dark clouds

Christoffer franzen-hollowed heart       Есан всегда был таким. Сколько себя помнит, он всегда был тем самым тихим мальчиком, что смотрит за всеми в классе и молча анализирует поведение животных в привычной среде обитания, оставаясь позади. Тем, у кого в шестнадцать вряд ли будет красивая девушка и статус президента школы, после которого бы на полу оставались следы из цветов и бабочек. Не забитый, но слишком одинокий, чтобы иметь хоть какую-то популярность среди учеников. Быть средней прослойкой среди задротов и богачей – не такая уж и сложная работа.       Хорошие оценки, плохое зрение, насмешки одноклассников и похвала учителей, вот он – обычный день Кан Есана в средней школе, которую он ненавидел всем своим детским сердцем и мечтал однажды харкнуть всем придуркам в лицо, но увы, он был слишком хорошо воспитан, несмотря на то, что его отец занимал не последнюю должность в «Облаках», поэтому крутиться на верхних этажах клуба для парнишки было обычным делом. Пока все играли в компьютерные игры, он изучал строение системы наркоторговли и познавал то, к чему его руки не должны были прикасаться. Кан Енмин всегда был против того, что его сын шел по стопам отца, да и Есану была интересна только начинка, чтобы больше прокачаться и поступить в престижный институт в Англии. Все-таки для того, чтобы владеть и управлять подобным бизнесом, нужны огромные мозги и высококачественное оснащение.       Он всегда мечтал упорхнуть из Кореи, оставить все насмешки в прошлом, забыть то, как изредка могли смеялись над окулярами и проявить свои знания на максимум, чтобы его оценили по достоинству, а не как «просто умного мальчика». Он всегда мечтал работать в лучших научных центрах Америки и получить мировую славу, сидя в трениках и футболке за компьютером, и для этого у него было все: деньги, мозг, потенциал и упорство, но одна встреча разрушила все.       Вот так часто бывает, когда ты рыба в своей реке жизни. Плывешь по течению, надеешься, что тебя выбьет в океан возможностей и перспектив по наступлению совершеннолетия, но находится один рыбак и все обрывается в один момент, стоит сети вытащить наружу. Садят в аквариум с такими же речными камнями, с водорослями и другими обитателями, даже освещение искусственное светит ярче солнца, но ощущение стен и безысходности остается неизменным. В целом, подобные виды долго не живут, но что и отличает Есана от глупой рыбки, так это то, что из аквариума он выбраться может, но уже не хочет.       До сих пор тот день в воспоминаниях вырисовывается слишком четкой картиной в голове, словно это самое важное, что было в его жизни. Будто от этого зависит весь кислород в его легких. Руководитель облаков ведет по коридору высокого и худого парнишку с осанкой, словно он член королевской семьи, но при этом выглядит так просто и без какого-либо пафоса улыбается лучезарно, стоит лишь заметить, как Есан выглядывает из-за двери кабинета своего отца. Он не улыбается в ответ, а лишь хмуро вглядывается в шоколадные глаза и понять не может, что этот новый ребенок делает в «Облаках».       Как позже окажется, это новый пасынок главы клуба, возможно, будущий наследник империи или же просто окажется обычным бегуном, но суть оставалась одна – Есан не может перестать думать об этой улыбке. Каждый день и каждую ночь лежал в своей кровати и представлял эти несколько секунд и по новой прокручивал их у себя в голове почти до тошноты. Это была влюбленность с самого первого взгляда, пробирающая до самого центра души и распускающая маленькие цветки сакуры. Но больше они не встречались.       Дни летели с бешенной скоростью, и зима хотела сменить серую осень. Парень уже почти начал жить спокойной жизнью, пока этот высокий идиот не вломился в кабинет отца и не поклонился в девяносто градусов. -Ты единственный моего возраста в этом здании, поэтому я хочу предложить тебе поиграть в приставку, - а на лице все такие же легкие ямочки, и глаза сощурены.       Как он мог отказать? Есан был тогда слишком слабохарактерным, чтобы отказывать, а уж тем более Минги. Ах, да. Пасынка главы клуба звали Сон Минги. Для Кана это имя всегда было чем-то мягким, с запахом домашних блинчиков и таким теплым, будто само солнце можно держать в руках. На языке перекатываясь сладостью и легкой горечью, после того, как узнал историю этого невероятно сильного мальчика с глазами полными горячего шоколада.       Кан старше, но Есану всегда хотелось быть младшим рядом с новым другом, быть тем, кого всегда защищают и обожают так, будто в семье самый любимый ребенок. Наверно, это все сказалось его воспитание отцом и недостаток той самой нежности, но ему хотелось быть с Минги именно семьей и никак иначе. Вот как детские травмы выливаются во взрослую жизнь и отравляют ее с невероятной скоростью, но и не сказать, что Кан как-то сопротивлялся.       Каждый вечер, после учебы и дополнительных занятий Сона, они проводили вместе, играя в игры, рассказывая истории из жизни и съедая килограммы сладкого. Все было слишком идеально, будто это сон, и у Есана, наконец-то, появилась та самая семья, благодаря которой он чувствовал себя нужным и значимым. Ему говорили о том, какой он молодец, что победил в городской олимпиаде по информатике, а не как отец – молча похлопал по плечу. Им интересовались, заботились, относились с трепетом, и взамен он пытался дать все то, что получал. Кану хотелось быть лучше, только бы увидеть снова эту самую драгоценную улыбку с аккуратными зубами и глазами-щелочками.       Минги стал всем. Центром мира и всей чертовой Вселенной, которая подарила столь важный подарок за простое его существование, и парень сам не понял, как влюбился. Он раньше никогда не задумывался о своей ориентации: глупые девчонки не привлекали никогда внимания настолько, чтобы он готов был горы сворачивать ради них, а со своим полом не общался вовсе. Сон стал лучшим другом и членом семьи, которого ждут по вечерам с распростертыми объятиями, потому что, становясь старше, Мин начал все чаще пропадать на тренировках со своим отцом, если его можно было так называть.       