dark clouds

Amber run – hide & seek        Минги старается никогда ни о чем не жалеть. Зачем плакать из-за того, что уже сделано? Прошлое, с какой бы стороны не смотрел, никак не поменять, и зацикливание на нем не приведет к светлому будущему, но кое-что остается в его душе противным червяком. Он прогрызает легкие, ребра, а потом лезет в самое сердце, чтобы сделать больно и напомнить – все совершают ошибки.        Его же ошибки отпечатались на темных стенах красными буквами, и сколько бы не пытался закрасить, перекрасить, разрушить, но даже на разбитых кирпичах оставались слова и цифры. Им нет конца, нет счета, и сам Минги уверен, что так и пронесет до конца своих лет кровавые знаки в душе, не имеющей других цветов. Это накладывает тяжесть невидимую, многокилограммовую, укрывая плечи, вовсе не защищая от сквозных ветров, но эта ноша стала такой привычной, словно вторая кожа. Сначала было невыносимо шагать по стеклам и чувствовать, как ноги стираются в месиво, как каждое маленькое стеклышко вонзается в плоть, острыми краями проникая все глубже до самой души, где до сих пор есть чулан с целой коллекцией прозрачного песка.       Можно ли считать ошибки грехами? Вероятнее нет, но каждая ошибка может сотворить огромный грех, который обеспечит место там, где боится оказаться каждый человек, но Минги не страшится ада. Он не понаслышке знает, как выглядит ад.       Как выглядит его персональный ад.       За все его годы жизни было так мало моментов, за которые хотелось бы зацепиться и перемотать еще раз, чтобы со слезами на глазах от счастья, а не от того, как стекло разрезает в очередной раз тонкие альвеолы. Чтобы долгими вечерами бережно обнимать свои воспоминания и быть вознесенным к южным облакам, где преобладает персиковый цвет, а в воздухе танцует аромат жасмина с кокосом, плавно сплетаясь в неповторимый коктейль. Но… это все остается в грезах, а вместо сладости остается привкус гвоздики на языке.       Было так мало тех дней, по которым он бы по-настоящему скучал и оберегал от разочарования и от потоков ветра, что сметают все на своем пути, не оставляя малейшей частицы от улыбок. Сейчас же, сидя в кресле одного из уютнейших мест Сеула, Минги старается ухватиться пальцами за воспоминание, которое он ни на что не променяет.        Тогда Хонджуну было пятнадцать. Уже шел второй или третий год (Мину казалось, что он был рядом всю жизнь и не мог сосчитать дни) проживания Кима в особняке Сонов в качестве приемного сына человека, имя которого не всегда произносят вслух, а Джуну удостоилась честь называться его семьей. Повезло ли или же это стало проклятием – ему предстояло только выяснить со временем, а пока не видеть своего «отца» как было традицией, так и осталось. Единственным стимулом вставать с кровати по утрам был парень, что выше его на полторы головы и умнее на целую библиотеку.       Хонджун сразу его полюбил, еще после того судьбоносного обещания, слова которого помнит и по сей день. Люди, что не бояться сдерживать свои обещания – всегда привлекали Кима, наверно, потому что его мама каждый раз проебывала доверие своего ребенка при первой удобной возможности, совсем не заботясь о маленькой и хрупкой душевной организации своего чада, что с каждым разом начинала пошатываться из стороны в сторону от малейшего дуновения ветерка. С самого детства парнишка был в окружении людей, подобных матери: пьяницы, наркоманы, бесчеловечные сволочи, целью жизни которых являлся только легкий кайф, а остальное меркло перед возможностью «забыться». Может, именно поэтому Киму так пал в душу Минги, со своей широкой улыбкой и глазами-солнышками, что так часто загорались, несмотря на всю тяжесть его обязанностей, и насильно закрывал свои темные шкафы, чтобы быть для младшего лучшим хеном. Но для Хонджуна он и так был идеальным во всем и единственным, кто всегда старался видеть большее, чем просто мальчишку для битья.       Сон мог расположить к себе людей улыбкой или правильно подобранным словом, а с Джуном ничего и делать не пришлось: он с первых дней впитывал в себя каждое слово и боялся ступить лишний шаг на лестнице, будто за это могут ударить или же чего похуже. Но за что начал Ким еще больше любить Минги, так это за то, что в его взгляде никогда не читалась серая жалость к парню, а только решительность, хоть тогда он тоже был рано повзрослевшим ребенком, но это его не делало хуже или беспечнее. Почти «на одной волне». Если разобрать все пазлы, то окажется, что они как отражения друг друга – оба сломаны с детства в трех местах и, имея почти счастливую жизнь, они нашли только мнимое успокоение. Так жаль, что ошибки родителей переходят на детей.       В тот день облака были все такими же серо-белыми с солнечными кромками, а ветер трепал летнюю сочную траву, создавая эффект целого необъятного моря, по которому бежала рыжая собака с милой кличкой «Санни». На ее золотистой шерсти налипли мелкие колючки, которые будет убирать Минги под привычно заинтересованный взгляд пятнадцатилетнего мальца, что становился мужчиной слишком быстро. Сон считал себя гордым старшим братом, который вкладывал все, что сам имел и при этом каждый день пожинал плоды совместных усилий.       