Fellove

      В фамильном поместье ди Морте каждое утро начиналось рутинным образом: сперва, закончив все свои дела, ложился дон, глава семьи. Скверт очень часто засиживался засветло, спал пару часов, потом просыпался ко времени раннего ланча и отбывал по свободным дорогам в офис в центре Манхеттена, таким образом не простаивая в пробках прорву времени. В промежутке между упомянутыми событиями возвращался с модных тусовок Булли и просыпался Бутчер. Однако стоило признать, что здоровяк только недавно вернул себе режим сна, а до этого с завидным постоянством умудрялся засыпать где угодно, тратя большую часть ночей на посещение приснопамятного клуба.       Обладая внушительным списком обязанностей, Бутч практически каждый день жил по невероятно плотному графику, вот и сегодня он поднялся в полвосьмого утра. В соответствии с установленным много лет назад распорядком громила по очереди посетил душевую и гардеробную, где помимо не стоящего упоминания процесса облачения долго и придирчиво выбирал галстук, а затем со вкусом медитативно вязал на нем замысловатый узел. Завершающим штрихом служили украшения: золотые запонки с выгравированной монограммой, зажим для галстука и три кольца. В самом кабинете на краю стола в служившей пресс-папье каменной чаше своего часа ждали антикварные карманные часы, ручка паркер, записная и чековая книжки, кошель, мобильный телефон и зажигалка ZIPPO — их Бутчер разбирал по карманам уже непосредственно садясь за стол.       В дверь апартаментов сдержанно постучались и, после небольшой паузы, в кабинет заглянул Морис — мажордом. Обладающий лысиной и богатыми топорщащимися усами, немного полноватый светлокожий мужчина слегка за пятьдесят, в довольно простом, но элегантном синем костюме, служил управляющим в поместье уже довольно долгий срок, и одной из его обязанностей была утренняя отчетность, которую Бутчер обычно совмещал с завтраком. По идее именно дон ди Морте должен был отдавать распоряжения прислуге, а так же держать "руку на пульсе", контролируя всех и всё в поместье, но некоторые решения касательно хозяйства добровольно перенял на себя Бутч, за неимением в их рядах "донны". После смерти прежнего дона, отца братьев, их папа весьма спешно съехал из помпезного поместья, вместе с этим успешно сложив с себя львиную долю обязанностей по ведению быта. — Бонжорно, синьоре, — сдержанно поздоровался Морис, закатывая в кабинет небольшую тележку с газетой и прячущимся под крышкой завтраком: — ла туа колационе.       Когда на суконную столешницу водрузился поднос с кофейником, сливочником, чашкой и тарелкой, на которой повар аппетитно сервировал три щедро политых голландским соусом яйца Бенедикт, Бутчер невольно расплылся в улыбке. Данное блюдо нарушало все каноны итальянских традиций, ревниво соблюдаемых его родителями в недалеком прошлом, но в условиях вечного цейтнота громила не всегда успевал пообедать, поэтому предпочитал плотно закусить с самого утра. — Граци, Морис, — нацеливаясь вилкой на благоухающую оливковым маслом гренку, накрытую по очереди ломтиком бекона, хрустким листом салата и пухлым яйцом пашот, здоровяк сдержанно кивнул слуге: — приступай.       С вежливым поклоном мажордом заложил сцепленные в замок руки за спину и расправил плечи, словно готовясь не к ежедневному отчету, а к произнесению напыщенной речи на королевском приеме. — Курс золота по отношению к доллару держится на прежних позициях: тысяча восемьсот семьдесят семь долларов за унцию, к голде на момент открытия торгов составил две сто пять к одному, что на двенадцать долларов больше вчерашнего курса, — на едином дыхании выдал мужчина, очевидно, по каким-то своим соображениям сочтя необходимым начать с экономических сводок, хотя изменениями на валютной бирже больше интересовался Скверт.       Затем Морис обстоятельно перечислил главные светские новости, передал конверт с расчетом зарплат прислуги для составления именных чеков, что являлось достаточно рутинным занятием для громилы, повторяющимся дважды в месяц. Так же последовал доклад о положении дел с продуктовыми запасами, который Бутчер с трудом умудрился прервать где-то на половине, попросив просто предоставить ему завтра список заказанного на подтверждение и выписку чека. Отстраненно утвердив внештатный выходной одной из горничных, здоровяк нахмурился: его не оставляло ощущение, что Морис специально тянет время. Отодвинув прочь опустевшую тарелку, Бутч смерил суровым взглядом слугу, что уже минут пять с завидным энтузиазмом в красках расписывал, как садовник расстарался, заставив настолько рано цвести бордюрные розы все разом в их великолепном саду, и надо всенепременно позвать в гости синьора Дольче… Дальше громила уже не слушал, поняв, что мажордом всё это время успешно прятал за спиной свежую прессу. — Так, хватит меня за нос водить, у меня его нет, — суровое выражение на черепе Бутчера не располагало к оценке выдающихся достоинств его остроумия. — Давай сюда газету. Титульный лист «The New York Times» занимал черно-белый снимок, при условиях ракурса, сделанный, скорее всего, с камеры видеонаблюдения, на котором был запечатлен стоп-кадр мордобоя в каком-то баре. И главным действующим лицом в драке был… — Булли! — негодующий рык громилы заставил задребезжать стекла за бархатными шторами.       Подскочив на ноги, Бутчер бросился вон из апартаментов, не обращая внимания на что-то жалобно пискнувшего Мориса — всё равно мажордом его бы не удержал от порыва взгреть младшего брата. Вихрем пронесшись по коридору, здоровяк без пиетета рванул на себя дверь, ведущую в покои Булли. Пожалуй, если бы тяжеленные дубовые створки оказались запертыми на засов, у Бутча ничего не получилось бы. Но натиска разъяренного монстра оказалось достаточно, чтобы механизм современного замка просто расплющило в блин. Здоровяк почти бегом миновал "гостиную", пинком ноги распахнул едва прикрытую дверь спальни и, подскочив к кровати, за ногу выволок спящего монстра из-под одеяла. — Изволь объясниться! — потрясая газетой, заорал здоровяк, смотря сверху вниз на очумело моргающего братца. — Чем ты думал, распуская руки с представителем лояльной нашей семье группировки?!       