Архивариус

      В княжеском архиве никогда не было тишины.       Никто не понимал этого, кроме старого архивариуса. Среди горожан ходило мнение, что архив – якобы идеальное место, чтобы отдохнуть от звуков внешнего мира за какой-нибудь древней книгой. Даже проработавшие здесь десятки лет ризничие не знали, насколько это мнение ошибочно.       Архив был столь огромен, что занимал не только подземелье Храма Мерры, но и уходил далеко под город. И всё это пространство всегда наполняли звуки. Стоило посидеть в нём пару часов – и до слуха постепенно начинали доноситься шелест пожелтевших от времени страниц, скрип перьев переписчиков, стук книги, упавшей из рук неуклюжего ризничего, шёпот посетителей и шаги десятков, а иногда даже сотен пар ног. Уши привыкали к тишине, как обычно глаза привыкают к темноте, начиная различать в ней очертания предметов. Поэтому можно было сказать с полной уверенностью, что у архивариуса, прожившего здесь большую часть своей жизни, слух был ничуть не хуже, чем у охотника из дождливых лесов Маэхейна.       Этот старик был невероятно проницательным человеком. Говорят, он мог понять по походке, осанке и выражению лица посетителя, за какой книгой тот пришёл. Правда это или нет, теперь уже сложно сказать.       И в тот день он первым услышал скрип колёс старой деревянной стеллажной лестницы и топот детских ног – и этого было вполне достаточно, чтобы архивариус догадался, где ему искать Васселе́я.

