Fellove

      Нечасто Висп мог признать, что его искренне и беспредельно впечатлили. Конечно невозможно было заявить, что не пытались, но все эти потуги всегда сводились к пусканию пыли в глаза и сорению деньгами, что не могло хоть сколь-нибудь заинтересовать и привлечь стриптизера, не понаслышке знающего о существовании достоинства. Да и раса монстров в целом являлась более обеспеченной и независимой по сравнению с человеческой частью населения, во всяком случае, в Америке. Но сейчас, оглядываясь по сторонам, Висп не мог сдержать восхищения: Бутчер привёл его не куда-нибудь, а в Королевский Ботанический Сад! Для посещения простолюдинов его открывали лишь по случаю дней Сотворения кого-либо из августейшей семьи, в день союза королевской четы, а так же в день независимости народа монстров. То есть всего пять дней в году! И тогда желающих посетить сие волшебное место была просто прорва, некоторые оголтелые фанатики осаждали огромные ворота задолго до времени открытия, жаждая попасть непременно в числе первых! А сейчас их двоих окутал туманной вуалью поздний вечер, уже зажглись запрятанные вдоль дорожек крошечные фонарики, призванные даже не осветить путь, а лишь наметить линии тропок, чтобы ни в коем случае не затоптать местную флору, и вокруг воцарилась густая, непередаваемо уютная тишина, звучащая чрезвычайно волнительно после шумного мегаполиса. Разве что только душа колотилась в груди, казалось, создавая эхо.       Чуточку оправившись от первого впечатления, Висп обернулся к клиенту, отчего-то шепотом уточняя: — И насколько больших золотых гор вам это стоило?.. Маскируя полную торжества и гордости улыбку, Бутчер прищурился: — Сияние ваших глаз сполна окупило данное вложение!       На деле не представлялось возможным перевести в финансовый эквивалент репутацию, заработанную десятилетиями упорной и безупречной работы. За полвека их семья путем контрабанды сумела поставить Королевскому Монетному Двору столько чистого золота, что, пожалуй, в сумме его хватило бы для приобретения себе в собственность и сада, и прилегающей к нему резиденции. Но и простого августейшего дозволения посещать это место несколько раз в год без ожидания официального открытия оказалось вполне достаточно в качестве чаевых: содержать в порядке такие обширные владения на вкус Бутча было слишком хлопотным делом. Для отдохновения и релаксации, к слову, часто потребных, но из-за занятости довольно редко восполняемых, с избытком хватало их скромного сада во внутреннем дворике фамильного поместья. — Пойдёмте, — предлагая нырнуть под сень сочных крон, здоровяк приглашающе указал вперёд раскрытой ладонью. — Нас ждёт увлекательная прогулка!       Одобрительно кивнув, Висп подхватил громилу под руку. Пусть для красавчика эти встречи не несли романтического подтекста, но Пустота побери этого Бутчера! Просто осознание, что некто способен провернуть такое лишь ради незаурядности времяпрепровождения, оказалось ошеломляющим открытием, красавчик невольно поймал себя на том, что испытывает азарт! Не сдержавшись, изящный монстр прильнул к громиле потеснее, с интимной доверительностью шепнув: — Начало мне нравится, — ну, еще бы — приглашение в практически заповедное для расы монстров место безмерно лестно для кого угодно! — Признаюсь, мне еще не доводилось встречать более впечатляющего коварства! Приободренный комплиментом, Бутч едва слышно подытожил: — Главное, что нравится, — и повлек своего спутника навстречу к загадочным и неизведанным, но таким манящим открытиям.       Ботанический сад являл собой с полтысячи, а то и больше акров благоустроенной и ухоженной земли, где причудливым образом уживались растения из самых разных уголков планеты и всех мыслимых сортов, когда-либо выведенных селекционерами. Испанские пробковые дубы здесь мирно соседствовали с акациевой рощей, а вечнозеленые эвкалипты раскинули грандиозным шатром свои кроны над не столь высокими соседями — канадскими кленами, землю же укрывало кружево терпко-пряной зелени, таящее калейдоскоп разноцветных бутонов. Следуя извилистым хитросплетениям тропинок, посетитель за неторопливую прогулку мог побывать практически на всех континентах, образно, разумеется.       Это место сочетало в себе экзотическое притяжение, величие и буйство жизненной энергии, оно потрясало воображение и завораживало, манило к себе и вселяло в душу отчётливое чувство робости перед столь грандиозной квинтэссенцией красоты. Вот только кроме немого восхищения глазеющий по сторонам Висп отчётливо испытывал досаду: в своё время они с Кримом так и не развили способность видеть друг через друга. Этот дар отнимал куда больше магии, чем то же ментальное общение, к тому же требовал безумной концентрации даже на расстоянии в пару метров, что уж говорить о каких-нибудь более значительных величинах? А будучи уже более зрелыми монстрами с развитым магическим резервом близнецы по итогу решили, что несомненно полезный дар в определённой степени нарушает приватность: «подключение» происходило без активного участия второй стороны. И вот это уже в изрядной степени не устраивало Виспа. Разумеется, Крим не отличался безнравственными привычками сталкера, но в свете уникального досуга, которому время от времени предавался красавчик, даже такую случайность требовалось упразднить.       