dark clouds

Digital Daggers - in flames       Быть умным – это уметь пользоваться свои знаниями, а быть хитрым – найти способ получения этих знаний обходными путями. И Сонхва готов благодарить Вселенную за то, что у него есть мозги и эта самая лисья черта, помогающая пролезть туда, куда волк не рискнет.       Он мог забить на все большой и толстый, мог прохлаждаться с Уеном у бара, но нет, ему, блять, больше всех надо. Поэтому загоревшись своей безумной идеей о том, чтобы взять анализ крови у бедного парнишки и самому провести «независимое исследование», Пак и на секунду не сомневается, улыбаясь себе в зеркале, что выиграл эту жизнь. Разумеется, это не входит в правила «Облаков», и подобные манипуляции должны строго наказываться, любые действия, не согласованные с руководителем или наставником, могут повлечь за собой крупный штраф или же получение билета на минусовой этаж, но Сонхва не думал об этом, когда шел по коридору к одинокому охраннику, что сторожил своего побитого подопечного.        «Пусть что будет, то будет, но я не буду сидеть сложа руки. Пусть Ким удавится, но я докопаюсь до правды», - думал Хва, слушая свои отражающиеся от стен шаги.       Уж слишком обострены у него чувства справедливости и человеколюбия.       Останавливаясь в полутора метрах от охранника, что выше на целую голову, мужчина не колеблется в сомнениях и сразу же говорит: -Пропусти меня, мне нужно взять у него анализ крови, - на лице холодная маска и легкая надменность, которой в большом количестве обладает Хонджун. Хва отчего-то подумал, что если будет вести себя похоже на младшего, то путь будет открыт, но нет, не все так легко. -У вас должно быть распоряжение с лаборатории, - скучающе отвечал здоровяк, только Пак не собирался поднимать белый флаг. -Это срочный анализ, распоряжение будет позже, - блефовал, но даже бровью не вел. -Ничем не могу помочь, у вас нет полномочий, - руки на груди скрестив, смотрел, как на ребенка.       Как эти мысли могли появиться в голове Сонхва – он до сих пор не знает, но собрав всю волю в кулак говорил, опасно поблескивая глазами под светом ярких ламп. -Ты разве не видел, что я приходил сюда с господином Хонджуном, и теперь выполняю его личное распоряжение, - голос словно сталь, - и если ты сейчас же не пропустишь меня, то я скажу, чтобы он лично разжаловал тебя до обычного закладчика, который ходит по помойкам, как крыса. И уж поверь, - приблизившись на шаг к охраннику, указательным пальцем тыкал в грудь, - Хонджун приведет мою прихоть в действие так быстро, что ты не заметишь, как сам сядешь на стул в соседней камере, если еще раз скажешь мне что-то против.       Пак не такой плохой человек, чтобы начать угрожать, запугивать, тем более с такой ожесточенностью, не стесняясь смотреть в глаза с напущенной злостью, и быть тем, от кого пот ползет по спине. Сонхва нравятся котики, цветы и розовые щеки детей, а не страх и жестокость, но эти слова сработали молниеносно. -Простите, господин, - руки его моментально опустились и охранник отошел, чтобы открыть дверь перед приближенным самого Ким Хонджуна. -В следующий раз будь внимательным, - улыбнувшись, словно взмахнув катаной, оказался в камере, где еще никогда не был.       Кушетка возле стены, небольшая тумбочка, унитаз и раковина – все как в тюрьме, но достаточно стерильно. Пак, приложившись головой к стене, пытался успокоить свое бешеное сердцебиение. Он смог так говорить с незнакомым человеком, да и еще так нагло врать о Хонджуне. Если охранник что-то расскажет Киму, то Хва прилетит еще сильнее, но об этом долго думать было нельзя.       Мужчина сразу рванул к маленькой тумбочке, рыская по ящикам, вспоминая слова Уена о том, что такие комнаты укомплектованы всем необходимым: «облака», морфин, шприцы, пробирки, салфетки и еще разной мелочи, и темноволосый несказанно был рад, найдя то, что нужно.       Встав во весь рост, Сонхва шел едва слышно к лежащему мужчине, у которого оставалось одно судорожное дыхание и прикрытые тонкие веки. -Эй, ты слышишь меня? – но в ответ тишина. – Я хочу помочь, хорошо? На твоем теле полно ссадин и гематом, которые сильно болят, но ты накачен какой-то наркотической дрянью и скоро у тебя начнется отходняк, - голос лишь тихо отражался от стен, смешиваясь с резким болезненным выдохом, - поэтому я предлагаю тебе небольшой договор: ты не дергаешься, когда я беру у тебя кровь, а взамен ты получаешь анальгетик. Хорошо? -Неужели Хонджун не так глуп? – сорвалось тихое с пересохших губ, и только Сонхва хотел ответить, как парень снова заговорил, - делай что хочешь, мне все равно долго не жить. -Почему? Ты выйдешь из этого места, пройдешь лечение и все будет хорошо. Многие люди поднимаются с колен и начинают жизнь заново. -Ты такой дурак, - не открыв глаза, улыбаясь сквозь боль, - что ты вообще тут забыл? -Я хочу тебе помочь, - он был искренен, рассматривая свежие синяки на лице, - скажи, кто тебя подослал и чем накачал? Что ты знаешь?       Хриплый смех разносился по комнате, а у Сонхва мурашки от этого бежали вдоль позвоночника. Уж слишком наивно было полагать, что к этой просьбе отнесутся положительно и сразу же все выложат на блюдечке с золотой каемочкой, но попытаться стоило. -Бери уже кровь и вали отсюда поскорее.       Пак с сожалением поджал губы и затягивал жгут на правой руке, где был заметен свежий прокол с кровоподтеком. Ему жаль таких людей, оказывающихся на дне жизни из-за самих же себя, только это сожаление не сделает небо светлее. Бывает ли, что жизнь дает шанс все исправить? Если да, то для кого эти шансы? Точно не для этих парней, у которых луна – единственный источник света и то, перебиваемый облаками.       Собрав кровь в пробирки, Сонхва, как и обещал, вколол обезболивающее парнишке, что даже не шевелился, а лишь тяжело дышал, предвкушая состояние ломки со всеми его вытекающими последствиями. И когда Пак собирался выходить, от стен отразилось только: -Спасибо, - едва слышимое, но искреннее. Почти предсмертное.       Чонхо долго возмущался и психовал, что ему нужно пользоваться своим положением и писать давнему знакомому из криминалистического отдела, чтобы провели анализ крови какого-то наркомана, и делать это все в такое раннее утро, но это же его Сонхва, которому нельзя отказать. Чертов дурак любит влипать в неприятности, а потом обращаться за помощью к Чхве, а тот только бурчит, но все равно помогает. Так было и будет – уже устоявшееся правило их дружбы, и это не значит, что Паку вечно нужна только поддержка, нет, просто сейчас такой период, что никто кроме Чонхо помочь не в состоянии, да и некому больше, если уж разобраться.       И сейчас, сидя с конвертом в их неизменной кабинке, Сонхва чувствует себя победителем. Закинув ногу на ногу и попивая апельсиновый сок, он рассказал всю историю Уену, сидящему с открытым ртом возле мужчины и каждый раз говорящему: -Охренеть, я не ожидал.       