Химера

Вернувшись к себе, Баки застает Брока-мать-его-Рамлоу, развалившегося в ботинках на кровати, как будто это его собственный номер. – Какого хрена ты здесь делаешь? – приветствует его Баки. Это не слишком вежливо, но ему плевать. Он уверен, что запирал дверь, когда уходил, и даже думать не хочет о том, как Броку удалось проникнуть внутрь. Ясное дело, что он не хранит в номере ничего, что могло бы выдать его. Честно говоря, два месяца назад он въехал в отель с абсолютно пустыми карманами, у него даже не было при себе никакого оружия. Все, чем он владеет, включая кожанку, которая на нем сейчас, куплено на деньги, полученные от Шмидта, и от этой мысли Баки сразу же становится немного жутко. Он сдергивает с себя куртку и бросает ее в раскрытый гардероб. – Здорово, напарник. Как дела у Дженны? – лениво потягиваясь, спрашивает Брок. – Она меня по-прежнему ненавидит, спасибо тебе огромное. А теперь проваливай, я чертовски устал с дороги и собираюсь как следует выспаться, – снова ложь. Ну, почти. Баки действительно больше всего на свете хочет упасть в постель лицом в подушку, но подозревает, что не сможет уснуть. – Ну так иди сюда, что тебе мешает? – Брок улыбается и похлопывает по постели рядом с собой, и только тогда Баки понимает – он обдолбан в хлам. – Ты. Пошел вон, – отвечает Баки. Краткости он научился у Роллинза. Улыбка Брока становится еще шире, и он призывно поглаживает покрывало рядом с собой. Рамлоу совершенно невыносим под кайфом, Баки знает это слишком хорошо, у него огромный опыт в этой области. Он слишком устал, чтобы спорить, поэтому просто стягивает джинсы и вешает их на спинку кресла. Обнюхав ворот своей футболки – она пахнет куревом и потом, другими словами отвратительно, – Баки снимает и ее. – Подвинься, – рычит он. Брок хрипло смеется, но все-таки двигается в сторону, освобождая место для Баки в его собственной постели. Баки забирается под одеяло, поворачивается к нему спиной и закрывает глаза – тело становится ватным и тяжелым, ничто не сдвинет его с места. Никогда. – Босс хотел видеть тебя по приезду. Еще вчера такое заявление заставило бы Баки подпрыгнуть до потолка от испуга, но к данному моменту его усталость достигла таких масштабов, что перекрыла даже панику. – Ясно. А это может подождать? – ворчит Баки, натягивая одеяло на себя, чтобы закрыть уши. – Может. Кажется, он хочет, чтобы ты вывез Слепого в город поразвлечься, – Рамлоу стягивает одеяло с Баки и тормошит его за плечо, а потом выплевывает сквозь сжатые зубы: – Такая честь, да? – Мне похер. Хочу спать, – бормочет Баки, хотя упоминание определенной персоны моментально заставляет его открыть глаза. А также почувствовать себя потерянным, встревоженным, и еще более уставшим, и, возможно, немного возбужденным – и теперь Баки точно нужно какое-то время наедине с собой, чтобы разобраться с этим фонтаном эмоций. – Все говорят, что у тебя что-то с любимчиком босса. Обидно, знаешь ли, что ты так быстро позабыл обо мне. – Иди-ка ты на хер, Брок! – не выдерживает Баки. Он переворачивается на другой бок, чтобы посмотреть Рамлоу в глаза, и замечает что-то вроде тоски в его взгляде. А Баки уже было решил, что его теперь ничем не удивишь. Вот только верить Броку, когда он под кайфом, не стоит. – Да ты издеваешься. Только не говори, что ревнуешь. И первый раз на его памяти детектив Брок Рамлоу не находится с ответом. Он не сводит янтарных глаз с лица Баки, словно ищет в нем что-то, ждет какого-то знака. О, Баки знаком с этим чувством – наверное, именно так он сам порой смотрел на Брока, когда под влиянием алкоголя иногда расслаблялся и ослаблял защиту. И вот оно, то, чего он так долго хотел – только руку протяни и бери. Какая ирония, какая чудесная смена ролей. Баки рассмеялся бы ему в лицо, будь у него на это силы. – Кажется, я совершил ошибку, когда притащил тебя в Гидру. Брок драматично вздыхает, и волшебство момента испорчено – он все тот же засранец, который посмеялся над Баки, когда тот поцеловал его, а потом рассказал об этом всему участку. – О чем ты? – Пару месяцев назад… Мне было скучно, тебя здесь не было, – Брок закатывает глаза, и Баки фыркает. Где-то он это уже слышал. Такое ощущение, что все моментально начинают скучать, когда теряют его из виду. – Все считают его фриком, но вообще он довольно занятный персонаж. Я заметил, что босс с него пылинки сдувает, и решил, что стоит