На самом деле, у Минги была слишком трагичная история попадания в «Облака», и он с собой ее в могилу унесет. Его отец был полицейским, тем самым, о которых пишут книги и снимают фильмы – честный, справедливый, топящий за закон до конца, но сам этот закон не любит таких, особенно, когда ты подбираешься туда, где тебе не рады, и стоило закрыть это несчастное дело, а не пытаться стать героем. Его предупреждали, но Сон старший не слушал никого и шел напролом до конца, чтобы окончательно поставить печать «завершено», да верхушка решила все иначе. Его списали за профнепригодность, как ненужную вещь. Его, офицера полиции, с отличием окончившего академию, с восемнадцатью отработанными годами за плечами, просто взяли и выкинули с одной лишь коробочкой барахла в виде ручки и блокнотов. Вот она – благодарность за годы службы и спасибо, что под зад еще не пнули. Казалось, что этот человек просто с титановым стержнем внутри, с сильным духом, но нет. Он сломался спустя два месяца.       Вечные пьянки, несмотря на малолетнего сына и жену, которая пыталась привести в чувства своего благоверного, но ему лишь было важно заглушить боль в груди, только бы выпить очередной стакан дешевого пойла, бутылками которого было все завалено. Ребенок лишь смотрел на это безобразие и ничего не мог сказать, потому что сразу же получал несколько подзатыльников, мама лезла защитить чадо, из-за чего и доставалось ей. Жертвы семейного насилия боялись обратиться в полицию и вообще упоминать об этом в доме, поэтому все, что оставалось Минги – это смотреть на угашенного отца и плачущую ночами маму.       От ее светлого образа буквально ничего не осталось за несколько месяцев: похудела, побледнела, стала оболочкой с синяками под глазами и по всему телу, тонкие вены готовы были разорваться под кожей, а душа уже была слишком измотана, когда она нашла пакетик «облаков». Это было последней каплей, и она не выдержала. Устроила скандал, побила посуду, кричала, как никогда, а маленький мальчик молча наблюдал, как рушится его детство и семья, пока отец не замахнулся с такой силой, что женщина отключилась на несколько секунд.       Тогда он и выстрелил в первый раз.       Пистолет, который отец купил еще на службе, всегда хранился в одном месте – сейф под кроватью родителей, поэтому, маленький Минги, недолго думая, бросился к нему, чтобы набрать дату своего рождения и обжечься металлом рукояти. Она была для него слишком большой и неудобной, но сжимал ее так крепко, как только мог. Возможно, все бы обошлось, но Вселенная решила сделать все иначе. Так совпало, что вышибалы «Облаков» с самим руководителям совершали рейды по задолжникам и не сложно догадаться, что Сон старший был одним из них.       В тот момент, когда парнишка выскочил в гостиную и направил на отца оружие со слезами на глазах, он не думал ни о чем. Его захлестнула чистой концентрации ярость и обида за все происходящее в этот момент. Так больно за себя и за маму было, что до сих пор помнит, как ржавые гвозди пронзают его грудь, заражая кровь без шанса выжить и остаться человеком, которым растили его родители. Раскаленное солнце спряталось за титановыми облаками, и весь мир застыл на несколько секунд, а вместо грома – противный смех самого близкого человека. -Ты, сопляк, наставил пушку на родного отца, - он упирал алкогольные губы и смотрел с усмешкой, - совсем охуел?       Щеки прожигали слезы и, казалось, что вот он, конец всего. Минги хотел лишь напугать родителя, чтобы прекратил себя так вести, прекратил пить, но напугал лишь только себя и в тот самый момент, когда хотел опустить дуло пистолета и позорно разрыдаться, в квартиру вошли палачи.        И палец дрогнул.       Когда раздался выстрел, его оглушило. Настолько сильно, что даже мир стал в замедленном фильме идти. Вот крики отца, очнулась мать и со слезами на глазах бросается к мужу, его же за плечи отводят в соседнюю комнату и говорят, что все будет хорошо. Какой-то мужчина трепет Минги по волосам, улыбаясь совсем мягко, а в это время его волнами эмоций бьет наотмашь.       Сон не любит вспоминать этот день по понятным причинам, но когда рассказывал Есану свою историю, то ни разу даже слезинку не проронил, потому что все выплакал уже. Шинхен его забрал в тот же день и обещал защитить ото всех. Наверно, он увидел в Минги своего погибшего сына и решил реализоваться как отец, а может, в нем была капля человечности, что мать подростка была отправлена в небольшой домик в Пусане, а отца он так больше и не видел. Он думал, что убил его, но как оказалось – только ранил. Положили в лечебницу, а дальнейшая судьба неизвестна. Хван сделал все, чтобы парнишка был как можно дальше от своих родителей, но и его понять можно. Минги же не осуждал это решение и только Есану позволял прикасаться к открытому сердце и обнимать так ласково, словно прикосновения перьев. Так забавно, что именно на дне они нашли друг друга и стали спасением для чужого сердца среди всех холодных ночей.       У Кана не было другого выбора, кроме как влюбиться в него до безумия, до покалывания кончиков пальцев и до сбитого дыхания, когда каждый блядский вечер Мин утыкался носом в шею и говорил, что тот пахнет слишком приятно ванилью и инжиром. Если бы кто-то мог представить, как Есан любил прижимать его к себе и молча сидеть в обнимку, слушая чужое сердцебиение под очередную заставку сериала. Он не мог выдержать этих распирающих чувств и спустя несколько лет, когда Минги исполнилось восемнадцать, он взял всю свою храбрость в кулак и решил показать, насколько младший ему дорог, поцеловав едва ощутимо в губы. Но не встретил никакого сопротивления, так же и отдачи никакой, только испуганный взгляд. Тогда влюбленное сердце почти разбилось об скалы безразличия, но все та же невинная улыбка согрела и уберегла от боли: -Мог бы и раньше сказать, что я тебе нравлюсь.       С Минги все было в первый раз: первые чувства, взаимность, поцелуй, секс. С ним можно было возноситься до самых облаков и разбиваться с невероятной силой. И первый перелом случился тогда, когда Сон представил Есану Хонджуна – забитого мальчика, с которым Мин проводил все свое свободное время, считая его братом. И начался полный пиздец. Кан ревновал до безумия и даже не в романтическом плане. С одной стороны он понимал, что это просто ребенок, которому требуется любовь и защита, а Сон, по доброте душевно старается ее дать, и Есан не подозревал тогда, на что его возлюбленный пошел во имя этого паренька. На такие жертвы вряд ли бы Минги пошел ради Кана. От этого в будущем было невероятно больно, будто все кости пересчитали и закинули в кислоту, чтобы потом выстроить разрушенный скелет.       