Они приехали в это место не просто так. Еще много лет назад «Облака» выкупали пустые территории для личного пользования и на одной из таких сделали подобие открытого тира, где не страшно было достать пистолет с настоящими патронами и пошмалять по мишеням или же по мимо пробегающим зайцам. Минги хотел, чтобы Хонджун свободно держал оружие в руках, потому старался отпрашиваться у отца и выезжать далеко загород, где воздух в тысячи раз чище, а людей почти нет, не считая водителя и охраны.       Темные волосы Хонджуна приходилось запихивать под кепку, чтобы свежий ветер не мог загородить обзор, а Минги, в своей привычной манере, стучал пальцами по рукоятке пистолета. -Я не помню, какое это по счету занятие, но если попадешь в дальний угол той мишени, то смысла приезжать сюда больше не будет. -Хен, тут классно, и Санни может погулять спокойно, - выдержанно отвечал, - поэтому я специально сейчас промажу. -Нет, так не работает, - смеялся Сон и легко приобнимал за плечи младшего, что вставлял магазин в оружие, - я же пойму, когда ты меня будешь обманывать. -А вдруг я научился мастерски жульничать? -И кто же тебя такому научил? -Ты сам, - поправляя съезжающую кепку, - хен, только от тебя я могу нахвататься всякой ерунды.       Минги не знал, почему ему хочется улыбаться и защищать этого ребенка от всего мира. Ему самому столько любви дарили еще до того, как директор «Облаков» стал опекуном, когда еще мама не жила в тысячах километров от него, а папа в строгой форме приносил самые вкусные шоколадки. У него в груди остался этот маленький росток чувств, но все время был заморожен, пока Хонджун не обнял его крепко в первый раз после ночного кошмара. -Только ерунды? – скрестив руки на груди, наблюдал, как Ким забавно морщит нос, когда целится. -Ты и так знаешь, - на последних буквах вместе с выдохом пуля устремляется в тот самый угол, оставляя круглое отверстие.       Сон одобрительно качал головой и широкой ладонью хлопал по плечу улыбчивого парня, что с восхищением смотрел вверх на своего хена. -Как думаешь, ты когда-нибудь сможешь так попасть в человека?       Вопрос не был неожиданным, но Джун всерьез задумался над словами Минги, что не торопил его ни в коем случае. Мог бы он стрельнуть в человека? Мог бы его ранить или … Убить?        Вспоминаются люди из детства, которые ночами пили на их маленькой кухне, громко матерились и устраивали побоища, мог бы он на них направить пистолет? Никто не вправе решать и отнимать чужую жизнь, даже если сам человек давным-давно катится вниз и своими руками превращает себя в биомусор. Но кто такой Хонджун? Он не Бог, он не Сатана, он не сила Вселенной, чтобы в один момент взять и отобрать самое ценное. Он такой же человек, только есть всеми излюбленное «но».        В мире все решает влияние и сила, а их надо еще добиться и быть на вершине всегда тяжело, несмотря ни на что. Все люди, что сидят в кожаных креслах и пьют дорогой бурбон, они шли по головам, умывали руки кровью и сейчас имеют то, что имеют, но готов ли Ким стать таким же? Этот способ мерзкий, отвратительный, только он уже на дне и стать королем стеклянных коробок – ему точно не светит, так же как и солнце, отворачивающееся от людей каждый день, пытаясь закрыться и не видеть ужаса человеческого. Тут каждый сам за себя или же семья за семью, и если кто-то направит дуло пистолета, то, не задумываясь, надо доставать дробовик. Если не ты, то тебя и пред глазами снова те мужики с обшарпанной кухни, на которых злость до сих пор кипит. Они в очередной раз обнажают свои гнилые зубы и души, занося руку для удара. Оглушительный шлепок, в ушах звон, через который пробивается смех, а горячие слезы стали новой водой. -Думаю, да, я смогу, хен, - поджав губы и устремив взгляд далеко вперед, где столетние великаны охраняют лесной покой. -Пойми, Хонджун, нам всем рано или поздно приходится проходить через такое, потому что в сфере, где мы с тобой находимся, по-другому не бывает, - голос без грусти и сожаления, - сначала ты будешь ненавидеть себя, корить, что ты не должен был забирать жизнь другого человека, потом будешь отрицать и клясться самому, что никогда не возьмешь оружие в руки. Но спустя время, когда в опасности окажешься ты или твой близкий, ты будешь готов убить любого, кто посмеет это сделать. Я не оправдываю убийства, не подумай, но реальность такова, что приходиться совершать то, за что чувство вины будет душить еще очень долго, но потом поймешь, что лучше так, чем самому лежать в могиле. -Ты уже убивал?       Этот вопрос был словно разряд тока по всему телу и пару седых волосков непременно появлялись на голове старшего, стоило только вспомнить лужу крови, тихие хрипы, трясущиеся руки и застывший ужас на лице матери.       