dark clouds

-Что ты сказал?       Сонхва на секунду растерялся и замешкался от слов Хонджуна, но смог собрать себя заново, посмотреть открыто прямо в черные глаза. Он увидел только легкую насмешку, прикрываемую вызовом. Не читается сожаления, каких-либо настоящих искренних эмоций, от которых могла бы появиться улыбка, всего этого нет, только какой-то барьер стальной и хладнокровие. -Что же вы, доктор Пак, забыли в таком месте? – склоняет голову к плечу и наслаждается закипающей злостью на чужом, таком красивом лице. -Тебе Минги отдал мое дело? – без разборок прямо в лоб. -Мой братец слишком тебя бережет, чтобы дать мне доступ к какой-либо информации, но я всегда добиваюсь своего. -И что ты хочешь? – стиснув зубы. -О, - откидывается на спинку стула и мечтательно смотрит в потолок, - я бы многое хотел, но пока я хотел узнать, что тут человек в белом халате забыл. Может, ты просто крыса, которая хочет что-то разузнать для своей выгоды или… -Заткнись, - не дает договорить и подходит решительными шагами к столу Кима, ставит руки на столешницу, всем своим видом показывая, что он не боится Хонджуна, - ты ничего не знаешь обо мне, моей семье, моей жизни, даже прочитав это дело, поэтому заткнись. Кто тебе дает право соваться туда, где ты нахер не нужен? Быть настороженным – круто, но не ебаным параноиком, который ищет любой подвох.       Воцаряется тишина и слышен только скрип кожаного кресла. Джун, не отрываясь от глаз напротив, в которых плещется огонь ярости, двигается ближе и, облизнув губы, произносит: -Мое терпение может лопнуть, особенно когда кричат в моем же собственном кабинете. -Мне плевать, - с ядом, - ты не мой босс, чтобы я перед тобой стелился.       Одна мысль сменяет другую и Кима буквально осеняет в очередной раз, но его предположение оказывается слишком опрометчивым, ему нравится ходить по краю. Между ними разгорается страшный огонь из ярости, отчаяния и чего-то с запахом алкогольной вишни, что переплетаются в тугой узел. Сонхва хотел бы закончить этот разговор, но Хонджун любит доводить дело до конца, несмотря на то, как может быть больно собеседнику или ему же самому. Прищуривается и озвучивает то, во что сам отказывается верить: -Может, ты перед Минги стелишься, что он так пытается защитить тебя?       Оглушающая пощечина эхом раздается по кабинету, а Сонхва сам от себя не ожидал подобной выходки, но его действительно вывели из себя. Ким совершенно его не знает, чтобы пытаться судить или тому хуже – осуждать. Он и сам не знает, почему Сон так добр к нему, но это не потому, что он раздвинул ноги перед ним и так далее по списку. Может, здесь не все такие гнилые, как Ким.       Сам же младший не мог объяснить почему его так будоражит то, что его брат знает гораздо больше о Сонхва. Знает и держит это все в секрете от него. Эта странная и неправильная ревность расползалась лавой по всей груди, сжигая нервные клеточки и заставляя изводиться в агонии похлеще, чем от головной боли. Последняя, кстати, отошла далеко на задний план, когда перед ним такой злой и одновременно соблазнительный мужчина, готов сломать ему шею или же перекусить сонную артерию. И, о, нет… он ударил его со всего маха так, что Хонджун чувствует до сих пор обжигающую ладонь на своей щеке.       Сонхва в любой другой ситуации начал бы извиняться и оправдываться, но это же Ким, который только кончиками пальцев прикасается к покалеченному месту и безумно улыбается. Если бы он знал его первый день, то подумал бы, что младший свихнулся, но за эти недели он это и так прекрасно усвоил и выточил где-то на камне в груди. У самого ладонь неистово жгло, но он продолжал держаться стойким оловянным солдатиком, наблюдая, как красный язык проходит по нижней губе и как вены на сильных руках начали вздуваться. -Знаешь, я бы мог сейчас спустить тебя на минусовой этаж, но только из-за твоей смазливой мордашки этого делать не буду, да и братик расстроится, если ты возьмешь и пропадешь, - в своей привычной манере говорит, потирая щеку.        «Чертов ублюдок». -Не вздумай мне даже угрожать, - Пак сам удивляется своей смелости и тому, как без отрыва смотрит в черные пучины напротив без страха. Мурашки по коже пробегают за секунду, заставляя чуть вздрогнуть, что не скрывается от острого взгляда. -Даже в мыслях не было, - легко смеется, а Сонхва не может понять этой резкой смены настроения и с недоверием спрашивает: -В чем подвох? -Подвоха нет, просто ты прав, - расставляет руки в сторону, - я о тебе ничего не знаю и делаю слишком поспешные выводы, может, нам стоит подружиться? -Я тебя слишком сильно приложил? – приподнимает одну бровь и совсем ничего понять не может. -Да брось, доктор Пак, я хочу побольше узнать о тебе, учитывая то, что ты позволяешь себе слишком многое. -Иди к черту, Хонджун, - Сонхва на пятках разворачивается и идет быстрыми шагами к двери. Прежде, чем выйти смотрит через плечо и тихо, едва слышно: - Об этом никто не должен знать.       Хонджун чувствует как сильно он облажался, когда дверь хлопает сильнее, чем пощечина. Он сам не понимает, как его злость захлестнула за считанные секунды, стоило только появиться на пороге Паку, и как все моментально прошло, стоило только получить отметину на щеке. Она словно выбила всю дурь и оставила только следы ревности. Они даже не приятели, чтобы Киму так реагировать на Сонхва и то, что брат пытался скрыть безобидный факты из прошлой жизни Сонхва и в особенности, что он врач. В чем причина такой опеки? Почему Киму запрещено поместить в коллекцию еще одного парня? Словно у ребенка отбирают дорогую игрушку в магазине, отказавшись ее покупать.       Но у Хонджуна свое мнение на этот счет. Он всегда добивается того, что хочет и Сонхва как-то незаметно попал в список.