Старший искал любую возможность проводить побольше времени вместе и совсем забил на вступительные экзамены, потому что он еще в свои семнадцать решил оставить свои «глупые» мечты во имя глупого сердца. Отец каждый день пытался промыть мозги и наставлял на то, чтобы его единственный сын учился заграницей, но Есан был не приклонен и обещал стать лучшим руководителем технологического отдела «Облаков», стать опорой для главы, которым должен был стать неповторимый Минги.       Можно ли сказать, что парень разрушил свою жизнь во имя любви? Да, определенно. Отказаться от великого будущего, чтобы остаться в наркобизнесе до окончания своих лет. Он бы мог зарабатывать миллионы в трениках и футболке, сидя за компьютером, но он предпочел любовь. И зря.       Есан не то, что не любил Хонджуна, он его терпеть не мог и всячески напоминал Мину о происхождении паренька, говоря о том, что все его внутренние и детские проблемы выльются во что-то огромное, и с этим будет сложно совладать, но младшему было плевать, и он ласково называл Кима братом. Этот парнишка забрал у Кана семью, при этом ничего не делая, странно, что подросток относился к своему хену с теплотой, пока тот лишь нос воротил.       Время шло и, казалось, что что-то поменялось. Они все просто повзрослели, но когда Хонджун окончательно сломался, а Минги уже занимал не последнюю должность возле руководителя Хвана, Есан понял – это конец. Его больше не целовали как прежде, не обнимали до скрипа костей и не улыбались сладко. Будто отодвинули на другой план, хотя оно и понятно – слишком занят, но тревожное чувство не покидало до последнего и правильно, потому что в один день Сон сказал: -Мы должны расстаться, я не хочу тебя мучить тем, что я вечно на работе и не могу быть рядом с тобой постоянно.       Самое забавное, что они официально даже и не встречались. Никто и никогда официально не называл это «отношениями», да и не было даже предложения об этом. И, несмотря на это «расставание», они продолжали периодически спать вместе. Это было настолько неправильно и отвратительно, но при этом Кану было совершенно плевать на мораль и собственную честь, когда сердце и тело требовало этого мужчину. Это был единственный способ быть вместе, и упускать его ни в коем случае не хотелось, поэтому продолжал мучить свою душу, вытаскивая из нее маленькие паутинки жизни, терзая ночами грудь и разрывая глотку от криков.       Позже, Есан от отчаяния решил отомстить через Хонджуна: влюбив его в себя, трахнув и бросив, но, к сожалению, Минги было плевать с кем спит его брат, даже если это был его бывший возлюбленный. Были ли тогда его чувства настоящими? Этим вопросом он задается по сей день. При этом он только еще больше сломал Кима, окончательно пошатнув его сердце и психику. Но Кан себя жалел больше, чем кого-либо и не собирался лезть в чужую голову, чтобы решить какие-то проблемы, потому что в своей хватало тараканов бешеных.       Он продолжал заниматься сексом с Соном и делает это до сих пор. Такое пользовательское отношение добило бы уже любого человека, но Есана уже ничем не удивить и ничем не задеть. На нем панцирь латунный, который уже точно никто пробить не сможет. Ему почти не больно, почти не холодно просыпаться в одинокой кровати после того, как они вдвоем на простынях сгорали. Оба же знают, что кроме друг друга у них нет никого ближе и роднее, но продолжают себя убивать, забыв о последствиях.       Сейчас же, спустя больше десяти лет от их первой встречи, Есан смотрит на янтарную жидкость в бокале, сидя в своем кабинете в полнейшей тишине и не знает. как докатился до такой жизни, но знает, что он сам виноват в том, что так влюбился и натворил такого дерьма, из которого теперь не выберется. Он не пессимист, но будет реалистом и скажет, что стакан действительно наполовину пуст, точно так же, как и он сам. Опустошен и имеет трещины до самого основания, физически ощущая, как его душа покидает тело по ночам через эти самые трещины, разрушая его все больше и больше. Хотя, казалось бы, что за этими гранитными стенами осталась лишь горстка никчемной пыли и лишь капли крови в подарок, но сердце продолжает биться и глупо на что-то надеяться.       Он так устал быть лишь запасной игрушкой, об которую можно вытереть ноги или же поплакаться в плечо, когда ебанутый брат выходит из-под контроля и снова срывает все планы, мешая спать по ночам. Есан просто удобный, а Минги уже забыл о том, что его лучший друг влюблен в него до безумия, считая, что чувства не могут так долго сохранятся, тем более на протяжении десятка лет. Просто привязанность и ничего более.       Его больная любовь никому нахуй не сдалась – ни Минги, ни Хонджуну, который научился бить в такие места, что синяки не заметны, но микроразрывы глубоко под кожей остаются, и он единственный, кто знает об этой сильной любви, потому что сам стал жертвой ее. Есан сделал все, чтобы оттолкнуть самых близких его людей, ведь даже, несмотря на то, что Кима терпеть не мог поначалу, то сейчас он единственный человек, который видит его настоящего. Рассматривает под лупой капли крови, слезы с мелкими осколками сердца и размазывает их только на предметном стекле, ведь залечить и склеить ничего не может, да и не хочется.       Хонджун лишь глоток свежего воздуха, среди этих затхлых стен с порезанными картинами и отвалившейся краской, но сам же порой и приносит с собой соль, что въедается в незажившие раны. Ему можно доверить свою боль, но только на один вечер, пока они вливают в тело алкоголь и изливают души. Он в него не влюблен и не чувствует даже капли того, что чувствует к его брату, просто знает, что если лишится Джуна, то останется совсем один среди своих руин мечтаний и несбывшихся желаний.       Разбил свою жизнь так сильно, как мог, но не жалеет об этом, ему лишь немного горько из-за человека, которому вознес все эти жертвы, а он просто не заметил и продолжает не замечать.       