В общем-то Булли являлся весьма известным обладателем несдержанного норова, не в пример своим более зрелым и рассудительным братьям. Он регулярно влипал в истории, всяческие авантюры, вел разгульный образ жизни юного мажора. Многие его выкрутасы спускались на тормозах из-за, в общем-то, пустячности происшествий. Хотя за разбитую полтора года назад коллекционную машину Скверт самолично наказал брата: отдал на исправительно-принудительные работы на благо общества под присмотром конвоя мордоворотов. Суровая наука пошла впрок: после публичного унижения, связанного с неоплачиваемой черной работой — уборкой улиц в центре Манхеттена — Булли больше не садился пьяным за руль и не лихачил. Но сейчас положение оказалось более серьезным: младший не просто подрался и попал в новостные сводки, его оппонентом оказался Вэндел, консильери из ирландской группировки! Уже пару десятилетий их семьи поддерживали пусть не альянс, но вполне доброжелательные отношения, можно было выразиться "приятельские", но без панибратства. В основном, из-за общей расы: за редким исключением ирландцы предпочитали видеть в своих рядах монстров, к слову, как и ди Морте. Нынешняя ситуация могла в корне перевернуть миры двух семей, столкнуть их в вооруженных конфликтах.       Знакомый с жестким норовом дона Хьюго, Бутчер хребтом чуял: за кровь своей правой руки тот затребует жизнь обидчика или — если будет в хорошем настроении — то часть капиталов семьи. Эдак процентов семьдесят. В золотом эквиваленте… — Что за вопли? — в двери шагнул хмурый и помятый с недосыпу Скверт, запахивая полы черного халата. — Что ещё этот обалдуй натворил? Предостерегающе рыкнув на лишь открывшего рот Булли, Бутч протянул дону газету. Тому хватило пары секунд на то, чтобы оценить ситуацию, тонкие брови сурово сдвинулись, взгляд потемнел: хозяин поместья на глазах обретал властные черты отца семьи. — Морис? — низкий голос дона побудил замершего в уголке мажордома вытянуться во фрунт, внимая указаниям. — Тройной эспрессо мне, с магией, сию минуту.       Как только слуга выскочил за порог апартаментов, торопясь исполнить пожелания босса, Скверт обратил внимание на младшего брата, все ещё обретающегося на полу. — Итак, меня не интересует, кто начал, Булли. И у нас физически нет времени читать тебе мораль. Я задам тебе всего один вопрос, ответь предельно коротко, будь любезен. — Развернув газету, дон указал длинным пальцем на изображение противника своего брата — внешне непримечательного парня неопределенного возраста — всё что угодно от семнадцати и до тридцати пяти лет. — Ты знаешь, кто это? Явно обрадованный разрешению говорить, младший ди Морте тем не менее не торопился разразиться словесным недержанием, зачастую ему свойственным. — Участник какой-то мафиозной группировки? — каким бы Булли ни был сонным, он успел вычленить ключевое из крика Бутчера. Скверт сухо кивнул: — Почти верно. Это — Вэндел Вэнздей, консильери ирландской семьи. — Проследив, как на глазах меняется выражение лица младшего, дон ди Морте заключил: — о, я вижу, ты понял. Всё-таки, каким бы ты ни был обалдуем, дорогой брат, ты отнюдь не дурак. Всё это время сверливший взглядом какой-то невнятный ком на полу, вероятно, что-то из гардероба младшего, Бутчер буркнул: — Дорогой — это в том смысле, что обходится дорого?       Фыркнувший на юмор Скверт неопределенно дернул головой, что при желании можно было истолковать и как согласие, и как отрицание. В приоткрытые двери поскребся Морис, держа на подносе чашку и розетку с порошкообразной сухой магией. Ободренный согласным жестом дона, мажордом просеменил в комнату, и все так же молча протянул желаемое Скверту. Тот добавил сперва три ложки магии в кофе, затем еще одну, поразмышлял с несколько секунд, затем, пожав плечами, опрокинул чашку в мисочку с магией и залпом выпил получившуюся бурду. — Спасибо, Морис. Готовь нам машину. Облагодетельствованный новым распоряжением слуга испарился, повисла неловкая пауза. — Встать-то мне можно? — наконец, не выдержав, заныл Булли. — Хоть дайте наказание принять с достоинством! Пожав плечами, Скверт нагнулся, просто подавая брату ладонь, не обратив внимание на нелицеприятное ворчание громилы за спиной. — Заверши земные дела, — после весомого молчания посоветовал дон ди Морте побледневшему Булли, — вечером поговорим о наказании, если оно окажется актуальным. Пошли, Бутч. За старшими братьями, скрипнув, прикрылась дубовая дверь. — Вместе поедем, — буркнул хмурый Скверт, шагая в сторону своих апартаментов. — Подожди меня в машине или на улице, сейчас оденусь и спущусь.       На деле ждать пришлось дону: Луи не был в курсе, где пропадает его хозяин, крутившийся на лестнице Морис тоже не мог дать вразумительного ответа о местоположении Бутчера. Время шло, машина урчала заведенным мотором на холостых, Скверт начинал нервничать. Когда через десять минут в салон автомобиля запрыгнул взмыленный и запыхавшийся Бутчер с огромным пакетом в охапке, у дона уже начинал дергаться уголок глазницы. — Где тебя Создатели носили? — едкость тона в бо́льшей степени свидетельствовала о недовольстве старшего брата ди Морте, чем тот же крик. — Что это за хрень? — Хамон и вино из отцовских запасов, — отдышавшись, пояснил Бутчер. — Старик хоть и шотландский ирландец, а повадки русские: выпивка и закусь улучшают настроение и располагают к радушному приему. Впечатленный предусмотрительностью брата, успокоившийся Скверт кивнул, с одобрительной улыбкой обронив: — Вот именно поэтому ты мой консильери.       