***

Daniel Silver – Now that you’re gone       Уен смотрит с нежностью и тоннами любви на Сана, который играет в карты с Лукасом и тихо матерится себе под нос, когда его друг в очередной раз выходит вперед. Казалось бы, вот она – настоящая идиллия, но что-то подсказывало, что скоро закончится спокойная жизнь и наверняка этому будет одна единственная причина – слишком раздутое эго Хонджуна. У старшего имеется в запасе какой-то план, который они должны будут исполнить в скором времени, но Уена решили толком не посвящать в это дело. Это не обижает, а больше задалбывает. Он тоже член команды и имеет право знать все подробности, но его парень сказал краткое: «Хонджун вряд ли успокоится, если не сделает это», как будто стало понятнее.       Он волнуется и даже не за себя, а за своих близких, хотя о своей шкуре тоже стоит подумать. Родители наверняка о нем начнут беспокоиться. Сейчас они думают, что это просто подростковые загоны и таким образом он показывает свою независимость и через месяц другой вернется побитым щенком под золотое крыло, но Ен так не считает. Он любит Сана самой чистой и искренней любовью, от которой сердце замирает и начинает биться по-особенному только для одного человека. Это помешательство, безумие, настоящие чувства, ради которых он готов умереть. Кому-то может показаться это глупостью, но Чон достаточно взрослый, чтобы разграничивать влюбленность и любовь. Даже сейчас, он смотрит на улыбку Сана и сам улыбается в ответ, потому что ничего прекраснее он не видел в своей жизни. Он мечтает увидеть ее на фоне лазурного моря, чтобы легкий соленый ветер трепал волосы, под ногами песок, и они вдвоем идут вдоль розового горизонта к своему соломенному домику, где не существует никаких проблем и вечного холода.       Но пока он вынужден бояться каждый раз за свое чудо с ямочками и даже за Минги с Хонджуном, потому что эти говнюки стали семьей. Новой и крепкой семьей, конечно, не без своих грехов, но он всегда мечтал, чтобы его принимали таким, какой он есть, а тут никто не станет его осуждать за тяжелые черные ботинки и красную косуху.       Быть лишним стало так привычно, что одиночество и холод стали лучшими подружками с самого детства, и за это спасибо родителям, их золотой клетке, цветным шелкам и черным картам. Сан же перевернул все с ног на голову, показав, каким бывает мир, если добавить любви и заботы о человеке, которому хочешь подарить весь мир. Без громких «я люблю тебя» и тихих «я не могу без тебя» Уен все понимает, чувствуя все где-то глубоко внутри. Он готов миллиарды раз сказать о том, как сильно сжимается сердце к одному единственному человеку. Это что-то невероятное, под самой кожей, под самыми ребрами, там, где обитает душа, где все раскрашено розовой краской и имеет вкус губ его самого любимого мужчины. Это зовется любовью, а Уен ее чувствует впервые за всю свою жизнь, только находясь рядом с Саном.       Чхве через все свои прикосновения, взгляды, поцелуи показывает насколько дорог ему младший, и как сердце начинает быстро-быстро биться только от одного его сладкого «Сан-и». Они готовы совершать самые безумные поступки в своей жизни только ради друг друга и ради того, что зовется любовью. Неважно то, где будут через год, десятки лет, они будут стараться пронести этот свет вперед, освещая перед собой дорогу в этом темном мире.       Уен просто не сможет без него.       Сан снова проигрывает Лукасу и устало падает на диван, говоря о том, что больше никогда не сядет играть с Воном, но тот лишь плечами пожимает и предлагает сыграть еще одну партию, на что Чхве соглашается и ставит самый дорогой шот в баре на свою победу. Уен на этот только смеется и сильнее расслабляется на мягком барном стуле рядом с милым барменом с голубыми линзами. Друзья здоровы, любимый рядом, а на сердце тепло, как от яркого солнца Пусана.       И-ди-лли-я.       Но Чон слышит громкий топот по лестнице и сразу же поворачивается, чтобы посмотреть на Сонхва и спросить только одну фразу: -Что сделал этот мудак?       Тут, на самом деле, все понятно и без слов: причина плохого настроения Хва – Хонджун, к гадалке не ходи. Ким не подарок, особенно когда у него Минги отбирает что-то, а если быть точнее, то кого-то. Это не высокие чувства, а банальное желание отвлечься от своих дел, которые теперь собираются в один снежный ком. Сонхва просто оказался не в том месте, а уж тем более не в то время.       