Есан залпом опрокидывает бокал алкоголя и даже не морщится от обжигающего глотку вкуса, лишь продолжает смотреть в одну точку и где-то внутри себя плачет, как ребенок, обнимая себя за плечи и просит лишь одного – дать обнять Минги. Он не подозревает даже почему лидера «Облаков» сегодня нет на своем рабочем месте и, на самом деле, ему лучше не знать.       Потому что Минги сейчас безмерно счастлив. the neighborhood- you get me so high       Они идут вдоль набережной и громко смеются от того, как Сон мило чихает из-за легкой аллергии на клубничное мороженое, которое так нравится Юнхо. Это очередное их «свидание», если можно так сказать, и оно проходит слишком хорошо, чтобы казаться правдой. Сначала Мин умудрился врезаться в ждущего его Хо и извинялся тысячу раз, пока не понял, что перед ним тот самый офицер полиции. В обычном вязаном свитере и синих джинсах, но при этом выглядел как сам Бог. Волосы цвета молочного шоколада раздувал легкий ветерок, создавая восхитительный беспорядок, от которого Сон был в восторге и сразу же, не спрашивая разрешения, потянулся приглаживать непослушные прядки и замер на секунду от их мягкости. Ему непривычно, неправильно даже, проявлять такую розовую нежность, что сводит скулы. Юнхо лишь мило улыбался и чувствовал, как щеки краснели с каждой секундой все больше, а Джемин и не думал убирать свои длинные пальцы. Словно пара школьников, которые впервые влюбились, и для них любые прикосновения кажутся чем-то слишком особенным, от чего сердце вот-вот выпрыгнет и станцует ламбаду. -Ты сегодня круто выглядишь, - первый сказал Юнхо, всматриваясь в глаза напротив, смущая теперь уже Кима.       На нем простая черная футболка с v-образным вырезом и такого же цвета рваные джинсы, выгодно подчеркивающие подкаченные бедра, на плечах болтается белая толстовка на случай холодной погоды, ведь не побежит же в свой джип. Нужно врать и придерживаться истории о небогатом фотографе. -А вы, офицер, теперь похожи на вора, - почти мурлыча произнес в ответ.       Брови Хо подлетели вверх и быстрым движением сбросил чужую руку со своей головы, театрально дуя губы. Он ожидал всего что угодно, но такого подката - нет: -Потому что вы украли мое сердце.       Повисла минутная тишина, казалось, что даже сверчки офигели от такой фразы и раскрыли рты, но Чон только согнулся от смеха и утирал выступившие слезы. -Ты серьезно? – сквозь смех. -Ты себя видел? – развел руки в сторону Мин, - чертов ангел в офицерской форме. -Фу, прекрати быть таким отвратительно милым, - ответил Хо и повел своего друга в сторону набережной.       Солнце уже садилось за горизонт, а они поговорили обо всем на свете: начиная от первого домашнего питомца, заканчивая предпочтениями в сексе. И Минги не врал, он лишь не договаривал реальную информацию, немного преобразуя ее. Ему было легко общаться с Юнхо и не было смысла закрываться настолько, как он первоначально хотел. Может, это слишком неправильно говорить о своих проблемах с братом и показываться свои настоящие чувства на открытом блюдце, но было как-то плевать, пока его друг так широко улыбался и запускал это бешенство по венам.       Мин старался запечатлеть каждый взмах ресниц и каждый вздох, чтобы одинокими вечерами согреваться от этих воспоминаний, влюбляясь все сильнее и сильнее, потому что этот мужчина творил что-то невероятное. То, как он рассказывал о своей любимой собаке, что осталась дома у родителей, и как в первый раз признался в симпатии – заставляли сердце стучать с такой безумной скоростью, что становилось страшно за свое здоровье. Можно подумать, что так быстро нельзя привязаться к незнакомцу, а оказалось, что вполне реально и происходило это с Мином в тот самый момент, когда они объелись мороженым, а он только от запаха клубники начал чихать. Быть поводом для улыбки Юнхо – лучшая награда. -Ты бы мог сказать, что у тебя аллергия, я бы не покупал его, - с неким упреком говорит Чон и подает очередную салфетку для красноволосого. -Тебе же нравится, а я не думал, что они кладут туда настоящую клубнику, - виновато улыбается и с благодарностью кивает. -Знаешь, нам нужно срочно тебя спасать, - мужчина задумчиво смотрит на водную гладь и стучит длинными пальцами по подбородку, и Минги не может не смотреть на это действие, чувствует себя каким-то шпионом, будто он вот-вот узнает государственную тайну. -И как же? -Нам надо выпить.       Вот и приехали. Обычно, после таких фраз, он напивался с Лукасом до соплей в «Облаках», потом они ехали в первое попавшееся караоке и пели самые сопливые песни, чтобы в конечном итоге исполнять песню из мультика «Холодное сердце». Нужно быстро придумать в какой бар пойти, чтобы не выглядеть полнейшим олухом и чтобы не узнали его. Выбор сложный, но в голову приходит только пару заведений и одно из них небольшой уютный паб со странным названием «Пьяный рак», но кажется, Юнхо понравится.       Добираются они туда примерно за минут пятнадцать и, казалось бы, аллергия уже прошла и можно спокойно продолжить прогулку, но офицер уж слишком загорелся идеей выпить, а кто такой Минги, чтобы спорить? Для него это очередной шанс посмотреть в эти бездонные глаза с ярким блеском и влюбиться в мягкую улыбку еще сильнее, хотя ему кажется, что это всего лишь минутные эмоции, и все вернется на круги своя, стоит перешагнуть порог «Облаков», где он большой и строгий босс с сотнями подчиненных и головной болью в виде брата.       Чего уж скрывать, что все люди двуличные. Даже самые искренние борцы за честность применяют маски, это и есть двуличие, но не в таком уж плохом смысле, просто мы подстраиваемся под ситуацию, как хамелеоны. Будь то хорошее или плохое – мы не показываем себя полностью или же не открываем настоящие эмоции до конца, будто боимся осуждения за искренность, но в любом случае, мы всегда разные, и в этом есть своя магия. С одними людьми ты хочешь и будешь показывать свою твердую личность, на которую не страшно опереться, и она будет тверже гранита, а с другим – самую мягкую и чувствительную, пропитанную самыми розовыми эмоциями, от которых скулы сведет. Все люди разные и чувства их отличаются, но схожесть в том, что как только находим родственную душу, то показываем себя без всех этих надстроек.       