Сообразно негласным правилам, советником дона мог быть его ровесник или персона старшего возраста, по большому счету из-за опыта, обширных знаний и, разумеется, обилия прожитых лет — представители преступного мира поголовно придерживались махровых патриархальных взглядов, где юность являлась чуть ли ни бо́льшим недостатком, нежели принадлежность к женской половине населения планеты. Пришедшие на смену своему отцу братья впахивали первое десятилетие как рабы на плантациях, без выходных и отпусков, зарабатывая себе собственную репутацию. Во многом, кстати, даже более жесткую, нежели у покойного Жакобо ди Морте. По итогу всё образумилось, и юные руководители семьи по праву заняли свое место в кругу власть предержащих. Но о том, чего стоило это достижение, Бутчер и по сей день вспоминал с содроганием. Замечание брата же здоровяк и вовсе оставил без ответа, не сочтя собственную предусмотрительность чем-либо примечательным.       Некоторое время ехали молча, каждый думая о своем, готовясь к непростому разговору с непростым монстром. Хьюго О’Брайен являлся старейшим игроком среди преступного мира североамериканского и евразийского континентов. С ним считались, уважали, стремились завести знакомство, построить доброжелательно-взаимовыгодные отношения. И совершенно точно не жаждали обнаружить старого лиса у себя во врагах. — Когда уже у Булли хоть немного соображаловка работать начнет?! — не сдержался раздраженный здоровяк. — За полвека перевалил, не слияние давно, а в черепе ветер гуляет! Отрешенно смотревший в окно Скверт устало усмехнулся: — Не желая повторения нашего сурового детства, кажется, мы ударились в другую крайность. Да и папа баловал Булли сверх меры, не вспоминая о дисциплине. Бутчер проворчал нечто невнятное, всё ещё находясь в не лучшем расположении духа. Человеческая поговорка гласила "маленькие детки — маленькие бедки", Булли же им удружил фактически катастрофой. — Скверт? — дождавшись согласного мычания, здоровяк продолжил: — что, если старик и правда затребует сатисфакцию? Дон ди Морте качнул головой в отрицании: — Думаю, денег ему будет достаточно. У Булли костяшки не сбиты, вряд ли он нанес серьезный ущерб Вэнделу. Но желательно быть ко всему готовым. Громила вновь нарушил молчание уже когда они уже остановились на улице перед офисным центром на окраине Бруклина. — Если речь пойдет о кровной мести… У меня составлено завещание. — У меня тоже, — ровным голосом сообщил брату Скверт. — Пойдем.       Непримечательное строение из стекла и бетона для прохожих всегда являлось рядовым объектом городской застройки, однако в своем чреве таило маленький секрет: скрытый от посторонних офис. Там, на достаточно скромных тридцати квадратных ярдах, второе столетие работал маститый гигант преступного мира.       В отличие тех же ди Морте, дон ирландцев не держал при рабочем месте охраны. Пару раз наносивший визиты по деловым вопросам, Бутчер выразил свое изумление этим и, находящийся в благостном расположении духа Хьюго в общих чертах рассказал, что нашел умельца, не просто скрывшего офис от посторонних, а умудрившегося создать барьер, чувствительный к намерению. Здоровяк озвучил осторожное сомнение касательно того, что это убережет от не имеющей намерения взрывчатки — в тот год как раз на слуху были несколько террористических актов. Помнилось, лис тогда усмехнулся, отреагировав философски: двум смертям не бывать, а одной не миновать. И сейчас, хоть и не имевший никаких агрессивных настроений в адрес дона и его подчиненных, громила не мог унять нервозность.       Преодолев хитросплетение коридоров и ступеней, Скверт на секунду замер перед непримечательным офисом, собираясь с духом и занося руку для стука, но его опередили: дверь гостеприимно распахнули изнутри, исполняющий роль швейцара Вэндел сдержанно поклонился, отчего пронзительно-рыжие вьющиеся волосы густой волной прикрыли конопатое лицо практически до лишенных всякой растительности губ и щёк: — Проходите, уважаемые! И словно подтверждая это разрешение, из глубины офиса донесся вполне дружелюбный голос дона Хьюго: — Надо же, кто ко мне пожаловал! Какая делегация! Не стоит скромности, для таких господ она неуместна!       Кивнув Вэнделу в доброжелательном приветствии, первым в помещение шагнул Скверт, за ним, отставая на полшага — Бутчер. В который раз здоровяк восхищался стальной выдержкой брата, его умением держать лицо и холодной рассудочностью действий. Вот и сейчас дон ди Морте абсолютно будничным жестом подал раскрытую для рукопожатия ладонь сухопарому монстру-лису черно-бурой масти, затем опустился в кресло напротив, занимая непринужденную, расслабленную позу. Завершая церемониал встречи, Бутч и Вэндел замерли за правыми плечами своих боссов. Поскольку хозяева, вероятно, не имели представления о том, зачем к ним пожаловали с визитом, согласно неписаному "протоколу" начинать диалог полагалось ди Морте, что Скверт и сделал, приступив к переговорам как можно более издалека: — Памятуя о ваших привычках, Хьюго, сперва позвольте вам вручить скромный презент.       Повинуясь разрешающему жесту Скверта, Бутчер шагнул навстречу Вэнделу, который незаметным маневром перекочевал на пару футов влево, чтобы оказаться напротив коллеги. Словно задуманный специально для таких вещей, сбоку стоял не то куцый стол, не то тумба на высоких ножках; данный предмет интерьера позволял соблюсти этикет: принимать что-либо упакованным было не принято. Сперва выудив из пакета немного запыленную бутылку темно-зеленого стекла и осторожно отставив ту на стол, Бутч с не меньшей осторожностью достал окорок в черном мешке из люстрина с сургучной печатью, водрузив его подле бутыли вина и отступив на свое место.       