Пак игнорирует, но садится рядом и просит у бармена мохито с небольшим добавлением алкоголя, на что Ен удивленно приподнимает брови и уставляется на своего друга, совсем не понимая, что происходит. -Почему ему надо лезть туда, куда его нахуй никто не звал? – звучит как риторический вопрос. -Это же Хонджун, - тихо вздыхает Уен и кладет на плечо руку, чуть сжимая в знак поддержки. -Конченый придурок, которому непонятно как доверили управление людьми, - зло причитает, рассматривая красную ладошку в белую крапинку. -Ну, ты уж так на него не говори, - не соглашается младший, - управленец он хороший и как лидер неплох, просто заносчив и… немного запутался в отношениях с другими людьми. Он просто не понимает, как к тебе подойти и как начать разговор. Хонджун может быть нормальным. -С трудом верится, - благодарно улыбается бармену и сразу же отпивает освежающий напиток из лайма.       В зале играет только тихий джаз, потому что Лукас обожает слушать его пока нет посетителей, в принципе, их сегодня не намечается вовсе. Пустующие столики, обычный свет без неоновых лучей и чистый воздух без смешения духов и потных тел, но настроение все равно на нуле. И еще Сонхва понять не может, почему его единственный друг в лице Уена так упорно защищает Хонджуна, хотя понятно, они знакомы уже давно и далее по списку, но ему самую малость обидно от этого становится.       Делает еще один глоток слегка обжигающей жидкости и тяжело выдыхает, ложась прямо на барную стойку. -Я просто не понимаю, - смотря перед собой, произносит Пак, - я ему ничего не делал, но он меня хэйтит с каждым разом сильнее.       В голове непроизвольно всплывают воспоминания, когда он носил белый халат и в горле появляется склизкий ком, от которого не получается избавиться даже после очередного глотка алкоголя. Те времена были слишком мрачными и темными, словно угольная крошка, от которой руки пачкаются за секунды. Казалось бы, белую и непорочную репутацию врача может осквернить только исключительный случай, но ему не повезло с первого же дня. -Он так свои чувства проявляет, - Ен перебирает черные волосы друга и с улыбкой начинает рассказывать свою историю, - ты не представляешь, как он стебал меня в первое время, не упускал ни секунды, чтобы сказать какую-нибудь колкость. Я сначала не понимал, что этому придурку нужно от меня, а Сан затыкал его каждый раз, утешая меня так же, как и я тебя сейчас. Говорил не обижаться на него, просто он ко всем новым людям так относится, даже спустя время я остаюсь объектом для подколов, - улыбается мягко и смотрит куда-то вдаль за стойку, - они – моя семья. Самое дорогое, что есть у меня, и Хонджун тоже к нему относится. Он как старший вредный брат, которого в детстве никто не любил. Минги, конечно, хотел заменить ему всех, пытался стать настоящим братом, но своей опекой сделал только хуже. Хонджуну нужна любовь и забота, чтобы пробить его панцирь, нужен человек, которому он сможет доверять, например… ой.       Уен резко замолчал, а Сонхва понял, что он взболтнул что-то лишнее. Слишком много новостей и мыслей, которые пробегают достаточно быстро, но Пак хватается за одну из многих, чтобы негромко спросить, глядя в слегка испуганные глаза Ена: -Настоящим братом? -Ты разве этого не понял? – голову чуть склоняет и понимает, что от вопросов не отвертеться. Когда-нибудь он получит за свой длинный язык. -Я догадывался, да и слышал пару раз, что они не родные братья, но как-то верить не хотелось. -Минги Хонджуна сюда притащил, когда тому было лет двенадцать, может чуть старше, я уже и не вспомню. Договорился с руководителем «Облаков», чтобы Кима тоже усыновили, как и его самого, - глаза Сонхва стали размером с блюдичка, а Уен наоборот их закатил, - ты и этого не знал? – в ответ только кивок. – Так вот, по документам они братья, но ничего общего у них нет от слова совсем. Минги хотел стать для Хонджуна настоящей семьей и поначалу все шло хорошо, но потом у младшего что-то случилось, и он начал меняться на глазах в того человека, которым сейчас является. Закрылся от брата, начал грубить и показывать свою «настоящую» сторону. Есан только ходил и причитал, мол, я говорил, что так все и будет, а Мин не знал как помочь. Сейчас так и продолжается: один тянется и предлагает свою любовь, а другой отталкивает и глушит головную боль таблетками. -Что за Санта Барбара у вас происходит в клубе? – вымученно произносит Сонхва и прикрывает глаза от мягких поглаживаний по волосам. Ярость постепенно начала отходить, а легкое опьянение затуманивает разум, даруя освобождение от всех своих грехов и эмоций. Это то, что так давно нужно было Паку. -Хонджун своеобразный, но он также готов пожертвовать с собой ради семьи, которой мы являемся все тут, может, не совсем заметно, но мы все связаны между собой, и ты тоже, Хва-я, - Уен похож на маленькое солнышко, дающее тепло и улыбку, только кто бы его защитил самого от этого мира.       