Кажется, что Минги сейчас это и делает, но нет. Его настоящего видит Хонджун и Есан: уставший, с грузом на плечах, не так часто улыбающийся, больше в серых тонах несмотря на ярко красные волосы, с большей печалью на губах. А с Юнхо - это его надстройка и то, как бы он хотел выглядеть всегда – молодой парень без забот, живущий в свое удовольствие на скромную зарплату, но имеющий маленькое счастье в своих руках и бабочек в голове, а не килограммы бетона.       С Юнхо легко невероятно, но с ним же и сложно от того, что они оба знают, кем он является. Будущее становится не таким уж радужным, хотя было ли оно когда-нибудь светлым? Уж вряд ли, когда живешь под черными облаками, а в крови примесь хладнокровия и ответственности.       Но от того, как улыбается его новый приятель, щемит в груди, и сердце бьется как-то неспокойно, что становится даже слишком хорошо. Словно единственная проблема – это ветер, треплющий волосы. Все остается далеко за их невидимым шаром из светлых и таких незнакомых чувств, от которых Минги теряется на несколько секунд, стоит Чону положить руку поверх его. Словно маленькие удары тока разбредаются по нервным окончаниям, заставляя сердце биться сильнее. -Все нормально? Выглядишь слишком загруженным, - старается заглянуть в глаза, а смотрит в самую душу, наводя свои порядки.       Сон думает о том, как же чертовски прекрасен Юнхо. Он словно верный пес, что может задушить своей лаской и мягкостью, а с другой стороны защитить и показать свои острые клыки. Он словно первая влюбленность – такая наивная, крепкая и колючая, заставляющая корчиться от боли под ребрами, но при этом наклонности мазохизма работают лучше любых часов. Быть честным, то он давно себя не чувствовал таким живым и свободным, будто бы что-то щелкнуло, и время стало идти по-другому для них двоих. -Да, просто засмотрелся на тебя, - только чистая правда, от которой Хо негромко хихикает, сидя на высоком барном стуле.       Этот невинный флирт может довести до точки невозврата, ведь они взрослые люди и оба понимают, как все может поменяться за секунды. Флирт – универсальный язык, которым если овладеешь, то способен свернуть любые горы, а у Минги есть главная цель на сегодня. -Ты всегда такой? – кокетливо приподнимает бровь и водит какие-то узоры на столешнице. -Какой? – Джемин чуть наклоняется вперед, чтобы лучше слышать. -Такой простой и открытый? Будто ты не боишься говорить все, что думаешь. Ты кажешься таким молодым, но в глазах у тебя мудрость и необъяснимая сила. Я поражен.       Юнхо продолжает улыбаться и смотрит куда-то себе под ноги, он выпил только половину бокала пива, а его уже пробивает на небольшие откровенности, которые себе давно не позволял, но ему понравился Джемин. Его красные волосы, нестандартные татуировки на руках, нежные взгляды, наполненные теплотой, и милые комплименты, звучащие низким голосом. Все смешивается в такое сочетание, от которого голова кружится и внутри все трепещет от предвкушения и ужаса. Это как пробовать новую конфету – никогда не знаешь, какая начинка попадется и насколько вкусной она будет, но Юнхо знает, что Ким – это смесь мягкой сладкой нуги и твердой соленой карамели. -Обычно я угрюмый и задумчивый, - улыбается уголками губ, вспоминая свою настоящую жизнь, и глаза опускает на свои руки, что греют стакан со светлым пивом, а Чон неверующе смотрит в ответ. – Представь себе, у меня много внутренних заморочек и внешних, с которыми приходится каждый день разбираться, чтобы не случилась какая-нибудь херня. -Например? -Например? – специально тянет время, чтобы успеть что-нибудь придумать, - арендодатель может заглянуть не вовремя, когда я фотографирую развратную семейную парочку, а он подумает, что мы снимаем порно, то тебе, офицер, добавится работы. -Такое правда может быть? – брови подлетают вверх, а сам мужчина не осознано двигается ближе, смотря в глаза так долго и без отрыва, - удивительно, я и подумать не мог, что у тебя настолько веселая работа. -Но не веселее твоей, - корпус разворачивает к Хо, решаясь прощупать почву, пока новый друг допивает бокал пива, - кстати, как дела на работе? -Ты правда хочешь о ней поговорить? -Почему бы и нет, - легко пожимает плечами, - я же вижу, как тебя гложет, что ты не с кем не можешь поделиться, поэтому я буду твоей подушкой для утешения. -На самом деле, - тяжело вздыхает, отводя глаза куда-то за барную стойку, - я не понимаю, почему они продолжают мне закрывать доступ к данным, но я начал свое небольшое расследование, отдельно от всего отдела. Узнал, что существует две самых крупных группировки, которые сохраняют нейтралитет, ради сохранения спокойствия в городе. Ты вообще мог представить, что весь Сеул держат люди, владеющие наркобизнесом? Вот и для меня было шоком, - смотрит на настоящую игру в удивление от Минги, - многие из «верхушек» принимают наркотики и это ни для кого не секрет, но суть в том, что в основном они принимают какие-то «облака», от которых вставляет мягко, но очень сильно. Чистый наркотик по очень высокой цене. Я не знаю, кто эти люди и вообще где они сидят, но в любом случае я же не могу заявиться и сказать: «смотрите, я коп-одиночка, я вас всех повяжу», - допив стакан пива, просит бармена повторить. – Будет, как минимум, глупо и меня нахер пошлют все, даже мое отделение. Нужно что-то придумать.       За несколько дней накопать столько информации? Неплохо. Очень даже неплохо. Минги стоит напрячься, но только одной мышцей своего тела, потому что Юхно прав – без команды и документов ему ничего не сделать. Но стоит бояться того, что он узнает личность Сон Минги, который руководит продажей этих самых «облаков». Он не хочет терять нового человека в полиции и потенциальный предмет симпатии. -Ты думаешь, полиция сможет дать тебе разрешение на арест целой группировки, - с прищуром спрашивает Джемин, - это же столько бумаг нужно подписать и еще доказать виновность всех людей. -Это вопрос времени, но я докажу, что прислали они меня не зря, - решительно смотрит в чужие глаза и тонет, - по крайней мере, я не сижу на месте и двигаюсь вперед. С одной группировкой не получится, так получится с другой.       