Химера

Клинт и Джек уже поджидают внизу у сверкающего – стараниями Баки – Кадиллака. Он успел привязаться к этой машине и уже знает, что будет скучать, когда придет время с ней расстаться. Простой коп никогда не сможет позволить себе такую роскошную тачку. По кому он скучать точно не будет, так это по Клинту с Джеком. Эти двое перемигиваются и даже не пытаются скрыть интерес, вспыхнувший на их лицах, когда они замечают Баки в компании Слепого. – Ну что, повеселимся? – Джек хватает Слепого за локоть и буквально запихивает на заднее сиденье. – Как делишки? – с ухмылкой спрашивает Клинт. – Великолепно, – бормочет Баки. Последнее, что ему нужно, чтобы эти двое разносили сплетни по верхним этажам «Гидры». Понятное дело, что этого не избежать. Баки остается только смириться. Всю дорогу Слепой подпевает песням на радио, Клинт молча улыбается. Даже Баки наконец расслабляется, тем более, что божество, повелевающее пробками, явно благоволит ему и улицы свободны. Только Джек недовольно ворчит и фыркает. Как только они прибывают на место и выбираются из машины, он вешает Слепого Баки на плечо. – Подержи это, я сейчас вернусь, – рычит он. – Надо перетереть с охраной. Затем он сбегает, забрав Клинта с собой. Шмидту это вряд ли понравилось бы. Он берег Слепого, как зеницу ока, лишь изредка выпуская из отеля, и то под охраной – и вот драгоценный юноша остался посреди толпы в сопровождении одного лишь Баки. Может это такая проверка? Слепой цепляется за его локоть так, будто боится, что его унесет потоком, что они утонут в шуме и суете города. Баки оглядывается по сторонам, выискивая потенциальные угрозы, но не замечает ничего опасного. Горячий воздух на каждом вдохе обжигает легкие. Это лето выдалось необычайно жарким. Баки слышал по радио, что опять побиты очередные температурные рекорды за десятилетие или вроде того. Взволнованным голосом с чувственным придыханием диктор зачла текст про глобальное потепление, климатические изменения, человечество на грани катастрофы, да только Баки не волнуют тревожные прогнозы погоды. Он не уверен, что все еще будет жив к концу недели, что уж говорить про предстоящие двадцать пять лет. Он берет Слепого за руку, его ладонь сухая и мягкая. У входа в клуб уже сформировалась длинная очередь, и Баки тянет Слепого за собой, чтобы встать в хвосте. – Куда ты меня тащишь? – спрашивает тот почти застенчиво. Баки оборачивается и замечает, что он совсем растерял свой обычный запал. Баки так привык к невероятной, почти магической способности Слепого ориентироваться в пространстве, но, похоже, она не работает вне «Гидры». Судя по его испуганному виду, парень понятия не имеет, где он сейчас находится. – Надо встать в очередь. Мы же собираемся как-то попасть внутрь? Тут кроме нас полно желающих, – говорит Баки. Слепой дергает его за руку с такой силой, что Баки почти падает на него. – Не глупи, сейчас Джек все уладит. – А, да. Ну ладно, – бормочет Баки. И хотя больше они не двигаются с места, Слепой не выпускает его руки. Баки вдруг ловит себя на мысли, как было бы здорово на самом деле вытащить его из этого шумного людного места. Не дожидаясь возвращения Джека и Клинта, отправиться куда-нибудь на прогулку. Баки и сам не замечал до этого, как сильно истосковался по городу, сидя взаперти. Они могли бы бесцельно бродить, пока ноги не заболят. Говорить, пока не иссякнут темы для разговоров. Перехватить по бургеру в любимой забегаловке Баки, может, выпить пива или дешевого вина – пока он не слишком стар, пока не превратился в пыль, – снять комнату в мотеле с мерцающим неоновым знаком, рухнуть в постель, прижаться к нему и для начала просто уснуть. Да, было бы чудно уснуть в обнимку, наконец-то