Неподдельное изумление на узкой морде дона Хьюго смотрелось чуточку забавно: рыжеватые уши встали торчком, более темные, чем общий мех на морде, метины-бровки поползли на лоб, усы встопорщились и кончик черного носа задергался, выдавая заинтересованность владельца. Едва дождавшись, когда Вэндел протянет ему задрапированный в черное деликатес, Хьюго О’Брайен порывисто схватил болтающуюся на веревочке черную печать, удостоверяясь в подлинности презента, затем недоверчиво прищурился на братьев ди Морте. — Кажется, мои представления о скромности безнадежно устарели, раз иберико де беллота теперь считается скромностью! За спиной Хьюго ухмыльнулся Вэндел, заметив как бы промежду прочим: — Бутылка 1787 года. Это лис и вовсе сопроводил многозначительным взглядом, воздержавшись от вербальных комментариев. Скверт остался внешне безразличен к выразительным гримасам дона Хьюго, беспечно пожимая плечами. — Разве нынче возбраняется поздравить друзей? Пусть чуть запоздало, но от этого не менее искренне.       Только многолетний опыт позволил Бутчеру удержать нейтральное выражение лица, хотя первым порывом было — недоуменно вытаращиться на брата, так как никакой провокационной информации им не поступало, тем более заранее. Однако молчание дало возможность поразмыслить и здоровяк немного запоздало допетрил: стал бы Вэндел тусить в ночном клубе, если бы в семье ирландцев были проблемы или хотя бы просто напряженная рабочая обстановка? Вероятнее всего тот пришел покутить, отдохнуть и расслабиться, позволяя себе это после какого-то сложного дела, завершившегося в пользу семьи. Ай да Скверт! Бутч в очередной раз испытал гордость за своего старшего брата, продолжавшего вести беседу с монстром-лисом. Тот как раз обнажил острые зубы в улыбке: — Ох, всё-то ты знаешь, за всеми-то следишь, молодой дон! Ничто от прозорливого дельца не укроется! Ну что ж, за подарок спасибо, угодил! А с чем пожаловал-то? — закинув ногу на ногу, дон Хьюго откинулся на высокую спинку кресла, прищуривая глаза неповторимого малахитового цвета. — Не поверю, что такой занятой монстр за ради эдакой мелочи столько своего времени потратит! Дон ди Морте медленно и весомо кивнул, чуть прикрывая глазницы. — Вы правы, Хьюго. Я прибыл принести вам личные извинения.       Повисла пауза: Скверт, очевидно, подбирал слова, монстр-лис же не торопил коллегу, терпеливо выжидая окончания речи. Нервничающий Бутчер поймал излишне пристальный взгляд Вэндела на себе и попытался унять родео в груди. Получилось не очень… Тем временем, дон ди Морте продолжил ровным голосом: — Этим утром мне стало известно, что накануне один из моих подопечных, пусть по незнанию, но проявил недопустимую дерзость в отношении Вэндела. Я прибыл засвидетельствовать, что данное происшествие не является моим распоряжением, а также, что если для продолжения наших добрососедских отношений вы затребуете сатисфакцию, я готов к возмещению урона чести и достоинства вашего консильери в виде репараций.       По мере продолжения монолога Скверта, выражение морды дона Хьюго менялось: сперва лис хмурился, затем иронично вздернул брови, под конец же он самым откровенным образом ухмылялся, выглядя одновременно веселым и злым. И это сочетание не сулило братьям ди Морте ничего хорошего. — Вэнди, дорогуша, — опасная шутливость в тоне монстра-лиса отправила холодок по хребту Бутчера. — Твои добродетель и репутация получили какой-нибудь урон? В комнате воцарилось звенящее от напряжения молчание: Скверт всё так же сидел с непроницаемым лицом, громила сверлил взглядом пол, на грани слышимости тикали настенные часы. — Да что я за консильери такой, если каждый желающий что-то там мне может причинить или уронить? — насмешливо фыркнул юноша, пожимая плечами. — Но я безусловно признателен за проявление зрелости и ответственности с вашей стороны, дон ди Морте! Мне очень лестно знать о таких добропорядочных союзниках!       Дон Хьюго обменялся взглядом с Вэнделом, вопросительно вздернул бровь, проверяя искренность подопечного, на что советник не изменился в лице. Момент истины растянулся на чудовищно долгую минуту, затем душное чувство нависшей над головой дамокловым мечом угрозы медленно растворилось, возвращая возможность свободно и легко дышать. — Что ж, в таком случае, вопрос исчерпан. Разве что, на правах старшего и более опытного товарища, я позволю дать вам совет, — черно-бурый лис чуть наклонился к Скверту, глухо пророкотав: — осмотрительнее выбирайте последователей, молодой дон! "Семью не выбирают" — иронично мелькнуло в голове Бутчера, хотя в условиях существования мафии эта сентенция звучала достаточно двояко. Дон ди Морте же со значением кивнул, поднимаясь из кресла. — Благодарю за вашу мудрость, дон Хьюго, — Скверт приложил ладонь к груди и склонил голову в коротком поклоне. — Я всенепременно прислушаюсь к вашему совету!       Более не размениваясь на любезности, братья ди Морте покинули офис, невольно спеша на свежий воздух. У порога бизнес-центра их ждало уже два автомобиля — борт в борт к монументальному кадиллаку Бутчера припарковался антикварный бентли Скверта. Утром из-за спешки было решено ехать на готовом к отправлению автомобиле и с не в пример бодрым водителем: Дрю, шофер дона, привык к распорядку жизни босса и оказался слегка не в форме столь ранним утром. Уже добравшись до их машин, не до конца веря, что все обошлось, Бутчер невольно вздрогнул от прозвучавшего окрика из-за спины: к ним торопливо шагал Вэндел. — Бутч, Скверт, — не считая должным соблюдать церемониал, по-простому кивнул рыжий. — Присматривайте за братом. Я его просто отдохнуть и остыть отправил, но он сам нарывается, не чувствуя ни границ, ни берегов. Как бы до беды не дошло. Удовлетворившись сказанным, консильери ирландской семьи развернулся на каблуках и стремительными шагами скрылся в чреве каменного строения, оставив братьев ещё какое-то время стоять истуканами посреди живущей своей деятельной жизнью авеню. Первым "отмер" дон ди Морте: — Поехали, Бутч. Дела не терпят отлагательств.       