Химера

– Нет, Джеймс, стой, тебе туда нельзя! – от угроз Наташа переходит к мольбам, но уже поздно. Не слушая ее, Баки вваливается в допросную и плюхается на стул напротив Слепого. Наташа вбегает следом и, учитывая трагическую нехватку мебели в комнате, остается стоять у стены. Она скрещивает руки на груди с самым осуждающим выражением лица, которое только можно себе представить. Была бы у Баки совесть, он бы сгорел от стыда. – Капитан Америка? Очень смешно… – начинает он, но замолкает, когда Слепой обращает к нему свое бесстрастное лицо. Что действительно смешно, так это то, как люди порой не замечают очевидных вещей, которые находятся прямо у них под носом. Теперь же детали, которые Баки замечал, но никогда как следует не обдумывал – просто не понимал, на что именно смотрел, – наконец начинают вставать на место в общей картине. Вот Слепой уверенно плывет вдоль дорожки бассейна, вот встает перед Баки на балконе и проводит длинным пальцами по стене над его ухом, вот лежит на диване в кабинете Шмидта, пока тот ковыряется в бумагах. «Продолжим…» Полумрак роскошного номера, красные блики на стенах, диктофон, недописанная книга, непрожитая жизнь парня-супергероя. – Привет, Баки, давно не виделись. Как твой больничный? Все еще скачешь на одной ноге? – спрашивает Слепой с усмешкой. – Почему ты назвался так, когда вызывал полицию в отель? – У Баки больше нет времени играть с ним, как бы ему ни хотелось. Он чувствует это – их время на исходе, оно утекает, как песок сквозь пальцы. – Просто не смог удержаться, – может, он тоже чувствует это. Лицо Слепого становится серьезным. – Я думал, ты забудешь про кэпа. Люди всегда забывают то, что они не воспринимают всерьез. – Да, но ты никогда ничего не забываешь, так ведь? – Баки без предисловий переходит к интересующей его теме. Наташа напряженно наблюдает за ними, и по ее лицу ясно, что она совершенно не понимает, чего ей ждать. Баки тоже не понимает, но не собирается останавливаться. – А теперь просвети меня, что именно ты делал для Шмидта. – Да ничего я не делал. Вообще ничего. Мы просто болтали. Люди любят со мной разговаривать. Я довольно приятный собеседник. – Тебе никто не говорил, что ты в принципе неприятный человек? – вмешивается Наташа, которая явно уже начает закипать. Вот так-то. Один час в компании этого парня способен вытащить наружу всю подавленную ярость, которую человек мог носить в себе годами. – Да, Баки никогда не упускает возможности лишний раз мне об этом напомнить, – усмехается Слепой. Баки вздыхает. Когда все это закончится, он будет смертельно по нему скучать. Он уже скучает. – Давай попробуем еще раз. Будь так сказочно любезен, поделись подробностями. О чем вы болтали с Черепом? – Нетушки. Что-то подсказывает мне, что ты и сам уже догадался, – произносит Слепой с грустной улыбкой. – Не хочу лишать тебя возможности блеснуть интеллектом и поделиться своими умозаключениями с коллегой. – Ну что ж, спасибо, что совсем не помогаешь. На секунду мне показалось, ты пришел сюда именно за этим, – поддевает его Баки, чувствуя, что краснеет. – Не-а. Я просто хотел немного повеселиться, прежде чем все полетит к чертям, – тихо говорит Слепой, и Баки закатывает глаза. Все уже полетело к чертям. Слепой облажался, полиция облажалась, и вряд ли Баки удастся все это распутать. Он просто парень с вывихнутой лодыжкой, который хочет сохранить хотя бы свою работу. Он поворачивается к Наташе. – Ладно, давай попробуем. Видишь ли, Шмидт у нас… – начинает он и морщится. Наташа склоняет голову вбок и подозрительно щурится. – Шмидт – мужик старомодный. Я бы, скорее, назвал его долбанутым параноиком, но это уже мое субъективное мнение. Он единственный известный мне человек, который до сих пор добровольно использует Nokia 3310, помнишь такие? С кнопочками, неубиваемые. О, я тут видел ролик на YouTube, в котором парень роняет на такой телефон копию молота Тора. Экран вдребезги, но штуковина все еще работала! С нее все еще можно было звонить! – Ты не мог бы вернуться к нашему делу, Джеймс? – судя по ядовитому тону, Наташа сдерживается из последних сил, чтобы не вытащить Баки из допросной за шкирку как нашкодившего котенка. – Я в курсе, что Череп – технофоб, дальше-то