почувствовать себя в безопасности. По виду Слепой из тех, кто состоит сплошь из жестких деталей – широкая кость и твердые мышцы, – но было бы неплохо убедиться в этом на ощупь. – За мной, – командует Джек угрюмым голосом, прерывая мечтания Баки, которые устремились в довольно неприличное русло. Вести Слепого странно – он ступает осторожно, его лицо вновь застыло, как мрамор, и Баки становится не по себе. На входе он узнает одного из охранников. В прошлом Баки и Броку приходилось затаскивать в обезьянник приблизительно раз в полгода – он поколачивал свою женушку. Охранник корчит рожу, очевидно, тоже узнавая Баки. Они следуют за Джеком на балкон, где тот указывает им на места с краю в первом ряду. Сам Джек вместе с Клинтом занимают места позади. Вид на сцену откровенно паршивый, зато можно в любой момент свалить незамеченными, так что Баки не думает жаловаться. Ну, а Слепому, очевидно, все равно. Танцпол забит кричащими и активно потеющими людьми, и в зале совершенно нечем дышать. Здесь даже жарче, чем на улице, хотя пять минут назад такое было сложно представить. Баки смотрит вниз на толпу. Волнующееся море молодых и пустых голов; каждый из них, наверное, чувствует себя таким уникальным с их смешными татуировками и волосами выкрашенными в немыслимые цвета – желтый, розовый, лазурно-голубой, – но сверху все выглядит как серая масса. И на секунду сердце Баки наполняется завистью – он тоже хочет, чтобы его голова была пуста, хочет быть глупым и беззаботным. Но потом вспоминает, что у него пушка под курткой, и все снова встает на свои места. Группа-разогрев уходит со сцены, но у Баки все еще звенит в ушах, и с каждой секундой звон становится все громче, словно он контужен. Ему начинает казаться, что голова вот-вот лопнет. Слепой наклоняется к нему, и его челка щекочет ухо Баки. – Так здорово, что мы выбрались, да? Как тебе? – Я не люблю места скопления людей, – честно отвечает Баки. Сам он считает, что в этом нет ничего зазорного, это просто инстинкт копа – столпотворения зачастую опасны. Высока вероятность давки, драки, в любой момент кто-то может начать палить во все стороны. – А мне нравится, – Слепой пожимает плечами. – Я вроде как чувствую единение с толпой. Как будто я часть чего-то большего. Как будто Баки не видел его абсолютно потерянным и неловким, как Бэмби на льду, буквально пять минут назад. Но, в конце концов, если ему хочется порисоваться, Баки решает его лишний раз не поддевать. Группа, ради которой Слепой притащил их в эту дыру, наконец выползает на сцену. Музыканты выглядят точь-в-точь как ребята из банды Черепа – те же куртки и черные джинсы, да только любого из них не то что Джек, даже Баки смог бы вырубить одним ударом. Группа начинает играть, и Слепой всем телом подается вперед, навстречу музыке – она звучит тяжело и вязко, и чертовски знакомо. Но Баки убей не может вспомнить, где он уже это слышал. На сцене не происходит ничего любопытного, и Баки куда интереснее краем глаза посматривать на Слепого. Тот покачивает головой в такт музыке и подпевает. Баки никогда не видел его таким довольным. Ему нравится, как светлая челка спадает на гладкий лоб, и как Слепой то и дело смахивает ее в сторону и приглаживает волосы длинными пальцами; нравится, как раскраснелись обычно бледные щеки. Баки нравятся его резкие черты, четкая линия скул и подбородка. Нравится пухлая нижняя губа и даже чуть крупный нос. В какой-то момент биение сердца Баки идеально совпадает с пульсацией барабанов, ритм медленный и настойчивый, затем музыка взрывается, и, как удар под дых, приходит мысль – Слепой нравится ему весь, целиком. Включая его заморочки, неправильность всего происходящего и риск, о