Скверт стремительно отбыл в собственный офис, Бутчер же по случаю решил заглянуть в чайнатаун, а именно — отыскать магазинчик традиционной одежды, чтобы приобрести ципао. Повседневный автомобиль громилы был определенно удобнее для пресыщенного машинами центра, во всяком случае на узких улочках даже внедорожнику оказалось тесновато, что уж говорить о вместительном линкольне, выбираемом для свиданий… Здоровяк в общем-то ехал наугад, не зная точного адреса, благо скорость в 10 миль в час позволяла, не выходя из автомобиля, осматривать вывески и витрины. Пару раз Луи тормозил рядом с приглянувшимися хозяину магазинами, но по итогу это все оказывалось не то… Уже в последнем одежном у разочарованного Бутчера продавец участливо уточнила, что именно тот разыскивает, а узнав, рассказала о лавочке в Квинсе, пожелав отыскать там именно то, что необходимо. Поблагодарив вежливую даму, громила отбыл по указанному адресу. Спустя полчаса, уже паркуясь напротив яркой вывески, Бутч понял, что всё-таки отыскал требуемый ассортимент: на скрывающихся за стеклом манекенах красовалась шелковая одежда. Теперь оставалось лишь выяснить, насколько он удачлив и сумеет ли подобрать желаемое здесь? — Добро пожаловать! — обнажая в улыбке щербатые зубы поздоровался азиат средних лет, стоило Бутчеру переступить порог магазинчика. — Нихао, — вежливо кивнул здоровяк.       За свою относительно недолгую жизнь вдоволь наобщавшись с иммигрантами и представителями разных культур и народов Бутч выяснил, что уважение к национальной идентичности — ключ к долгим и взаимовыгодным отношениям, поэтому в свое время выучил приветствия, слова благодарности и извинения на нескольких языках. Эти нехитрые знания здорово выручали, вот прямо как сейчас — мужчина улыбнулся не в пример доброжелательнее: от глаз к вискам пролегли лучики морщинок. — Я кореец, уважаемый! — В таком случае ань-о’н хасэй’о! — пророкотал здоровяк, ни капельки не расстроившись из-за ошибки: различить уникальные черты, принадлежащие народам восточной азии было под силу только самим выходцам из тех мест, так что ошибки были рядовым явлением. Однако это не вбивало клин между собеседниками, напротив: представители восточных национальностей охотнее общались и добросовестно пытались помочь тем, кто не пренебрегал их индивидуальностью. Продавец с церемониальным поклоном ответил взаимной любезностью, и далее уже началось предметное общение.       К великой радости Бутчера, у Юнг Лина, владельца магазинчика, был большой выбор традиционной восточной одежды, начиная от сари и заканчивая никабом. Что же до шелковых одеяний — вот тут здоровяка поджидала неожиданная сложность: он не знал точной высоты Уипа! Поскольку и кимоно и ципао имели подолы фактически в пол, то недостающие пара дюймов выглядели непрезентабельно, а с лишними грозили волочиться по полу и не вовремя попасть под ногу. Одного казуса со сломанным каблуком здоровяку хватило на всю жизнь… Юнг же не видел особых проблем: — До праздника всех влюбленных еще четыре месяца, успеете даже на заказ пошить! Тут у Бутчера от изумления брови поползли под шляпу: — Так февраль же уже кончился! Ещё год ждать! Забавляясь, продавец рассыпался сухими стариковскими смешками. — Так то — европейский день Валентина, а в Азии есть свой день влюбленных, его ещё в Японии отмечают ночью фейерверков!       При этих словах глаза громилы вспыхнули ярче и зачастила ударами душа: кажется, ему на ум пришло нечто грандиозное для одной из грядущих встреч с возлюбленным! — Юнг-сабоним, не могли бы вы мне больше рассказать о деталях этих традиций, если у вас время позволяет, разумеется? Воодушевленный перспективой поговорить на явно любимую тему, Юнг Лим поманил Бутчера за собой, предлагая расположиться удобства и приватности ради в крохотной мастерской, что здоровяк воспринял с благодарностью. "Знание — сила" и впрямь оказалось актуальным понятием.

***

      Ментальный зов супруга застиг Крима на кухне, где он, насвистывая хит Битлз, медленно помешивал булькающий на плите соус. — "Дорогой, тут явился поклонник Виспа, но почему-то просит аудиенции с тобой", — голос Гриллби звучал с наигранным подозрением и беззлобной ехидцей. — "Я чего-то о тебе не знаю?"       От внезапности такого заявления Крим изумленно вытаращился на ни в чем не повинный демиглас в сотейнике, напрочь забывая двигать ложкой. Зачем бы Бутчеру вообще хотеть встретиться именно с ним? Неужели он все-таки ошибся в этом гиганте…? — "Ну о чём ты, Гриллбз? Как я могу что-то от тебя скрывать, ты же просто видишь меня насквозь". — Придя в себя, парировал скелет, выключая плиту и вытирая полотенцем руки. — "Передай ему, что я скоро подойду. Минуток через десять, не дольше".       В рекордные сроки напялив на себя один из нарядов для выступлений и даже успев нанести макияж, Крим спустился в бар ровно через десять минут. Обведя взглядом пустое помещение, стриптизер адресовал недоуменный взгляд Гриллби, что невозмутимо протирал стаканы и фужеры за стойкой. Элементаль с усмешкой кивнул на вход, и только тогда Крим разглядел широкоплечую фигуру за панорамным окном. А уж он-то уже успел понадеяться, что соскучившийся муж таким странным образом позвал его вниз… Незаметно поправив широкий V-образный вырез платья и нацепив самую обворожительную улыбку, красавчик поторопился навстречу к Бутчеру: тот как раз заметил его сквозь стекло и вошел обратно в бар. — Добрый день, — в качестве приветствия здоровяк степенно кивнул, в старомодном жесте приподняв шляпу. — Прошу прощения за то, что побеспокоил. Усмехнувшийся Крим за неимением головного убора ограничился сдержанным поклоном, вопреки образу недолюбливая реверансы. — И вам доброго дня! Не стоит извинений, мне очень любопытно, отчего сегодня вы предпочли именно меня! Так неожиданно и лестно!       