Орден Белого Вепря (1 том трилогии)

Глава 1 Замок Миддлхэм, 1482 год Меч упал ровно в дюйме (2, 54 см- Е. Г.) от моего носа, вызвав град полетевших мне в лицо мелких частиц гравия, пока я резко растягивался на пыльной земле. В отчаянии я откатился, надеясь подняться на ноги и судорожно колотя ладонью в попытке вернуть свое оружие. Но он оказался в разы проворнее. Тяжелый ботинок отбил мою руку, а затем – и мой меч, отбрасывая его вне области досягаемости. Потом он наступил мне на грудную клетку, заставляя ощутить сильное удушье. Я стал ловить воздух ртом, страдая от пульсирующей в запястье и в груди боли и от заполняющего меня с головы до пальцев ног страха. Я попытался вернуть себе способность дышать, бросая взгляд по сторонам и ища выхода, любого, что поможет мне от него ускользнуть. Но он приближал свой меч все ниже и ниже, в медленном продуманном изгибе, целясь острием в точку между моих глаз. Кончик лезвия, не дрогнув ни на секунду, уже почти коснулся моего носа. По его отполированной длине танцевали, отскакивая, солнечные зайчики. Белые костяшки пальцев сжались вокруг эфеса. Надо мной темными щелочками мерцали его глаза, и бледнел превратившийся в узкую тонкую линию рот. Обычно привлекательное лицо исказилось от ненависти. «Выскочка!» - прошипел он. «Коротышка!» Отчаявшись освободиться, я дернулся налево, а потом и направо. Однако его ступня продолжала вдавливать меня к земле. Я лежал под ней в абсолютной беспомощности. Дыхание участилось, превратившись в короткие рваные приступы. Мозг работал с ошеломляющей скоростью. Мне никогда раньше не представлялось возможности увидеть подобную злобу. Откуда и почему у него такие чувства? Что я сделал? У меня не имелось ни малейшего представления, не удавалось даже предположить, за что он меня так ненавидит. И пока я лежал и смотрел на него, его меч все еще целился в мою плоть. Одинокую. Беззащитную. Послышался двойной хлопок в ладоши. «Мальчики, мальчики. Довольно». К нам спешил учитель военного дела, мастер Флит. «Опустите ваш меч, мастер Соулсби». Сначала Хью не шевельнулся, словно бы совсем ничего не слышал. Затем медленно-медленно, не отрывая от меня взгляд, он опустил меч, убрав его с моего лица. Кончик оружия прошел мне по горлу, остановившись у распахнутого ворота камзола. В груди все еще ощущалась тяжесть от испытанного страха и скорости схватки, но я уже начал чувствовать биение сердца, освобожденного поднятием клинка и простучавшего, будто в победной насмешке, целых три раза. Хью отступил, кивнув в сторону меня, продолжающего лежать в пыли у его ног, головой. «Вот так, мастер Уэнсфорд, владеют оружием дворяне». С самодовольной ухмылкой на широком лице он обернулся к своим зрителям – нашим товарищам-пажам. Тишину разорвали редкие аплодисменты, и Соулсби склонился перед соучениками в великолепном поклоне, широко раскинув руки и глубоко согнув колени, его роскошный малиновый плащ был изящно переброшен через крепкое плечо. Стоя так и греясь в лучах чужого восхищения, он являл собой образец знати. А еще напоминал мне о моем месте. Согласно точке зрения Хью, оно точно было не здесь, в замке Миддлхэм, где мы проходили обучение на пути становления рыцарями. Я встал на ноги и отправился искать свой меч. После принятого мной боя плечи затвердели, и при соприкосновении легкая ткань сорочки причиняла боль ссадинам и ушибам, оказывающимся на местах, куда попали жалящие удары Хью. Подняв меч, я взвесил на ладони его отполированное рыжее лезвие. Пусть эти игрушечные мечи сделаны из дерева, но это не мешает им, если оружие оказывается в руках кого-то, кто таит в себе так много