котором не предупредил только ленивый. С трудом оторвав взгляд от профиля Слепого, Баки оглядывается на Джека и Клинта в надежде, что вид их грубоватых рож поможет стряхнуть наваждение. Их глаза прикованы к сцене, и они совершенно не обращают внимания на Баки и Слепого. А потом Баки понимает, что Слепой все еще держит его за руку; он так и не выпускал ее с улицы. Ладонь Слепого просто огромна, и это новое и странное ощущение для Баки. Последним мужчиной, который вот так держал его за руку, был его отец. Мир был огромным, а Баки – совсем-совсем маленьким, зато тогда он еще ничего боялся. Его отец был настоящим ирландцем, он любил виски и махать кулаками, а еще люто ненавидел полицию, и что бы там не думал Брок, Баки поступил в Академию исключительно для того, чтобы ему насолить. Его пальцы вздрагивают, и Слепой, почувствовав это, тут же поворачивает к нему лицо. На его губах играет та самая улыбка, и Баки сразу понимает, что сейчас случится. Слепой наклоняется к нему и целует его в губы. Поцелуй длится всего секунду, но он нежный, честный и настоящий. И, когда Слепой отстраняется, у Баки кружится голова. – Всегда хотел поцеловать кого-то под эту песню. Как в фильме, да? – говорит Слепой, когда песня заканчивается. Он улыбается, довольный своей выходкой, и в кои-то веки Баки рад, что Слепой не может видеть, как вытянулось его лицо. Он не «кто-то» там, и, если бы они были в фильме, это было бы что-то из разряда паршивого малобюджетного сериала с кабельного канала. – Спорим, ты даже ни одного фильма в своей жизни не видел, – орет он Слепому в ухо, перекрикивая рев гитар – следующая песня начинается с бойкого вступления. И да, Баки хочет его обидеть, хотя он практически уверен, что это невозможно – Слепой непрошибаем. И, похоже, что это так – Слепой пожимает плечами, отворачивается и с головой уходит в прослушивание музыки. Баки оборачивается назад – Джек смотрит на него с явно читаемым «я тебе говорил» во взгляде. Да, они все говорят, говорят. А Баки не слушает и убежден, что правильно делает. Какая разница. Все равно он давно упустил момент, когда мог умереть молодым. Слепой все еще держит его за руку. *** Баки отчитывается в офисе Шмидта, как было сказано. Никаких драк, сломанных носов и фингалов, Клинт трезв, как стекло, никто не заметил их небольшую вылазку, а сам Баки, кажется, окончательно сошел с ума. Последнее он вслух не озвучивает. – Хорошая работа, Джеймс. Знал, что ты управишься, – удовлетворенно кивает Шмидт. На его губах знакомая прохладная ухмылка, он все больше и больше напоминает Баки рептилоида. – При всем уважении, босс, нянчиться с тремя взрослыми мужиками – не моя работа, – немного ворчливо отвечает Баки. Потому что хочет проверить, может ли он себе это позволить, и потому, что он до сих пор зол. – Да неужели? Мне постоянно приходится этим заниматься, – отвечает Шмидт язвительно, но затем вдруг смягчается. – Завтра все изменится, парень. Изменится к лучшему. Я не просто так просил вас залечь на дно на время. Завтра мы выходим из тени, как тебе такая новость? Я заключил большую сделку с хорошими людьми. Шмидт замолкает и смотрит на Баки с таким видом, будто ждет, когда аудитория разразится аплодисментами. Но аудитория – это только Баки один-одинешенек, и он изо всех сил старается выглядеть удивленным. – О чем ты, босс? – Я купил сеть отелей на восточном побережье! Гидра завязывает с криминалом. С завтрашнего дня мы легализуемся. То есть становимся добропорядочными гражданами этой великой страны. Платим налоги, соблюдаем законы. Такие белые и пушистые, что я уже подумываю заняться благотворительностью! Я еще не придумал, что делать с девочками… Но со всем остальным