Ему было четырнадцать, когда личный ад распахнул свои ворота. -Да, я убивал, Хонджун, и уже проходил все эти стадии, - жаль, что ветер не мог выдуть эту боль из груди, - поэтому я в любом случае буду на твоей стороне и рядом, если что-то подобное случится, ты можешь всегда рассчитывать на меня. Это не просто слова и я хочу, чтобы ты чувствовал уверенность и безопасность, ведь…       Но Минги не успел даже договорить, потому что Ким с силой обнимал старшего. Возможно, хотел показать, что тот не одинок, а, возможно, не хотел показывать своих слез, предательски обжигающих щеки. Сон аккуратно поглаживал парня по спине и старался не дать слабину. Из них двоих кто-то должен быть сильнее.       Хонджуну никто никогда не говорил того, что он нужен, важен и что его не оставят просто плыть по течению. И все, что он слышал, это были крики, ругательства и бесконечное количество насмешек со стороны всего мира, а Минги не боится и берет его за руку, чтобы выстоять вместе и вытерпеть огромное количество осколков, впивающихся в самое сердце. Кто же знал, что обычные слова поддержки и заботы могут приносить облегчение и боль одновременно?       Именно в тот момент, Хонджун понял, что он вовсе не один и у него есть семья, которой никогда не было, несмотря на маленькие ниточки любви, что были между матерью и ребенком. Семья – это что-то большее, чем просто кровная связь. Семья – это те люди и место, куда ты захочешь возвращаться и будешь знать, что тебя не бросят. И ирония заключается в том, что Сон – совершенно чужой человек, стал самым близким во всей Вселенной.       Они так и продолжали стоять, пока холодный нос Санни не уткнулся в ослабевшую ладошку Кима. Соленые дорожки высохли и неприятно стягивали кожу, но внутри все становилось цвета морской воды с успокаивающим запахом чистого поля. -Ну, возвращаемся домой? – Минги за плечи отстранил парня, что так решительно смотрел в глаза старшего. -Можно еще один вопрос, прежде чем мы поедем? -Да, конечно, - интерес брал вверх, а следующие слова разбили весь его мир и собрали обратно за секунды. -Я могу называть тебя своим братом? – Сон потерял дар речи, а Хонджун уже пожалеть успел, что сказал это, - прости, если я позволяю слишком многое, просто я подумал… -Да, - с мягкой улыбкой. -Что? – глаза размером огромных блюдец смотрели и не верили в это. Так по-детски и наивно, словно перед ним парень лет пяти, совсем не знающий вкус боли. -Конечно, ты можешь меня называть братом, разве может быть по-другому?       Хонджун обнял Минги так крепко, насколько позволяла сила, а Сону приходилось сдерживать свои слезы. Сердце всегда болело и болит за этого мальца, что нашел пристанище в своем хене, а сам старший нашел спокойствие и искупление своей вины.       Ветер запомнил все слова и пронес через всю планету, чтобы каждый узнал – они теперь братья и ничто не может это поменять, потому что они теперь семья, а она всегда будет крепче гранита.       Минги помнит этот день яснее, чем вчерашний, и клянется переписать все воспоминания на листок бумаги, чтобы увековечить их. Нет ничего дороже тех моментов, когда Хонджун улыбался и называл его братом, смакуя новое слово. Почему-то Вселенная всегда посылает огромное количество препятствий, чтобы сквозь кровь, пот и слезы получить то, за что готов будешь отдать все и еще чуть больше.       Находит фотографию в телефоне с восемнадцатилетия Кима, где у младшего все лицо перепачкано в креме от торта, Мин почти падает на стол от смеха, а в середине этого маленького хаоса стоит первый аквариум Джуна с золотой рыбкой. Сон тогда выполнял свои обязанности перед отцом, что были платой за появление брата в его жизни, а младший просто наслаждался моментом, не ощущая за стенами их дома колючего ветра.       Взгляд медленно скользит от фотографии к черному кофе на столе. Какая же болезненная, но такая прекрасная эта штука – воспоминания. Только жаль, что не заметил, как черный напиток уже остыл. Сколько он так просидел, не притронувшись к кружке?       Но первоначальной целью в эту пятницу была далеко не одинокая посиделка в кафе. Отправив сообщение с приглашением офицера Чона прогуляться, Минги не ждал какого-то волшебства. Не проигнорируют – уже победа, но в ответ, спустя пару часов пришло лаконичное: «В пятницу в том же кафе. В 16:00». Успех? Успех. Сон только ухмыльнулся и решил выжать из этой встречи максимальную пользу.       План разговора был намечен, черная толстовка с яркими пятнами отглажена, на голове хаос из красных волос, большое количество браслетов на руках с разными фигурками и деревянными бусинками, на шее болтается какая-то цепочка, учтиво конфискованная у Хонджуна, а рядом на кресле лежит фотоаппарат в чехле. Минги эдакий стереотипный фотограф с инстаграма, который выглядит неординарно, при этом имеет мало денег, но кучу энтузиазма, чтобы осуществить свою мечту и сделать фото Кайли Дженнер в купальнике. Хочется сделать небольшую поправку, что сейчас он не Сон Минги, а Ким Джемин. Эти два парня так похожи друг на друга, но у Джемина нет никаких проблем, кроме нехватки денег на снятие студии, а у Минги голова разрывается от мыслей. Как однажды сказал Есан: -Ты ебаная Ханна Монтана, только с членом и со счетом побольше ее.       