Но старший лишь плечами пожимал, отвечая, мол, он не мог пустить все дело на самотек, а Чон к концу рассказа просто начал аплодировать. -Сонхва, ты слишком крут! – Чон чересчур эмоционально размахивает руками, чуть не задевая темноволосого, но тот только закатывает глаза и продолжает смотреть на бар, где опять работает не Хонсок. -Только не кричи об этом на каждом углу, - со снисходительной улыбкой отвечает Хва, чувствуя в груди какой-то радостный трепет, что он не показал себя каким-то пустым местом, а полноценным членом команды, который тоже может что-то делать. Пусть он тут только ради денег и всего лишь на шесть месяцев, но быть размазней – не в его принципах. -Окей-окей, - в примирительном жесте подняв руки, младший ближе садится к Паку, заглядывая в глаза, - но ты же отнесешь это Хонджуну? -Естественно, - тяжело вздохнул, косясь на конверт, - как думаешь, он будет в бешенстве? -Ну, - протягивая гласную, - могу сказать точно – он не любит, когда что-то делают без его ведома, но если это будут хорошие новости, то, может быть, все обойдется. -Ясно, - с уже потухшим самолюбием.       Уен сразу замечает изменение настроения друга и хочет закинуть руку на плечо, чтобы обнять, но только ободряюще произносит: -Ой, да забей на него! Даже если Хонджун-и будет недоволен, то ты помог всем «Облакам», а это самое главное.       Пак кивает и снова взгляд переводит на полупустой зал. Вечер пятницы, но солнце только начинает закатываться за горизонт - вся нечисть пока не вылезла наружу, туда, где еще ходит мирный народ. Сонхва уже начинает понемногу привыкать к оглушающей музыке, к улыбкам Хонсока, излишне тактильному Уену, спокойному Сану с вечными наставлениями и даже немного к Киму, которого так и не видел после того допроса с пристрастиями. Его так никто и не поблагодарил за то, что помог придать телу человеческое положение для сна, но мужчина не гордый, поэтому забивает на Джуна, только лишь однажды вернувшись мыслями к его моральному и физическому состоянию, но это лишь потому, что сердце слишком доброе. -Кстати, ты сегодня особенно красив, - мило улыбается младший и ставит свои локти на колени Пака, извиваясь змеей. -Спасибо, - легко отвечает и сам прекрасно знает, что ему идут слегка персиковые тени на глазах, едва заметный тон и розоватый блеск. Это лишь маленькая добавка к его природной красоте и уверенности в себе. -Неужели для Хонджуна так накрасился?       Ах, вот почему на лице Чона такая ухмылочка гадкая. Все ясно. Сонхва скидывает младшего со своих коленей и в очередной раз закатывает глаза за этот вечер. Хочется верить, что этот вредный ребенок успокоится, и это только начало вечера. -Хонджун-и обожает вечера пятницы и красивых людей, поэтому сегодня мы пойдем танцевать в самый центр толпы, привлечем к себе внимание, меня заберет Сан в своей кабинет, а тебя приметит Джун-и, и все будут жить долго и счастливо, - почти на одном дыхании выпаливает, совсем не стесняясь того, что старший давно закрыл тему своей ориентации, с которой все было и так понятно. -Я даже не хочу в очередной раз тебе объяснять, что ваш псих-начальник меня не привлекает. -Ну ты и зануда! – скрещивает руки на груди обижено, но все прекрасно понимают, что он не мог обидеться даже в теории. -Ты просто не разглядел его внутренний мир. Конечно, он далеко не святой и со своими белками в голове, но Хонджун-и просто нужно разобраться в себе, и ты увидишь, что он неплохой, - резко поменяв настроение, с налетом печали произносит эти слова, устремив взгляд на заполняющийся зал. –Придет время, и он все сам тебе расскажет. -Боже, Уен, прекрати пытаться вылечить его за мой счет, - без раздражения, но с усталостью, от которой откидывает голову назад на мягкую спинку дивана, - я не собираюсь для кого-то становиться подушкой безопасности и подорожником одновременно. -Ладно, я понял, но все равно ты выглядишь круто, и мы обязаны отжечь сегодня, - привычная улыбка и расслабленность, - ты же умеешь танцевать?       Вспоминая свои университетские годы, когда Сонхва по выходным выползал из квартиры и завалов учебников, направляясь прямо в бар за углом с друзьями и в этом списке был Чонхо, который всегда считал подобные места рассадником венерических заболеваний и всеми фибрами души не хотел идти, но Хва был настойчив, да и Чхве всегда на танцполе не забивался в угол. Они могли выпить пару шотов текилы и растворяться в центре толпы под громкие биты, восторженные взгляды девушек и яркие вспышки света. Но со временем это все забылось, стало растворяться словно далекий сон, и Пака уже не могли вытянуть по вечерам дальше сквера у дома. Стал не переваривать подобные места, избегать любое большое количество людей, потому что в один момент эта атмосфера легкого секса стала отвратной и настолько неприятной, что не хотелось малейшего прикосновения к себе. Будто глаза открылись на всех этих развратных девушек, пьяных парней, на всю эту ночную жизнь и лучшим вариантом спрятаться от этой грязи, стала учеба и домашние просмотры фильмов с мамой. Он не был раньше заядлым тусовщиком и предпочитал никогда не вспоминать о тех временах. -Да, умею, но вряд ли захочу это демонстрировать, - вновь тянется к стакану с соком. -Будет весело, тем более я буду рядом, - с улыбкой потягивается на диване и посылает воздушный поцелуйчик Сану, который тенью проходит по залу, наблюдая за влиятельными гостями. -Этого я и боюсь, - Сонхва начинает смеяться со злого выражения лица Ена, что так возмущенно громко дышит и не может подобрать слов. -Ах, ты, значит так…       И в следующую секунду нападает на Сонхва, пытаясь того защекотать до смерти, но старший только утирает выступившие слезы с глаз и отталкивает от себя Чона. -Вы как маленькие дети, - Сан плечом подпирает дверной косяк и смотрит на это дурачество с милейшей улыбкой, но растрепанный Уен не разделяет его радости. -Это ты ему скажи! Я хочу сегодня потанцевать со своим любимым хеном, - нарочно приторный голос делает, - а он упирается и говорит, что хочет проводить время только с Хонджуном.       Получает удар в плечо от Сонхва и сам начинает заливисто смеяться, падая на мягкую обивку дивана. Все же он сделает все, чтобы эти двое были вместе. -Кстати, Сан, - поправляя черный волосы, обращается Сонхва к младшему, как оказалось, - Хонджун уже тут? Мы уже столько времени сидим здесь, а он так и не проходил, мне нужно отдать ему документы. -Так он давно тут, - присаживается рядом со своим парнем, нежно приобнимая его за плечи, - Хонджун должен заплатить штраф Минги за то, что снова не покидает «Облака».       Вот как. С того самого дня он так и не выходил за пределы кабинета и не ночевал дома. Стоит ли начать строить догадки или сожалеть? Нет. Сонхва не должен ни в коем случае сопереживать ему, хотя недавние его поступки показывали обратное. -Ладно, тогда я лучше пойду, - подхватывает конверт с результатами анализа и спешит удалиться из кабинки под серьезный взгляд Ена. -Чувствую, сегодня что-то произойдет, - говорит младший, прячась в объятиях своего парня, будто от ледяного ветра. -Ты это надумываешь, Ен-а, - трется щекой о мягкие волосы, пахнущие персиковым шампунем, - что может произойти? -Не знаю, но за Сонхва нужно следить лучше.       Чхве ничего не говорит, только глаза прикрывает от тепла чужого тела.