Нынче же Висп готов был кусать локти: такой любитель цветов как Крим счёл бы подобную прогулку буквально волшебной, но за отсутствием средств фото и видеосъемки стриптизер не имел возможности разделить с близнецом все великолепие сада, описать словами же — не обладал достаточной выразительностью речи. Пусть его брат ни разу не был завистлив, но тот определённо ощутит некое подобие тоски от невозможности приобщиться к этому потрясающему опыту.       Для Бутчера же местные красоты служили лишь фоном, декорацией для центральной фигуры, что заключала для него сосредоточие всего мироздания. Даже молчаливое общество стриптизера дарило наслаждение, здоровяк не сводил взгляда со спутника, запечатлевая в памяти этот восхитительный вечер. Неподдельные заинтересованность и любознательность привнесли во внешность Уипа живость эмоций, что отражалась в сиянии ярких глаз. Пластика профессионального танцора вплелась в его жесты: к примеру, протягивая руку к грозди белых коробочек заморского растения, очень похожих на фонарики физалиса, красавчик не сразу напрягал тонкокостную кисть. И когда до последнего момента расслабленные пальцы сперва легчайшим прикосновением тыльной стороны дарили ласку хрупкому растению, а затем раскрытая лодочкой ладонь подныривала под головку поникшего цветка, чтобы ненадолго приоткрыть завесу тайны — что же скрывается в чашечке экзотического бутона — получалось до безумия изящно. Еще Бутча пленила эта едва заметная, но такая искренняя и светлая улыбка, что призраком блуждала по губам красавчика, то появляясь, то прячась вновь… Воистину, когда подле него оказывался Уип, громила испытывал необъяснимый трепет в груди, словно бы его душу неумолимо влекло навстречу изящному монстру, а весь окружающий мир просто переставал существовать. И лишь небольшая нотка досады не позволяла стать вечеру идеальным: здоровяк отчаянно желал, чтобы этот светящийся восхищением взгляд был адресован только ему… — Звёзды, как же вы прекрасны… — не сводя глаз с возлюбленного чуть слышно шепнул Бутч. Расслышавший слова клиента Висп залился едва заметным предательским румянцем. Сколь бы изящный монстр ни убеждал себя оставаться в рамках бесстрастного профессионализма, раз за разом его душа отзывалась бешеным стуком на комплименты Бутчера, тем более произносимые с подобной истовостью, практически благоговением… Ненадолго пересекшись взглядом с громилой, стриптизер перевел глаза выше, к чернильным небесам, в космической глубине которых загадочно перемигивались звёзды. — Да, действительно, они необыкновенны! И их так много… — собственно, только сейчас отметив непривычное количество небесных светил, завороженно пробормотал Висп, спустя недолгую паузу с ласковой улыбкой обернувшись к клиенту. — Их удивительно хорошо видно, а ведь мы до сих пор в черте города.       Ну, символически, это утверждение было верным: резиденция с прилегающим к ней садом располагались на северной границе Нью Йорка. Но даже за пределами королевских владений на две мили простирались свободные от застройки земли — исключительно ради соблюдения приватности августейшей семьи. — Вероятно, от городской засветки хорошо ограждает лес, — с отрешением предположил Бутч, больше занятый вопросом, что же ему делать с поселившейся в его груди досадой: с недавних пор ему оказалось мало просто подарить комплимент, его сердце жаждало получить отклик, хотя бы скромное, но доказательство небезразличия… Пауза ощутимо затягивалась, так что Висп попробовал преодолеть возникшую неловкость: кокетливо склонив голову к плечику, он заглянул в лицо громилы. — Наверное, мой вопрос покажется немного неуместным, но вам нравится звёздное небо? Стараясь не допустить в голос застенчивости, Бутчер неопределенно передернул плечами. — В той или иной степени оно очаровывает каждого. Раз вы спросили, то мой встречный вопрос аналогичен: а вам? Улыбка изящного монстра немного померкла, он потупился, пряча глаза и отразившуюся в них грусть. Россыпь манящих таинственностью бисеринок в бездне небес более не могла подарить ему подлинную радость. Порой, Висп считал отличную память своего рода проклятием… — Ну… Боюсь, мой ответ может разочаровать вас, — осторожно предупредил красавчик, надеясь, что желавший от него искренности клиент подразумевал общеизвестное понятие, а не какую-то собственную версию. — Я отношусь к звездам достаточно прохладно, или, во всяком случае, без щенячьего восторга. В ответ громила доброжелательно осклабился: — Отчего же я должен разочаровываться? Я вполне допускаю, что моё мнение или опыт во многих аспектах не совпадают с вашими. Но если бы я желал тотальной идентичности, то обратился бы за этим к зеркалу. Оценивший ироничную шутку красавчик сдержанно фыркнул. За некоторое время неторопливого моциона монстры неспешно отмерили шагами ярды усыпанных мелким гравием дорожек и за новым поворотом Бутч весьма удачно заметил скамью. — Присядем? — предложил здоровяк. — Здесь как-то по-особенному уютно. Вынырнув из созерцательного экстаза, изящный монстр по некотором раздумии кивнул, соглашаясь: — Конечно. Я уже немного устал ходить.       