***

      Худощавый сероглазый мальчик, толкавший пятиметровую лестницу, казался рядом с ней муравьём, тащившим длинную палку. Но именно он следил за тем, чтобы колёса каждой лестницы в архиве были тщательно смазаны, поэтому та легко скользила по каменному полу, лишь иногда поскрипывая под собственным весом. На первый взгляд могло показаться странным, что такой юный мальчуган одет в серебристую робу ризничего и прекрасно ориентируется в лабиринтах стеллажей и шкафов, но в городе многим было известно, что этот мальчик живёт в архиве с самого рождения и знает здесь всё ничуть не хуже, чем его отец – архивариус.       Васселей, так звали этого мальчика на манер старых имён западной Оли, ждал этого дня почти всю свою жизнь. Ему исполнилось десять лет. А это значило, что теперь ему дозволялось входить в Восточный зал архива, где хранились очень древние рукописи и редкие книги, существовавшие лишь в одном-двух экземплярах на всём материке. Отец запрещал ему ходить туда, так как ребёнок мог испортить древние памятники культуры в силу своей неуклюжести, но дал слово, что, как только мальчику пойдёт второй десяток, он беспрепятственно сможет находиться в любом зале архива. А архивариус всегда держал своё слово.       Васселей, сам того не замечая, ускорил шаг. Ему хотелось приблизить момент знакомства с новым неизведанным миром. Впереди уже виднелась декоративная арка, разделявшая восточную и западную половины архива. И чем ближе эта арка становилась, тем быстрее стучали по полу подошвы. Огонь в глазах мальчика горел всё ярче. Лестница уже давно ехала под собственным весом и набирала всё бо ́льшую и большую скорость.       Внезапно как будто из ниоткуда прямо перед лестницей возник переписчик с огромной стопкой пергамента в руках. Васселей вцепился руками в деревянные ступеньки, но тяжёлая лестница по инерции продолжала ехать вперёд, увлекая за собой всячески старавшегося затормозить мальчика. – Поберегись! – крикнул он. Но выглянувший из-за стопки пергамента молодой переписчик не успел сообразить, что происходит, и лестница, ударив его по рукам, развернула беднягу так, что тот потерял равновесие и распластался по каменному полу. Листы разлетелись во все стороны, и в следующий миг в адрес всё ещё едущего вперёд Васселея полетели проклятья.       Васселей со всей силы упёрся пятками в пол, и лестница нехотя и плавно начала замедляться. Как только она остановилась, мальчик бросился поднимать разлетевшиеся листы, попутно принося пострадавшему глубочайшие извинения. В ответ переписчик лишь махнул рукой, поднялся на ноги и заковылял прочь. – Ещё один меня недолюбливает… – пробормотал себе под нос мальчик. – Отчего же? – послышался за спиной знакомый голос. Васселей обернулся и увидел архивариуса. Старик стоял, прислонившись к одному из стеллажей, и внимательно смотрел на мальчика, слегка наклонив свою седую голову вбок. − Отец? Как ты тут оказался? – изумлённо воскликнул Васселей. – Я же минуту назад видел тебя в Северном зале. − Когда собственные шаги кажутся громче табуна лошадей, начинаешь ходить тише, − улыбнулся архивариус. – А Вам бы следовало быть поаккуратнее, юноша. Ваш топот слышен на весь архив.       Васселей виновато потупил взгляд. − Ой, да ладно тебе, я же шучу, − резко сменил тон старик, подходя к сыну. – В Восточный зал торопишься?       Мальчик улыбнулся и утвердительно закивал. − Горжусь твоей любознательностью, − архивариус потрепал Васселея за тёмно-русые волосы. − Помяни моё слово, она обязательно сделает из тебя выдающегося человека. Но также помни, что те, кто суёт нос не в свои дела, долго не живут. Ты потом это поймёшь, когда придёт время. Ну давай, иди навстречу новым знаниям.       Мальчик не стал возражать и продолжил толкать лестницу. Правда теперь он двигался куда медленнее, периодически выглядывая из-за неё и проверяя, не идёт ли кто-нибудь навстречу.       Наконец дойдя до арки, отделявшей его от заветной мечты, Васселей остановился, сделал глубокий вдох и, зажмурившись, переступил невидимую черту, которую всю его сознательную жизнь рисовало его воображение.       Он оказался в очень слабо освещённом по сравнению с другими частями архива зале. Из-за сумрака казалось, что здесь ряды стеллажей бесконечно далеко уходят вперёд, теряясь из виду в густой темноте. Васселей перевёл взгляд на ближайший шкаф и вздрогнул: на мгновение ему показалось, что на него из щелей между книгами смотрели десятки маленьких красных глаз, но как только неизвестные существа поняли, что их заметили, глазки тут же исчезли в глубине полок. − Пыльники? – удивился Васселей.       Он читал, что в некоторых слишком отдалённых и тёмных уголках архива живут его маленькие, но очень опасные пушистые обитатели. Раньше считалось, что они рождаются в хлопьях бумажной пыли, но скорее всего они живут сами по себе, как мыши, потому что здесь, в тёмном сухом и тёплом помещении, для них наиболее благоприятная среда. Вот только в отличие от мышей эти существа разумны. Конечно, не настолько, чтобы понимать человеческую речь, но достаточно, чтобы различать людей с чистыми намерениями от тех, кто приходит в архив в корыстных целях. Они не трогают служителей архива, потому как те не причиняют вред книгам, но, если вдруг в их присутствии кто-то повредит книгу, они вылетают из своих убежищ на полках, облепляют свою жертву с головы до ног, и через пару мгновений от бедняги не остаётся ни косточки.       Мальчик всегда думал, что пыльники обитают настолько глубоко в полках и тёмных углах, что он вряд ли когда-нибудь увидит их вживую. Но сегодня точно был волшебный день. − Ну привет, малыши, − улыбнулся он, подходя к стеллажу. – Я вас не потревожу, просто возьму пару книг – и всё. Мы обязательно поладим, вот увидите.       Придвинув лестницу поустойчивее, Васселей ловко взобрался под самый потолок и взял с верхней полки три тома с золотой надписью на корешках: «Бестиарий самых редких и опасных существ Змееглавья». Вынимая книги, Васселей заметил, как несколько чёрных пушистых комочков юркнуло за полку. − Готов поспорить, что вы здесь будете в первом же томе как «самые опасные из самых опасных», − усмехнулся он, взял книги подмышку, и аккуратно спустился вниз.