Химера

Слэш
R
В процессе
31
автор
Цверень бета
Размер:
планируется Макси, написано 42 страницы, 6 частей
Описание:
В ту же секунду он исчезает. Громкая музыка оглушает Баки, когда открывается балконная дверь. Он искренне не понимает, как Слепой вообще может помнить, где находится эта чертова дверь, когда сам он не может вспомнить собственное имя. Джеймс Барнс, для друзей просто Баки, вот его имя. А потом до него доходит смысл слов, брошенных Слепым напоследок. Вот дерьмо.

Или au, в которой Баки - полицейский под прикрытием в одной из самых опасных банд Лас-Вегаса.
Посвящение:
Море благодарности и вагон с печеньем моей замечательной бете <3

А еще грузовик с котятами пользователю Mona_Mour <3

Примечания автора:
Во избежание недоразумений: если у вас есть ощущение, что вы где-то это уже читали, но на английском, на ао3 и с другими персонажами - так и есть. Это переработка моего древнего фика с ао3. Впрочем, помимо языка и персонажей поменялись и многие ключевые моменты, поэтому это смело можно назвать совсем другой историей. Надеюсь, она вам понравится.
Публикация на других ресурсах:
Уточнять у автора/переводчика
Награды от читателей:
31 Нравится 65 Отзывы 5 В сборник Скачать

Первый мститель

Настройки текста
Он выходит из офиса Шмидта озадаченный до невозможности, хотя казалось бы – куда уж больше. Босс был любезен настолько, что это встревожило Баки не на шутку. Как правило, в разговоре с другими ребятами и бизнес-партнерами Шмидт был довольно сдержан. Но сегодня он ни с того ни с сего решил поделиться с Баки своими планами выкупить несколько отелей на восточном побережье, а закончил встречу попыткой рассказать анекдот. Баки с трудом удалось выдавить из себя смех в ответ на кровавую и абсолютно не смешную историю про фашистов. Возвращаясь к лифту по коридору, Баки невольно замедляет шаг у номера Слепого и, как оказывается, не зря – тот стоит в проеме открытой двери, высунув голову наружу, не оставляя шансов незаметно проскользнуть мимо. – Зайдешь? – тихо спрашивает Слепой. Положа руку на сердце, Баки предпочел бы вернуться в свой номер, забиться в темный угол, как следует напиться и попытаться утрамбовать в голове все произошедшее за сегодня. Но, к сожалению, всем плевать на его скромные пожелания, и он по-прежнему на задании. Это задание – добыча информации, а главный источник стоит прямо напротив него, вытягивая рукава свитера, свободно болтающегося на его подтянутой фигуре, точно потерявшийся на улице ребенок-переросток. Проходит какое-то время, прежде чем Баки, к своему стыду, осознает, что опять пялится на Слепого слишком долго и так и не ответил на приглашение. – Ага. В смысле, почему бы и нет… На губах Слепого мелькает хитрая усмешка, и он делает шаг назад, чтобы пропустить Баки в номер. Но одного шага явно недостаточно, чтобы освободить место для маневра, и Баки приходится буквально протискиваться через оставленное ему пространство. Он мысленно проклинает Слепого, потому что тот слишком близко, а слишком близко – это плохо. Слепой знает то, что не должен, и рядом с ним Баки чувствует себя совершенно беззащитным и огорошенным, как будто снова стоит на балконе, впечатавшись в стену и закусив кулак. И хорошо, и стыдно. А еще он тоже успел выучить его запах и наверняка узнал бы с закрытыми глазами. Конечно, Баки уже догадался, что причина внезапного интереса Слепого к его скромной персоне кроется далеко не в его непреодолимом очаровании. Все дело в его настоящей работе, и Баки не позволит обмануть себя дважды. Слепой закрывает за ним дверь, и Баки сразу становится чертовски любопытно, почему она была открыта, когда в номере был Клинт. На улице уже стемнело, и в номере стоит полумрак. Из огромного окна внутрь льется кроваво-красное сияние. Баки не сразу понимает, что это свет вывески отеля – гигантскую неоновую надпись «Гидра» по ночам видно даже с окраины города. Еще до внедрения в банду Баки всегда было интересно, кому же не повезло жить прямо под этим сверкающим уродством. Оказывается, этим несчастным был Слепой. Это и