Такой энтузиазм похвален, но только если дело не касается самого Минги, его семьи и дела всей жизни. Он не позволит разрушить все это какому-то приезжему офицеру с красивой мордашкой, но он будет держать его ближе к себе, чтобы знать точные планы и каждый шаг мониторить. Под прикрытием простого фотографа скрывается настоящий змей, которому лучше не раскрывать своего рта, иначе сложно будет отделаться от испепеляющего яда. Лучше бы все оставалось на своих местах. -Ты не бойся, я защищу тебя в любом случае, - шутливо отмахивается Чон и улыбается слишком ярко, чтобы не улыбнуться в ответ. -Я не сомневался в вас, офицер.       Пьяные усмешки и затуманенные глаза, перед которыми прорисовываются только образы друг друга и ничего более. Очередной бокал пива и широкая ладонь Минги случайно оказывается на бедре Юнхо, совсем мягко поглаживая, без угрызения совести и слишком по-хозяйски. Сам же офицер уже опаляет горячим дыханием ушную раковину нового «друга», шепча что-то о красных волосах, сексуальных татуировках и о том, что хотел бы себе парочку на руке, только его мама наверняка устроила бы скандал.       Еще один бокал и Чон уже наваливается на плечо Джемина, иногда губами случайно касаясь щеки и района шеи, вызывая прилив крови к кончикам ушей и полового органа. Сам же Минги сильнее впивается пальцами в ткань джинс офицера, легко царапая ногтями, чувствуя, как все выходит из-под контроля. Если этот контроль вообще существовал между ними, как и расстояние - быстро сокращающееся. Они бы не против продолжить свои заигрывания где-то за пределами бара, например, в чьей-нибудь квартире, но оба не знают, как предложить или сказать в слух об этом, потому что воздух с каждой секундой начинает раскаляться и закипать, как кровь в венах, до самой потери пульса и дыхания.       Томное желание делится на двоих и никакие слова не нужны, чтобы это почувствовать, но люди вокруг создают невозможность поцеловать мягкие губы, что прижимаются к артерии на шее и легонько идут к линии челюсти. -Офицер, эй, это незаконно, - с замиранием дыхания шепчет, пока остальные посетители бара в упор не видят их флирт в углу барной стойки. -Мы оба - взрослые мужчины, не отрицай, что тебе нравится это. -Не отрицаю, но вы действуете не по протоколу, - отшучивается, чтобы скрыть свою заинтересованность. -Я блюститель порядка, и ты выводишь меня из этого самого порядка, - горячее дыхание и блядско низкий шепот, от которого мурашки пробегают вниз по позвоночнику, задевая невидимые струны внутри. -Как ты смотришь на то, чтобы поехать ко мне?       Минги выпил гораздо меньше Юнхо, но ему кажется, что сам мужчина его пьянит сильнее, чем что-либо когда-либо, поэтому и решается на настолько безумный поступок, прекрасно понимая, что повезет он его на однокомнатную квартиру, которую купил специально для таких случаев. Стоит только дождаться заветного «да» и тормоза порвутся, как льняные нити.       Только бы он сказал «да». -Я сегодня не готов к этому, - с легким намеком, который Мин поймет уже гораздо позже, - но я готов буквально раздеть тебя в туалете этого бара. -Ты любишь такие омерзительные вещи? – смотрит прямо в глаза с таким огнем и вызовом, что Хо не в силах сопротивляться и действительно готов попробовать все самые грязные виды извращений. -Из-за тебя хочу попробовать, - на выдохе.       Минги резко берет Юнхо за руку и тащит в сторону туалета, где, к счастью, есть отдельные комфортные кабинки в коричневых тонах, а светильники рассеивают приглушенный свет по всему периметру, да, в целом выглядит все неплохо, но двум мужчинам на это совершенно плевать, потому что стоит только двери закрыться на щеколду, как Джемин впивается в столь желанные губы за секунды.       Поцелуй не наполнен нежностью и трепетом, а желанием с горечью страсти, от которой сносит крышу похлеще «облаков» и прочих наркотиков. Кто бы мог подумать, что взрослых людей может накрыть так, словно они подростки в пубертате. Беспорядочные движения губ и рук по телам друг друга заводят еще сильнее, заставляя забытые чувства вспыхнуть ярче, чем когда-либо, по крайней мере, Минги так и ощущает. Его захлестывает простое прикосновение к его красным прядкам и то, как Юнхо сжимает их у основания, беззвучно прося откинуть голову и предоставить полную свободу к шее, где кадык нервно дергается от каждого поцелуя. Была бы воля офицера, он бы давно оставил багровые засосы, просто потому, что он дикий собственник и не намерен делить «своего» человека с кем-то другим. Может они торопятся, но как сказал Чон – они - взрослые мужчины, и им нечего прятать свои желания за подростковым смущением.       Минги больно кусает за нижнюю губу и сильнее прижимает ладонями чужие бедра к своим, выбивая тихий стон, раздающий дикую вибрацию по губам напротив. Это похоже на американские горки, когда становится дико холодно наверху, но потом бросает в жар, стоит резко спуститься вниз, и Джемин уже сам готов было встать на колени перед своим новым божеством, но Юнхо держит его крепко в своих объятиях и вжимается своим стояком в стояк Мина. Плотная ткань джинс уже давно натянута и грубо придавливает нежную плоть, делая этот момент еще более развратным, чем он может показаться. -Офицер, нам стоит остановиться, - собрав все свое трезвое здравомыслие, произносит Сон, чувствуя жар в каждой клеточке своего тела. -И как ты с этим пойдешь обратно в зал? – взгляд опускает вниз и снова возвращается к черным глазам с патокой похоти и желания. Еще чуть-чуть и держаться станет невозможно, только от одного вида, как по зацелованным губам проходит язык. -Тогда что ты…       И выдыхает редко, когда Юнхо расстегивает ширинку джинс себе и своему партнеру, левой рукой ныряет под резинку боксеров Джемина и прикасается мягко к чужому члену горячими пальцами, размазывая естественную смазку. От этого единения кружится голова и в легких совсем не остается воздуха, потому что слишком уж заводит эта неправильность и запретность. От покалывания губ и до лавы в кончиках пальцев - они сходят с ума в этом самом моменте, когда Хо низко шепчет: -Не хочешь мне помочь?       