В шкафу есть отдельная полка для игры в фотографа и такой воздушной личности, которой Сон никогда не являлся. Ему даже пришлось ехать сюда на такси, а не на своем любимом джипе и это далеко не первое разочарование за этот вечер. Юнхо безбожно опаздывал. Стрелка на настенных часах приближалась к тридцати минутам, а Чона так и не было. Обычно девушки опаздывают на свидания, а это даже не свидание и офицер далеко не ванильная девчушка со смущением на щеках. Он работник государства, раб правил, прогибающийся под закон и, видимо, не такой пунктуальный. Daya – keeping it in the dark -Прости, Джемин, я опоздал.       Юнхо появляется буквально из воздуха. Минги сначала пугается такому неожиданному выходу, но растерянность сменяется на приятное удивление. Напротив него садится не строгий офицер полиции, ловящий преступников темными ночами с табельным оружием вместо детских игрушек, а обычный парень, на вид которому лет двадцать пять, не больше. Огромная серая толстовка и поверх клетчатая рубашка, что убирают года и добавляют мягкости образу. Он больше не хмурится как при первой встрече и выглядит довольно мило с слегка растрепанными от ветра волосами и чуть покрасневшими глазами, видимо, ночные смены сказываются на организме - Минги не понаслышке знает о такой работе. -Ничего страшного, офицер, - уголок губ приподнят вверх,- сегодня ветрено, да? -А? – мужчина, словно недавно проснувшийся воробушек: взъерошенные темные прядки волос, светлое лицо, мягкие губы и слишком большая одежда, делающая его невероятно уютным. Таких парней называют идеальными бойфрендами, и Минги уверен – у Чона отбоя нет от девушек. -На улице так ветрено, что тебя снесло, и ты не смог найти дорогу до кафе, - внимание не обращает на подошедшего официанта, а только и делает, что глазеет на мужчину, который улыбается, ероша волосы рукой и… смущается? -Прости, таксист, видать, тоже не местный и потерялся буквально в соседнем квартале, - веки прикрывает и тихо смеется от неловкости ситуации, но Сону от этого только хуже. -Офицер, в следующий раз напиши мне, я приеду и заберу тебя, - отпивает совсем остывший кофе и думает о том, что эта улыбка станет еще один темным воспоминанием. -Не думаю, что у андеграундного фотографа имеется машина, - подпирает рукой щеку, изучая меню и бросая редкие взгляды на красноволосого, - или я чего-то не знаю?       Минги ходит на границе проеба, но он не был бы Сон Минги, если бы не умел выворачиваться из любой ситуации. Ему стоит выбирать выражения, иначе все пойдет по причинному месту, а если об этом узнает Есан, то будет стебать полгода минимум. -Я бы приехал на такси и поступил как благородный джентльмен, - глубоко внутри выдыхает облегченно, когда Юнхо начинает смеяться, прикрывая рот широкой ладошкой. Даже его длинные пальцы выглядят так идеально и эстетично. Мин не знал, что ему так сильно может нравиться не обнаженное человеческое тело. -Это была бы лучшая встреча, а пока на три из пяти. -Три из пяти? И почему так мало? -Ну, - задумчиво тянет гласную, - если ты не будешь называть меня офицером, а просто по имени, то накину еще пол балла. -Хорошо, Юнхо, договорились, - протягивает руку вперед для рукопожатия и удивляется, как может быть такая крепкая хватка такими нежными на ощупь пальцами. -Так-то лучше, Джемин. Так и почему ты решил позвать меня? -Знаешь, наверно, я слишком мягкий человек, потому что решил прогуляться с тобой, чтобы показать немного город, да и помочь освоиться. Я понимаю, как тяжело людям на новом месте. Кстати, ты тут надолго? – мастерски начинает прощупывать почву, аккуратно обходя вопросы в лоб. -Ого, в Сеуле остались еще добрые люди? – с прищуром, но при этом улыбается, а в глазах по-прежнему добро плещется. - Думаю, на годик я тут точно застрял со своим наиглупейшим напарником. Не люблю людей, которые не понимают своих обязанностей и считают, что поедание курочки поможет расследовать преступления. Полицейский должен быть решительным, быстрым и реагировать молниеносно, а как с огромным животом можно пробежать сто метров и не схватить два инфаркта? – не хочется представлять, какое тело прячется под огромным куском ткани.       