Место и впрямь манило покоем: тропинка привела монстров на усаженную цветами и травами крошечную полянку. По ее периметру возвышались могучие кипарисы, благодаря их присутствию в аромат ночи терпко вплеталась смолистая нотка, а так же расположенные в своеобразной «чаше» растения не тревожил ветер. Растущий полумесяцем куст с гроздьями оранжевых бутонов на ветках гостеприимно распахивал свои объятия для уставших исследователей, предоставляя приватное укрытие, а стоящая рядышком коренастая сосна ненавязчиво склонила одну пушистую ветвь над скамьей в качестве роскошного опахала и символического карниза разом, никоим образом не мешая наслаждаться звездами, к которым обратили свое внимание устроившиеся на отдых монстры. — Я признаю великолепие ночного неба, с этим трудно спорить, — продолжил тему стриптизер. — В свое время от безделья я даже выучил все созвездия северного полушария. Понятия не имею зачем, долгая жизнь навевает скуку, чем только не занимаешься ради разнообразия. Иллюстрируя вышесказанное, красавчик развел руками в театральном жесте. — Все? — немного сиплым голосом переспросил изумленный Бутчер и, получив подтверждение в виде легкого кивка, сопровожденного пожатием плеч, с тяжелым вздохом неохотно признался: — А я в детстве и юности не особенно интересовался академическими знаниями в астрономической сфере: мне казалось, что научные сведения смахнут изрядную долю волшебства с этого чуда природы. До сих пор помню, какое потрясение испытал, узнав, что звезды не просто не исполняют желаний, но и являются солнцами в далеких неведомых глубинах космоса. Так что в этом плане я совершенно необразован, абсолютно не подкован в названиях и чудом знаю всего одно созвездие… Находя забавным и немного милым восприятие окружающего мира юным Бутчером, Висп беззлобно фыркнул: — Так и я не могу похвастаться академическим образованием. Все, что я знаю — обобщенная информация о космосе из энциклопедии да названия созвездий. — Устав сидеть с запрокинутой головой, стриптизер принял привычное положение в пространстве, адресовав задумчивый взгляд расстелившейся перед ними узорчатым ковром лужайке. — И то, скорее всего позабыл большую часть за давностью лет. Тщательно прячущий смущение здоровяк поторопился озвучить показавшееся ему дельным предложение: — Я не отказался бы почерпнуть новые знания, если вы захотите мне показать самые любимые или памятные созвездия, — в голосе Бутчера сквозил неподдельный энтузиазм с воодушевлением вперемешку. — Думаю, былой наивности и ожидания чуда во мне и след простыл, так что вы не отпугнете меня раскрытием этой тайны! — Может быть, как-нибудь потом, — с беззлобной усмешкой предположил красавчик.       Если чувствительность к намерению вконец не оставила стриптизера, Бутчер и впрямь искренне возжелал приобщиться к новым знаниям, а не изображал оживление из соображений вежливости. Уже не в первый раз Висп ловил себя на мыслях, что эта прямота клиента ему импонирует. И если главное побуждение Бутчера в выборе исключительно его общества все еще не давало красавчику расслабиться, то вот некоторые второстепенные, порой, сиюминутные пожелания не демонстрировали двуличия громилы, вот прямо как сейчас. Сдержанно улыбаясь, Висп на краткий миг подумал, что даже мог бы разделить с Бутчером удовольствие от наблюдения за звездопадом. Разумеется, без всяких лекций: только простершийся над головами темный полог, усыпанный сияющими гроздьями звезд в вышине, озаряемый редкими росчерками метеорных хвостов и приятное общество увлеченного, эрудированного, чуткого к чужим личным границам собеседника…       Из размышлений изящного монстра выдернул перемежающийся цоканьем переливчатый свист. Помотав головой и прислушавшись, стриптизёр осознал, что слышит пение соловья. — Надеюсь, это звукозапись? — подняв взгляд на клиента, уточнил красавчик. — Хотя от вас вполне можно ожидать, что где-то в кустах спрятана клетка! Немного огорошенный претензией, Бутч поднял пустые ладони на уровень плеч, невербально демонстрируя свою непричастность. — Создатель с вами, Уип! Я, конечно, польщён тем, что вы считаете меня столь изощрённым в продумывании деталей, но это просто птица. Сейчас сезон, самцы всяких певчих в парках и лесах будут петь где-то до конца июня. — Поняв по прищуру глазниц спутника, что всё сказанное не вполне убедительно, здоровяк добавил: — я знаю, потому что к нам на платан рядом с домом уже много лет прилетает что-то певчее. Но по голосу я не мастак определять видовую принадлежность… Не собираясь и впрямь подвергать сомнению слова клиента, вслух, по крайней мере, стриптизер махнул рукой. По мнению Виспа излишняя подозрительность не обрадует кого угодно… — Сделаю вид, что поверил! Мне вот любопытно, какое созвездие вам известно, раз уж вы это упомянули. Бутчер задумчиво возвел глаза к небу, отыскивая на нем знакомый крест: — Лебедь. Я еще совсем крошкой был, и как-то раз мне его показал наш садовник. — У здоровяка зачастила ударами душа от ностальгии: порой, безвозвратно ушедшее прошлое так живо вспоминалось…       Вот и сейчас со дна памяти всколыхнулись события столь далеких дней: посреди глубокой ночи они с братом сбежали из детской в сад в попытке укрыться от ужасающих воплей страдания, в которых угадывался голос их папы, вновь истязаемого доном ди Морте. В огромном по меркам слияния поместье безопасным казался только внутренний двор, где под непролазными зарослями самшита братья соорудили себе тайное убежище. Но в тот раз они хоть и не добрались до шалаша, зато им повезло повстречать Левкоя, монстра, работавшего в их доме садовником. Благодаря легкому, беззлобному нраву, радушию и, несомненно, отзывчивости тот давно и прочно завоевал уважение и любовь в сердцах хозяйских слияний. Ту страшную ночь они с братом провели в саду, на скамье, цепляясь за пряно пахнущую стриженной травой и удобрениями спецовку слуги, увлеченно внимая его фантастическим рассказам. Как же Бутчер тосковал по той незыблемой безопасности, что когда-то давно дарили отеческие объятия