Сонхва ничего не отвечает, потому что знает – это все только на полгода, а дальше их все нити прогниют и порвутся за секунды, чтобы навсегда сжечь листы их совместного прошлого. Всего лишь полгода ада и все закончится, словно страшный сон. Не будет никакого Хонджуна, никакой тьмы всепоглощающей, а его мама будет улыбаться как и раньше.       Мужчина делает еще один глоток алкоголя и снова смотрит на свои руки, разглядывая красную ладошку. -Я хочу человеческого отношения, а не этого всего, - как-то слишком устало произносит темноволосый и замечает какое-то движение со стороны лестницы.       О, нет.       Уен оборачивается и поджимает губы, понимая, что Сонхва и Хонджуну надо поговорить, а он тут третий лишний, и, стараясь не издавать лишних звуков, встает из-за стойки, направляясь к своему любимому. Ким лишь становится по правую руку от Пака и сжимает в ладони ключи от машины так, что они впиваются в кожу, оставляя красные следы. Ему жаль, правда жаль. Он может быть таким неустойчивым и неспокойным, но потом когда все возвращается на свои места, мучается от угрызения совести и в очередной раз хочет удавиться своим же ядом.       Они оба молчат, не решаясь начать диалог. Если Сонхва плевать на Кима в эту секунду, то Хонджуну даже стыдно смотреть в сторону мужчины, лишь изредка кидает мимолетные взгляды, будто боясь, что тот встанет и уйдет. У младшего будто слов не осталось и воздуха в легких, он чувствует себя больным, будто в его крови что-то страшное, черное и отравляющее, что-то сжирающее его настоящего, точнее то, что осталось. Это страшно, терять частичку себя и пытаться из каких-то никчемных частиц строить подобие человека, но по-другому он не умеет. -Прости меня, - говорит Хонджун так, чтобы Сонхва мог его расслышать, - я идиот, который говорит всякую ерунду, идя на поводу своих эмоций. Твое прошлое – это твое прошлое, и оно меня не касается, а я не знаю, что на меня нашло и почему решил, что имею право так высказываться, - делает глубокий вдох, - может, ты как-то не безразличен мне.       На последней фразе Хва поворачивается и встречается с печальным взглядом младшего. Он ему не верит. Ни в одно слово раскаяния и как бы ни хотел этого сделать – не может. -И что ты хочешь от меня? – со скептицизмом приподнимает одну бровь. -Поехали куда-нибудь?

***

Pink – what about us       Сонхва до сих пор ухмыляется удивленному взгляду Уена, когда он вместе с Хонджуном выходил из клуба. Это импульсивное решение было принято совершенно случайно: может, алкоголь повлиял, а может Пак слишком человечный и решил дать второй шанс младшему, чтобы посмотреть, что из этого выйдет. Он чувствует себя наивным дурачком, но при этом открывает дверцу машины и садится на пассажирское место, смотря тупо перед собой.       Хонджун же прикусывает губу, когда заводит машину и кидает осторожный взгляд на мужчину, боясь спугнуть это спокойствие, что воцарилось между ними. Он аккуратно выворачивает руль и выезжает на главную дорогу, набирая скорость между ярких высоток. Ночь тихой патокой стекает на дома, зажигая неоновые вывески и огни миллиона квартир. Сонхва молча любуется этим, будто видит в первый раз, но заметно расслабляется и старается не обращать свое внимание на Кима, будто того вовсе нет. Как-то пусто в груди стало после их разговора, после того, как ему пришлось вспомнить свое прошлое, белый халат и то, как он его лишился. Чувствуется лишь как тонкая иголка входит в нежное сердце и царапает ребра с другой стороны. Когда-нибудь эта зима в его душе закончится, а пока он старается не пустить слезу от воспоминаний о детских глазах, наполненных радостью. -Хочешь кофе? – Хонджун не находит иной причины заговорить со старшим, потому что и так перед ним уже извинился и тысячу раз пожалел, что решил позвать его прокатиться. -Зачем все это? – только хриплый голос в тишине салона, а Хонджун сталкивается только с темным затылком. Его взгляд плавно скользит по силуэту мужчины и останавливается на красивых длинных пальцах, что нервно стучат по коленям. -Я не знаю, - честно признается младший и вздыхает тяжело, - мне впервые за долгое время стало так стыдно за свое поведение, поэтому и хочу как-то загладить свою вину. -Такое ощущение, что я общаюсь с двумя разными людьми, Хонджун, это не нормально.       