А Минги готов умереть от этого и не потому, что у него не было секса около месяца, а потому что это чертов Чон Юнхо, тщательно вылизывающий его шею и двигающий рукой нарочно медленно, когда хочется почувствовать весь спектр эмоций от одной лишь ласки. Он сам касается чужого члена чуть грубо и сильнее откидывает голову назад, ударяясь затылком об плитку. -Быстрее, - пересохшими губами произносит Мин и чувствует, как его личный Сатана улыбается в районе шеи. -Я хочу растянуть этот момент, мой милый, - в крови будто и не осталось алкоголя, а чистейшая концентрация эмоций и чувств только к одному человеку. -Ну же, Юнхо, ты же хочешь сделать мне приятно? Или мне заставить тебя стонать сильнее?       И, блять, Юнхо хочет этого больше всего на свете. Он ускоряет свои движения по члену, сжимая сильнее головку, сочащуюся смазкой, и сам тихо стонет в плечо, когда Сон зеркалит движения и подстраивается под ритм. Они стали одним целым клубком нервов, страсти и лжи. Их отношения с самого начала построены на ней и сколько же ее будет дальше – сложно представить. И если Юнхо еще честен насколько ему позволяет его работа, то Минги уже повяз в этом дерьме и никак не выбраться, не отмыться.       Их отношения с самого начала не имеют будущего. -Джемин, - тихо стонет Хо, ускоряя движения, чувствуя, как скоро дойдет до разрядки, а Минги готов душу сейчас продать, лишь бы услышать из этих уст свое настоящее имя. Почему все оказывается слишком запутанным и сложным в то время, когда хочется по-настоящему отвлечься от своей настоящей жизни и просто поддаться минутным эмоциям, убивающим с каждой секундой. Сейчас не существует никакого Сон Минги, а только Ким Джемин, ищущий любви и заботы в человеке напротив. -Ты доводишь меня до безумия, - во взмокший висок шепчет Мин и первый пачкает белесой жидкостью длинные пальцы Чона. -И до оргазма тоже, - улыбается мягко и сам чувствует онемение во всем теле и звезды перед глазами.       Как же хочется упасть прямо тут – на холодный кафель, но согреться в объятиях своего… друга? Они не приятели, но и непонятно кто теперь. Уж сложно оставаться просто знакомыми, когда дрочите друг другу в туалете бара.       Дыхание сбилось еще после первого поцелуя и оба пытаются отдышаться, пока Минги протягивает заботливо салфетки и сам помогает избавиться от последствий секса. -Знаешь, будь ты чуть настойчивее, то мы сейчас только ехали бы к тебе, - отшучивается Юнхо, застегивая ширинку джинсов. -Как насчет следующего раза? – улыбается загадочно и чмокает в уголок губ совсем невесомо и нежно в отличие от предыдущих поцелуев. -В следующий раз тебе лучше не представлять, что я сделаю, - загадочно понижает голос и зачесывает чужие красные волосы назад, глядя прямо в глаза, в которых совсем не прочитать никаких эмоций, только свет ламп отражается красивыми звездами. Сам Джемин красив до безумия. Его острый нос и скулы, завораживающие глаза и такие притягательные губы, что Хо в очередной раз не сдерживается и касается их своими.       Сейчас они просто наслаждаются друг другом, без какого либо сексуального подтекста. Они целуются, чтобы передать каплю своих чувств в данный момент, и алкоголь вовсе тут ни причем, может быть, он немного ускорил процесс, но влюбленность и заинтересованность пришла еще в тот момент, когда их глаза пересеклись во время поимки преступника и что-то щелкнуло, что-то загорелось с такой силой, что Юнхо не мог объяснить собственную наивность и глупость. Ему уже давно не пятнадцать лет, чтобы влюбляться в первого встречного. Он офицер полиции, а в итоге как маленькая девочка ведется на малейший интерес к его персоне от совершенно незнакомого человека и теряется в этих ощущениях, точно так же как в самом Сеуле. Рядом с Джемином хочется отпустить все свои дела и забыть о том, что сюда прислан для раскрытия банд, занимающихся наркотиками, а не для того, чтобы целовать мужчину со вселенской нежностью.       Порой можно себе позволить такую слабость, ведь завтра будет новый день, когда он наденет фуражку и пойдет искать преступников. Как жаль, что он не знает о самом главном злодее, что сейчас нежно гладит широкими ладонями по спине и обнимает с заботой. Порой нам всем приходится прятаться за масками, чтобы ничего не разрушить сразу же, правда, это разрушение придет со временем и в конечном итоге настигнет в самый неподходящий момент. Было бы здорово все заново переиграть и выстроить отношения без этой лжи, но, к сожалению, это уже невозможно.       Как жаль, что они познакомились.

***

hurts - the water       Хонджун смотрит сквозь экран ноутбука и думает о чем-то своем. Его дни протекают с безумной скоростью, что он не может ухватиться за них и пересмотреть перед сном очередные сутки. Будто вся его жизнь – это черные клавиши на пианино и нет ни одной белой, на которую он мог бы встать и передохнуть от этой суеты, но таково его существование и вряд ли уже что-то изменится.       Он думает о том, как было бы классно кинуть на язык маленькую таблетку и вознестись к облакам, чтобы никто его не смог достать и никакое дело не трогало бы своими мерзкими ручонками. Он бы нырял с голубыми рыбами в самые глубокие пучины удовольствия, пил бы самые сладкие вина земли, развлекался с самыми красивыми парнями и девушками, но всего лишь на час. Потом бы он разбился об твердый асфальт и еще собирал бы себя по частям несколько дней, ведь так всегда и происходит после даже легкой дозы наркотика, а ощущать себя так он больше не хочет. Уже было такое и не один раз.       Хонджун далеко не дурак, чтобы не помнить все побочки разных составов «облаков», поэтому свою очередную головную боль глушит не белыми веселящеми таблетками, а обезболивающим. Берет сразу две и запивает большим количеством воды, чтобы в следующую секунду застонать от того, как сильно сжимает тисками его виски. Его маленькое проклятие действовало словно по расписанию, и после любого сильного перенапряжения появлялось с новой силой, чтобы окончательно разбить мужчину до основания, перетерев все кирпичи в прах.       