***

      Когда Хонджун открыл глаза, первое что он почувствовал – легкую боль в руке. Белые бинты, с едва заметным разводом красного, крепко наложены на правую руку, а остальное тело запутано в плед. Воспоминания за секунды пробежали в голове, заставляя чуть поморщиться от стука в висках. Всю ночь ему снились тревожные сны, не дающие проснуться нормально или же провалиться в глубокий сон, держа где-то на поверхности сознание, но Ким понимал, что возвращаться домой совсем не хочется. Там Минги будет расспрашивать о больной руке, а потом заявится в клуб, чтобы лично все узнать и проверить. От того свидание с документами и решение внутренних проблем – лучший вариант.       Сегодня же в его планах отдохнуть душой и телом: выпить на баре несколько стаканов бурбона, отдаться музыке, протанцевав половину ночи под незнакомую музыку, возможно, напишет Соен о том, как соскучился по ее сладкому голосу и стонам, а она пошлет его, но через минут сорок приедет, и Хонджун не сможет устоять перед ее красными губами, впиваясь в них. Он хочет отпустить свои мысли на одну ночь, чтобы на утро вернуться в особняк и упасть на кровать вниз лицом, пугая своим появлением домработницу.       Только из головы все так же не шел этот парнишка, из-за которого рука была разбита. Кто он и какая его главная миссия в этой игре? Запугать? Так это никто не сможет сделать, даже если очень постарается, потому что Хонджуну внушить страх не так просто и его слабые места совсем не прощупываются под толстым слоем сплетен и боли, что легли на кожу. Этот парень просто разменная монета? Возможно, но кто его прислал? Если же люди Ли, то прошлой ночью в голове Кима появилась одна безумная идея, оказавшаяся цвета золота, но о ней говорить еще слишком рано, а уж тем более воплощать в жизнь. Ему нужно подождать еще пару ходов от соперника, чтобы действовать наверняка и со временем нанести смертельный удар, потому что никто не смеет угрожать ему или его семье.       Три негромких удара по двери, одно строгое «войдите» и Хонджун уже осматривает пришедшего Сонхва с ног до головы. На удивление, Пак не чувствует себя загнанным зверьком под изучающим взглядом младшего, что так внимательно смотрит с приподнятой бровью. Ким сразу же замечает большой белый конверт на фоне черной джинсовой рубашки, и интерес возрастает до отметки «расскажи мне все». -Так и будешь стоять? – Джун подпирает кулаком щеку и смотрит прямо в нефтяные глаза напротив.       Сонхва только молча идет к столу, ступая тяжелыми ботинками по паркету, замирая в расстоянии метра. Он не хотел так нагло осматриваться, но сразу же подмечает несколько кружек из-под кофе, стопку цветных папок, милый розовый пластырь с «хеллоу китти» на руке вместо бинтов. Заворожено смотрит на темные узоры татуировок скрывающихся под широкими рукавами белоснежной футболки и его взгляд, в конце концов, сталкивается с усталыми глазами младшего, в которых искры интереса пробегают. -Тут результаты анализа крови того парня, - белый конверт оказывается на столе, - я его не открывал и не знаю, чем его накачали, но думаю, это будет интересно и пригодится для дальнейшего расследования и даже… -Решил поиграть в детектива? – с усмешкой говорит Хонджун, а на красивом лице старшего застывает удивление с несказанными словами на губах.       Ким все же подцепляет пальцами конверт и сразу острый взгляд поднимает на Хва, который сжимает челюсти сильнее, чувствуя нарастающее раздражение. Ему не нужны благодарности, крики восхищения и тому подобное, ему просто хочется, чтобы относились по-человечески, а не подобными улыбками-издевками. -Тут нет штампа нашей лаборатории и я не помню, чтобы хоть кто-то отправлял запрос, - в голосе стекло жидкое и глаза словно готовы изрезать. -Да, потому что я все сделал сам через знакомых криминалистов, - резко закрывает глаза от громкого удара по столу. -«Знакомые криминалисты» наверняка связаны с полицией, а я не хочу в очередной раз откупаться от верхов только из-за какого-то наркомана и слишком своевольного парня, который сует нос не совсем в свое дело, - с нажимом произносит, слыша закипание собственной крови. – Ты знаешь, какие вообще могут быть последствия? -А теперь послушай меня, - ставит руки на ровную поверхность, наклоняясь вперед, и совсем не боится говорить Хонджуну в глаза все, что думает. Кто-то же должен снять с него эту корону. – Я сделал это, потому что нельзя было медлить, а ждать пока ты проспишься, напишешь запрос, и лаборатория это все рассмотрит – уж слишком долго. И прости меня, что хотел сделать как лучше не только для «Облаков», но и для тебя, а ты, вместо того, чтобы сказать банальное «спасибо», спрашиваешь меня о последствиях? Никто об этом анализе не знает и не узнает, можешь быть спокоен, я не идиот, чтобы кричать об этом на каждом углу, - у Хонджуна адский огонь горит, и Сонхва видит свое отражение в черных омутах, не слыша, как ядовито звучит собственный голос, - а вообще, знаешь, можешь засунуть эти результаты себе в жопу, раз настолько задевает то, что я сделал что-то без твоего ведома.       Пак лишь разворачивается на пятках, чувствуя, как Джун прожигает дырку в районе затылка и нарочно хлопает дверью, оставляя руководителя наедине с чертовым конвертом.       Он просто хотел как лучше, чтобы получить нормальное отношение, окончательно влиться в коллектив, помочь узнать, чем накачали парня и по составу наркотика предположить, кто за этим стоит, но нет же. Киму надо было все испортить с первых же секунд и заставить Сонхва выйти из себя. Хоть он не кричал, но злость с кровью уже смешалась и настроение упало, пробив третье дно.       Хонджун – редкостный мудак, не заслуживающий сострадания и какой-либо заботы, поэтому совсем не стоит удивляться тому, что никто не хочет смотреть дальше этого занавеса.       Когда Пак спускается на первый этаж, игнорируя лифт, зал уже заполнен людьми, а томный свет скользит по танцующим телам. Мужчина аккуратно обходит толпу, заходит в кабинку и не находит там Сана или Уена. От этого становится еще обиднее, что его, вроде бы друзья, так быстро пропали и остается сидеть оставшийся вечер в одиночестве, но опять же не может долго злиться – у них тоже есть свои дела и возлюбленные не обязаны сидеть с ним любую свободную минутку. Хотя Чхве его наставник до конца чертового испытательного срока.       Закинув голову на мягкую спинку дивана, Сонхва глубоко вдыхает и все же надеется, что Хонджун вставит себе этот конверт в задницу. Так хотя бы собственные страдания от нравоучений Чонхо не будут напрасны. Хочется повозмущаться и кому-нибудь пожаловаться, но даже улыбчивый Хонсок сегодня не работает, а ведь Пак так нуждается в получении очередной улыбки и доброго взгляда сквозь яркие линзы. Легкое раздражение пеплом витает в легких, так что нога начинает нервно дергаться быстрее такта музыки, а ладони неприятно потеть, если продолжит так пялиться в потолок, то нервы окончательно сдадут. Резко встает, чтобы вновь оказаться в зале и сесть за барную стойку, где парень по имени Миншик, одетый в белую рубашку с черной бабочкой, протирает бокалы для шампанского чистой салфеткой. -Добрый вечер, хотите что-то заказать? – приятная улыбка, широкий разрез глаз и светлые волосы, но что-то отталкивает от этого бармена. Он не Хонсок, разумеется, может быть, поэтому все другие лица не воспринимаются должным образом. -Да, любой сок, - кидает безразличное, осматривая бесконечное количество алкоголя на стеклянных полках. Голубоватый свет завораживает и кажется таким таинственным, что только протяни руку и попадешь в сказку. -Пожалуйста.       Только стакан касается столешницы, все начинается словно в замедленном режиме: стекло с тихим звуком ставится на гладкую поверхность, Сонхва не успевает перевести взгляд на оранжевую жидкость, как его резко хватает за плечо какая-то девушка, разворачивая лицом к себе и заключает в крепкие объятия. У мужчины глаза округляются, а кожу словно прижигают жаром чужого тела. В нос ударяет запах дешевого алкоголя и сигарет, будто въевшихся в черные локоны, проворные пальцы мнут рубашку на спине, будто намереваются порвать. -Я так скучала, милый! – крик в самое ухо. Слишком неприятно. -Девушка, я вас не знаю, - с неким отвращением отодвигает от себя проспиртованное тело, что продолжает прижиматься ближе и задевает красными губами его щеку.       Отвратительно.       И словно по щелчку пальцев она открывает резко глаза, смотрит на перекосившееся лицо Пака и лишь поправляет короткое платье, сжимая кулаки. -Я обозналась, прости, - без капли стыда.       Уходит так же неожиданно, как и появилась, растворяясь в танцующей толпе, оставляя после себя неприятный запах духов и сигарет. Возможно, в клубах это привычное дело, когда выпившие барышни со спины могут с кем-то перепутать тебя и внимания на это заострять не стоит – с кем не бывает. Шокированный Сонхва еще несколько секунд растерянно смотрит куда-то вдаль, пожимает плечами, чувствуя легкие мурашки по рукам, и возвращается к своему соку. Бармен уже переключился на другого посетителя и ничего больше не остается, как смотреть в экран телефона.       Сообщения.       Кому: Мишка Чонхо 19:58        «Этот гондон даже спасибо мне не сказал! Типа, это все без его ведома и могла заинтересоваться полиция и бла бла бла… короче, расстроено пью сок и не хочу видеть его смазливую моську. Ох, Хо, я слишком зол». 20:05        «И почему я должен тут сидеть один? Это так несправедливо… Мой контракт закончится не так скоро, и я свалю в закат, но если я буду показывать себя с хорошей стороны, то… может я получу раньше деньги? Или прибавку? Ну или же главным призом будет перевод подальше от этого ушлепка». 20:17        «Ты занят, я знаю, просто сейчас играет песня, которая мне так нравится, не могу вспомнить названия, но черт, она шикарна». 20:20        «Я чувствую себя так странно, Хо. Я не понимаю».