логично, и откровенно цинично, и вместе с тем идеально укладывается в общую картину, как случайно вставшая на место деталь пазла. Он любезно предлагает включить свет, но Баки отказывается. Слепому это не нужно, вот и ему ни к чему. Может, будет полезно посмотреть на все в ином свете – черном и оттенках красного. – Хочешь что-нибудь? Косячок? Пиво? Виски? – интересуется радушный хозяин, но Баки отрицательно мотает головой. Он все время забывает, что со Слепым нужно говорить вслух, но у него начинает складываться впечатление, что тот вовсе не против его избирательной немоты. Баки оглядывается по сторонам и остается впечатлен чистотой и порядком, царящими в комнате. Даже кровать застелена идеально ровно, как будто все то время, что Баки проторчал у Шмидта, Слепой потратил на уборку. Номер намного просторнее номера Баки и куда роскошнее. Глупо жаловаться, ведь Баки всего лишь водитель, а Слепой… Никто не знает, кто он и что именно он делает. И выяснить это – единственная причина, по которой Баки находится здесь. Баки-хороший-коп, Баки-хватит-уже-думать-о-всякой-ерунде. – У меня есть винил. Ты любишь музыку? – продолжает проявлять гостеприимство Слепой. – Ну да… а что это, допрос? – продолжает бить рекорды по созданию неловких ситуаций Баки. – Да ладно тебе, я просто пытаюсь быть вежливым, – со смешком отвечает Слепой. – Выбери сам что-нибудь на стеллаже справа от окна, ладно? Баки шагает в указанном направлении и обнаруживает стеллаж с внушительной коллекцией пластинок. Он выбирает наугад; на обложке – белая загогулина на черном фоне. Баки, в общем-то, любит музыку, не способен запомнить названия ни одной группы или песни, хоть убей. Он ставит пластинку на проигрыватель, жмет кнопку пуска, и тягучие звуки музыки заполняют комнату. Слепой одобрительно кивает – видимо, Баки сделал правильный выбор – и усаживается на широкий диван в центра комнаты, вытянув ноги на пустой журнальный столик. – Чувствуй себя как дома, – предлагает он с усмешкой, запрокидывает голову на спинку и закрывает глаза. Баки усаживается на диван на приличном расстоянии от него просто на всякий случай. – Ну что, как тебе в новой роли? – спрашивает Слепой. Баки не сразу находится с ответом – сложно понять, какую именно роль он имеет в виду. Самый презираемый коп в округе? Официальный член банды и фаворит Шмидта? Подстилка Рамлоу? Что-то еще? Пауза затягивается, и Слепой ворчливо замечает: – Мне говорили, что ты душа компании, а ты все время молчишь. Язык проглотил? Баки пожимает плечами. А потом, спохватившись, спрашивает вслух: – Кто говорил? – Да все. – Все? Ты имеешь в виду Клинта? Не заметил, чтобы у тебя было много друзей, – усмехается Баки. Слепому нравится его провоцировать? В эту игру могут играть двое. – Похоже, тебя все сторонятся. Но Слепой даже не думает обижаться на этот мелочный выпад. Напротив, он ухмыляется с весьма довольным видом. – Ты прав. Видишь ли, кто-то по очевидным причинам жалеет меня, кто-то побаивается. А кто-то считает, что я слишком много выпендриваюсь. В итоге выходит, что всем проще держаться от меня подальше. – Запиши меня в третью категорию, – предлагает Баки даже не задумываясь. Слова просто срываются с его языка, и это так просто и так, черт возьми, приятно – не сдерживаться. – Честно говоря, я выдумал ее специально для тебя. Баки тихо усмехается, оценив иронию, но на самом деле разрывается между всеми тремя. Может, для него стоило выдумать еще одну: совершенно сбит с толку. У него опять не находится ответа, однако Слепой больше не настаивает на продолжении разговора. Они молча слушают пластинку, и в какой-то момент Баки начинает казаться, что все это уже чересчур: багровые сумерки, минорные ноты и физически ощутимое присутствие Слепого – ритм дыхания, тепло тела совсем рядом. Баки закрывает глаза. Это становится странной привычкой. Через какое-то время Слепой накрывает ладонью его руку. Возможно, просто не может долго обходиться без физического контакта, думает Баки, а может, снова хочет спровоцировать. Он убирает руку в сторону и