этого монстра… — Наверное, я запомнил, потому что Леви очень живо и захватывающе рассказывает, правда, большей частью про растения…       Склонив голову к плечу, Висп заинтересованно наблюдал за клиентом. Даже доподлинно зная о статусе Бутчера, оказалось непривычно и странно услышать от него про слуг. Наверное, в большей степени потому, что сам здоровяк не кичился своим положением и за все время их знакомства не упоминал наличие обслуживающего персонала: садовник оказался первым, за исключением Луи, пожалуй. Для сравнения, в детстве, да и в юности, зрелости, Висп с Кримом всегда были вдвоем и полагаться могли лишь на себя, но не то, чтобы красавчик когда-либо сожалел об, порой, спартанских условиях их взросления. — Приятно знать, что у вас были такие хорошие отношения с прислугой, — искренне улыбнулся стриптизер. — Они до сих пор есть, — поймав недоуменный взгляд спутника и усмехнувшись, Бутчер добавил чуть больше конкретики: — отношения, я имею ввиду. Левкой по-прежнему предпочитает у нас в саду ковыряться, хотя обладает внушительным состоянием на личном счете, вполне позволяющим ему в дальнейшем вести праздную жизнь. Но, насколько я знаю, у него нет родных в стране, наверное, за столько лет он к нашей семье привязался просто.       Устав за сегодня удивляться новым открытиям, красавчик лишь вскинул брови: никогда прежде он не предполагал, что прислуга может так долго работать на одну семью. Определять возраст монстра на глаз было неблагодарным занятием — у долгоживущей расы молодость уж чересчур неуловимо перетекала в зрелость, которую затем неторопливо сменяла степенность преклонных лет. Но по самым скромным подсчетам Виспа, здоровяку было около сотни и, опираясь на эту цифру, получалось, что тот неизвестный Левкой служил семье практически век! Хотя, нельзя было исключать, что стриптизер мыслил одной из граней стереотипов… — В таком случае вам повезло вдвойне. Хороший работник и хороший друг в одном. Можно сказать, джек-пот! — лучисто улыбающийся красавчик беззлобно посмеивался над собственной шуткой. — А что именно вам рассказывали о цветах? Признаться честно, мне сложно представить увлекательной мешанину из латинских названий, лекарственных свойств, если те есть, ну и, быть может, страны произрастания. Громила на это предположение лишь фыркнул: — Разумеется, что такой заумностью слияние нереально увлечь! Леви рассказывал истории и легенды, связанные с цветами. Мифы, притчи, сказки всякие, преимущественно о любви. На взгляд взрослого они довольно однообразны, но в детстве мне было не до сравнительного анализа европейского и азиатского фольклора. Ну и про язык цветов многое, помнится, мы со Сквертом какое-то время друг другу оставляли секретные послания с помощью растений, хотя некоторые значения приходилось выдумывать самим. Всё же это больше тайный язык влюбленных, а не средство шпионской коммуникации.       Рассказ Бутчера натолкнул стриптизера на мысль кое-что проверить на досуге, но погружение в эти размышления сейчас казались неуместной тратой времени. За неимением иных альтернатив к развитию диалога, Висп деликатно предложил: — Почему бы вам тогда не поделиться самыми, на ваш взгляд, примечательными сказаниями о цветах? Мне кажется, для такого рода беседы Ботанический Сад — наилучшее место! С такой постановкой вопроса не согласился бы только дурак, к которым, естественно, громила себя не причислял, с энтузиазмом восприняв идею спутника. — Выражаю надежду на вашу снисходительность в случае, если я не вспомню дословно какие-то истории. — Ободренный благосклонным жестом, ухмыляющийся Бутч приглашающе указал раскрытой ладонью вперед. — Если вы уже отдохнули, продолжим нашу прогулку? — Конечно, — вставая со скамьи, кивнул красавчик, — к тому же, сидя на месте, мы не отыщем ключевые фигуры рассказов. Пусть некоторые истории Виспу наверняка были известны, он не имел никаких возражений к развитию темы. Тем более, что это давало неплохой шанс выяснить, насколько их знания совпадают. У поднявшегося следом Бутчера отчетливо хрупнул какой-то сустав, тот поморщился и жестом борца прохрустнул очевидно затекшую шею. — Да, пожалуй, что-то отыщется, — согласился довольно вздохнувший здоровяк. — Хотя некоторых цветов нынче не найти, но нам ничего не мешает посетить сад в другие сезоны.       Было бы сильным преуменьшением заявить о том, что Висп не против вот так, практически приватно, прийти сюда вновь. Но воодушевление столь заманчивой перспективой выдавали лишь зачастившая ударами взбудораженная душа и яркое сияние глаз. Недолго поколебавшись, красавчик подхватил Бутчера под руку, прильнув к его могучему плечу, мурлыкнув с напускным кокетством: — Не секрет же, какие именно цветы подразумевались? Или это было завуалированное предложение встретиться снова? Черты лица Бутчера тронула лёгкая улыбка, скулы окрасил предательский румянец. Едва ощутимо пожав плечами, здоровяк повлек Уипа вперёд по хрусткой гравиевой дорожке. — Ваши вопросы не подразумевают взаимоисключения, что же о цветах — пожалуй, период цветения глицинии стоит отдельного посещения сада исключительно ради этого события. А вместе с ней можно полюбоваться на изобилие летних растений. Не слишком разбирающийся в названиях, стриптизер прищурился, задумчиво склонив голову к плечу: почему-то это слово у него ассоциировалось с японскими висячими садами. Решив не мучить голову догадками, он все же осторожно уточнил: — Это же у которых цветы длинными плетями свисают