На его столе редкий идеальный порядок: все папки на своих местах, стакан с виски по левую руку, блистер с таблетками – по правую, ноутбук строго перед глазами и недалеко очередной договор, который он не смог прочитать из-за резкой боли, которая каждый день переворачивает все с ног на голову во всех смыслах. Ему бы к неврологу или психиатру, но он продолжает упрямо не замечать очевидного или делать вид, что не видит огромных проблем со своим физическим и ментальным здоровьем. К чему все эти геройства, когда можно жить спокойной жизнью, посещая дважды в месяц специалиста, который поможет, но Ким упрямо сопротивляется любым попыткам Соен или Минги, затащить его в больницу. Может быть причина совсем проста – ему комфортно быть в этом состоянии.       Порой люди больные депрессией, сами не замечают, как болезнь застала их врасплох и как рушит весь привычный мир, угнетая состояния до отметки «минус сто». Они не всегда могут понять, что нуждаются в помощи и ищут счастье в неправильных вещах, либо же ложатся на самое дно, ожидая своей погибели, не в силах сделать вдоха.       Депрессия – это страшно. Страшно, когда не видишь смысла в прожитом дне, разочаровываешься во всех своих делах, не можешь встать с кровати утром, потому что тупо нет энергии это сделать и медленно разлагаешься на грязных простынях. Это не просто грусть на два дня, это боль и безразличие на все время с начала болезни и состояние невидимки становится слишком привычным, чтобы считать его неправильным. Хочется стать камнем или же найти применение бритвы в ванне, чтобы закончилось это все скорее и день просто превращается в одну сплошную серую тягучую массу, которая длится слишком долго. Нет настроения, нет желания, нет будущего.       У Хонджуна же депрессия проходит с ненавистью к самому себе и тому, что ему каждый чертов день приходится переступать через себя, чтобы что-то сделать. Он постоянно кому-то что-то должен: быть справедливым начальником, хорошим братом, общительным другом, но он просто не может быть даже самим собой. Его цвет – это черный с багряными вкраплениями, а душа его вся в дырах настоящего и шрамов прошлого. Он один на один остается со своими проблемами и головной боль, не в силах просить о помощи, потому что руки уже давно опустились и остается только один путь – притворяться кем-то другим. Маска психа и безумца является самой любимой, почти приросшей и отдирать ее только с кровью и мясом, потому что под ней скрывается до сих пор маленький худой мальчик, с глазами полными слез и надежды, но Хонджун уже давно взрослый мужчина, у которого в руках виски, а во рту чистое стекло, боль от которого совсем не чувствуется.       Быть между огнем своей болезни и настоящей жизнью, порой это становится совсем невыносимо, и тогда он выпивает очередную таблетку обезболивающего, чтобы хоть как-то прожить очередной день. Его спасает только неизвестность того, что будет после смерти, а так его давно бы нашли в собственном кабинете с пистолетом в руках и пулей в голове.       Он устал. Устал не так, как после тяжелого рабочего дня, он устал прожигать свои дни напрасно, сидя в кабинете и решая чужие судьбы, хотя сам не может разобраться со своей. У него с самого рождения было клеймо, с которым он идет уже столько лет и, кажется, оно высечено на самой коже под сердцем. Только бы никто не увидел и не догадался, что он слабый на самом деле и не в силах ничего сделать. Все свою жизнь не чувствовать уверенности в своих действиях, чтобы к двадцати годам понять – все гораздо глубже. И это «глубже» длится на протяжении пяти лет в качестве депрессии, с которой сил бороться нет. Он просто идет по течению и даже не надеется, что когда-то все изменится.       Он смотрит сквозь экран ноутбука и думает о чем-то своем. Пока на его айфон не приходит уведомление с кратким: «зайди на почту». Головная боль благодаря таблеткам, стало немного отходить на второй план, когда перед ним открывается сообщение с вордовским документом с подписью «Пак Сонхва». Не то, чтобы было так интересно, что пришлось отложить все свои дела, но Хонджуна давно заинтересовала личность этого Сонхва, а сейчас перед ним полное досье, которое должно храниться на минусовом этаже, но искусство шантажа сделало свое дело. -Что же ты прячешь, Пак Сонхва? – тихо проговаривает, прежде чем открыть файл.       С виду обычное дело, такое же, как у всех: рост, вес, фотография с паспорта, семья, домашние животные. У самого Хонджуна точно такое же, но стоит начать читать личную информацию, как его брови медленно подлетают вверх, а губы растягиваются в загадочной улыбке, от которой немного сводит скулы. Оказывается, у этого мужчины немало секретов, но все тайное становится явным в конечном итоге, ведь в таком месте все можно узнать, если ты имеешь такую высокую должность. Становится понятно, почему Минги старался защитить Сонхва ото всех, особенно от Хонджуна, но об этом говорить уже поздно. -Вот, значит, как, - задумчиво произносит Хонджун, глядя перед собой куда-то вперед. Теперь ему есть о чем рассуждать перед сном, но слышит два тихих удара по двери. – Войдите.       На пороге появляется никто иной, как сам Пак Сонхва, и Ким усмехается этой случайности. Он выглядит достаточно хорошо в черным обтягивающих джинсах и в свободной серой рубашке, под которой виднеется цепочка с звездой и месяцем. Волосы аккуратно уложены, и будь воля Джуна, сфотографировал бы его для обложки какого-нибудь журнала.       Они больше не пересекались и не разговаривали после той поездки на дно. Может быть, это и к лучшему, потому что Сонхва бесило безразличие, а Хонджуна, что старший сует нос не в свое дело, ведь прошла уже неделя и план дальнейших действий был четко расписан. Шаг за шагом был четко составлен и расписан грамотным руководителем, поэтому никто не смеет осуждать или же вносить корректировки. Они не виделись неделю, и Ким почти о нем не вспоминал, только сам Пак каждый день молился, чтобы они не встретились где-нибудь в «Облаках», но Есан его отправил за документами. Кан стал негласным наставником для темноволосого и успешно выполнял свою работу, гоняя младшего по всем этажам. -Есан попросил договор о поставках нового оборудования, я могу его забрать? – учтиво, но без приветствия интересуется Сонхва, смотря прямо в черные глаза. -Да, доктор Пак, вы можете забрать, - с легкой усмешкой на губах, глядя на растерянное лицо.