***

      Скандал на пустом месте.       Хонджуну стыдно. Без шуток – ему стыдно. Может быть, виноват недосып на диване в кабинете, а может, он сам по себе стал слишком вспыльчивым и поступает так, как раньше бы никогда не поступил. Он смотрит пустым взглядом на конверт, а потом на дверь, что захлопнута с силой. А ведь если подумать, то, каких сил стоило Сонхва сделать этот анализ? Скольким людям он позвонил с этой просьбой? Понимал ли он, что рискует своей безопасностью? Знал ли, что за подобное следует наказание? Если да… Хонджун прикусывает губу с силой, продолжая сверлить белый кусок бумаги потемневшими глазами.       Этот парень – он невозможен. Ким давно не чувствовал такой сильной вины за то, что кому-то нагрубил, а из-за Сонхва ему неприятно от собственных слов и того, что не сказал обычное «спасибо». Принципиально не трогает конверт, убирая его на полку стеллажа, и садится напротив аквариума в мягкое кресло, где не так давно Есан демонстрировал свои кошачьи повадки.       Рыбы все также безмятежно проплывают мимо стекла, через которое Хонджун смотрит на морских обитателей. Ему не хватает такого же спокойствия и такого же холодного взгляда, чтобы быть совсем пустым и не чувствовать совсем ничего. Их мир ограничен прозрачными стенами, а мужчина сам себя ограничивает гранитными блоками, закрывающими обзор на прошлое, где Ким не был таким, как сейчас. Радует то, что совесть еще взывает и буквально бьется внутри, только бы достучаться до владельца.       Раньше он мог просидеть на скучнейшем собрании руководителей и без агрессии ответить, если был не согласен с позицией своего «коллеги». Дипломатия – его конек даже сейчас, но теперь она с нотками безумия и не всегда может быть выстроена по определенному плану. -Он неуравновешенный, - однажды услышал Джун, проходя мимо приоткрытой двери одного из сотрудников. -Как думаешь, господин Минги сделал Хонджуна своей правой рукой, потому что они братья? – звучал второй голос. -Я тебя умоляю! Хонджун – не родной брат. Как такой уебок может быть кровным братом господина? Чтобы не обижать бедную сиротинку взял к себе на побегушки, потому что сам бы ничего не достиг. Он будет вечно в тени господина Минги. -Ты права, но лучше бы его сдали куда-нибудь, чем ставили на такую должность.       Вечно в тени – так можно охарактеризовать всю его жизнь. И если раньше Ким не задумывался о том, что он всего лишь темное пятно на репутации брата, то после того дня слова отпечатались у него где-то под сердцем. Начал слышать в чужих фразах отвратительный подтекст, в действиях – видеть корысть и неискренность, за которыми обязательно скрывались бы злые намерения. Это похоже на паранойю, когда будто целый мир вооружается против одного человека, и огонь любви перестает быть вечным, погасая от одного дуновения ледяного ветра.       Возможно, он всегда был один. С самого рождения. Стоило только появиться на свет, как собственная семья отвернулась и закрыла двери ко всей Вселенной, и ее свет Хонджун до сих пор не может разглядеть. Самостоятельно рос в обшарпанных стенах, как обычно говорят – сам себе на уме. Выживал среди бутылок и шприцов, пока не появился он. Герой в черной куртке, не испугавшийся взять на себя огромную ответственность, и если раскрывать все карты, то Киму до сих пор неизвестно, что Минги примет всю власть над бизнесом только из-за него, только из-за того, что Джун оказался рядом с Соном. Старший не хотел, чтобы его брат чувствовал вину по этому поводу, а младший и не знал об этих жертвах, ссылаясь на то, что кроме Мина, никто не сможет стать достойным.       Дальше становился старше, но пожирающее чувство одиночества не покидало головы, и самое главное сердца, застряв там ржавым гвоздем. Он лишь тот, кого спасли от отвратительного будущего, но при этом забросили туда, где еще страшнее и хуже, а жить и не научили. Естественно, он знает азы юриспруденции, экономики, дипломатии и того, что нужно в «Облаках», но как быть человеком – в книгах не пишут. Как правильно любить и быть любимым не выдавали в виде учебных пособий, и оставалось двигаться чисто интуитивно.       Сейчас он тот, кто есть, и вряд ли можно изменить, только если найти за закрытыми дверьми мальчика, что скрыт от посторонних глаз. Он спит со слезами на ресницах и продолжает видеть в кошмарах посторонних людей в квартире, слышать насмешливые голоса, твердящие, что он лишь обычная тень, недостойная стоять рядом с братом, и все моменты боли смешиваются в одну кашу. От этого сна не получается очнуться и Хонджун намеренно выбрасывает ключи от титановых дверей, только бы больше не слышать тихие всхлипы, совсем не отражающиеся от мягких стен.       В его мире правды он один.       Потерянный, не находящий своего собственного островка спокойствия, где не боялся бы прыгнуть с обрыва собственной гордости в океан эмоций, но он продолжает барахтаться в грязной луже. Хонджун просто тот, кому нет нигде места, не имеющий своего дома. Дом – это не что-то материальное, а то, где душа обитает, а его - вынуждена скитаться под темными облаками.       Может быть, поэтому среди друзей и брата, Ким продолжает быть наедине со своими мыслями, боясь их показать и предстать перед критикой, потому что он всего лишь тень со своими «выдумками», которые всерьез не воспринимаются. И страшно представить, сколько во всем мире одиноких людей, которым просто не повезло, и свет Вселенной так и не тронул их глаза.       Он не помнит, о чем мечтал в детстве, кем хотел стать, когда вырастет, и каким его видела мама. От этого уже совсем не больно, только иногда, в особенно холодные вечера, когда очередная мигрень пронизывает стрелой, а страх перед жизнью доводит до паники. Он не помнит важного, но малейшую пылинку вспоминает до сих пор.       Его злость – эта обычная защитная реакции, но ведь Сонхва не заслужил ее. На плечах будто сидят демон и ангел, придавливая к креслу, и шепчут поочередно на ухо свои советы. Первый все говорит о том, что Пак сам виноват и не стоило ему лезть туда, куда не просят, а второй только смиренно улыбается, прося не быть таким жестоким. В голове мысли роем пчелиным жужжат и легкая боль проходится по вискам, от чего мужчина вскакивает на ноги, чувствуя, как в глазах темнеет, и стоять совсем тяжело.       Вдох-выдох, смотрит на часы и удивляется тому, как долго просидел в кресле, смотря на аквариум. Все-таки, это остается неизменным – вода и рыбы действуют на него лучшим успокоением. Breton - got well soon       Время – 20:20.       Хонджуну привычно находиться в толпе и в центре внимания, когда он спускается в зал, но сейчас он от лифта идет широкими шагами к кабинке, чтобы его никто не остановил и не притворялся близким знакомым. Ему сейчас очень важно отыскать одного единственного человека и сказать «спасибо», наверно. Или же извиниться. Там уж как пойдет.       Стыд вместе со злостью оплетают руки так же, как и черные линии змеи на левом предплечье, но они до самого горла ползут вверх, чтобы заставить дышать через раз. В воздухе полно алкоголя и разврата, ставших совсем родными за столько лет, такие манящие и опьяняющие, и Ким бы с радостью выпустил всех своих чертей наружу для поисков очередной «единственной». Магия "вуду" буквально в каждой пылинке и в его крови соответственно. Хонджун был и будет коварным искусителем, готовый совершить укус в самое сердце, пуская яд, смеясь, глядя в глаза и выцеловывая кожу со злостью.       А в целом, его импульсивность до добра не доведет, но он старается открыть аккуратно стеклянную дверь, чтобы не показать легкую нервозность. В свете разноцветных огней привычные стены кажутся украшенными яркими цветами, а среди них сидят целующиеся Сан и Уен. Младший удобно расположился на коленях своего возлюбленного, тихо постанывая от больших ладоней, сжимающих ягодицы. Чхве увлечен своим мальчиком и его языком, что не сразу замечает вошедшего Кима. Всегда сложно, когда в вашей группе есть парочка. -Я бы не хотел, чтобы вы тут устраивали секс-марафон, - без привычной ухмылки.       Уен медленно поворачивает голову к старшему, фокусируя взгляд на фигуре со скрещенными руками на груди и расплывается в блаженной улыбке, зачесывая длинным волосы назад. -Сан-и, чувствуешь, чем пахнет? – театрально принюхивается, пока Хон закатывает глаза, - пахнет завистью и недотрахом. Угадай, кто этим провонялся? -Сан, найди его рту достойное применение, а то говорить у него плохо получается. -Как же вы оба достали, - откидывается назад Чхве, поглаживая бедра Ена. -Тебе даже не снилось, что этот рот умеет делать! – восклицает младший, пошло проводя языком по губам, получая шлепок по ягодицам, и начинает смеяться, видя наигранные рвотные позывы Хонджуна. – А ты не заглатывай глубоко, чтобы не тошнило.       