вниз? На счастье Виспа здоровяк согласно кивнул. — Да, хотя очень многие кусты и деревья цветут кистями, кто побольше, кто поменьше… Притормозив на очередной развилке, Бутчер завертел головой, пытаясь решить, куда им идти дальше, но после недолгих колебаний уверенно направился налево, к заманчиво серебрившимся в сумерках очертаниям голубых елей. — Мы что-то отвлеклись от основной темы. — проследив за очаровательным пожатием плеч спутника, очевидно, призванным проиллюстрировать смесь согласия и обобщенной лояльности, Бутчер усмехнулся: — наверное, у меня осели в памяти те истории, в которых я находил какой-то отклик реальности. Например, мне очень понравилась идея того, что цветы маргариток, которые издавна густым ковром устилают лужайку перед окнами нашей кухни, это преобразившаяся звёздная пыль. Или что королевские цветы изначально были золотыми монетами, которые самый первый правитель монстров бросил на землю, чтобы отвлечь погоню и успеть спастись. Помнится, это очень грустная легенда…       Висп с горечью усмехнулся, делая вид, что заинтересован какой-то растительностью вдоль тропинки, а на деле спрятал взгляд, чтобы глазами не выдать неприязненности в адрес алчных людей, которую клиент мог воспринять на свой счет. Самому стриптизеру довелось ознакомиться с этой историей в поздней юности, когда от нефиг делать он взял с полки первую попавшуюся книгу, на поверку оказавшейся антологией фольклора монстров. Помимо не подлежащих проверке гипотез о происхождении расы, там же приводилась легенда про монстра, называемого Первым Властителем, что был наделен колоссальным могуществом. Очевидно, для бо́льшего впечатления, перечислялось, что в его силах было остановить цунами, вырастить горы, а под его поступью иссохшая почва укрывалась ковром возрождающейся травы. Внешний вид этого существа в легенде описывался довольно причудливо, дескать, у того было не то два лица, не то — облика, что в изрядной степени ставило в тупик: сиамские близнецы среди монстров делили одну душу на двоих, обладая собственными автономными телами. В общем, не могло быть такого, чтобы у одного монстра существовало несколько голов или лиц, обладающих самостоятельным сознанием, но учитывая, что в сказках чего только ни бывает, Висп этому не слишком изумился, по привычке воспринимая все сквозь призму здорового скепсиса. Возвращаясь к внешности упомянутого Владыки: на вид тот был столь ужасен, что мог сравниться со смертью, хотя своему народу помогал бескорыстно, а золотые монеты греб горстями прямо из рукавов. В итоге человеческая алчность затмила инстинкт самосохранения и на Первого Властителя начали охотиться, как на дикого зверя, чтобы завладеть волшебной одеждой, каким-то образом заманили в ловушку, откуда даже столь могущественное существо не могло вырваться… Когда же тот осознал всю безвыходность своего пленения, то швырнул под ноги своим палачам золото, а пока людишки выуживали монеты из травы, спрятался в камне, который что секи, что руби, что скреби — ничего не добьешься. Старательно отгоняя прочь воспоминания о собственном прошлом, хотя то неутомимо лезло на ум, красавчик с небольшим запозданием кивнул: — Да, я эту историю тоже слышал, — о деяниях Первого Владыки в той книге нашлось немало легенд, и еще одна, как ни странно, повествовала о практически сакральном для народа монстров растении. — Эхо-цветы ведь тоже связывали с ним? Бутчер отчетливо замялся, затем с усилием признал: — Кажется, я вынужден констатировать пробел в знаниях. Всё, что мне известно об эхо-цветах, связано лишь с историческими событиями, которые непосредственно повлияли на современное политическое мироустройство. Не акцентировав внимания на довольно показательном моменте, демонстрирующем не только честность клиента, но и самодостаточность его личности, красавчик уточнил: — Вы же имеете в виду недавнее изничтожение людьми полей Памяти? — проследив взглядом за тем, как при упоминании этого события поменялось выражение лица клиента, став как будто жестче, Висп сам отвернулся: на душе кошки скребли, повисла неуютная пауза.       С тех событий минуло уже почти две сотни лет, но для долгоживущей расы монстров этот срок не казался столь большим. А суть событий была довольно банальна: так или иначе живущие сообща монстры и люди тем не менее имели разные представления о морали и допустимых деяниях, немалую роль играла человеческая зависть в адрес богатых соседей-долгожителей, то и дело всплывали истории дискриминации, но всерьез задирать могущественных существ опасались. Все жили более-менее мирно до тех пор, пока вялотекущий расизм не породил движение ку-клукс-клана. Сперва промышлявшие убийствами чернокожего населения, агрессивные радикалы-фанатики напрямую конфликтовать с монстрами не решались: такое нападение сулило перспективу кардинального пресечения движения как такового по причине физического устранения активистов негуманными методами. Однако кучка фанатиков исхитрилась нагадить монстрам иным способом: по всей стране практически за одну ночь были уничтожены поля с эхо-цветами. Чего именно желали добиться этим куклуксклановцы осталось тайной под покровом мрака, по итогу же данное святотатство спровоцировало обычно мирную и дружелюбную расу на восстание.       