ненависти, причинять противнику серьезный вред. Пока Хью присоединялся к толпе пажей, а мастер Флит начал тренировать еще одну пару мальчиков биться на их деревянных мечах, я улизнул, чтобы устроиться на возводящемся уровне конюшен. Измазавшийся в пыли и песке до бровей, я снова нащупал в шерстяной материи своего камзола прорехи, причем на уже залатанных участках. При воспоминании обо всех штопках, совершенных матушкой до моего прибытия в новый дом, глаза защипало. По щебню зашаркали чьи-то ноги, на меня упала чужая тень, и к моему изумлению, еще одни руки принялись счищать грязь со спины принадлежащего мне камзола. «Вот», - послышался голос. «Нам придется, как следует тебя почистить, прежде чем вернется герцогиня». Я сморгнул слезы и поднял взгляд. Передо мной стоял один из числа пажей, белокурый, с открытым лицом, веснушками и смеющимися глазами мальчик. Я знал его только зрительно. Не старше меня, он, совершенно точно, был выше, как и большинство парней моих лет. Мальчик мне улыбнулся. «Тебе не следует обижаться на Хью», - произнес он после паузы, когда я так ничего и не сказал. «Он не имел этого в виду». Я пробормотал. «Боюсь, что имел». «Он всего лишь шутил. Хью постоянно так со всеми новыми пажами». «Шутил?» Я привел в порядок камзол и сорочку. Как мне и думалось, синяки приобретали оттенки багрянца, темно-красного и различных спектров голубого предсумеречного заката. «Прекрасный способ пошутить, который оставляет подобные отметины». Тем не менее, это был первый мальчик, обратившийся ко мне дружелюбно со дня моего приезда в замок. Поэтому я попытался улыбнуться. «Но, возможно, он просто не соизмеряет своей силы. Как бык, что, при наличии у него мозгов, способен был бы одним пинком разбить ворота и освободиться». Мальчик расхохотался. «Возможно. Соулсби Безмолвный Бык. Есть в этом некое звучание. Кто знает, когда он станет рыцарем, вдруг сумеет сделать подобное своим символом. Vache noir on a muck brun champ (Черный бык на грязном коричневом поле – Е. Г.)». «Я бросил на мальчика хмурый взгляд». «Звучит, словно на очень корявом французском». «Ну, я не слишком учен». Он присел рядом, заставив меня, чтобы освободить немного пространства, подвинуться на чурбане. «Французский язык, латынь, Священное Писание – для меня они все на одно лицо. Я создан для танцев и спорта, охоты с ястребами и собаками, но точно не для занятий в учебной комнате или тренировок по овладению оружием». «Последнее было правдой. Я видел, как он сражался до моей схватки с Хью, и новый знакомый проявил себя едва ли чуть лучше меня». «А ты, мастер Уэнсфорд, что получается хорошо у тебя?» «Меня зовут Мэттью», - сказал я. «Или Мэттом, если мы станем друзьями». Последняя фраза прозвучала в моих ушах также резко, как если бы я нанес удар кинжалом, но прикусывать язык было чересчур поздно. Однако, мальчик снова улыбнулся. «А я – Роджер. Роджер де Кинтон, сын сэра Дениса де Кинтона из штата короля. Возможно, мы станем друзьями. До тех пор, пока ты не затмишь меня на всех наших занятиях». «Не уверен, что у меня что-то получается хорошо. В течение недолгого времени, проведенного здесь, такого не наблюдалось». «Но мастер Гилфорд сказал, что ты учился в соборной школе Йорка. Разве это не означает, что ты способен петь, будто щебечущая птичка?» Желудок накренился, словно я получил следующий удар. Я надеялся, что никто не обнаружит, откуда я прибыл. Я попытался ничего не показывать, но Роджер должен был что-то заметить по выражению моего лица. «Не тревожься. Больше никто не знает. Накануне твоего приезда я подслушал беседу с каноником мастера Гилфорда. Он сказал, ты оставлен