познакомиться с ним поближе. Упрочнить свое положение. Баки трет лицо ладонями и громко вздыхает. – Невероятно. Ты не меняешься. – А должен? – Брок тихо смеется. – В общем, я и познакомился. Даже ближе, чем рассчитывал. Ну, думаю, ты и сам уже понял, какой он затейник. Пришло время Баки закатывать глаза. Пошли они оба к черту, думает он раздраженно. Пошло это все. – Ладно, и причем здесь я? – Просто, кажется, ты показался ему более привлекательным, чем я, – Брок снова пристально смотрит Баки в глаза и облизывает губы. – А он тебе. Может, я чувствую себя брошенным. – Брок, иди в задницу. Даже не думай выворачивать все наизнанку. Ты сделал так, что весь участок годами перешептывался у меня за спиной, а шеф Фьюри никогда не воспринимал меня всерьез! Когда из-за тебя я вломился в хранилище, потерял работу и невесту, тебе было плевать. Спасибо, что похерил мою карьеру и личную жизнь. Чего тебе надо от меня сейчас? Баки теряет терпение, но наверняка его речь звучала бы намного убедительнее, если бы он не зевал так широко, произнося ее. – Джеймс, – передразнивает Рамлоу его раздраженный тон. – Возможно, ты прав, порой я могу быть мудаком, но послушай. Я не заставлял тебе лезть в хранилище, просто предложил поразвлечься. А свою личную жизнь ты похерил сам. Ваши отношения трещали по швам задолго до того, как нас… уволили при таких неприятных обстоятельствах. Тебе стоило поменьше торчать на работе и быть внимательнее к Дженне. Ей просто было одиноко. Голос Брока звучит печально и серьезно, и Баки начинает не хватать его обычной грубости. Он привык видеть его таким – нагловатым, порой жестоким, в чем-то беспечным, в чем-то невероятно продуманным. Все давалось ему шутя, он шел вперед, не оглядываясь, и никогда ничего не боялся. Когда они начали работать вместе, Броку было уже под сорок. Но жизнь щадила его, и годы ночных дежурств, бесчисленное количество пьянок, несколько досадных провалов, пара громких побед, и, наконец, полный крах не оставили следов на его вечно ухмыляющемся лице. А вот несколько месяцев в Гидре не прошли даром, и Баки вдруг начинает видеть то, что не замечал до этого. Лоб, прорезанный глубокими морщинами, темные круги под глазами, небритый подбородок, впалые щеки и трясущиеся руки. И, скорее всего, Баки и сам выглядит немногим лучше. Выдохшийся коп, окончательно сбившийся с курса. Смешно, как порой смертельная усталость спускает с небес на землю, и ты вдруг начинаешь видеть только то, что действительно важно. Конечно же, Брок прав, и Баки не стоит винить его во всех проблемах. Но это не значит, что он готов мириться с Рамлоу в своей постели. – Убирайся, Брок. Я слишком устал для всего этого, – Баки перекатывается на другой бок, вновь отворачиваясь от бывшего напарника. – Черт, а ты ведь и правда ничего не замечаешь, да? – шипит Брок ему в спину. – Они шептались у тебя за спиной, потому что ты был гребаной звездой участка – сержант Барнс, наш лучший детектив, любимчик прессы. Фьюри просто боялся, что ты зазнаешься, вот и старался быть построже, но на самом деле души в тебе не чаял. И что бы я ни делал, изменить это было невозможно. Даже искупавшись в дерьме, ты умудряешься выйти чистеньким. Как тебе это удается? – Брок, что ты несешь? – стонет Баки, вновь натягивая одеяло на голову, но Брок хватает его за руку и не дает закрыться. – Стоило тебе появиться здесь, и босс от тебя без ума, парни разве что не облизывают, а ты ведь даже ничего еще не сделал! Да и не нужно! Все любят Баки Барнса! – Брок впивается пальцами в плечо Баки и трясет его, и тот еле сдерживается, чтобы не зашипеть от боли. – Сколько раз у меня мелькала поганая мыслишка пристрелить тебя на вылазке и свалить все на какого-нибудь торчка. Конечно, я бы никогда этого не сделал. Ты ведь такой милашка. – Отвали, – Баки стряхивает руку Брока и садится в постели. – Сам уйдешь или тебя выставить надо? Вздохнув, Брок также поднимается в сидячее положение и легонько толкает Баки плечом. – Когда все достается даром, это неинтересно, так? Признайся, Барнс. Тебе всегда было скучно, вечно чего-то не хватало. Поэтому ты стал копом, поэтому вломился в хранилище вещдоков и поэтому ты здесь сейчас. И посмотри-ка, с тобой наконец-то случилось что-то интересное, но тебе вечно мало. Дженны было мало, и меня, я боюсь, будет недостаточно. Последние слова Брок произносит со смешком. Баки ничего не отвечает – а что на