Гражданская война превратилась бы в массовую резню, но благодаря имевшему влияние на свой народ Азгору все окончилось относительно бескровно. Уже предсказывавшее массовый геноцид человеческое правительство более чем обрадовалось мирному урегулированию конфликта и даже согласилось на сепарацию власти. Таким образом кроме президента и парламента на территории США возникла монархия. За это откровенно непопулярное у многих националистов решение президента Эндрю Джексона часто критиковали, но либеральные граждане наоборот, считали данное историческое происшествие самым показательным проявлением демократии в истории. А монстры с тех пор, если так можно сказать, еще больше обособились от человеческого мира, вдобавок начав прятать свои погосты под мощными чарами. Но древние поля Памяти остались безвозвратно утраченными…       Уже светало, небо из черного незаметно перелиняло в серое, стало чуть лучше видно окружение, так что притормозивший Висп присел на корточки перед ковром ландышей, любуясь пронзительно-белыми колокольчиками, распространяющими вокруг освежающую сладость аромата. Для красавчика, да и, пожалуй, для подавляющего большинства монстров была непонятна человеческая тяга к уничтожению. — В той истории, которая про эхо-цветы, — голос изящного монстра звучал довольно тихо, но отчего-то у Виспа не возникало сомнений в том, что клиент его слышит и слушает. — Там упоминалось, что первый владыка даровал мёртвым монстрам голос. Дескать, в те времена монстров часто использовали в сражениях, и на усеянных прахом полях благодаря воле властителя вырастали цветы, обладающие голосами погибших. Уже потом монстры сами начали сажать молодые растеньица на могилах своих близких, таким образом расселив эхо-цветы по всему миру. Невесть откуда взявшийся бриз ласково поворошил травы, легонько пощекотал чашечки цветов и, словно забавляясь, зашуршал в кронах в вышине, перебирая каждый листик, как будто позволяя обрести голос и малым былинкам и могучим исполинам. Всё же в Королевском Ботаническом Саду царила какая-то особая магия… — Надо же, — искренне восхитился здоровяк. — Такая примечательная история, и впрямь, в духе деяний Первого Владыки! Я правда слыхал человеческое название эхо-цветам как «умертвие», но у нас оно есть своё и, слава Создателям, не говорящее. На это уточнение красавчик лишь устало усмехнулся: бороться с воинствующим невежеством человечества было чересчур утомительно и контрпродуктивно — результативность близилась к нулевой отметке. — В этом названии скрывается толика смысла, — наконец, вернувшись к клиенту и подхватив его под руку, пробормотал Висп. — Если верить книге, откуда я это прочитал, изначальное название у них было Коэ но эко, то есть Эхо голосов. А уже потом оно сменилось на всем привычные сейчас Эхо-цветы.       Дорожка привела парочку на очередную опушку. С пригорка, где они остановились, можно было разглядеть извилистый путь в котловину, освещенный тусклой цепочкой светлячков-фонариков, чей свет уже не мог соперничать с тлеющим за пределами горизонта рассветом. На купол небес словно пролили акварель, перемешав абрикосово-персиковые тона с топазовым фоном, а кудрявые барашки безмятежных облаков махом перецвели в древнегреческих златорунных овнов, даже аромат окружения будто приобрел более теплые нотки, навевая ассоциации с далекими странами средиземноморья. — Коэ но… — задумчиво повторил здоровяк. — Звучит по-японски. Кстати, некоторые ученые сейчас высказывают мнение, что родина расы монстров — восточная Азия. Но я не вдавался в подробности исследований. Хмыкнувший красавчик пожал плечами, взмахнув рукой, словно отряхивая кисть от капель. — Кто знает… От монстров слишком мало чего остаётся, чтобы точно отслеживать родину появления. — Сам Висп никогда не интересовался многообразием гипотез возникновения ни монстров, ни людей. Чем выбирать из неисчислимого количества единственно-верное предположение и становиться его адептом, стриптизеру представлялось более простым и логичным вариантом не верить оптом всем маститым ученым и их безосновательным утверждениям, что зиждились лишь на слепой вере в свою непогрешимость. Выражая солидарность с позицией спутника, Бутчер кивнул. — Действительно. Завесу времени не может в достаточной степени приоткрыть даже память старейших, остается полагаться лишь на передающиеся из поколения в поколение предания.       Размеренная, неторопливая прогулка располагала к размышлениям о вечном, а молчание на удивление не тяготило — единение с напоенной жизнью и безмятежностью природой таковым и должно было быть: интимным. Чем ярче освещались кроны древесных исполинов в вышине, тем гуще казался сумрак в подлеске, от сырой холодной земли загадочными завихрениями воскурил туман, словно сама земля поклонялась зарождающемуся утру. Очнувшись от размышлений, громила стянул с себя пиджак, накинув его на Уипа. — Вот. Не хочу, чтобы вы замерзли.       