что? – Он не просто технофоб, это больше смахивает на манию преследования. Боится, что за ним подглядывают, что его прослушивают, что кто-то может получить доступ к камере его телефона, что кто-то вломится в его спальную и нассыт на подушку. Его опасения не безосновательны, ФБР действительно пытались все это провернуть. Ну, кроме последнего пункта. Наташа и Слепой синхронно прыскают на этих словах, и Баки продолжает: – Прослушка ребятам из ФБР ничего не дала, подглядывание тоже. На этажах, где расположены офис Шмидта и его личные апартаменты, нет ни одной камеры, и он никогда ни о чем не договаривается по телефону. Несколько лет назад ребята из группы по расследованию финансовых преступлений разрешили обыскать офис Шмидта и поковыряться в компьютерах. Если верить налоговой, «Гидра» еле покрывает расходы на свое содержание, а Шмидт едва сводит концы с концами. Они надеялись найти его черную бухгалтерию, но все оказалось чисто. – Я прекрасно знакома с историей бесполезных попыток посадить Черепа за решетку, Джеймс, – вздыхает Наташа. – К чему все это? – Понятное дело, что он крутит свои нелегальные доходы через казино, но где-то должны быть записи. Кто самый важный человек в любой банде? – Тот, кто заведует деньгами, – Наташа еще раз устало вздыхает и качает головой. Ее мягкий тон явно указывает на то, что она с удовольствием придушила бы Баки прямо здесь и сейчас, и удерживает ее от этого акта только его незаконность и наличие свидетеля. – И мы нашли и допросили этого человека? – Нет, Барнс, не нашли, – отвечает Наташа. – Да и какая сейчас разница, это проблемы парней из минфина! Мы занимаемся куда более приземленными вещами типа трупов и наркоты. И вчера нам выпало аж двенадцать трупов и немножко дури до кучи, а мы по-прежнему можем привлечь Шмидта только как свидетеля и в какой-то степени жертву – рада сообщить, что он ранен. Я бы об этом хотела поговорить. А ты к чему клонишь? – К тому, что у парней из минфина большие, прямо-таки огромные проблемы, Наташа. Но я могу их решить. – Господи, Барнс… Тебя вообще здесь быть не должно. Иди ко врачу, а? У Баки начинают гореть щеки. Но только он собирается что-то ответить, как раздается негромкое покашливание Слепого. – Чего? – спрашивает Баки, резко повернувшись в его сторону. – Я чувствую, что атмосфера немного накалилась, и если вы собираетесь продолжать борьбу за доминирование, то я, пожалуй, сделаю ставку на мисс Романофф. Баки со стоном закрывает лицо руками. – Ты хотел, чтобы меня вызвали. Вот я здесь. Ты пришел не просто так, давай покончим с этим. – Ты не понимаешь, Баки. Это только начало, – едва слышно бормочет Слепой. – Какого черта? – спрашивает Наташа, и в кои-то веки Баки с ней полностью согласен. – Джеймс, пожалуйста, скажи, что ты действительно что-то раскопал. Баки в этом не уверен. Кое-что до сих пор не укладывается у него в голове. – Ладно. Теперь мы подошли к сути. Этот парень. Сперва я был уверен в том, что он симулирует. Он даже не пользуется тростью и свободно разгуливает по отелю, не хуже любого зрячего… – За исключением Баки Барнса. Лейтенант Романофф, видела бы ты, как он впилился в ту тележку, – вклинивается Слепой, и Баки дарит ему испепеляющий взгляд. Но тот, разумеется, не может этого видеть, и продолжает говорить: – Как вообще можно было ее не заметить? – Если не знать, что она там будет? Легко! Но ты-то все у нас знаешь. Как пройти из твоей комнаты… до моей, например? – Проще простого. Тридцать шагов направо по коридору, нажать кнопку лифта – динь! – не стесняемся, заходим, третья кнопка сверху в правом ряду – динь! – четырнадцать шагов налево по коридору, – пальцы Слепого чертят невидимую карту на поверхности стола. – Если потерялся – у самой двери на стене небольшая вмятина. Джек и парень, который жил в номере до тебя, сильно повздорили, подрались, и Джек кулаком проломил стену. Заделали как попало. Но для тебя это, кажется, уже лишняя информация. – Ладно, это было слишком просто. Тот коридор, через который ты меня вывел вчера. Как ты нашел дверь? – Это будет сложнее объяснить, – задумывается Слепой. Он чертит линию на столе и проходится от нее пальцами в сторону. – Когда я наткнулся на тебя в зале, ты