Ким последнюю фразу игнорирует, подходя ближе к дивану, и смотрит одним из самых строгих взглядов из своего арсенала. На самом деле ему совсем не важно, чем занимаются эти двое, главное, чтобы обивку не испачкали и ответили на главный вопрос: -Где Сонхва?       Уен моргает пару раз, замерев, сверля старшего своими глазами и совсем не понимая, почему он ищет Пака. -Он же был у тебя, - начинает первый Сан, чуть хмурясь. -Да, был, - соглашается, глядя чуть в сторону, - но он быстро ушел и… -Ты что-то натворил? – моментально догадывается Уен, слезая с коленей мужчины. -Так ты знаешь, где он? – намеренно игнорирует. В конце концов, он не должен отчитываться перед всеми и в красках описывать, как он в очередной раз проебался. -Нет, я думал, что вы обсудите дела того парня, - серьезно отвечает, барабаня пальцами по подбородку, - ну, а потом, может быть, поцелуетесь, потому что он такой весь герой, а ты не устоишь и потечешь… -Я серьезно, - в глазах Кима видно, что ему сейчас не до шуток, а кровавые огни клуба добавляют некого устрашения и Чон лишь кивает, вспоминая о своем предчувствии. -Ночь только началась, значит, он где-то в клубе, - Чхве поправляет свои волосы, окидывая внимательным взглядом танцующих людей, - в кабинке нет, в твоем кабинете – тоже. Какие могут быть варианты? -Есан? – Уену почему-то становится боязно за этого взрослого мужика, который вряд ли найдет туалет в «Облаках» и еще эта дурацкая тревога начинает нарастать с каждой секундой, а задумчивое лицо Кима прибавляет несколько баллов. -Возможно, - Сан поднимается с дивана, разминая чуть затекшие конечности, - тогда нам нужно разделиться. Я пойду к Есану, а вы поищите в зале, может, он захотел выпить и пошел танцевать, и мы зря так волнуемся. Он же взрослый человек. -Сонхва не пьет, - нахмурившись, отвечает Ен и первый выходит из кабинки. -Ты же не серьезно, Хонджун? – темноволосый кладет руку на плечо друга, чуть сжимая, поддерживая без слов. -Я ему нагрубил. -Не новость, - улыбается в ответ на строгий взгляд старшего. -И даже хочу извиниться? – глаза округляет Сан, - да не удивляйся так! Он хлопнул моей дверью… -Это единственное, что тебе не понравилось? – с насмешкой. -Да иди ты уже к Есану, - и ретируется поскорее от друга, что научился быть уж слишком проницательным, хотя, может, Хон позволяет сам так легко прочитывать эмоции на своем лице.       Он неспешно подходит к бару, оглядываясь по сторонам в надежде, что все же сможет увидеть высокого темноволосого парня в черной рубашке. Задачка: найти иголку среди иголок. Ким присаживается на барный стул, а Миншик сразу же оказывается рядом. Этот парень знает, что закажет Джун и в каком количестве, поэтому даже не колеблется и наливает янтарную жидкость в стакан из самой дорогой бутылки. -Добрый вечер, господин, сегодня вы рано, - светлые прядки падают на глаза, и маленькие искорки озорства то и дело скачут по улыбке.       Он постоянно пытается выслужиться перед старшим, только непонятно зачем. Получить уважение или же записать свое имя в список пассий? Не ясно и не понятно, но если бы белобрысого привлек этот парень, то уже давно бы забрал к себе. Многие люди пытаются залезть в кровать этого дикаря, считая, что выиграют жизнь, правда, так думают только дураки, потому что все в конечном итоге оказываются там, где Мина.       Ким продолжает играть великого слепого, когда Мин в очередной раз пытается коснуться его руки «как бы случайно» или намекнуть - он сегодня работает до пяти утра, а потом не знает, чем заняться. Мальчишка как был пустым местом, так и остается, а Хон не собирается играть в благородство и осуществлять чьи-то грязные желания. В конце концов, он охотник, которому нужна первоклассная добыча и чтобы охота не была похожа на добровольное попадание в капкан. Может быть, именно поэтому Сонхва ему понравился. Кстати, о нем. -Видел нашего нового сотрудника? – отпив крепкий алкоголь, Джун вполоборота садится, чтобы захватить танцпол и завязать недолгий разговор с барменом. -Новый сотрудник? Возможно? – кокетливо улыбается, - если вы мне расскажете, как он выглядит, то я вспомню, хотя я только первый день после отпуска, а уже так много людей было на баре… -Помолчи, - одним жестом прерывает словесный поток парнишки и вглядывается орлиными глазами прямо в центр танцпола.       Он не ожидал, что в толпе взмокших тел он заметит Сонхва. Даже на расстоянии, Хонджун видит, как Пак ярко улыбается и почти смеется, когда незнакомая девушка проводит пальцами по его щеке, а какой-то мужчина танцует сзади, устроив свои ладони на его талии, плавно скользя к бедрам. Старший самозабвенно танцует, двигаясь в такт громкой музыки, словно перетекая от ноты к ноте, пока остальные люди выбиваются из общей картины, и для Хона все перестает существовать, стоит только глазами впиться в красивые изгибы стройного тела. Как он в свете разноцветных прожекторов двигается сексуально, запускает длинные пальцы в черные волосы, хватая их и оттягивая у корней, запрокинув голову назад. Маленькие капельки пота стекают с висков под черную рубашку, в которой невыносимо жарко, как и во всей этой чертовой одежде.       Хонджун сжимает стакан с алкоголем с такой силой, что кажется, еще секунда – лопнет, а причиной резкой вспышки гнева Сонхва и его новый «дружок», не стесняющийся прижимать податливое тело к себе и проводить носом по молочной коже. Они друг другу никто, тогда почему чужие отношения чертовски волнуют? К Сонхва нельзя прикасаться так своими грязными пальцами, пытаться поцеловать, пока он глухо смеется и продолжает качать бедрами в сторону. На месте этого ублюдка должен быть он и вдыхать аромат его волос тоже должен только он. Ким – собственник, хоть Пак ему даже не друг, но он его сотрудник, и Джун не сможет смотреть издалека, когда капилляры лопаются, а уши закладывает от высокого давления и безумной концентрации ревности и ярости.       Ревность. Точно.       Не имев никого в детстве из друзей и игрушек, Хонджуну сейчас нужно все себе присвоить и не важно, какую роль займет старший: друга или игрушки. Он его заберет. Сейчас же.       Спрыгивает с высокого стула и пробирается сквозь танцующих людей, совсем не обращая внимания на выкрики Миншика.       Сонхва сейчас так хорошо и плохо одновременно: от этих блуждающих рук по его телу, от этих перепадов температур и от этого блядского головокружения, не дающего нормально сосредоточиться на оглушающих битах, доносящихся так рядом и так далеко. Все-таки в стакане было что-то и он это понимает, но где-то на периферии сознания, где все не такое яркое, а здравый смысл заточен на ближайшие пять часов из-за этого самого сока и еще «безалкогольного» коктейля. В душе семьсот фейерверков взрывается, а из-за них не слышно, как все вопит о самоконтроле и что пора выбираться отсюда, но ноги ватные и могут только танцевать под знакомую попсовую песню.        Неожиданно руки на талии пропадают и Пак не успевает повернуться, как в нос ударяет запах какого-то алкогольного ликера вперемешку с дорогим парфюмом. Он знает, кому принадлежит этот аромат, но он не может забить в колокола и отодвинуться, продолжая танцевать на мнимом празднике жизни. Ему слишком весело, чтобы прекращать все за одну секунду.       А у Хонджуна ядовитый оскал не сходит, когда он буквально за шкирку оттаскивает незнакомца от своей жертвы и шипит, словно змея в самое ухо: -Если хочешь уйти на своих ногах, то не смей больше приближаться к нему, а то я могу обеспечить тебе самую ужасную прогулку в твоей жизни. -Я не знал…       Испуганный парнишка сразу руки поднял в примирительном жесте и растворился в толпе слишком быстро, что Ким не успел запомнить его лица, но это и не так важно, когда Сонхва смотрит из-за плеча на него, так и гипнотизируя. Это магия – не иначе, потому что как объяснить невероятную красоту Пака и то, как он притягивает к себе младшего. Все чувства размазаны серыми облаками на черном ночном холсту, а в палитре нет ничего кроме грязных отпечатков необъяснимой страсти и желания. Хонджун же, не в силах противостоять, делает шаг ближе, словно боясь сделать что-то не так. В его движения прослеживается некая робость, когда протягивает аккуратно руки, кладя на чужую изящную талию, и с осторожностью прижимает к себе тело, боясь навредить. Сердце стремиться проломить грудину, чтобы не захлебнуться в потемневшей крови, продолжая вопить раненным зверем о чем-то, что никто не может расслышать. Так нежно и любовно проводит по ребрам, подстраиваясь под медленно-тягучий ритм танца, но когда Сонхва закидывает свою голову на плечо Джуна, его маленький стеклянный мирок рушится и возвращает все на свои места. Это совсем другой человек.       