Скроенная из дорогого, плотного материала, к тому же на столь рослого — по сравнению со стриптизером — монстра одежда возлегла покрывалом тяжелых объятий на плечи красавчика. Машинально вцепившись пальцами в лацканы грозящего сползти на землю пиджака, Висп поднял взгляд на клиента. Отчего-то прежде четкое восприятие намерений Бутчера сейчас ускользало от изящного монстра. Могло ли так случиться из-за трепета в груди самого красавчика? — Хоть мне и не холодно, но спасибо, — сообразив, что нужно хоть что-то сказать, пробормотал Висп и, не сдержавшись от заманчивой перспективы, добавил, кокетливо склонив голову к плечу: — Не переживаете, что от одежды может начать пахнуть чужим парфюмом? Бутчер иронично выгнул бровь: — Помнится, вы говорили, что не пользуетесь парфюмом! — Да? Ну, тогда она может пропахнуть моей магией! — ничуть не смутившись собственной забывчивости, мгновенно парировал изящный монстр. Настал черед громилы прятать взгляд, он скомкано пробормотал: — Ничего не имею против, — и отчетливо поторопился сменить тему: — к слову, я же вспоминал об умертвии, рассказать вам эту легенду? Благородно позволяя Бутчеру увериться в том, что ему удалось спрятать смущение, красавчик согласно кивнул: — Конечно, а то мне кажется, что я вас уже утомил своей болтовней. За неимением возможности более предложить опору на локоть своему спутнику, Бутч завел за спину сцепленные в замок руки, с усмешкой мотнув головой в отрицании. — Вы к себе излишне самокритичны, лично я нахожу занятной и познавательной нашу беседу. Прошло уже много лет, но я постараюсь изложить ту сказку максимально художественно, примерно так же, как я ее услышал, — вдохнув поглубже, словно перед прыжком в воду, здоровяк задумчиво начал повествование: — В давние времена в одном месте жила семья из человека и монстра. У них не было общих детей, да и души те ещё не связали, в общем-то, парочка только начала жить самостоятельно, налаживать свой быт и строить уют, гнездышко вить, так сказать. Времена, в которые им выпало жить были не из лёгких, таили много опасностей и перипетий земного пути. Но их совместная жизнь оборвалась довольно буднично: пьяный сосед решил выяснить отношения с человеком при помощи оружия, итогом пьяной драки стала случайная смерть монстра, что закрыл собой партнера от шального удара. Но любовь монстра оказалась настолько сильна, что погибающая душа не пожелала покидать избранника, в последний момент слившись с человеческой душой. Тот и без этого обладал магическим даром, это же слияние позволило человеку получить могущество невиданных масштабов, никто из урожденных магов-людей и даже монстров не мог сравниться с ним по силе. Обретенная мощь быстро обратилась для обладателя богатством и почетом, но вместо того, чтобы пустить свою силу на благое дело, тот лишь с возрастающей алчностью аккумулировал вокруг себя роскошь, совершенно не вспоминая, какой ценой получил ее. И словно всего этого не было достаточно, так в какой-то момент человек начал откровенно отрицать свою связь с монстром, отзываясь нелицеприятно и оскорбительно о том, кому был обязан всеми возможными благами и жизнью тоже. А еще живущее в объединенных душах сознание монстра со все усиливающейся тоской и гневом наблюдало за деяниями возлюбленного. К сожалению, у ослабевшей сущности не было сил воспрепятствовать действиям человека, но скорбь от предательства и постепенное угасание воли обратились в исключительно белые, словно призрачные растения с поникшими цветами бледно-жемчужного окраса, напоминающие закутанную в скорбный наряд согбенную, коленопреклоненную фигуру с низко опущенной головой. Они медленно прорастали в груди человека, принося ему мучения, сопоставимые с теми страданиями, что испытывало сознание погибшего монстра. В конце концов, человек умер, пожранный изнутри цветами, а его могущество лишь растянуло длительность агонии, обратившись против обладателя. Закончив повествование, здоровяк невесело усмехнулся, констатировав: — Что-то все памятные мне истории про сплошные предательства… Задумчиво хмыкнувший красавчик пожал плечами. — Рассказы и истории должны учить нас отличать хорошее от плохого, так что… Лучше учиться на чужом примере, чем набивать шишки самим. — Склонен согласиться, — кратко обронил Бутчер. — Только собственные ошибки запоминаются лучше, чем сказанное хоть тысячу раз. Скривившись, словно откусил нечто кислое или мерзкое, Висп не сдержал ядовитого тона: — Словами не описать насколько вы правы.       Да что ж за день такой! — уже был готов взвыть на всю округу красавчик, — сколько можно ковырять его прошлое?! Пару раз размеренно вздохнув, возвращая самообладание, изящный монстр продолжил уже менее экспрессивно: — Однако, разве вам бы ни хотелось максимально уберечь собственных детей от ошибок? Потому взрослые и придумывают истории: это их попытка сделать всё возможное, а там… Всё с переменным успехом. — Красавчик замолчал на какое-то мгновение. Ворошить воспоминания о былом не хотелось абсолютно, и вместо этого стриптизер решил поднять другую тему. На первом их ужине Висп не стал спрашивать громилу о любимых цветах, сочтя, что ему озвучат нечто банальное. Сейчас же стало искренне любопытно выяснить что было упущено в тот раз. — Помнится, некогда я поленился спросить о ваших любимых цветах, но раз уж сейчас настолько подходящий момент… — оставляя недосказанность повиснуть между ними, Висп выжидающе взглянул на Бутчера, оставляя за громилой решение, отвечать или нет.       Вероятно, немного огорошенный сменой темы, здоровяк какое-то время молчал, затем застенчиво отвёл глаза не то к небу, не то к заманчиво шелестящим над головой кронам исполинов. — По части флоры я не однолюб. Мне многие цветы нравятся, с какими-то связаны детские воспоминания, другие пленили своим очарованием и притягательностью, третьи запали в душу по иным причинам. — Бутчер ненадолго замолк, словно собираясь с мыслями, черты его черепа приобрели несколько угрюмый вид, словно тот был чем-то недоволен или раздосадован. — Но если не пускаться в пространные перечисления, есть один цветок, с которым я чувствую особую связь, однако я никогда его не осмелюсь подарить вам. — Правда? — упускать такой намек без шанса выяснить детали было просто не в силах Виспа. — Какой же? И почему бы не стали дарить?       