Чон, на удивление, не зажат в разговоре и совсем не стесняется выражать свои мысли, при этом все также мило улыбаясь. От строгого полицейского не осталось ни следа, даже напряженности нет, словно старые знакомые встретились в любимом кафе, чтобы обсудить новости друг друга, а позже выпить по бутылочке пива и вспомнить былые времена. -Мне нравится, что ты так ответственно подходишь к своей профессии, - Сон вновь тянется к холодному кофе, который стал совсем отвратительным. -Я с детства мечтал стать полицейским, может быть, поэтому меня бесит любое отклонение от устава... и глупые ошибки, - легко пожимает плечами, не догадываясь, что Минги станет его самой фатальной ошибкой. – Мама не хотела, чтобы я носил форму и вообще лез в такую опасную сферу, но когда я поступил в академию, устраивать драму уже было поздно. -Ты в Пусане проходил обучение? – вывод напрашивается сам - по загару, к тому же одна из лучших академий находилась именно там. В такие моменты Сон чувствует себя чертовым Шерлоком. -Ага, там замечательна природа, воздух, пляжи, - кивает официанту в знак благодарности и греет идеальные пальцы об кружку с чаем, - мне там очень нравится, солнце почти триста шестьдесят пять дней в году, а в Сеуле все не так. Я бы хотел вернуться на новый год домой, но из-за моих «коллег», - кавычки делает в воздухе, - я задержусь надолго.       Улыбка меркнет на симпатичном лице, и Минги готов надеть клоунский нос прямо сейчас, только бы увидеть ее еще раз. Странная острая потребность в этом заставляет сердце стучать в каком-то туманном сомнении, а мужчина ненавидит это чувство. У него есть четкий план, а остальное совсем не важно, тем более полицейских он не слишком уж жалует и причиной не является то, что он на другом фронте. -Самое трудное в работе в Сеуле, что они постоянно что-то не договаривают, - чайная ложка слишком громко ударяет о стенки кружки, действуя немного на нервы, но Юнхо неожиданно поднимает серьезный взгляд на красноволосого и со всей строгостью, что подобает офицеру полиции, спрашивает резко и четко. – Джемин, как думаешь, зачем вызывать человека с другого города в столицу? -Дай-ка подумать, - нарочно делает задумчивое лицо, хотя прошлой ночью прокрутил тысячу мыслей, - может, ты так хорош собой и отлично служишь, что тебя решили перевести сюда? -Вау, почти в яблочко, - откидывается на спинку стула, руки разводя в сторону, - не хочу хвастать, но в своем отделении я слишком много чего делаю, а тут в один прекрасный момент приходит распоряжение о моем переводе в Сеул. Никто даже моего согласия не спрашивал – просто поставили перед фактом. И знаешь, что самое интересное? – Мин только бровь приподнимает. - А то, что меня поставили на дело, но никто во всем чертовом здании полиции не может мне предоставить информацию, я с ними третью неделю воюю, и каждый раз слышу какие-то отговорки. Они думают, что я прогнусь под них и забью, но они плохо обо мне думают.        Юнхо не доверял при первой встречи этому Джемину, потому что было и есть в нем что-то такое подозрительное, загадочное и опасное (дело далеко не в волосах), но как же он задолбался молча впитывать эту атмосферу на работе и не иметь возможности кому-нибудь высказаться и банально пожаловаться на то, что никто не дает ему спокойно работать. Чону не хотелось переезда, не хотелось быть орлом в коллективе падальщиков и получать косые взгляды каждый раз, когда начинал говорить о своем деле. -Ты говорил, что тебе нужны данные о наркобизнесе, - ему даже придумывать ничего не пришлось, Юнхо сам все преподносит на блюдечке, - тебя из-за этого перевели? -Да, - немного устало вздыхает, - какой-то аноним написал заявление в главный офис с наводкой на одну крупную наркосеть, и прошлого офицера, на месте которого я сейчас, убрали почти сразу же, после того, как это заявление дошло до начальства. Я хотел встретиться с ним и лично узнать, почему его сразу же отправили в отставку, но адреса и номера мне, конечно же, никто не даст, - между бровей появляется маленькая складочка, которую хочется разгладить пальцем, но сам Минги усиленно думает о том, кого могли убрать из полиции за последний месяц. – Джемин, у меня такое ощущение, что я просто один против целого участка, и это так бесит. Бегаю за всякими подростками с сумками как идиот, а они мне не дают выехать и посмотреть на труп скончавшегося торчка. -А что именно было написано в том заявлении? -Прости, я так много болтаю, - головой машет виновато и снова эта улыбка смущения, которая, наверняка, приснится этой ночью, - тебе правда интересно?       Сон немного нервничает и ему хочется узнать все, что известно Чону, чтобы начать вести свое собственное расследование, а не играть какого тупого паренька, что только и может строить из себя наивно удивленного. Это касается «Облаков» и его непосредственно, от того Минги, как будущий управленец целой империи должен добиваться любой информации любыми способами ради безопасности его людей. Эта ответственность на нем с восемнадцати лет, и ничто не вытравит ее из алой крови. -Конечно, интересно, может, я смогу как-нибудь тебе помочь, а то воевать в одиночку – неправильно. -Даже то, что ты меня слушаешь, уже помогает, - с благодарностью и теплотой в глазах, от которой становится не по себе. – Так вот, всех мне подробностей не раскрывают, потому что цитата: «материал засекречен и тебе, новичок, страшно что-то доверять», но меня послали ради этого дела! И все что я знаю, что в одной из подпольных организаций