Колючий взгляд скользит по залу и натыкается на удивленного Уена, который и рад происходящему, но смотрит с правильным подозрением. На его удивленно поднятую бровь Джун легонько пожимает плечом и поворачивается к уху старшего, почти касаясь губами: -Строишь из себя недотрогу, а потом танцуешь непонятно с кем, ты же не похож на маленькую шлюшку, которая за шот текилы может отдаться любому. Но не мне, - сладко, словно мед, - знаешь, я могу и обидеться, а это очень страшно.       У Сонхва мурашки по всей спине и слабость буквально в каждой клеточке тела, но ему все равно слишком весело и даже близость чужого тела не кажется такой уж противной, только ведь Хонджун обидел его. -Не веди себя как конченный, - прикрыв глаза улыбается, и, кажется, теряет ощущение пола, - а то тебе даже собственная рука не даст.       Киму бы посмеяться, но Хва делает неуклюжие шаги, и танец меняется с красивого и завораживающего на слишком развратный. Темноволосый буквально прижимался к паху младшего, не заботясь ни о каких последствиях, словно такое они делали уже десятки раз.       Ким впервые так близок к нему и может слышать немного спутанную речь хрипловатым голосом, видеть, как подрагивают длинные ресницы и пускают тени на щеки от разноцветных огней, вдыхать его всего без остатка, когда буквально несколько дней назад он был самой великой загадкой, до которой пальцем нельзя притронуться, а что уж говорить о большем, но сейчас он в руках младшего растекается горячим маслом. Только есть пара вещей, стирающих легкую улыбку с лица Хонджуна: Сонхва терпеть не может прикосновения чужих людей, и от него пахнет алкоголем, а Уен сказал, что старший не пьет.       Эта мысль прошибает с ног до головы, и Ким, недолго думая, разворачивает к себе Пака за плечи, держа его слишком крепко, что Пак дует губы и громко произносит: -Тебе тоже нужно разрешение лаборатории, чтобы со мной потанцевать, - и смеется заливисто, запрокидывая голову назад и если бы не руки Кима, то наверняка бы упал. -Посмотри мне в глаза, - в приказном тоне, чтобы его наверняка послушали, но у Сонхва свое мнение на этот счет. -Да пошел ты, - ухмыляется вызывающе. -Посмотри. -Я не прошу аплодисментов за свою помощь, но ты ебаный мудак, - прикрыв веки, он старается перекричать музыку, - и я плевать хотел на тебя, потому что ты поступаешь со мной так же, а люди не должны быть такими.       Хонджун молча держит за плечи, впиваясь пальцами сильнее, выдерживая эту моральную пощечину. Почему-то эти слова застревают в его голове осколочной гранатой, а воспоминания врываются сквозь маленькие щели под дверью. «-Ты не должен быть таким, будь тише, не злись и принимай жизнь такой, какой она является».       Блондинистой головой встряхивает, как бы прогоняя до боли знакомый голос, и смотрит в глаза напротив, что словно космос – пустые и холодные. Сонхва едва стоит на ногах, рассматривая спокойное лицо Хонджуна и, блять, он так красив. Словно со страниц манхвы сошел, чтобы разбить этот мир и стать главным антагонистом, но автор наверняка все поменяет и сделает его лучиком света во всей работе, потому что читателям он полюбился и убить – слишком глупо. Старшему кажется, что если бы он мог, то скупил бы все выпуски, чтобы через бумажные страницы на него смотрел этот властный взгляд, пугая до мурашек и заставляя влюбляться. Не зная его характера, можно было бы подумать, что Ким настоящий ангел, но на самом деле место ему в преисподней. -А ты красивый, Хонджун, - одними губами произносит, зная, что его не услышат. -А ну-ка, пошли.       Ким приобнимает его за талию, пытаясь протиснуться сквозь танцующих и вывести Пака из этой давки. Ему больше не нужно слов, чтобы понять, почему мужчина в таком состоянии и почему едва двигает ногами, пытаясь заторможенным состоянием схватить яркие огни в зале. Джуну не страшно и в своей жизни видел больше сотни накаченных людей, но за этого придурка становится тревожно, наверное, потому что он алкоголь не пьет, а сейчас в его организме явно смесь чего-то.       Обеспокоенный Уен ждет их у бара и сразу же пугается, стоит Сонхва кинуться к нему в объятия. Хон крепко сжимает челюсти, пока огромные глаза Чона молят о помощи и совсем ничего не понимают, бегая по сосредоточенному лицу лидера. -Отведи его в мой кабинет и не оставляй одного, - собирается отвернуться, но вспоминает одну важную деталь, - напиши Сану, чтобы принес ведро и много питьевой воды.       Ен неуверенно кивает, с осторожностью приобнимая старшего, который уже готов идти танцевать. -Уен, ты же хотел сегодня потанцевать, так пошли, - на губах улыбка широкая, а Чон прикусывает внутреннюю сторону щеки, - или ты боишься ослушаться Хонджуна? -Сонхва, мы должны тебе помочь, - подгоняет мужчину к лифту, оглядываясь по сторонам, в надежде увидеть Сана. -Я знаю, меня чем-то накачали, - смеется, запрокинув голову назад, - у меня так кружится голова, и я не могу остановить самого себя. Словно мои руки живут отдельно, да и все тело не принадлежит мне. Адекватный Сонхва не может вставить и слова, а этот все говорит и говорит.       Младший буквально впихивает Хва в лифт, громко выдыхая и нажимая кнопку лифта, печатая быстро сообщение своему возлюбленному, пока Пак прижимает ладонь к зеркальной поверхности, рассматривая и не узнавая свои руки. -Я не хочу быть в этом состоянии, Уен-а, - осознанно говорит, теряя границу своего «я», - так быстро мир кружится, что мне кажется, только я не могу остановиться. -Не волнуйся, мы тебе поможем, все будет хорошо, - снисходительно и слишком печально улыбается младший, прижимая к себе тело Сонхва, а в то время Хонджун решает разобраться в кое в чем.       Как только за Уеном и Хва закрываются двери лифта, Ким резко разворачивается к бару и широкими шагами идет к тому месту, где начинались поиски. Его стакан с недопитым алкоголем, на удивление, продолжает стоять на месте, а Миншик улыбается слишком приторно. Джун в ответ растягивает губы, но это не улыбка, а оскал, которого стоит бояться, но парнишка слишком глуп. -Господин, вы… -Закрой рот, - он подобен буре, что готова разрушить все на своем пути и это лишь маленькая букашка на его пути. Наклоняется ближе к замершему Мину и шипит в лицо, - парень с черными волосами, в черной рубашке, сидел в этой стороне бара, потому что остальные бармены видели его раньше, но ты не смог отличить нашего сотрудника от обычного посетителя, поэтому напряги свои остатки мозгов и вспомни: что ты ему наливал.       Явно растерянный парень свои вспотевшие ладони кладет на гладкую столешницу, судорожно вспоминая кого-нибудь похожего, но слишком медлит с ответом. Зря. Ким берет тот самый стакан и резко ставит поверх пальцев левой руки, вжимая стекло в кожу. Миншик испуганно ахает от выходки своего кумира и бегает глазами от руки к спокойному лицу господина, у которого ни одна мышца не дергается, а глаза застилает злоба. -Говори быстрее, пока я не сломал тебе пальцы, - парень морщится от боли, но Джуну нужна информация, а не никчемные слезы, - в моем заведении завелась крыса, которая накачала наркотиками моего сотрудника, и если этой крысой окажешься ты, то не знаю, что сделаю с тобой. -Он лишь сок заказал, - тараторит младший, пытаясь сдвинуть стакан, но ничего не получается, - потом подошла какая-то девушка, обняла его, а меня окликнул другой посетитель. Я больше ничего не знаю, прошу, господин!       В глазах застревает влага, и Ким поднимает взгляд на камеру, что мерцает маленьким красным огоньком. И в следующую секунду давление на кисть исчезает, а грубая ладонь опускается на щеку Миншика. -Слушай, сладкий, если я узнаю, что ты мне наврал, то лучше спрячься на дне океана, где я не смогу тебя достать, - словно спица под кожу.       Не видя разбитого лица парня, не видя рыжеволосой ухмыляющейся девушки и не видя своей собственной черной души, Хонджун спешит в кабинет, не представляя с какими последствиями он столкнется.