тут же жалеет об этом. – Он солгал о тебе, не так ли? – спрашивает Слепой со вздохом. – Кто он? – на всякий случай Баки делает вид, что понятия не имеет, о ком идет речь. И еле сдерживает себя, чтобы не ругнуться, когда Слепой говорит: – Рамлоу. – Ты знаешь его? Баки и впрямь трудно представить, о чем могли бы говорить эти двое. – Я всех в этом отеле знаю, – отвечает Слепой с гордостью, как ребенок, хвастающийся своими игрушками. Лениво повернув голову, Баки смотрит на него. Слепой сидит, откинувшись назад, демонстрируя точеную линию подбородка и длинную шею, красные отблески окрашивают кожу, – словно купается в ядовитом сиянии «Гидры». Он невероятно, неприлично красив и совершенно невозможен, этот парень. Он легко мог бы стать моделью, а не работать на такого подонка, как Шмидт. Баки не хочет пялиться, но не может оторвать глаз. – Да, он солгал. Брок органически не способен говорить правду. Что он наплел тебе? – спрашивает Баки. Его уже тошнит от разговоров о Рамлоу. – Что вас вышвырнули из полиции, потому что у вас был роман. Баки горько усмехается. – Нас вышвырнули из полиции, потому что он уговорил меня украсть наркотики из хранилища вещдоков. Потом он решил, что если заявит о дискриминации, то это поможет ему сохранить работу. Трюк не сработал, это же долбаная полиция, даже не знаю, на что он рассчитывал. Но он еще до этого распускал слухи, что я в него влюблен. – Зачем? Баки вздыхает. Вообще-то его тошнит даже от мыслей о Рамлоу. – Не знаю. Наверное, чтобы никто из коллег не воспринимал меня всерьез. – Нет, я другое имел в виду. Зачем ты полез в хранилище за наркотой? Ты ведь даже травку не куришь. – Мне было скучно, – просто отвечает Баки, и это правда. Почти. Баки никогда не признавался в этом никому и не собирался откровенничать сейчас. Но на самом деле Брок очень долго держал его на крючке, где-то между «может быть» и «даже не думай». Дразнил намеками и многозначительными взглядами, и все это продолжалось бы бесконечно, если бы не один поцелуй с привкусом алкоголя – да, да, как вы знаете, Баки не умел сдерживать свои идиотские порывы. Брок рассмеялся и сказал, что Баки его не так понял, но впоследствии при любом удобном случае тыкал носом в это досадное недоразумение. После того как разразился скандал с наркотиками и Брок развернул кампанию по спасению своей задницы, слухи дошли до невесты Баки. Она в тот же день собрала вещи, напоследок заявив, что всегда подозревала, что с ним что-то не так. Брока уволили, Баки был отстранен. А потом появилась Наташа с ее гениальной идеей внедрить Баки в Гидру, раз уж у него уже была такая прекрасная история для прикрытия, да и Брок пригрел для него местечко в банде. Чертов Рамлоу. Баки говорит это слишком часто, и все равно кажется, что недостаточно. – Так ты чем-то болен? – как нельзя менее плавно решает сменить тему он. – Нет, вообще-то я здоров, как бык. Не считая, ну… – Слепой взмахивает в воздухе левой рукой, указывая на свои глаза, и Баки замечает то, на что до этого не обратил внимания – на бледном запястье нет татуировки. – Как ты потерял зрение? – спрашивает Баки, чувствуя, как по спине пробегает холодок. – Если это, конечно, не секрет. – Нет, не секрет. Скажем так, это побочный эффект экспериментального лечения. Ребенком я чем только не болел. – Блин, мне жаль… – Да не бери в голову, это случилось так давно, что я даже не могу вспомнить, каково это… ну, знаешь. Видеть. За мной приглядывают, как за принцем крови, так что грех жаловаться. – Слепой принимается теребить светлую челку, и кажется, будто он с трудом подбирает слова. – И вообще, когда я видел, все остальное было намного хуже. Баки совершенно не понимает, о чем говорит Слепой, но ему нравится, что тот наконец перестал рисоваться. Это странное чувство – вроде бы речь идет о грустных вещах, но мягкий голос Слепого обволакивает Баки со всех сторон, и он чувствует себя одновременно счастливым и смертельно уставшим. Он с запозданием понимает, что музыка стихла, и подскакивает, чтобы перевернуть пластинку. Возвращаясь на