стоял здесь, я пришел отсюда. Столики обычно расставляют в четыре ряда шахматном порядке параллельно сцене, вот здесь. Я шел здесь – пять шагов, восемь сюда, здесь я чуть не налетел на официанта, три шага сюда, привет, Баки! Когда Дуган начал палить, мы были почти в центре зала. А значит, нужно развернуться и идти примерно сто шагов к этой стене. Я сделал девяносто семь. Признаться, я чуть не потерялся, потому что ты все время пытался оттащить меня в сторону. Дверь здесь. Слепой чертит пальцем еще одну линию и указывает на ней точку. – Она замаскирована под деревянную панель, которой отделаны стены. В лучших традициях всех тайных дверей на свете. Баки поворачивается к Наташе. Та вопросительно поднимает брови. – И что? Человек хорошо знает, как передвигаться по зданию, в котором он живет много лет. Что это доказывает? – Наташа, а ты вот помнишь, сколько шагов ты прошла от входа в участок до этой комнаты? – спрашивает Баки. – Ты каждый день здесь ходишь. – Ну, я никогда не считала, потому что мне это не нужно, – хмурится Наташа. – И вообще, что ты тут пытаешься доказать? – Хороший вопрос, – вздыхает Баки и смотрит на Слепого. Тот молчит, закусив губу. – Стив Роджерс, борец со злом, парень с феноменальной памятью! Слепой заметно вздрагивает, услышав названное имя, и Баки мысленно дает себе пять. – Ты вроде как любишь всякую фантастику. Читал «Человека-невидимку» Герберта Уэллса? – Слушал, – поправляет Слепой. – Точно. Первая глава. Поехали. Теперь Баки старается не смотреть на Наташу. Он почти слышит, как она закатывает глаза, но он также почти чувствует, как она подается всем телом вперед, когда Слепой тихо, но вполне четко и без запинки начинает цитировать: – Незнакомец появился в начале февраля; в тот морозный день бушевали ветер и вьюга – последняя вьюга в этом году; однако он пришел с железнодорожной станции Брэмблхерст пешком; в руке, обтянутой толстой перчаткой, он держал небольшой черный саквояж. Он был закутан с головы до пят, широкие поля фетровой шляпы скрывали все лицо, виднелся только блестящий кончик носа; плечи и грудь были в снегу… – Достаточно, – прерывает Баки, его голос вздрагивает. Он даже не может проверить, действительно ли Слепой следует тексту, сам он читал книгу давно, но все равно, звучит впечатляюще. – Глава три, вперед. Слепой хмурит брови. – Заняться что ли нечем… – ворчит он, но затем, склонив голову набок, монотонно зачитывает: – Итак, девятого февраля, когда только начиналась оттепель, неведомо откуда появился в Айпинге странный незнакомец. На следующий день в слякоть и распутицу его багаж доставили в трактир. И багаж этот оказался не совсем обычным. Оба чемодана, правда, ничем не отличались от тех, какие обычно бывают у путешественников; но, кроме них, прибыл ящик с книгами – большими, толстыми книгами… Баки начинает нервно посмеиваться. Сам он вряд ли смог бы пересказать даже в общих чертах сюжеты доброй половины фильмов, которые он смотрел в этом году. – Это просто великолепно! Наташа, хочешь попробовать? – Джеймс, я не думаю, что… – начинает она, но Баки перебивает ее, вновь обратившись к Слепому: – Сколько времени тебе нужно на то, чтобы выучить что-то наизусть? – Нисколько. Как ты уже сказал, я просто ничего не забываю, – отвечает тот с самодовольной ухмылкой. А потом тихо добавляет: – Даже если очень хочется. Наташа скептически задирает бровь. – Супер. Потрясающий талант. Я в шоке. С ума сойти. Ну и? Баки открывает рот, но какое-то время не может ничего сказать – настолько он впечатлен ее абсолютно незаинтересованным видом. С таким же успехом он мог показать ей таблицу умножения и сказать, что открыл восьмое чудо света. Возможно, работая в полиции, в какой-то момент люди теряют способность удивляться. – Я думаю, это он хранит черную бухгалтерию Шмидта. В своей голове. Он запоминает все, понимаешь? Никакие записи не нужны! Компьютер можно взломать, разговорить человека несколько сложнее. К тому же жесткий диск компьютера чисто теоретически можно восстановить даже после падения с высоты двадцать пятого этажа, а вот мертвеца уже не восстановишь. Один выстрел – и все твои секреты в безопасности, – Баки громко хлопает в ладоши, и Слепой вздрагивает всем