Первая наживка осталась без поклевки: Бутчер вежливо улыбнулся, но без хоть каких-либо низменных порывов. Однако насторожившийся Крим не собирался сдаваться без боя. Тем временем не подозревающий о побуждениях Ласта громила указал на диванчик у ближайшего столика: — Пожалуйста, присаживайтесь, я не отниму много вашего времени. — Я не был бы против если бы вы заняли и больше времени, — привычно входя в немного запылившийся сценический образ, ласково мурлыкнул Крим, плавно опустившись на предложенное место. — Итак. Чего вы желаете? Разместившись напротив стриптизера, Бутч продолжил беседу в деловом тоне: — За многие дни посещения "Гриллби", я невольно подметил, что вы с Уипом практически всегда выступаете дуэтом. Поэтому, столкнувшись с одним весьма деликатным делом, мне навскидку пришла в голову лишь ваша кандидатура, а именно, что вы можете знать параметры тела вашего коллеги. Рост, ширину плеч, обхват груди, талии и бедер. Напрочь обескураженный таким поворотом событий, Крим даже забыл, что нужно играть роль обольстителя перед здоровяком и с пару секунд просто растерянно хлопал глазницами. — Параметры… тела?.. — довольно быстро вернув себе самообладание, красавчик ответил с легкой ноткой сожаления: — прошу прощения, но я не смогу удовлетворить вашу любознательность. Не ожидавший услышать отказа, Бутчер нахмурился. Отчего-то его не оставляло чувство, что партнёру Уипа по стрип-танцу досконально известна нужная ему информация, но по какой-то причине тот не хочет ему рассказать, в сущности, ничего не значащую вещь. — Если вы желаете гонорара за потраченное время, то я вполне щедро оплачу его, — решил зайти с другой стороны громила. — Мне, и правда, очень нужно узнать его размеры, прошу, пожалуйста… Из-за настойчивости Бутчера изящного монстра так и подмывало спросить, зачем это здоровяку могли понадобиться мерки Виспа, но навязываться клиенту с собственным любопытством Крим не считал уместным. — В таком случае, почему бы вам не спросить самого Уипа? — осторожно уточнил красавчик, до сих пор пребывая в недоумении, отчего эту, в сущности, мелочь, решили узнать именно у него. В понимании Крима даже параноик-Висп не отказал бы сообщить подобное. — Мне кажется, он смог бы с точностью ответить на ваш вопрос и даже, может быть, продемонстрировать наглядно! От возникшей в воображении заманчивой и возбуждающей картины, здоровяк смутился, спрятав взгляд, надеясь, что предательский румянец не окрасил его скул. — О, я думаю, что ответил бы. Но я хочу устроить сюрприз, кое-что на заказ пошить.       Ярко-бирюзовые глаза Крима засияли, отправив на его носовую косточку и вокруг глазниц россыпь конопушек-бликов. Насколько он помнил, его брату никогда не делали подарков в виде одежды, только украшения, и идея Бутчера звучала весьма интригующе! К тому же, Крим сам совсем недавно сподвигал Виспа к обновлению гардероба… Тем временем, не подозревающий о том, что его собеседник немного отвлекся от предмета разговора, здоровяк продолжал: — Выбранная мной одежда, к сожалению, требует точных мерок, чтобы идеально сесть по фигуре. Разумеется, Бутч знал, что при желании любой здоровый монстр-скелет может создать какое угодно тело в пределах вариаций, что дают ему кости и магический резерв. Но рост и ширина плеч — те факторы, которые оставались фактически неизменны, и как таково уж эту информацию сложно назвать интимной и запретной. Ну не для гробовщика же он мерки снимает, в самом деле! Тем более деревянные макинтоши по объективным причинам являлись слишком экстравагантным и вульгарным выбором для расы монстров. В общем, Бутч не видел ни единого здравого повода, почему Ласт не желает сообщать ему желаемое! — Ваше рвение невероятно похвально, но, к сожалению, я не могу вам ответить, — со смущенной улыбкой пробормотал Ласт, осторожно предложив по небольшом размышлении: — Хотя, я могу назвать вам мои параметры. Многие говорят, что мы с Уипом словно близнецы.       Красавчик выглядел одновременно грустным и хмурым, разрываясь от противоречий. С одной стороны, он не видел причин утаивать этот, с позволения сказать, "секрет", с другой же… Не обсудив границы дозволенного с братом, он не мог распоряжаться даже незначительными деталями его частной жизни по своему усмотрению. Всё, что ему оставалось — использовать эзопов язык. Здоровяк не обрадовал Крима понятливостью, отрицательно покачав головой: — Спасибо, но я вынужден отказаться. Даже малая толика неточности может обернуться непоправимой катастрофой в покрое. Что ж, я подумаю, как мне еще справиться с этой задачей, очень не хотелось бы отказываться от задуманного. Поднявшись с места, громила надел шляпу, сдержанно кивнул собеседнику и развернулся на выход, оставив перед обескураженным Ластом замшевый кошель с голдой. С секундной заминкой изящный монстр подорвался с места, торопясь нагнать уже дошедшего до дверей Бутчера. — Подождите! Подскочив к обернувшемуся здоровяку, Крим протянул ему замшевую сумочку. — Возьмите, я не сделал ничего, что стоило этих денег, — с твердой уверенностью, но вполне любезно попросил красавчик. — Лучше потратьте их на Уипа, уверен, он будет безумно рад лишнему вниманию.       Шагнув навстречу к Ласту, громила мягко пленил ладонями тонкокостные руки и, с не в пример более теплой улыбкой легонько пожал хрупкие пальчики, побуждая их сомкнуться на бархатистом выделанном материале. — Сообразно вечной сентенции о ценности времени, я оценил ваше в эту довольно символическую сумму. Не переживайте, Уипа я не обделю. Доброго дня вам, — с этими словами здоровяк крутанулся на каблуках и вышел вон, оставив на пороге Крима с кошелем голды в ладонях и стучащей душой за ребрами. И всё-таки, на свое счастье, он не ошибся в этом Бутчере… Оставалось лишь терпеливо ждать окончательного вердикта близнеца, но, Звёзды! — Лучше бы Виспу не испытывать судьбу, — едва слышно шепнул самому себе изящный монстр. — Такие джентльмены исключительно редки в природе…       А расстроенный отказом громила на автопилоте прошагал к своему автомобилю, влез на заднее сидение и хмуро уставился невидящим взглядом на скрывающуюся за тонированным стеклом авеню. Спрашивать напрямик у Уипа о его мерках недопустимо, но как их добыть иным способом? Отправлять кого-либо из подчиненных в клуб под видом фетишиста ради выкупа одежды конкретного стриптизера казалось одновременно непростительной наглостью и оскорбительным деянием, но ничего более на ум не приходило. Еще и с вышивкой затык вышел: предложенные мастером классические китайские мотивы не приглянулись Бутчеру. Драконы и тигры может и подходили характеру стриптизера, но являлись жутчайшей банальщиной, лотосы не гармонировали с общим оттенком шелка, как и большая часть цветов. Листья клёна — не подходили по сезону, лепестки сакуры — излишне легкомысленны… — Синьор? Синьор, вы слышите? Из глубин раздумий громилу выдернул голос Луи: не дождавшийся указаний шофер наконец позволил себе отвлечь босса. Заручившись же вниманием хмурого монстра, смущенно улыбающийся мулат уточнил: — Едем в офис? — Нет, — спустя недолгое время размышлений хрипло обронил Бутчер, потянувшись к портсигару. — Сперва езжай к Левкою.       