***

Adna - beautiful hell       Стоит Киму открыть дверь, как в него впивается грустный взгляд Уена, сидящего возле аквариума. Будто это он сделал и сожалеет об этом до глубины души, но вины младшего нет совершенно, и Джун это прекрасно понимает, поэтому чуть улыбается приободряющее и поворачивается к дивану, где сидит Сан с Сонхва.       Пак смотрит в потолок, нервно и беззвучно смеясь, словно сумасшедший, но Хон совсем не удивляется, стоя поодаль. -Из-за вас меня могут подсадить на какую-нибудь дрянь, если еще нет, - тяжелой рукой прикрывает глаза, чувствуя новую волну неконтролируемых эмоций. Они словно цвета радуги, но все цвета смешались и найти тот же желтый – невозможно. В нем сейчас ярость с радостью сплелись нитями странными, а как это порвать - совершенно не знает. -Это экстази с алкоголем его так сильно подкосили, - констатирует Сан, растирая пальцами виски, - я могу прислать кого-нибудь, чтобы поставили капельницу, если будет совсем плохо. -Не надо, думаю, мы и так справимся, - бесцветно отвечает Хонджун, скрестив руки на груди, - надо проверить камеры на баре. -Сан-и, пойдем, - совсем тихо говорит Ен, вставая с кресла, и, не поднимая глаз, спешит покинуть кабинет. -А с ним-то что? -Чувствует себя виноватым из-за того, что не был рядом с Сонхва, как обещал, тем более у него предчувствие было, что с ним случится что-то плохое, - разъясняет Сан, беря свою куртку в руки, - не волнуйся, я с ним поговорю. -А вы реально не понимаете, что мне что-то подсыпали из-за Хонджуна?       Сонхва слишком громко говорит, хотя в комнате достаточно тихо, а затем смеется, заваливаясь на бок. Один холодный и второй заинтересованный взгляды смотрят на Пака, пока тот все глаза прикрывает от света. -Против него херню творят, а я кручусь рядом, и решили меня убрать. Все слишком просто, а вы этого не понимаете. Господи, блять, я же просто хотел заработать деньги, а не становиться наркоманом! Что будет дальше? -Прекрати драматизировать, - скучающе отвечает Хонджун. -Это же не ты не можешь сосредоточиться на своих ощущениях и не ты сейчас дуреешь от головокружения, - с сарказмом, но белобрысый только закатывает глаза, прощаясь с Саном.       Массивная дверь оказывается закрытой, и в комнате воцаряется тишина с редкими тяжелыми вздохами мужчины на диване. Ким берет бутылку воды со стола, присаживается рядом с горе-подчиненным и смотрит долгие десять секунд на то, как прикусывает нижнюю губу, прикрыв глаза рукавом рубашки. Его жаль, на самом деле, но Хонджун будет рядом все это время, чтобы не случилось со старшим в этом состоянии. -Чего ты так смотришь? – совсем тихо произносит темноволосый, поломанным голосом. -Тебе нужно выпить побольше воды, - совершенно спокойно. -Я устал, - с улыбкой на губах, но об нее можно порезаться. -Сонхва, тебе нужно…       Пак неожиданно присаживается, ровняясь с младшим, и почти падает на него, но успевает поставить руку на диван. В голове мысли с бешеной скоростью играют в чехарду, звуки кажутся то медленными, то слишком быстрыми, а сердцебиение чувствуется в каждой клеточке тела и нервы натягиваются, подобно струнам. Хочется начать танцевать, а спустя секунду провалиться в сон, говорить о звездах, а потом о карамельном сиропе и котиках. Его из крайности в крайность кидает, от злости и благодарности к Хонджуну – тоже. -Что с тобой не так? – голову склоняет к плечу, чувствуя, как дышать становится тяжело.       Если бы он сам знал ответ на этот вопрос. -В каком смысле? – Ким все так же спокоен, но бутылку в руке чуть крепче сжимает от этой близости к старшему. -Меня просили держаться подальше от тебя, я начал верить в слухи, которые ходят о тебе, - розовым языком проводит по пересохшим губам и это не остается незамеченным, - и даже рассказы Уена о том, какой ты хороший, не помогают. Ты его так не ценишь, он же хороший! Просто молодой, но душка!       Джун только ухмыляется на это, понимая, что Пака будет кидать от темы к теме, и ничего с этим не поделаешь, пока он ловит сахарные облака руками. -Так и что с тобой не так? – смотрит в глаза, а кажется, что пытается пробраться в самый низ, заглянуть в ртутную черноту и дотронуться до того, что так бережно охраняется. Темные пряди чуть спутались и падают на лицо непонятными волнами, но от этого Хонджун не перестает заворожено смотреть на красивое лицо. -Тебе как будто интересно, - чуть бровь вверх приподнимается, пока Хва изучает каждую его ресницу и трещинку на губе. Пусть смотрит – не жалко, но опять же, это чертово расстояние заставляет сходить с ума. -Почему бы и нет? Мы с тобой еще полгода будем вместе, и почему бы нам хотя бы не подружиться? – так доверчиво и глупо.       Первоначально, когда Ким увидел его возле бара, то приметил как очередную жертву, благословленную попасть в постель и сорвать голос от наслаждения, чтобы в будущем стать «очередным» или «надолго», но младшему не так важны все эти условности, ему важно завладеть чужими душой и телом. Записать очередное имя в список и развернуться, навстречу закату. Ему нужно, чтобы его любили, а не «жить долго и счастливо», и просить дружбу у него, сравнимо с попытками разбавить черный цвет желтым, чтобы получить белый. Он для этого не создан, и даже любопытная луна заглядывает в окно, только бы услышать часть их разговора и стать свидетелем чего-то легендарного. -Я не буду тебе другом. -Оу, правда? – наклоняется неосознанно вперед, заглядывая в глаза, будто любопытный котенок. -Я бы мог тебе предложить альтернативу, - его бесовская сторона сейчас разжигает котлы.       Они в слишком опасной близости, чувствуя дыхания друг друга на губах, почти соприкасаясь носами, грудная клетка начинает вздыматься все чаще, а Джун только хищно улыбается. Чужое тепло буквально прожигает до самых костей, а мысли еще сильнее путаются в голове, унося в небо и разбивая об асфальт со всей силы. -Мне не нравятся мужчины, - с придыханием говорит, оставляя едва ощутимый аромат алкоголя. -Я могу это исправить, - едва прикасаясь к сладким (он уверен) приоткрытым губам.       Сонхва даже не думает сопротивляться или говорить что-то против этого поцелуя, но оба знают – это все наркотики в крови. Это не настоящий Сонхва, который никогда бы не поцеловал Хонджуна и не позволил бы себе такой близости сжигающей, он бы этого не хотел, находясь в здравом смысле. Ким это знает.       Еще буквально секунда и тормоза все сорвет окончательно, с такой силой, что остановиться будет невозможно, получив столь желаемое угощение, только у Джуна есть здравомыслие, в отличие от старшего в этот момент. Если он сейчас подастся наваждению, то Хва наверняка будет жалеть на следующее утро, корить себя за это и ненавидеть младшего, а может что и похуже, поэтому принимается решение, за которое совсем не стыдно. -Тебе нужно побыстрее прийти в себя, поэтому пей, - Ким отдвигается от Пака, протягивая пластиковую бутылку с водой.       Сонхва сначала растерянно моргает, но принимает бутылку, быстро откручивая крышку и жадно припадая губами к горлышку. Хон только усмехается и головой тихонько машет, чтобы прогнать все мысли. Все же, он поступил правильно, не стоит сомневаться. -Мне кажется, меня стошнит от воды сейчас, - старший чуть волосы оттягивает у корней, будто ничего и не произошло. -Все в порядке, ведро рядом, поэтому можешь не стесняться, - Пак быстрым взглядом смотрит на младшего, видя в его взгляде какую-то заботу, и от этого становится неловко. -Прости, - он думает, что звучит слишком жалко. -Ничего страшного, - улыбается мягко, - я найду того, кто тебе подсыпал эту дрянь и дам разобраться лично на минусовом этаже. -Так благородно, - старается улыбнуться в ответ, но морщится от резкой боли, роняя бутылку на пол, остатки воды выливаются на паркет, но это заботит меньше всего.       Хонджун моментально присаживается на корточки перед старшим, укладывая на бок, заботливо что-то шепча, только Сонхва не может разобрать ни одного слова. -Когда меня отпустит? – слишком разбито, что у Кима сердце предательски щемит. -Мне хочется веселиться, но так больно. -Тише, Сонхва, просто лежи, станет хуже – говори, понял?       В ответ только слабый кивок и больше никто ничего не говорит. Паку банально ни о чем не хочется говорить, да и слова не нужны, а Джун погружается в свои мысли. Он, почему-то, вспоминает маму и всех тех людей, которым ему приходилось помогать при отходняках, но Сонхва не хотел этого всего и стал просто случайной жертвой, возможно, из-за него. Люди, которые за этим стоят, зашли уж слишком далеко, совершая подобное буквально под носом, и Ким доберется до правды и обязательно накажет по всей строгости собственного закона. Только почему именно Пак? Можно было выбрать любого из их компании, если все преступления направлены против него, можно было накачать того же Уена, но выбор пал на новичка, который ничего не успел сделать. Где же причина? Где же та нить, которая сможет привести к виновникам этого маленького переполоха? Остается надеяться, что камеры засняли что-то полезное, и это сможет приблизить на маленький шажок к разгадке. А пока Ким чувствует себя в лабиринте со всеми закрытыми входами и совсем не знает, в какую сторону пойти, блуждая среди черных стен.       