Хонджун и сам знает, но каждая его рана не дает стать другим человеком, тем, кем бы гордился его брат. Жить с тысячью демонами не просто, тем более, когда они рвут на части, без шанса собраться. Ему бы обратиться к кому-нибудь за помощью, схватиться за руку протянутую в нужный момент, но он не знает кому поистине нужна сломанная игрушка, которая никогда в жизни не чувствовала настоящей любви. Когда сердце замерзает – это страшно, а когда сам его морозишь – еще страшнее. -Я ничего тебе не могу сказать по этому поводу, - сжимает крепче руль.       Он не привык оправдываться за свое поведение перед чужими людьми, тем более давать смотреть на свое тело без доспехов. -Прекращай быть таким эгоистом и подумай о том, как ты можешь ранить окружающих людей своими словами, - голос наполнен какой-то странной горечью, - ладно я, но они все - твоя семья, и продолжают терпеть твои выходки, будто у них нет собственных чувств и проблем. -Ты хочешь сейчас опять поругаться? – Хонджун больше не смотрит на Сонхва, - я и сам прекрасно понимаю, что я то еще чмо, но не надо пытаться разбудить мою совесть, потому что мне и так херово, но я с этим ничего не могу поделать, понимаешь? -Нет, не понимаю, - слегка раздражаясь, - я нихера не понимаю, почему ты такой, даже если бы и хотел разобраться в этом, ты бы все равно не мог бы доверить мне свои проблемы. -Почему ты так думаешь? – почти шепотом с легкой надеждой. -Потому что я вижу тебя и твое отношение ко мне, поэтому даже пробовать не стоит нам подружиться, Хонджун, не пытайся сейчас строить из себя хорошего раскаявшегося человека.       Слова Сонхва для Кима как острые ножи – проходят с легкостью под кожу, царапая уязвимое сердце. Больно. Ему бы разобраться в том, что он чувствует в целом и к темноволосому, иначе все его чувства сломают твердые кости под огромной тяжестью. Симпатия или же ненависть? А может все вместе переплетается, создавая что-то новое и святящееся, словно солнце. Что же насчет них? Хоть и никаких «них» еще не существует, но желания завладеть, подчинить, уничтожить и поцеловать сейчас, как никогда ощущаются на кончиках пальцев, что крепко сжимают руль от злости на самого себя.        Хонджун сам себя давно потерял и запутался в собственных масках, теряя чистые кисти, чтобы смешать новые краски, такие яркие, как полуденное солнце. Может, он видел в Сонхва что-то большее, чем игрушку, но боялся сам себе признаться в этом, потому что любовь для него находится под семью печатями и вспоминать об этом слове страшнее, чем о собственной смерти. Его отношения с Есаном назло Минги сломали все, а титановые пластины держат из последних сил, чтобы окончательно не разрушиться. Хонджун хотел бы когда-нибудь полюбить, но для начала нужно себе подарить хоть капельку любви. -Ты ничего не знаешь обо мне, - качая головой, произносит Ким и поворачивает на выезд из города. -Так расскажи или я должен догадываться, - наконец, Сонхва поворачивает голову в сторону светловолосого и смотрит на красивый профиль со слегка нахмуренными бровями. -Что ты хочешь знать? – он еще пожалеет об этом, но не сейчас. -Кто такой настоящий Ким Хонджун?       Сонхва для себя, вроде бы, решил, что младший лишь заноза на ближайшие полгода, но сам себе противоречит и со своим добрым сердцем идет в разрез всем планам, рискуя узнать настоящую сторону того, что ухмыляется уголком губ и смотрит неотрывно на дорожное полотно. В нем видна напряженность и легкая озадаченность вопросом, но при этом власть над всей ситуацией так и струится из мужчины. Хонджун поистине удивителен и сложен, от этого и хочется прикоснуться к темным водам, через которые дна не увидеть. Как бы не утонуть. -Отца я своего никогда не видел, - негромко начинает рассказ, - мать, сколько я себя помню, всегда пила или же употребляла «облака», закладывала кучу денег, только бы получить очередную дозу. Я же всегда был неудачной попыткой аборта, которая родилась и была обречена вечно прожить в грязи, на дне, если быть точнее. И в мои двенадцать с небольшим появился Минги, еще совсем юный, не испорченный жизнью, такой светлый, - на губах неосознанно появляется улыбка, - он с ребятами пришел выбивать деньги с моей матери за очередную порцию. Он тогда еще спросил меня о том парке аттракционов, я бы рассмеялся ему в лицо, если бы не хотел себя убить. Вообще не очень люблю вспоминать те времена, но это мое прошлое, а без прошлого нет и будущего. В общем, Минги стало жалко меня, и он решил забрать к себе под крыло. Сто процентов говорю, что если бы не Мин, то я давно сторчался бы на дне или уже лежал под слоем земли, если хоть кто-то догадался бы похоронить. Настоящий Ким Хонджун – этот тот мальчишка, который заматывал порезы грязными бинтами, хотел, чтобы