место, Баки замечает на подлокотнике дивана до боли знакомую вещь. И только он решил расслабиться. – Это что, диктофон? – спрашивает он слишком резко, чувствуя, как возвращается знакомая паника и волшебное ощущение близкого провала. – Ну да, чего распсиховался, офицер? Думаешь, кому-то интересны наши слезливые истории? – Слепой презрительно усмехается. – Расслабься, он не для этого. – А для чего тогда? – Ну вообще-то я пишу книгу. Или, если быть точным, рассказываю историю, – Слепой моментально оживляется, из его голоса пропадают все ехидные нотки. Он выглядит так, будто годами ждал, что кто-нибудь спросит его об этом, и, разумеется, Баки спрашивает: – И о чем она? – Об одном простом пареньке по имени Стив Роджерс, который жил в первой половине двадцатого века. Когда началась вторая мировая война, его не хотели брать в армию – он был болен и слаб. Приняв участие в эксперименте, он получил сверхспособности – невероятную силу и выносливость, быстрое восстановление, феноменальную память, и… – Слепой запинается и вздыхает. – И идеальное зрение. Короче, он отправился на фронт и надрал зад фашистам. А потом еще куче всяких злодеев. – Здорово. Вот только где-то я это уже слышал, – говорит Баки прежде, чем успевает сообразить, что как раз этого говорить не стоило. – То есть звучит как сюжет для бестселлера! Баки пытается хоть как-то выкрутиться, но уже поздно: лицо Слепого вновь принимает обычное застывшее выражение. – Ну, в общем-то, ты прав, – это обычная супергеройская история. Но все дело в деталях и характерах. Видишь ли, все считают этого парня тупым качком, но на самом деле он отличный стратег. Его ум и, опять же, отличная память помогают ему в борьбе со злом куда больше, чем мускулы. – Да, детали это важно, – говорит Баки, сморщившись. Как он мог так глупо облажаться? – Я уверен, что у тебя получится хорошая книга. Слепой вздыхает. – Хрень это полная, а не книга. Когда я был ребенком, мечтал стать художником, рисовать комиксы – я их обожал. Сейчас я не могу рисовать… но, видишь ли, у меня слишком много свободного времени. Приходится чем-то его заполнять. Баки садится на диван, в этот раз намного ближе к Слепому. – И как ты его заполняешь? – тихо спрашивает он в надежде подобраться к интересующей его теме. – Помимо плавания. – Ну, я учусь. Слушаю всякие лекции, книги. По его безразличному голосу Баки понимает, что Слепой окончательно потерял интерес к беседе. Его постоянные скачки настроения ставят Баки в тупик, но он не собирается сдаваться. Кто знает, когда Слепой опять подпустит его к себе. – Например? – Историю, экономику и финансы, законы. А еще, я изучал криминальную психологию, – невесело ухмыляется Слепой. – Ничего нового не узнал. – Изучаешь криминологию, пишешь книгу про борца со злом. Я один вижу в этом иронию? – Это забавно, но похоже, что так. Народ здесь не слишком наблюдательный, – Слепой делает паузу, а потом заговорщически улыбается. – Но вообще, про книгу я еще никому не рассказывал. Баки не знает, что на это сказать, и все вопросы, которые он так жаждал задать, уже позабыты. Слепой с его замашками может быть довольно пугающим, да и в принципе верить ему – дело рискованное, но после такого признания Баки чувствует себя расслабленно. Как-то само собой выходит, что он опускает голову на плечо Слепого, и тот моментально напрягается всем телом – куда подевалась вся его развязность? Поддавшись порыву, Баки прижимается губами к его шее. Это даже не поцелуй, это его отчаянное желание разгадать загадку; он чувствует биение пульса под гладкой кожей. Слепой моментально уклоняется от прикосновения. – Уже поздно, наверное, ты устал, – едва слышно говорит он, но его слова совершенно оглушают Баки. Он прав – у Баки нет сил встать на ноги или что-то сказать. Он опять сбит с толку, безнадежно потерян, поэтому ничего не отвечает. Они еще долго сидят молча, неподвижно, пока не кончается пластинка. А потом Слепой неуклюже целует его в висок и шепчет: – Иди в свою комнату.
© 2009-2021 Книга Фанфиков
support@ficbook.net
Способы оплаты