Спустя минут десять, Сонхва все-таки стошнило, и Джун лишь поглаживал его по спине, показывая, что он рядом, пока старшего выворачивало всего раз за разом. Казалось, что все внутренности прошли через мясорубку, а рвотные позывы все не прекращались. Пак в очередной раз ополаскивает рот, смахивая противные слезы в уголках глаз. -Я так больше не могу, - заявляет севшим голосом, пока Джун подпирая щеку, смотрит на него. -Тебе еще повезло, - легко отзывается и встает с дивана, как сразу же чувствует хватку похолодевших пальцев. Поворачивается, чтобы посмотреть сначала на руку на своем запястье, а потом на Пака, вопросительно приподняв бровь. -Ты же не уйдешь? – эти слова даются ему с особой сложностью, а в ответ лишь снисходительная улыбка.       Хонджун видит на секунду самого себя, еще в юношеские годы. Он постарается не уходить. -Куда я денусь? Сонхва, мне просто нужно вызвать уборщицу и открыть окно, хорошо?       Старший давно себя так неловко не чувствовал, но выпускает чужую руку из своей. Такое ощущение, что все силы пропали моментально, будто их не осталось. Совсем. Укладывается на диване, поджав ноги и прикрыв глаза, в надежде, что успокоит свое бешеное сердцебиение. Почти проваливается в сон, но чувствует, как Хонджун аккуратно присаживается рядом. Хва приоткрывает глаза, чтобы посмотреть на сгорбившуюся фигуру мужчины и поджать губы. -Прости, я сегодня говорил много лишнего, - слова сдавливают грудную клетку на физическом уровне. -Перестань, все в порядке, - укрывает старшего пледом с особой заботой, точно так же, как Пак делал это недавно, - это я должен извиниться, но не умею это делать должным образом. -Мы оба виноваты, - грустно улыбается, глядя на Джуна из-под ресниц, - я должен был тебя предупредить, а ты не так бурно реагировать. В конце концов, никто не пострадал. Кстати, как себя чувствует тот парень? -Он уже дома, все хорошо. -Точно? Я просто не знаю, что обычно делают с людьми после тех камер.       Сонхва слишком верит в добро и все надеется, что через темные облака пробьется настоящее яркое солнце, но Хонджун лишь поддержит эту выдумку, продолжая лгать. Все хорошо – самая лживая фраза, выдуманная человечеством для того, чтобы утешить своего собеседника и не заставлять его волноваться. Весь мир знает об этом, но на «все хорошо» продолжают улыбаться и говорить, что они очень рады, а на самом деле штормовые ветра все сносят. Так и с этим парнишкой вряд ли будет что-то хорошо. Он был лишь пешкой в игре двух черных королей и его просто выкинули с клетчатой доски. -Думай только о себе, иначе не сможешь долго прожить на дне. -Если каждый будет заботиться только о себе, то мир окончательно сгниет, - смотрит на то, как Ким трет усталые глаза и старается не зевнуть, - ты выглядишь хреново. -Спасибо, ты не лучше, - отвечает в ладони. -Я могу подвинуться, чтобы ты лег рядом и немного поспал, - совсем не подумав предлагает, ожидая хоть какой-то реакции, но Ким молчит, будто сомневаясь. -Мне еще нужно поработать, но я никуда не уйду. -Мне мама говорила, что многие проблемы человека можно решить простыми объятиями, - сонным голосом задевает самые тонкие струны души у Джуна, - поэтому, если тебе нужны объятия, то Уен прекрасно с этим справится, но Сан начнет ревновать. -Поэтому я могу обнять тебя? – совсем тихо. -Почему нет? Нам всем нужен человек, которого можно обнять, но я обнимаю только друзей, так что у тебя нет выбора.       Слышать хрипловатый смех Хонджуна так непривычно, но Хва в ответ не может не улыбнуться, чувствуя тепло в альвеолах и у самого сердца. Все же за маской мудака может находиться обычный парень, но ему только предстоит заглянуть в темноту. -Вдруг я захочу быть не просто другом? – шире растягивает губы, окончательно успокаиваясь. -Хонджун, выйди из своих фантазий, - укрывается пледом почти с головой, чтобы не было видно его слегка покрасневших щек. Он уверен, это все наркотики и тот алкоголь, который дал незнакомый парень. Вот оно, последствие посещений клубов и именно по этой причине он перестал любить подобные места. -Спи крепко, Сонхва, - встает с дивана, направляясь к своему столу. Хочется еще раз сказать, что он никуда не уйдет, но это уже лишнее.       Слушая размеренное дыхание и перебирая скучные бумажки, Ким сам почти засыпает, но несколько ударов по двери вырывают его из легкой дремоты, заставляя широкими шагами пересечь кабинет. -Привет, сладкий, - Соен как всегда шикарна, особенно в это черном платье с широким ремнем, подчеркивающим тонкую талию. Она улыбается колко, но так по-родному, совсем тепло. -Тише, давай лучше выйдем, - и без лишних объяснений, закрывает за собой дверь, оказываясь в коридоре с девушкой. -Ты прячешь свою новую любовницу? – играючи спрашивает, но серьезно-усталые глаза друга выдают его. -Во что ты уже вляпался? -Пойдем на балкон лучше.       Там, глядя на потрясающие огни ночного Сеула, мужчина рассказывает все с самого начала до конца, получая облегчение на несколько секунд. Он говорит о том мальчишке, анализах, Сонхва и его отравлении, даже о своем плане не забывает. Соен лишь слушает молча, пытаясь подобрать слова поддержки или же осуждения, но произносит только: -Ты уверен? -Мне нужны подтверждения моих теорий, - смотрит вниз, куда полетел пепел от сигареты и чуть жмурится от прохладного ветра и легкой головной боли, что давно приросла к нему, - и как только я их получу, то буду действовать незамедлительно. -Но чтобы сделать это, тебе нужно посоветоваться с Минги, разве нет? – как можно аккуратнее спрашивает. -О, Соен, он же будет против, поэтому будь хорошей девочкой и не проболтайся никому, - выпускает сизый дым, глядя в глаза. -Ты еще сомневаешься? – демонстративно волосы откидывает назад.       Шаг вперед, руки на плечи, губы соприкасаются с чужими, так нежно и тягуче. Поцелуй выходит без обычной страсти и желания, а нежным и слишком чувственным. У всех свои способы поддержки и Чон выбрала именно такой, забирая привкус сигарет и каплю переживаний мужчины, деля одно сердцебиение на двоих. Хонджун же ее сильнее к себе прижимает, думая, что это похоже на те самые объятия, о которых говорил Сонхва. Они дарят тепло и лечат, но одиночество, что распространилось, словно опухоль, удалить не могут. -А вообще я принесла тебе ужин, - оторвавшись от слегка обветренных губ, говорит девушка, приторно улыбаясь, - он в машине остался. -Я уже говорил, что ты лучшая? – щекой прижимается к ее светлой макушке, слегка покачивая Соен в объятиях. -Уже тысячу раз.       И только слабый летний вечер может увидеть их заполненную пустоту.

***

      Шаги отражаются от стен слишком громко, а выжигающий белый цвет действует на нервы. В этом крыле всегда все стерильно, хотя это больше для поддержания имиджа одной из главенствующих компаний. Мужчина же, специально надел черные очки, чтобы огородить себя от лишнего внимания, ну или же он просто любит позерство, выделяясь из толпы даже обычными часами, стоимостью в небольшую квартирку.       Ходы выучены наизусть и спустя ровно сто двадцать три шага оказывается у нужной двери. Охраны поблизости нет, а все замки оказываются открытыми, что не удивляет совсем. Мужчина только нажимает на ручку и комната встречает его тихим гудением многочисленных компьютеров вдоль стен, а единственным источником света служат мониторы с десятком ячеек. Именно в этом помещении ведется видеонаблюдение за всем зданием «Облаков» и доступ сюда получить нереально, хотя если мужчина сейчас присаживается в мягкое кресло, то это подтверждает то, что невозможное возможно.       Ему даже перематывать ничего не нужно, поэтому нажимает на кнопку и во весь экран разворачивается целый фильм: вот Хонджун находит своего потеряшку Сонхва, потом отправляет с назойливым Уеном к лифту, а затем дает волю своей злости, почти ломая пальцы бедному бармену. -Ай-яй-яй, - машет головой, но при этом улыбается хищно, - так переживать за какого парнишку. Хонджун, это промах, ты понимаешь?       Нельзя иметь слабых мест, потому что в любой момент могут надавить на них, проникая к самому сердцу, а если уж появились, то нужно беречь от посторонних глаз или же превратить их в силу. Но Хонджун ни за что не признает своего маленького поражения.       Мужчина кивает сам себе, подтверждая следующий шаг в голове. Киму лучше не знать, что ему уготовано.