наркосбыта готовится какой-то переворот, который повлияет на полицию в том числе, - заговорчески понижает голос и говорит чуть ли не шепотом, - в Сеуле слишком много подобных организаций, это я уже понял, но почему-то говорится в доносе только об одной и полиция делает вид, что нихрена не знает о ком идет речь. -А там были имена? Фамилии? -Если бы я знал, Джемин, - подпирает кулаком щеку, вновь мешая жидкость в кружке, - мне надо как-то стащить эту папку с заявлением и попытаться отыскать хоть что-то на эти организации, а то дело не сдвинется с мертвой точки. -Если что, я помогу тебе, - с уверенностью заявляет Сон, а Чон только улыбается. -Не пойми меня неправильно, но чем ты сможешь мне помочь? -Ты плохо меня знаешь, - волосы демонстративно откидывает назад, разбавляя напряженную обстановку, потому что пытаться узнать то, что не знает сам Юнхо – не имеет смысла. – Не стреляй в меня, офицер, я тебе еще пригожусь.       Хо посмеивается от этой маленькой постановки, особенно, когда Джемин хватается за сердце и смотрит так умоляюще. Мужчине его новый знакомый уже не кажется таким странным, и даже его татуировки перестают смущать совсем, а только вызывают интерес. Он умеет хорошо слушать и хорошо говорить, значит, Ким далеко не дурачок, которого можно списать со счетов и не брать во внимание. Они, вероятно, подружатся, да и если совсем себя не обманывать, то с Джемином достаточно приятно проводить время, и он очень симпатичен в том самом плане, о котором можно подумать. Полицейская академия может выбить всю дурь, но чувства и представления о любви – никогда. -Как насчет того, чтобы не сидеть в душном кафе, а погулять где-нибудь? Ты же хотел показать мне город, - спустя десять минут говорит Чон, вытирая выступившие от смеха слезы. -Точно, пойдем.       Сам Минги не замечает, как хватает Хо за запястье, закидывает фотоаппарат на плечо и ведет мужчину куда-то по серым кварталам. Он старается рассказать буквально обо всем, что знает: история городской библиотеки, о памятнике в центре огромного зеленого сквера, где запрещено кататься на велосипедах, так как много туристов, о новостройках, что строятся слишком быстро, но их почти никто не покупает в силу огромной стоимости, пропуская тот нюанс, что сам недавно купил двухкомнатную квартиру в этом самом районе. Говорит о том, как любит собак и ненавидит абрикосы, не забывая посочувствовать Юнхо, которому в детстве запрещали заводить животных из-за сильной аллергии матери, а спустя секунду смеется над Чоном, который почти падает через маленький бордюрчик, засмотревшись на здание парламента. Jaymes Young – what is love       Они не замолкают ни на минуту, обсуждая любимые ТВ-шоу, уличных художников, занудное начальство, разные марки жареной курицы, и когда на улицах начинают зажигаться фонари, хотя если поднять взгляд вверх, то еще можно увидеть куски голубого неба, они подходят к набережной. -А что насчет тебя? – спрашивает Юнхо, смотря на мирно гуляющих людей, и сам улыбается, глядя на маленькую девочку с огромной сахарной ватой, - меня в Пусане ждет мама, старшая сестра и брат, а тебя? Только не говори, что тебя растила стая волков – я больше не поверю в это, - улыбается так солнечно, но когда поворачивается к Джемину, на лице которого застыла тоска, уголки губ сразу же ползут вниз, - все в порядке? Прости, если лезу не в свое дело. -Нет, все хорошо, просто…       …Просто это первый раз, когда Минги почему-то не страшно рассказать о своих мыслях и чувствах кому-то кроме Есана или того же Лукаса. Первый сказал бы, что Сон слишком серьезно воспринимает свою роль брата и перевел бы тему, а второй сочувствующе постучал по плечу: «это же Хонджун, что ты хотел от него?», поэтому Юнхо кажется не таким плохим вариантом для доверия. Может сама атмосфера располагает к тому, чтобы приоткрыть завесу реальности с чужими именами. Тем более психология человека работает достаточно просто, когда делятся чем-то важным: говорят о личном, следовательно, открывают душу, а это значит, что подпускает к себе близко, а выстраивание подобных отношений – лучшее, что может сейчас произойти. -У меня есть младший брат, разница всего пять лет, - неторопливо идет, смотря себе под ноги, чувствуя, как какая-то грусть снова расползается по груди кляксами, чтобы собраться в одну лужу, размером с целый океан. Юнхо пытается заглянуть в темные глаза и хочет хоть как-то показать, что он рядом и готов слушать, но боится сделать первый шаг и реакции Кима совсем не предугадать. – Мы раньше были с ним очень близки, буквально никогда не отлипали друг от друга. Я всегда заботился о нем, старался дать лучшее будущее и хорошее воспитание, только бы он был достойным членом общества, и не буду скрывать – у меня получилось. Я им очень горжусь, но, видимо, из-за моей гиперопеки и того, что не вижу дальше собственного носа, теряю с ним связь с каждым днем все больше и больше. Он пытается выстроить между нами стены, а на мое любое слово поддержки или на попытку разобраться в происходящем, он злится и срывается, - шумно выдыхает весь воздух, останавливаясь возле ограждения, складывая руки на нем. Хочется выкурить сигарету покрепче. – Мне кажется, что если я не предприму что-либо, то мы окончательно пропадем из жизни друг друга.       