Воодушевленное любопытство стриптизера не обрадовало Бутчера, наоборот, тот стал ещё угрюмее, если б так можно было выразиться. Но грубо сворачивать диалог совершенно не входило в его планы, со вздохом громила осторожно отвёл низко свисающую плеть дикого винограда с пути, словно это действие могло протянуть какое-то время. — Ликорис, или адская лилия, или паучья лилия. Это карминово-красные цветы на толстой ножке с узкими, завернутыми книзу лепестками, а над ними словно в невесомости парят бордовые бисеринки-тычинки, как брызги крови. Непонятно, кто наградил это прелестное растение суеверным значением, но считается, что цветок символизирует разлуку, кое-кто в своих предрассудках зашёл ещё дальше, утверждая, что преподнесенный в дар такой цветок служит пожеланием смерти. Мне же он всегда казался каким-то очень близким, словно часть меня, если вы понимаете, о чем я…       Не ожидавший подобных откровений красавчик молча и несколько задумчиво продолжал шагать подле клиента, уже не обращая внимание на окружающие их растения. Не было ничего удивительного в подобных суевериях, как и в мифах об эхо-цветах или том цветке-"умертвии», но всё же… Похоже, это очень сильно тяготило Бутчера и, раз уж тот решился рассказать об этом, несмотря на собственный дискомфорт… Взгляд Уипа упал на прекрасный цветок камелии на его запястье. — Знаете… Мне кажется, полностью доверяться чужим суждениям о каких-либо цветах не совсем правильно. Если обоим, и дарившему, и принимающему этот цветок нравится, то не всё ли равно, что тот значит для всей остальной массы? — встретившись взглядом с Бутчем, красавчик протянул руку с повязанным на неё бутоном. — Например, чем вы руководствовались, когда решили подарить мне именно камелию? Озадаченный, громила тем не менее ответил не раздумывая: — Хотел подчеркнуть вашу красоту и выразить восхищение вами, а еще сказать, как я скучал по вам. Не подавая виду, как смущен, Висп улыбнулся лишь чуточку шире: он ощутил искренность в душе клиента. — Вот видите. Однако чаще всего ей приписывают символизм японской богини солнца Аматэрасу или даже христианского Иисуса, зависимо от временного промежутка и религиозности индивида. Однако так же её считают символом холодности и отчужденности, а некоторые приносят камелии на могилы погибших, считая их так же цветами смерти. — Ненадолго замолкая и отводя взгляд в сторону, Висп неосознанно аккуратно разглаживал плотные шелковистые лепестки, словно в этом действии крылось его спокойствие. — Для меня же… — вздохнув и как-то обречённо пожав плечами, красавчик продолжил: — С недавних пор этот цветок символизирует красивую и стремительную гибель в юности. Иронично, не находите?       Бутчер только и мог, что кивнуть, сбитый с толку, смущённый, не знающий, как оправдаться, хотя по сути никакой вины за ним и не было. Простая случайность, без злого умысла. И как бы громила ни хотел знать, откуда у стриптизера возникла такая ассоциация, что-то подсказывало, что ему всё равно вряд ли откроют нечто деликатное. Не сейчас, во всяком случае. Отчетливо уловивший смену настроения клиента, красавчик постарался изобразить больше легкомысленности, чем было на самом деле, отстраненно подмечая, что старательное преодоление неловкости, кажется, уже становилось привычным за последнюю пару встреч. — Во всяком случае, сейчас это неважно, — адресовав притихшему здоровяку примирительную улыбку, стриптизер продолжил с толикой воодушевления: — как кто-то в свое время составил значения к некоторым цветам, так почему бы вам самому не дать свое значение любимому растению, совсем как когда вы играли с братом? Тогда получится нечто уникальное, что будут понимать лишь вы и те, к кому вы обратились. Да и… Смерив взглядом клиента, Висп хихикнул, прикрыв рот пальчиками, в его алых глазах вспыхнули озорные искорки. — Мне кажется, что, нося такую грозную фамилию, вполне уместно не считаться с мещанскими предрассудками! Продемонстрировав в усмешке острые клыки, Бутч резковато дернул плечом: его отчего-то не отпускало чувство, что Уип намекал не только на его фамилию. — Если я прислушаюсь к этому совету, могу ли я рассчитывать на то, что вы станете придерживаться выбранного мной значения, а не общепринятого? — А вам бы хотелось? — улыбка красавчика обрела более хищный оттенок когда тот прильнул бочком к Бутчеру, заглядывая в его лицо. Наблюдая за отчетливо проявившимся смущением клиента Виспу стоило многих усилий не допустить торжествующего выражения в собственную мимику, пришлось жеманно прикрыть веки и добавить игривых ноток в голос. — Полагаю, я не против… Зависимо от смысла, конечно!       Ободренный, Бутч кивнул, тщась унять стук в груди: он просто не мог удержать волнительный порыв прикоснуться к красавчику, это было превыше его хваленой выдержки! Широкая ладонь безумно бережно возлегла на тонкую талию стриптизера, не тиская, а лишь едва привлекая ближе. Взгляды монстров скрестились и Бутчер доверительно шепнул: — Этот вечер еще прекраснее, чем рисовало мое воображение!       Никак не ожидая подобного, Висп на мгновение потерял дар речи. В который раз этот монстр сбивал его с толку? Сколько ещё сюрпризов пряталось под отворотами черного пиджака?.. Фыркнув, признавая на сегодня собственное поражение, красавчик лукаво прищурился: — Я здесь, чтобы воплощать все ваши фантазии в реальность и даже немножечко сверх! Впрочем, правдивый ответ прозвучал бы иначе, а именно: «Для меня тоже!»