такое вообще можно ответить? От признаний Брока у него тяжелеет в груди – все снова становится с ног на голову, но это не имеет значения, все в прошлом. Важно лишь то, что происходит сейчас. – Босс ищет крысу, я легко мог бы сказать, что это ты, – говорит Брок, а секунду спустя быстро нависает над Баки и целует его в щеку, царапнув жесткой щетиной. – Береги себя, малыш. Баки закрывает глаза и делает глубокий вдох. Если он их откроет – случится что-то, что невозможно будет исправить. – Не забудь, он тебя ждет, – Брок легко спрыгивает с кровати. Баки падает спиной на матрас. Он прислушивается к удаляющимся шагам, когда Брок выходит из комнаты, затворяет за собой дверь и уходит по коридору. Нужно расслабиться. Нужно отключить голову и забыть обо всем, но сердце Баки бешено колотится в груди, в ушах шумит кровь, и пальцы дрожат. Он никогда не сможет заснуть. *** Он проворочался в постели весь день. Возможно, какую-то часть этого времени ему действительно удалось проспать, но он совершенно не чувствует себя отдохнувшим. – Ну наконец-то, я уж думал посылать за тобой. Ты везешь Слепого на концерт, – командует Шмидт без предисловий, как только Баки заходит в кабинет. От удивления Баки роняет челюсть. – Босс, вы же сами просили нас залечь на дно и не светиться в городе! – Знаю, но Слепому, видишь ли, скучно. Я устал от его нытья, так что проще отправить его проветриться на этот идиотский концерт, прежде чем он устроит очередное выступление здесь. В общем, берешь для охраны Роллинза и Бартона, и вперед. Сейчас. – Босс, я польщен, правда, спасибо за доверие, но вам не кажется, что… – бормочет Баки, но Шмидт не слушает его. – Смотри, чтобы парни не набрались, а то Роллинз опять ввяжется в драку. Сам не вписывайся ни во что и не спускай глаз с Слепого, ни в коем случае не позволяй ему ни с кем говорить. Главное, не привлекайте к себе внимания, нам это сейчас ни к чему. Понял? Шмидт диктует свои инструкции, словно это список покупок. Баки очень хочется достать блокнот и начать записывать все по пунктам. – Вперед. Баки вздыхает. Не так он себе представлял работу на криминального босса. Как будто ему недостаточно было Слепого с его выкрутасами, теперь ему надо нянчиться с Клинтом и Джеком. Впрочем, катать эту очаровательную компашку по городу куда более приятное занятие, чем пытаться найти подходящее место в пустыне, где можно спрятать еще один труп. Баки сглатывает. – Конечно, босс. – Я готов! – как будто его выход был запланирован, Слепой вплывает в номер, солнечно улыбаясь, и Баки мысленно проклинает все на свете. – Да вы издеваетесь, – ворчит он. Его жизнь все больше и больше становится похожа на комедию ошибок, вот-вот раздастся закадровый смех. Обычно Слепой одевается довольно просто, Баки привык видеть его в невзрачной серой толстовке и поношенных джинсах, но сегодня он приоделся – на нем черные джинсы и кожаная куртка, а огромные авиаторы закрывают почти половину его лица. Оставаться незамеченным, разгуливая с этим чудом по городу, будет проще простого. И кто вообще помогает Слепому одеваться? И почему Баки думает об этом сейчас? Он все еще зол на Слепого – за ночной звонок, за Брока, за беспечную улыбку, от которой становится так тепло и щекотно в груди, – но не может не признать, что выглядит тот потрясающе. – Зачем ты нацепил очки? – спрашивает Баки, когда они заходят в лифт. – Людей, как правило, смущают мои глаза, – Слепой пожимает плечами. – Они всегда смотрят немного не в ту сторону. – Меня не смущают, – говорит Баки. И это правда. Скорее, его смущает нервное возбуждение, охватывающее его каждый раз, когда они оказываются один на один. Соберись уже, думает Баки, возьми себя в руки. Ему следовало бы набить эту фразу у себя на запястье вместо черепа с щупальцами. – Тебя вообще сложно смутить, да? – ухмыляется Слепой. – Шмидт попросил не выделяться. – Ага. Я могу гарантировать, что никто не обратит внимания на шесть футов идиота в солнцезащитных очках внутри помещения, – поддевает Баки чисто из вредности. – Ладно, – неожиданно легко соглашается Слепой и снимает очки. – Так лучше? Он поворачивает лицо к Баки, и тот чуть не охает. Внезапно, ему становится слишком жарко в собственной коже. – Намного лучше, – отвечает Баки. Говорить правду так легко и приятно. Стеклянные глаза Слепого вглядываются в пустоту сквозь него – голубые и ясные, как озерный лед, как зимнее небо.