Благодаря наличию собственной валюты, раса монстров довольно давно обладала экономической независимостью от человечества. Разумеется, что жители городов так или иначе пользовались созданными людьми инфраструктурой, товарами, благами и вынужденно носили с собой либо какое-то количество купюр, либо оставляли солидные чаевые: при курсе доллара к голде какая-либо даже значительная покупка неизменно оборачивалась или мучениями обмена и по итогу распихиванием бумажных денег по карманам, или же альтруизмом в адрес магазина, а пластиковые карты в среде магически одаренных существ по понятным причинам не прижились. Поэтому монстры вообще предпочитали не тратить деньги в человеческом мире, в противовес имея в собственных рядах фермеров, портных, шорников, столяров и прочих мастеровых на любой лад. Разумеется, даже при удорожании себестоимости из-за ручной работы или же насыщения продуктов магией банальный хлеб или бутылка молока не могли стоить одну монетку голды, но и тут монстры выкрутились: благодаря тесным связям в образованных монстрами диаспорах покупатели обладали кредитом доверия у мастеровых; те, в свою очередь, реализовывали товары в рассрочку, ведя учет в книгах и по мере накопления суммы, соответствующей стоимости золотой монетки, получали плату. Некоторые предприниматели, особенно владельцы продуктовых лавочек разнопрофильного характера пошли еще дальше, предоставляя потребителям возможность получить абонемент на свежие продукты и сразу с доставкой до двери. Это ноу-хау подхватили и в человеческом мире, так что нынче никто не удивлялся разнокалиберным службам доставки, а вот четыре-пять сотен лет назад ещё в старом свете данный уровень сервиса казался той ещё диковинкой.       И, разумеется, кроме ювелиров, кондитеров, докторов и мясников среди монстров-предпринимателей нашлось место и цветочникам. Строго говоря, эта деятельность практически не имела конкуренции в мире монстров, так как была тесно сопряжена с талантом и способностью к определенного рода магии — зеленой. Обычно выигравшие в генетическую лотерею сей дар счастливчики косяками шли в лекари, оставляя "место под солнцем" единицам фанатиков от мира ботаники. Являлся ли таковым Левкой Ван Ингмарре — Бутчер затруднялся ответить, во многом из-за предвзятости, но в хорошем смысле.       Владелец цветочной лавки "Сады Семирамиды", что располагалась на границе Бруклина и Квинса на Сайпресс авеню ко всем прочим достоинствам был таким же скелетом, как и братья, Бутч даже как-то задумался: помогла ли внешность этому монстру в далеких сороковых получить место садовника в их поместье? Старый дон ди Морте остался в воспоминаниях громилы тем еще расистом…       Едва дождавшись, когда Луи припаркует машину, Бутчер выскочил на тротуар, чуть не столкнувшись нос к носу с Леви на пороге магазина: тот как раз запирал дверь с болтающейся табличкой "закрыто". — Ты на обед что ли? — на правах давнего знакомого и даже друга здоровяк позволял себе обычно несвойственную фамильярность. — Прости, я что-то не подумал заранее позвонить. На черепе обернувшегося монстра засветилась безмятежная улыбка, Левкой качнул головой в отрицании. — Я вообще-то в поместье собрался, вечером прогнозируют дождь и весь день не будет жары — самое время для скульптурной обрезки кустов. Но для тебя немного задержусь.       Поворачиваясь, ключ щелкнул в замке двери, пропуская монстров в прохладную обитель флоры. "Сады Семирамиды" не имели конкуренции во всем Нью-Йорке по еще одной причине: из-за обширного ассортимента, который человеческие флористические магазины банально не могли себе позволить. Да и неудивительно — ни одни химические стимуляторы не сравнимы с живительной силой зеленой магии. Предоставляя Бутчеру свободу, Левкой присел на табурет у кассовой стойки, пока здоровяк задумчиво сверлил взглядом витрину со срезанными цветами. Порыв подарить что-то необыкновенное столкнулся с суровым препятствием: муками выбора. В представлении Бутчера преподносимое должно было поразить и обрадовать, побудить улыбнуться. В машине уже ждала своего часа коробка швейцарского шоколада, дело осталось за малым. — Я выберу каллы, Леви, — оборачиваясь к другу, наконец, сообщил громила. — Белые, персиковые и фиолетовые, двадцать один цветок, перевяжешь их белой лентой для меня? — Разумеется, Бутч! Оформлю наикрасивейшим образом! — сиреневые огни глаз монстра вспыхнули озорством, когда улыбающийся Левкой приманил к себе требуемое магией гравитации, правда, выписывающий чек здоровяк этого не заметил. Бережно приняв из рук в руки букет, громила протиснулся в узковатые для него двери на улицу, где его ждал автомобиль. — Луи, сейчас в офис, — усаживаясь в машину, Бутчер начал отдавать распоряжения. — А потом, пожалуйста, доставь в "Гриллби" букет и конфеты. Если придется задержаться для ожидания — не страшно. Наблюдающий за боссом в зеркало заднего вида шофер кивнул. — Выполню в лучшем виде, синьор, — и отвернулся, смотря на дорогу, чтобы громила ни в коем случае не догадался, что кто-то заметил его мягкую улыбку и светящийся теплом взгляд, направленный на букет. Таковые тайны охранялись даже более ревностно, чем деяния семьи Морте.       