Между ними только ласковый ветер гуляет и как только наступает тишина, неловкость не приходит, и даже уютно так стоять, смотреть на яркие огни, что отражаются в воде и молчать. Люди все так же идут мимо, вся жизнь идет мимо, пока каждый задумался о чем-то своем и важном. -Я не знаю его, да и с тобой общаюсь только второй день, но хочу сказать, что ты видишь в нем того ребенка, которого знал раньше и пытаешься все так же держать возле себя, но, Джемин, он уже самостоятельный мальчик и твоя поддержка ему нужна только тогда, когда сам захочет обратиться к тебе, - голос Хо звучит, словно мед – так же сладко и приятно. Это еще один момент, что отпечатается в сознании надолго, и будь воля Минги, он бы записал его на диктофон. – Порой достаточно быть просто рядом, без слов и еще чего-то, а просто подставить плечо, когда плохо, и я уверен - ты сможешь это сделать. И не вини себя в том, что у него есть свое видение на мир, которое ты не совсем разделяешь или не понимаешь. Нас в академии учили, что даже у самых опасных преступников есть свое слабое место, значит, у него тем более есть оно. У всех людей есть секреты, которые мы пытаемся спрятать подальше. Вот поэтому так сильно и защищается от тебя, - странное желание взять Джемина за руку, только бы он не чувствовал себя так плохо, пытается одолеть мужчину, но полицейская выдержка делает свое дело. – Для тебя же раной в сердце является брат, и это нормально. У нас у всех есть тот человек, ради которого готовы пожертвовать всем, но не забывай о себе, Джемин.       Иногда чужие люди понимают гораздо лучше друзей и за секунды успевают стать такими близкими, что страшно от этого. А нужны были лишь исцеляющие слова, дающие хоть какую-то надежду. Минги хочет верить в слова Юнхо, как в самую настоящую правду и что ему поистине не нужно винить себя во всем происходящем. -Ты прав, мой брат – мое слабое место, и непозволительно так заботиться о ком-то кроме себя. Но я сделаю все, только бы он не свернул окончательно. -Только не переусердствуй, хорошо? – слабая улыбка и взгляд на фантастический профиль. -Ты прекрасный человек – я это вижу и то, как ты волнуешь за своего брата, заставляет меня еще сильнее скучать по дому. -Спасибо тебе, - Минги встречается глазами цвета темного шоколада и замирает от того, сколько мириад огней отражается в них, - правда, я давно так хорошо себя не чувствовал. -Да брось, мне тоже было приятно провести с тобой время, - снова эта улыбка, снова все бьется вдребезги, - и вообще мы могли бы встретиться в воскресенье и так же прогуляться, если ты хочешь, конечно.       Даже в таком свете легкое смущение не скрывается от красноволосого, и от этого становится так тепло и светло, будто загорелась новая звездочка. Какое-то волшебство происходит сейчас, и маленькие трещинки сердца затягиваются с удивительной легкостью, особенно в ту секунду, когда Юнхо кладет свою руку на запястье Сона и чуть сжимает. Вроде бы ничего необычного, но Минги далеко не дурак и понял, что офицер прощупывает и считает пульс, бесстыдно глядя в глаза. -Я был бы счастлив еще раз увидеться с тобой, - красноволосый как бы случайно быстрым взглядом проходится до губ и обратно, играя в свою собственную игру, делая мысленно шаг навстречу.       От Чона, разумеется, это не ускользает, и ставит еще одну галочку, отсчитывая двадцать пятый удар за пятнадцать секунд. Они не так уж далеко стоят друг от друга, и если кто-то решился податься вперед, то вряд ли встретят сопротивление – оба уже поняли это, но никто сдаваться первым не хочет, потому продолжают смотреть с мягкостью и благодарностью. Если бы ветер мог, то уже давно бы их подтолкнул друг к другу и закончил эти гляделки, но всю романтику и атмосферу с замиранием дыхания портит телефонный звонок. -Джемин, возьми трубку, - краешком губ улыбается Юнхо, проваливаясь в какое-то разочарование от нерешительности мужчины или же от своей – непонятно, но его голос выводит из легкого транса Кима.       Минги быстро достает мобильник из кармана, видя на дисплее «Лукас», берет трубку и убавляет нарочно громкость. -Я заеду за тобой в десять, будешь готов к этому часу?       