его мама в один день перестала употреблять и у них была нормальная семья, как у всех. Может, он бы закончил школу с отличием, нашел себе парня или девушку, поступили бы они в один университет, получили диплом, а потом свалили бы куда-нибудь в Тэгу, чтобы смотреть вечерами телевизор и по выходным ходить в бар, - Хонджун нажимает педаль в пол и смотрит на звездное небо, что начало мелькать быстрее вдоль пустой трассы. – Ты не представляешь, как тот Ким Хонджун хотел бы жить обычной жизнью без всего это дерьма… Да, у меня появилась другая семья, брат, целая империя наркобизнеса и огромное количество людей в подчинении, но разве это может сделать счастливым? У Хонджуна нет никаких проблем с головой, его не мучают мигрени, нет перепада настроения, у него есть желание жить и вставать по утрам, никогда не прятать шрамы от лезвия под татуировками и он просто смеется над глупыми шутками своих многочисленных друзей. Он, блять, не знает жизни на дне и не хочет о ней ничего слышать.       Вдруг машина неожиданно останавливается возле заправки, подсвеченной яркими зелеными огнями. Сонхва, что все это время внимательно слушал младшего, смотрит вопросительно, а Хон только берет свой телефон и слегка улыбается, но от этой улыбки что-то надламывается глубоко внутри. Будто он видит того самого мальчишку, который мечтал о светлой жизни и даже сейчас, несмотря на всю тяжесть, он видит мягкий блеск надежды, что осталась маленьким чистым следом. -Тут очень вкусный кофе, - словно нужно было объяснение кому-либо, - сейчас вернусь.       Сонхва остается один в салоне и погружается в мысли, вдыхая оставшийся шлейф из парфюма и сигарет. От былой злости и раздражения не осталось и следа, а все виновато его большое сердце, которое не умеет держать долго обид. Слишком добрым людям сложно жить в таком мире, и мужчина это прекрасно понимает, но ничего поделать не может. Для него Хонджун стал открываться с иной стороны, с той, о которой даже не смел бы подозревать, хотя каждый человек надевает маску каждый раз, стоит предстать перед другим, и Ким не исключение. У него полно травм, тянущихся из детства и все они остаются не решенными до сих пор, а от того и страшно, ведь они из маленьких чертят, переросли в огромных монстров, которые поселились в душе уже взрослого мужчины и не дают жить спокойной жизнью.       Если когда-то Пак и захочет утонуть в этих черных водах, то ему нужно быть готовым к тому, что сам утонет в темноте и сломается в нескольких местах, только ради одного единственного человека, которого никогда и не любили, а только жалели и давали подобие заботы. Нужно быть готовым к тому, что придется идти долгий тернистый путь, только найти жемчужину среди гнили, а Сонхва сейчас себя не может пожалеть, что уж говорить о человеке, который ему по большому счету никто и никем так и останется. Он готов брать ответственность на себя за чужое излечение? Нет. Он готов закрыть свое огромное сердце от этого человека? Да.       Может, когда-нибудь они и могли бы подружиться, но явно не при таких обстоятельствах. Явно не в этой жизни.       Хонджун все еще тот мальчишка, только во взрослом обличии, но все те раны так и остались, так же как шрамы на руках под чернилами. Его жаль, да только становиться «лекарством» не входит в планы Сонхва.       Мужчина смотрит на небо и не понимает, что он забыл в этой машине, с этим человеком и в этом месте, но сам себя убеждает, что Вселенная обязательно воздаст и создаст все самым лучшим образом за все его труды и страдания, а пока только звезды падают, быстро сгорая, как и душа сейчас. -Думаю, тебе понравится, - Хонджун старается выглядеть как можно дружелюбнее, даже улыбается ровным рядом зубов, а Сонхва не спешит принимать стакан с дымящимся кофе. -Что ты хочешь от меня? – он чувствует себя жертвой, которую держат в заложниках и совсем скоро поведут на казнь, хотя младший сейчас совсем не похож на того, кто может избить до смерти или же вколоть лошадиную дозу «облаков» без угрызения совести. -Сонхва, ты опять…       Улыбка Хонджуна постепенно меркнет, а все хорошее настроение утекает сквозь пальцы. Он правда сейчас старается быть дружелюбным, хотя ради чего – сам не понимает, но он хочет увидеть то, как уголки пухлых губ поднимутся в ответ, а встречает только ледяное равнодушие, с которым не знает как справляться. В его жизни было много парней и девушек, вызывающие в нем десятки чувств, а Сонхва в нем пробуждает тысячи, если уже не миллионы. Что же насчет них? А он сам не знает, что хочет сделать сильнее – владеть его телом или же сердцем. Если бы