательную беседу» с Кинмином, то есть тобой заинтересовались.       Ким взглядом плавно скользит по комнате, чуть хмурясь и не совсем понимая, к чему клонит друг. За столько лет в этом бизнесе он повидал многое: предательства, триумфы, крупные сделки и великие падения, он сам прошел через многое и готов ко многому. Его стальные доспехи выдержат все пули, все удары булавой и с улыбкой на лице побежит в атаку, потому что его не сломит ничего. Неуязвимых людей не существует, у каждого найдется своя ахиллесова пята, но Хонджун так не считает и верит, что у него нет слабых мест, за которые можно укусить и пустить яд по каждому капилляру. Он сам себя сломал, а точнее свою душу, из-за чего все и думают, что он псих, способный без причины убить человека, и ни одна внутренняя струнка не дрогнет от этого. Только никто не знает, что вместо углей и лавы, за дверью прячется мальчишка, играющий в рыцаря. Пусть все думают о его безумстве и о том, как безжалостен, чем будут пытаться найти способ починить тряпичную куклу. Вместо руки – титановый стержень, не дающий согнуться от ветра, а красное пятнышко слева замазано чернилами. Так легче, пусть и неправильно. -Я многим интересен, - пожимает безразлично плечами, - что в этом такого? -Ты не думаешь, что это все связано? – прищуривается Чхве, - сначала пытаются взломать базу данных поставок, к которым ты непосредственно относишься, потому что, если не ошибаюсь, пять крупных покупателей записаны на тебя. А сейчас какой-то незнакомый пацан, который наверняка работает тут несколько дней, пытается забрать чужое дело без документов и, между прочим, интересуется, угадай кем? – голос постепенно повышается, - если это Ли внедряет своих людей? То, блять, мы оказываемся в жопе из-за незнания. -В твоих словах есть логика, - постукивает пальцами по колену, - но смысл пытаться найти что-то обо мне, если можно любого спросить об этом? -Откуда мне знать? – Сан прикрывает глаза от легкой усталости. Беспокоиться за всех гораздо сложнее, чем можно подумать. – О тебе никто не знает так, как написано в том же досье. -Тогда нам надо по камерам посмотреть на этого парнишку и найти, уж я лично им займусь, если он так уж хотел встречи, - в глазах пробегает недобрый огонек и легкая ухмылка, что подобна острому лезвию. -Мои люди уже этим занимаются, - успокоившись, отвечает Сан, и взгляд переводит на аквариум, где мирно живут подводные обитатели, - как я понимаю, Минги об этом заикаться не стоит?       Хонджун достаточно большой мальчик, чтобы не просить помощи брата, когда еще ничего не доказано и ничего неизвестно, а все что есть – это догадки, высосанные из воздуха. Конечно, нет повода не доверять Сану, но нельзя так сгоряча бросаться в темноту без фонаря и ориентироваться только на свои ощущения, потому что могут за руку больно укусить или в шею вонзиться острыми зубами. Стоит внимательным быть к каждой мельчайшей детали, будто от пылинки зависит крах целого государства. -Мы сможем разобраться с этим сами, не думаешь? – чуть бровь приподнимает, так и говоря, что Сону не стоит знать о том, что где-то по горизонту ходят грозовые тучи. -Тогда, - мужчина встает с тяжелым вздохом, проверяя время на наручных часах, - как будет что-то известно, я тебе сразу напишу.       Ким только кивает в знак согласия, сверля одну точку на диване, но стоит другу дотронуться до ручки входной двери, как негромко произносит бесцветно: -Завтра отдыхай днем и занимайся своим непослушным ребенком – в тир поеду я. -Минги не хочет, чтобы ты крутился возле него, - через плечо, - если он узнает… -Да плевать, - взгляд переводит на Сана, и старается не показать своего явного раздражения, - просто говори, что я во всем виноват и спи с Уеном до обеда. У меня все.       Чхве только скептично соглашается и выходит из кабинета, неся возлюбленному радостную новость, а Хонджун готов бить стекла, только бы выплеснуть свою злость. Минги там, Минги то, Минги это. Невыносимо! Постоянное поклонение и страх, что боссу не угодишь, настолько надоел, что Ким ядом плеваться готов на всех, кто в рот смотрит брату. Сон своей опекой над младшим перекрывает весь кислород и руки связывает крепкими цепями, лишь бы «маленький неразумный мальчик» не натворил плохих дел, а ведь от этого только и хочется, что стать главным злодеем сказки, несмотря на свою нейтральную роль. Эта странная любовь и долг уберечь от всех проблем – отдельная история, из-за которой хочется кулаки счесать, но еще кое-что четко отпечатывается в сознании мужчины. Минги не хочет, что Хонджун дышал рядом с Сонхва и этому наверняка должна быть веская причина, иначе, он ничего не понимает. Возможно, Сону нравится этот темноволосый, но это самое последнее, о чем можно подумать, и причина гораздо глубже. Ее предстоит разгадать и чем быстрее, тем лучше, а пока, Ким постарается выстроить свою игру и делать все в точности наоборот, попрек приказам, прихотям брата. Разрушить его контроль – является очень привлекательной идеей.