телом. – Звучит… довольно безумно, Джеймс, – осторожно произносит Наташа. – А что я тебе только что про Черепа рассказывал? В век расцвета киберпреступности Шмидт ведет свои дела по старинке, у него имеется гроссбух. Несколько необычный. Итак, мистер Роджерс, как это работает у вас со Шмидтом? – Баки поворачивается к Слепому и, заметив, как тот бледнеет, наконец-то чувствует себя в какой-то степени удовлетворенным. Но чувство длится недолго. – Примерно как у нас с тобой, Баки, – отвечает Слепой, и Баки роняет челюсть. Ревность бьет кувалдой в грудь, кровь начинает шуметь в ушах. Но на губах Слепого расцветает нахальная усмешка. – Он говорит, я слушаю и запоминаю. Если надо – отвечаю на вопросы. Все довольно просто. Зови меня Стив, ради бога, но как ты понял, что это мое имя? – А ты думал, что я вообще тебя не слушаю? – Честно говоря, у меня складывалось именно такое впечатление, – невесело усмехается Слепой. Вот теперь Баки становится по-настоящему стыдно – он ведь и правда не придавал значения словам Слепого, а тот, наверное, все это время потешался над его тупостью. Не Слепой, а Стив, мысленно поправляет себя Баки. Пора приучить себя называть его по имени. Хотя стоит ли привыкать? – Если честно, я не слушал, – признается Баки. – Но я слышал, как с утра ты звонил в банк. Спасибо, что произнес по буквам. К сожалению, моя память не так совершенна, я уже забыл номер счета, который ты проверял. А теперь скажи, что я прав, и ты знаешь, где Шмидт хранит нажитые непосильным трудом деньги, а то Наташа уже смотрит на меня как на сумасшедшего. Это неправда. Хотя Наташа никак еще не прокомментировала открытие, по блеску в ее глазах Баки понимает, что она начинает ему верить. Слепой молча кивает, и сердце Баки сжимается. Одной загадкой меньше. Когда все тайны будут раскрыты, их пути разойдутся. – Так что, мы нашли деньги Шмидта, получается? – спрашивает Наташа, подозрительно прищурившись. – Ну, если мистер Роджерс… Стив посвятит нас в детали, получается, что так. Что скажешь, Стив? Слепой пожимает плечами. В эту секунду дверь допросной открывается, и в проеме возникает улыбающееся лицо Брюса. – Все готово, – говорит он, с любопытством разглядывая допрашиваемого. Слепой сразу же поворачивается на новый голос, и Баки замечает, что он нервничает – его длинные пальцы дрожат. Наташа берет папку из рук Брюса, и тот сразу исчезает. Бегло изучив несколько страниц, Наташа восхищенно присвистывает. Ее брови поднимаются все выше по мере того, как она вчитывается в текст. – Ну дела… а мистер Стивен Грант Роджерс и сам не беден, оказывается. И каким это образом ты сколотил такой капитал в свои… о, двадцать три? Без какого-либо образования. Я смотрю ты даже не закончил среднюю школу. Думаю, ты не только слушал Шмидта, а еще и активно ему помогал. – Допустим, я получил наследство от матери и удачно его вложил. – Но судя по записям, что твоя мать была… – Проституткой. Ночной бабочкой. Шлюхой. Так точно, – Слепой гордо улыбается, будто произнес самую смешную шутку на свете. – Она ничего мне не оставила, кроме ясных синих глаз и дурного характера. Очевидно же, что это не мои деньги. – Он настолько тебе доверяет? – бормочет под нос Баки. – То есть Джеймс прав. Допустим, мы нашли деньги Шмидта, но я не уверена, что мы можем что-то сделать с этой информацией. Увязать все это на бумаге будет непросто. Я позвоню ребятам из отдела по расследованию финансовых преступлений. – Я чувствую, что мисс Романофф несколько разочарована, – с притворным огорчением вздыхает Слепой. – Она-то надеялась найти наркоту и трупы… Баки задумчиво почесывает подбородок. – Ты ведь не за этим сюда пришел. Черт с ними, с деньгами. Я думаю, Шмидт легко может откреститься от этих счетов. – И даже если нет – кто-то прикрывает его задницу, – добавляет Наташа. – Кто-то постоянно помогает ему выкрутиться и тормозит следствие. – Ты ведь знаешь, кто это, не так ли? – спрашивает Баки тихо и осторожно, как будто боится спугнуть Слепого. Как будто он и впрямь может раствориться и исчезнуть, как чеширский кот, оставив парящую в воздухе печальную улыбку. – Ты расскажешь нам, кто это? – Разумеется, – отвечает Слепой, на губах – та самая улыбка. Но сам он все еще здесь.