он знал, что такое настоящая любовь, то давно бы нашел все ответы на вопросы, а он и эмоции то выражать свои не способен. Тут уже виновата и мать, и депрессия, и он сам. -Скажи мне прямо, - говорит спокойно, без раздражения и смотрит прямо в черные глаза, что блестят от неоновой зеленой вывески. Красиво. – То ты меня ни во что не ставишь, то пытаешься стать близким другом, определись уже. -Сонхва, - Хонджун ставить стаканчики и пропускает белые короткие волосы сквозь пальцы, - давай хоть один вечер не будем выяснять отношения. Мне хочется узнать хоть что-то о тебе, я же рассказал небольшую историю, теперь твоя очередь. -Я не обязан этого делать. -Но ты можешь попробовать и не рассказывать все подробно, - улыбается мягко и чуть склоняет голову к плечу. Сонхва же смотрит неотрывно, как завороженный. -Ты странный, - выдыхает громко и слышит в ответ тихий смех. -Это еще мягко сказано, - выворачивает руль и нажимает на газ, гоня по прямой ночной трассе.       Пак только закатывает в глаза и ни за что не признается в том, что его сердце забилось быстрее, то ли от скорости, то ли от этой широкой улыбки младшего. Двигатель негромко гудит, набирая обороты, а темноволосый специально приоткрывает окно, чтобы высунуть руку. Он хватает пальцами прохладный ветер, чувствует некое облегчение и спокойствие, заставляющее дышать полной грудью. Всю злость выдувает этим самым ветром, что путается в растрепанных прядках и кажется, вот она – настоящая свобода, когда на спидометре больше ста пятидесяти, рядом человек, с которым, на удивление, комфортно молчать, а впереди только бесконечное полотно дороги. Мириады звезд освещают им путь, напоминая, что они всего лишь маленькие пылинки в этом мире, а настоящая жизнь прямо сейчас, в этом самом моменте, что никогда не повторится. Ее надо пить жадно, хватать крепко и сжимать так, как любимого человека. Вся жизнь – это всего лишь года от рождения и до смерти, которая может наступить в любую секунду. Так почему бы не потратить это время на что-то по-настоящему стоящее, а не на глупые обиды, плохие эмоции, дурные мысли. Все так скоропостижно и изменчиво, что оглянуться не успеешь, как все превратиться в воспоминания, а песочные часы уже нельзя будет перевернуть по новой. Секунда за секундой и вот уже вся жизнь прошла, но ее можно наполнить красками, запахом первой любви, цветом первых слез, касанием настоящего счастья и взглядом, что дороже любого золота. Жизнь стоит проживать в удовольствие и создавать что-то уникальное, такое, чтобы другие люди смотрели на воспоминания и удивлялись, восхваляли и хотели бы повторить также. Она такая же как ветер – проходит сквозь пальцы, не оставляя после себя ничего, а что будет дальше – решать только самому человеку.       Жизнь удивительна. Любите ее, желайте всем сердцем, рискуйте и мечтайте, пока есть возможность, ведь кто знает, сколько Вселенная оставила для нас. Живите жизнь так, как вы хотите.       Сонхва хочет жить прямо сейчас, в эту самую секунду, и это ощущение поистине удивительно и восхитительное, когда все переживания отпускаешь, и наступает желанное опустошение. Он хочет просто быть в этой самой секунде и отдается этому моменту полностью и без остатка, совсем не замечая, как на губах расцветает улыбка и как Хонджун смотрит на него. У младшего перед глазами невероятная картина: черные пряди раздувает ветер, открывая вид на прямой лоб, идеальные брови чуть заломаны к верху, выражая вселенское умиротворение, пухлые губы приподняты вверх, а выточенный профиль мужчины особенно прекрасен в свете фонарей и звезд, что намерены сорваться с неба в этот самый момент. Ким будто и не замечал до этого момента, как Сонхва красив, как невероятен и только одной его внешности можно петь оды, восхваляя каждый сантиметр его тела. Сейчас он бы хотел узнать его душу, увидеть все самые тайные закоулки души и заглянуть туда, куда еще никто не заглядывал, чтобы понять его, прочувствовать и попытаться стать маленькой пылинкой, что сможет затеряться в райском саду души Сонхва. Он его не знает, но почему-то думает, что еще не видел человека прекраснее него как внешне, так и внутренне. Все чувство злости и невероятной ревности прошли, стоит только посмотреть на то, как Сонхва радуется ощущению ветра на своих пальцах. Он бы их взял и крепко сжал в своей руке, но об этом можно лишь только мечтать. -Знаешь, - начинает негромко Хонджун, - я любил лишь однажды так сильно, что было плохо - этим человеком была моя мама. Я прощал ее пьянки, ухажеров, я ей все прощал, даже то, что она не целовала меня перед сном и не читала