Красноволосый проверяет время и прикидывает за сколько он доберется от набережной до своего особняка и плюс время на то, чтобы привести себя в порядок и сменить, наконец, все эти браслетики и цепочки на дорогую рубашку с часами. -Да, я успею, не волнуйся, - извиняющееся улыбается Чону, который все понимает. Уж слишком он все хорошо понимает. -Окей, тогда я напишу Хонджуну, что он сегодня за главного, - и сразу же сбрасывает вызов. -Дай угадаю, - начинает Юнхо, скрывая свое огорчение, что не получилось урвать такой желаемый поцелуй, - тебе уже пора идти? -К сожалению, да, - пропускает сквозь пальцы красные прядки и неожиданно восклицает: - Подожди, замри вот так. -Что? – Юнхо не делает лишних движений, пока Джемин ловко расстегивает чехол фотоаппарата, отходит на пару шагов и делает сразу несколько фото. -Просто мне показалось, что это будут идеальные снимки, и чуйка меня не подвела, - смотрит на экран и поистине рад, что теперь Чон не будет просто в воспоминаниях. -Вы фотографы такие спонтанные и в любой мелочи видите прекрасное, - Минги готов сказать, что весь Хо прекрасен, но останавливает себя и лишь улыбается. -Я тебе вызову такси, скажи свой адрес. -Джемин, не стоит, я же и сам могу это сделать, а ты лучше иди, вдруг опоздаешь, - его доброта слишком выделяется на фоне ночного Сеула и в принципе на фоне всех людей, что продолжают идти спокойным потоком. -А мне не сложно, да и это будет моей платой, что я ухожу так рано.       В конце концов Юнхо соглашается с красноволосым и только кротко кивает, прежде чем сесть в желтую машину. Чон ухмыляется и сразу же берет телефон в руки, печатая сообщение своему напарнику с просьбой узнать пароль от баз данных, так как свой потерял, хотя на самом деле ему его и не выдавали, в целях безопасности, но мужчина не дурак, чтобы сидеть и бездействовать. Если он за что-то взялся, то обязательно доведет это до конца, даже если это будет дорого стоить. И это касается не только работы.       Джемин ему понравился. Его аура подростковой беспечности и достаточно взрослой харизмы притягивают, не стоит спорить с тем, что за несколько часов нельзя настолько пропитаться чувствами к незнакомцу, но Юнхо не был бы лучшим полицейским в крупнейшем отделении полиции Пусана, если бы не разгадывал самые сложные загадки. А Ким Джемин для него достаточно сложное уравнение со звездочкой и десятками неизвестных, но если уж Хо решил для себя идти до конца, то он ни в коем случае не собьется с пути и будет действовать как можно решительнее. Если сегодня не получилось, то получится в следующий раз и так далее, пока не получит желаемое. Все оказывается слишком просто, и учащенное сердцебиение его нового знакомого выдало с потрохами. Просто Чона никто давно так не слушал и не предлагал свою помощь, смотря прямо в глаза без какой-то задней мысли, а честность является для офицера самым главным показателем. Уж слишком много лжи в его жизни было и есть, но Джемин – тот самый свет, который своей милой улыбкой помогает верить в лучшие качества людей, если такие еще остались.       Минги сразу же облегченно выдыхает, стоит машине скрыться за соседним зданием. За сегодняшний вечер он даже не притворялся: по-настоящему смеялся, рассказывал о том, что любит и не побоялся приоткрыть завесу своей жизни, сказав о брате. И если промотать заново последние полгода, то за этот период он слишком устал.       Более десяти лет вариться во внутренних и внешних делах «Облаков», разгребая из раза в раз все больше и больше проблем, потому что он будущий владелец, который обязан знать все, начиная от места новой закладки, заканчивая составлением партнерского договора. Он сам выбрал такую судьбу, и никто не просил его идти на такую жертву, чтобы просто забрать какого-то мальчишку с улицы. И в теории, Сон должен быть зол на Хонджуна, что тот так неблагодарен, но он не может этого делать, потому что сам виноват и с этим чувством уже ничего не поделать. От того и к управлению империи добавляются свои внутренние заморочки, связанные не только с братом, но даже с тем же Есаном, что продолжает играть самого обиженного человека на свете, хотя они уже все решили, но другу детства этого мало.       Все это слипается в один большой комок, и, как итог, образуется только многолетняя усталость, которая, на удивление отступает от обычного разговора с чужаком. С Юнхо ему было легко, не чувствовалось какого-то напряжения, и на все эти часы общения он забыл, что он владелец «Облаков», холодный, беспощадный, но в тоже время справедливый. Он забыл обо всем, что так важно и имеет огромное значение, только из-за этой дурацко-милой улыбки. Если же первоначально все было только из-за интереса, то сейчас есть целых две причины ждать следующей встречи: во-первых, это касается его бизнеса, а во-вторых, чтобы еще раз взглянуть на офицера, что слишком добр и наивен.       А пока нужно превращаться из Джемина в Минги и спешить на встречу с людьми Ли, а в «Облаках» уже начинается своя интересная ночь.       Они оба придерживаются своих целей, к которым пойдут уже со следующей встречи, но может ли так получиться, что что-то пойдет не по плану и их интересы в один момент пересекутся? Только время покажет, как жестко Вселенная может сыграть с людьми, когда они заведомо в проигрыше.       Пропитанный чувством справедливости, любовью к правде и испачканный грязью, пропахнувший чужой кровью – вот кто они на самом деле, и такие противоположности ни в одной Вселенной не пересекаются.