Остаток дня Бутчер посвятил непримечательным рутинным обязанностям бюрократического характера рядом со Сквертом: буквально за стенкой, в соседнем кабинете. Из-за, порой, сложных рабочих моментов, сопряженных с пространными переговорами, жаркими дебатами и напряженными спорами, в свое время было принято решение сделать отдельные рабочие пространства. Что, в принципе, не мешало коммуникации, вот прямо как сейчас: символически поскребшись в дверь, к скучающему над отчетами Бутчу заглянул старший брат. — Ма Кенсей просит встречи с тобой, — подождав, когда здоровяк поднимет на него взгляд, сообщил Скверт. — Подъедет через полчаса. Прозорливость дона в очередной раз доказала свою эффективность: в непроизвольно сжавшихся пальцах громилы с хрустом сломался карандаш. Пожалуй, если бы Бутч держал важный документ, расстройства и раздражения из-за его утраты было бы больше. Отправив безвременно почившую письменную принадлежность в мусорку, Бутчер пошел вниз, ожидать известного своей пунктуальностью гостя — глава Триады был не из тех посетителей, которых возможно доверить рядовым исполнителям.       Согласно восточным традициям, что так почитал дон Ма, Бутчер прохлаждался в фойе здания у входной группы, хотя в идеале было положено вообще торчать на улице, но хоть в этом здоровяку повезло: оживленный центр Нью Йорка не располагал к выкрутасам этикета. Почетный гость прибыл за пять минут до назначенного времени: через окно здоровяк разглядел знакомую машину, паркующуюся на авеню. — Добро пожаловать, дон Ма, — с вежливым поклоном поприветствовал Бутчер, почтительно придерживая дверь колоритному посетителю: для представителя азиатов глава Триады был необычно высок и атлетически сложён, абсолютно лыс, типично узкоглаз и в довершение обладал старомодными усами-кисточками, что на добрые полдюйма свисали с подбородка. При этом китаец был отнюдь не молод: Бутчер втайне полагал, что тот являлся как минимум ровесником Скверту. — Ваша учтивость как всегда выше всех похвал, господин ди Морте, — Кенсей сопроводил замечание одобрительным кивком. — Где мы можем расположиться для приватной беседы?       Ну кто бы сомневался! Глава Триады облагодетельствовал деловых партнеров визитами отнюдь не часто и исключительно по конфиденциальным поводам. Да и после насыщенного событиями утра приезд дона воспринимался подозрительным событием: обычно переговоры вели консильери или поверенные, так что здоровяк невольно нервничал, не зная, чего ожидать. Проводив дона Ма до зала совещаний, громила предложил освежающие и бодрящие напитки, на что китаец вежливо отказался. Данная любезность завершала некий церемониал и позволяла перейти к сути. — Так что вы хотели, господин Кенсей? — предложив гостю присесть, Бутчер и сам уместился в кресло. Приняв вид как минимум императора, пожилой китаец степенно расправил длиннющие усы приступая к делу: — К вам, Бутчер, я желаю обратиться как к мастеру. Видите ли, я внезапно разжился необычным товаром, но, чтобы продать его, по законам этой страны необходимо иметь паспорт подлинности для каждой единицы. Успевший порадоваться тому, что вопрос всё-таки рабочий, здоровяк вежливо уточнил: — А сколько единиц и в какие сроки? — и едва не выпал из кресла, услышав от господина Кенсея цифру "две тысячи". — Дон Ма, вы же понимаете, что быстро выручить деньги за подобный товар не получится? Прищур глаз старого китайца стал будто бы сильнее — хотя, казалось, куда уж дальше — он со значением кивнул: — Разумеется, я понимаю, что выставив на торги всё разом, я собью цену не только всему рынку, но и себе тоже. Однако камни — не скоропортящийся товар, так что сейчас мне лишь нужно вывести их из нелегального поля. А там — посмотрим. Лучше давай договоримся о цене! Некоторое время молча размышлявший Бутчер, наконец, осторожно ответил: — За легализацию я бы взял одну седьмую рыночной стоимости каждого камня. Но если мне что-то приглянется, я бы хотел обладать эксклюзивным правом на выкуп. Ма Кенсей благосклонно улыбнулся: — Разумеется, если что-то понравится, сообщишь мне. Раз так, я пришлю поверенного с кейсом… Сдержанным жестом Бутчер остановил уже успевшего встать китайца. — Погодите, господин Ма. У меня к вам тоже было дело, но вы меня опередили с визитом, — и, дождавшись, когда заинтригованный дон вновь усядется, продолжил: — я слыхал, что на вашей родине и в соседних странах принято летом устраивать массовые праздники с фейерверками, маскарадом и гуляниями, но в Нью-Йорке всё это нынче ограничивается тесным чайнатауном. Что, если я предоставлю площадь в пригороде на летне-осенние месяцы для ваших соотечественников, чтобы провести фестиваль с размахом?       Судя по тому, как пожилой китаец прищурился, идея его заинтриговала, но, оставаясь по своей природе дельцом, он не спешил принимать предложение, не узнав сперва о деталях. — И какую плату вы возьмете за аренду? К этому вопросу Бутчер был готов, так что не заставил собеседника ждать: — Одну пятнадцатую с каждого заработанного доллара. — Всего шесть центов? — в изумлении вздернул брови дон Кенсей. — Весьма щедро! А в чём подвох? Здоровяк ухмыльнулся, демонстрируя ряд по-акульи острых зубов: — Считайте, что я экономлю свое время, которое пришлось бы затратить для тура по восточной Азии! Возмещения аренды с небольшой надбавкой мне вполне хватит. Но, разумеется, это предложение не эксклюзивно лишь для Триады. Японская и корейская диаспоры тоже пусть присоединятся, да и другим желающим участие не возбраняется, таким образом всё лето сольется в один непрекращающийся фестиваль.       Откинувшийся на спинку кресла китаец выглядел невероятно довольным, пощипывая кончик левого уса, Бутч тоже не демонстрировал равнодушия: сделка и впрямь обещала быть взаимовыгодной! Пусть с экономической точки зрения данный шаг ничем иным кроме нездорового альтруизма назвать не получалось, но когда речь заходила об одном конкретном монстре громиле было плевать на деньги. Осталось лишь дождаться реализации задуманного и успеть пошить ципао…