сказки. Дальше для Минги была только нескончаемая благодарность, потому что он меня в буквальном смысле спас. Для Есана была страсть, которую можно спутать с любовью, но это была не она, потому что, несмотря на все наши поцелуи и секс, я хотел сделать ему больно, а в итоге больно сделали и себе. Я абсолютно не был к этому готов, - Ким поджимает губы, смотря на дорожную полосу, чувствуя сердцем, что Сонхва его внимательно слушает. – Дальше была Соен, и она мое солнце, без шуток. Она единственный близкий человек, который видел все мои состояния и знает, как мне бывает херово. Она… Я ее люблю, но как сестру. Мы друзья с привилегиями, если понимаешь о чем я, но при этом Соен хорошо понимает меня и пытается помочь, но я не знаю, почему каждый раз отказываюсь. -Чего ты боишься? – Сонхва смотрит с такой грустью, что становится больно, и Хонджун не может выдержать этот взгляд. -Правды, - без раздумий отвечает. -Без правды не обойдется в любом случае, и просить помощи у других людей - это не стыдно, - дотрагивается до теплого кофе губами и прикрывает глаза от удовольствия. Все-таки Джун не обманул. – Бороться в одиночку с самим с собой сложно и ни к чему хорошему не приведет, поверь мне, как врачу. -Может, ты расскажешь что-нибудь о себе? – меняет моментально тему и останавливает на абсолютно пустынной местности без искусственного света, чтобы лучше было видно звезды. -Я не готов что-то рассказывать о себе… -Я не напираю, просто мне интересно, - моментально перебивает, поднимая руки в примирительном жесте. -Что ж, - вздыхает, снова отпивая кофе, - отца я своего никогда не знал, потому что он просто воспользовался моей мамой, а та родила меня назло, когда еще сама была юной девчонкой. Иронично, что мы с тобой две неудачные попытки аборта, - пытается пошутить, но воспоминания о матери позволяют грусти завладеть телом. Воспитывали меня то бабушка с дедушкой, то мама, вот так и получилось, что я всегда с самого детства старался быть тихим и спокойным ребенком, чтобы не доставлять никому проблем. Хотел быть полезным для людей, поэтому и пошел в медицину, где познакомился со своим лучшим и единственным другом Чонхо. -Почему ты сейчас не работаешь по профессии? – Ким устраивается поудобнее в кресле, чтобы смотреть на Сонхва, но видит перед собой только потухший взгляд. -Об этом я не готов говорить, просто… Просто я хотел спасать жизни детей, помогать всем без исключения, а мне закрыли все пути. Там все сложно, может, когда-нибудь я расскажу об этом. -Хорошо, как тебе угодно.       И воцаряется тишина, в которой всем комфортно. Сонхва смотрит на звезды, считая их про себя и загадывая одно единственное желание, стоит пролететь маленькому сгорающему огоньку, а Хонджун смотрит на Сонхва, в чьих глазах отражаются эти самые звезды. Как удивительна жизнь и то, что в ней происходит. Еще несколько часов назад Ким хотел бы съесть сердце старшего, не оставив ни кусочка, а сейчас только ресницами хлопает и ничего не понимает в своих чувствах. Он себя непроизвольно сравнивает с пауком, который запутался в собственных сетях, хотя первоначально расставлял их для одного чудесного мотылька, которого хотел забрать к себе раз и навсегда, добавить в свою коллекцию, но сейчас, в свете луны, крылья этого мотылька расправлены так свободно, что он завидует. Сонхва не похож на всех остальных, на всех тех, кто находится на дне – он чистый и не заляпанный, он светел и добр, чего не скажешь о коренных жителях. Он не пахнет тяжелыми сигаретами, алкоголем, лишь свободой, которую Хонджун никогда не видел и не чувствовал. Пак невероятен и является чем-то новым для Кима, поэтому так тянет, так запутывает этот мотылек в собственных сетях без шанса выбраться.       Он обязательно что-нибудь придумает, решит, что делать с этим легким трепетом, царапающим ребра, но точно не сейчас, когда Хва улыбается мягко своим мыслям и выглядит как сосредоточение всего самого светлого. Хонджун - просто травмированный ребенок, который увидел новую игрушку. Ему просто нужна помощь.       Сонхва же не хочет больше ни о чем думать, не хочет вскрывать свои старые болячки. Он, в отличии от младшего, может контролировать себя во всех планах и все, что он чувствует – это свободу и жалость к этому запутавшемуся мужчине. Может, когда-нибудь он решится помочь, протянуть руку в черные воды, но пока в его душе только сострадание. Никакой привязанности.       Никто не знает, что их ожидает завтра, через неделю, месяц, но понимают точно – грядут перемены, которые изменят все. Пусть ветер заберет все их мысли, пока они любуются ярким блеском звезд.