покончено! Вот о чем говорила Наташа, Шмидт решил выйти на пенсию, а это значит, что Баки… Баки в полной жопе. Он не накопал ровным счетом ничего. – О, класс, босс, это очень здорово, – выдавливает из себя самое неискреннее поздравление, какое только возможно, и Шмидт сразу же замечает его замешательство. – Я знаю, знаю, вы, ребята, привыкли разгуливать по городу и вышибать мозги направо-налево, но мы не можем заниматься этим вечно. Я слишком стар для этого. Пришло время выдвигаться на следующий уровень – очистить свое имя и начать добропорядочную жизнь. Кто знает, может, лет через пять я уже смогу баллотироваться от штата. Шмидт улыбается и торжественно взмахивает рукой, и Баки мысленно содрогается при мысли о том, что в один прекрасный день Красный Череп может оказаться в сенате. А зная его настойчивость, это не такая уж невыполнимая задача, если Баки не сделает что-нибудь прямо сейчас и не упрячет его за решетку. Но у него ничего нет. Максимум, в чем можно обвинить Черепа, это в том, что он не заявил в полицию, когда один из его парней на глазах у Баки застрелил курьера. Да, Шмидт дал ему приказ, но вдруг Баки показалось, вдруг он увидел то, что хотел увидеть? Адвокаты Шмидта разнесут обвинителей в пух и прах. В этой банде можно посадить любого, включая самого Баки, но только не Шмидта. Тот продолжает что-то говорить, и по его отсутствующему взгляду Баки может сказать, что он уже представляет свою физиономию на обложке Forbes. Сам Баки может представить себе только разъяренное лицо Фьюри, который не упустит возможность устроить ему выволочку при всех. Затем – душные ночи в пустой квартире, алкоголь, жалость к себе, тихая смерть, и, может, Дженна проронит слезинку над его одинокой могилой. – Кому-то из парней это может не понравиться, ну что ж – я никого не держу, скатертью дорога! – заключает свою речь Шмидт, и Баки возвращается в реальность из мира угрюмых фантазий. – Нет, босс, это чертовски мудрое решение, – бормочет Баки, прекрасно зная, что никто не уходит из Гидры живым. – Прекрасные перспективы. – Я рад, что ты так считаешь. Останешься со мной, и тебя ждет блестящее будущее, – заверяет Шмидт. – Завтра у нас будет вечеринка! Я бы даже назвал это приемом. Так что приоденься. Будут очень важные люди. И, кстати, раз уж ты так подружился со Слепым… Шмидт делает выразительную паузу, и Баки хочется завопить. И Шмидт туда же. Это уже даже не смешно. – Приглядывай за ним завтра, ладно? В качестве охраны, ну и мало ли что он выкинет в этот раз. Я бы с удовольствием запер его в номере просто на всякий случай, но мстительный засранец это так не оставит. – Почему не поручить это Джеку? – Потому что Джек будет охранять меня. Кроме того, я заметил, что с недавних пор Слепой притих, и я думаю, ты имеешь к этому какое-то отношение. – Баки невольно вздыхает, не успев спохватиться, и Шмидт добавляет: – Не волнуйся, сынок, как только мы завершим сделку, я найду для тебя занятие получше. Ты шустрый парень, и я всегда помню тех, кто мне верен. Шмидт по-отечески улыбается, и Баки внутренне содрогается. – Хорошо, босс. Каким образом я должен «приглядеть» за Слепым? – Просто займи его. У тебя это хорошо получается, – Шмидт долго пристально смотрит на Баки, а потом подмигивает. Даже это получается у него весьма угрожающе, и у Баки холодок пробегает по затылку. *** Баки совершенно не удивлен, когда на обратном пути встречает Слепого. Тот торчит в дверях своего номера, нервно постукивая пальцами по косяку. – Хочешь зайти? Мысленно Баки показывает ему средний палец, но вслух говорит: – Ты не устал сегодня? Иди спать. И не дожидаясь ответа, Баки топает дальше по коридору, зная, что теперь Наташа его точно убьет.