под покровом, но на этом все. Что произошло? Или ты предпочел бы сохранить случившееся в тайне?» «Предпочел бы. Я приехал сюда, чтобы сбежать от всего». «Среди пажей ходят разные слухи о причинах твоего тут пребывания, - разумеется, не один из них не служит твоей чести. Но скоро они иссякнут, - со слухами всегда так, даже здесь. И, если мы станем друзьями, возможно, ты мне как-нибудь расскажешь». Я мог бы снова себя пнуть. Никто из пажей так со мной не разговаривал, и моя тайна была способна все разрушить. Но мне придется ее сохранить. По крайней мере, пока. «Возможно. Это не очень интересно». «В таком случае, уверен, я могу подождать». Вдали раздались звуки трубы. Роджер спрыгнул с чурбана. «А вот наш обед подождать не может. Пойдем, - лучше поторопиться, - сегодня, накануне возвращения Ее Милости, со столов убирать начнут рано». Он схватил меня за локоть и потянул за собой на улицу через внешний двор. Остальные пажи уже продвигались сквозь сторожку из серого камня во внутренний двор чуть меньшего размера. Некоторые из них смотрели на наше к ним присоединение под тенью внушительной нависающей башни с нескрываемым любопытством. Но Роджер только подмигнул мне, пока мы поднимались по накрытым ступеням примыкающей к внешней стене лестницы. Мы вымыли руки в тазах, поддерживаемых находившимися в дверных проемах большого зала слугами, а потом проследовали к столу для пажей. Когда мы проходили между столом и скамьей, Роджер подтолкнул меня локтем и указал на приподнятый стол под высоким сводчатым окном в дальнем конце помещения. «Очередь Хью прислуживать мастеру Гилфорду. Видишь?» Мастер Гилфорд выполнял обязанности управляющего замковым хозяйством. В отсутствии герцога и герцогини, председательствуя во время регулярных трапез, он сидел на месте владельца крепости. Хью стоял очень прямо позади резного дубового стула в центре стола, задрав подбородок вверх и не глядя ни налево, ни направо. На моих глазах, направляясь к высокому помосту, в зал вошел мастер Гилфорд. В камзоле глубокого красного и синего цветов, с нашитым символом герцога – белым вепрем, стоя и подняв руки для водворения тишины, он производил довольно сильное впечатление. Готовый выдвинуть стул, чтобы мастер Гилфорд сел, Хью проворно вышел вперед. Капеллан, сэр Уильям, находился напротив такого же стула рядом. В гаме еще оживленного, но постепенно затихающего зала, он склонил голову и сложил на округляющемся животе ладони, готовясь произнести благодарственную молитву. Роджер плотно прижал к моему уху губы и прошептал: «В следующем году Хью станет оруженосцем, поэтому он надеется оказывать те же услуги и герцогу Ричарду. Такие, как ты и я должны удовольствоваться служением менее важным особам». «Разве ты не сказал, что твой отец один из королевских рыцарей?» «Так-то оно так, но лорды перевешивают простых рыцарей. Ты не в курсе, что Хью – племянник лорда Уолтера Соулсби?» Я покачал головой. Это имя мне ничего не говорило. Тем не менее, после окончания благодарственной молитвы и устройства за столом Роджер продолжил, словно бы этого и не заметил. «Положение лорда было получено им в процессе противостояния с королем графа Уорвика, но истории уже более десяти лет. Сейчас его верность не подлежит сомнению, и семья лорда Соулсби наслаждается при дворе высшими почестями. Отец считает, что Хью и его кузену Ральфу предначертаны великие дела». Я снова взглянул на Хью, помогающего в данный момент управляющему положить себе мясо. Наверное, он всего на год или на два меня старше, но гораздо выше, шире в плечах и кажется взрослым мужчиной. С его изящными манерами и роскошной парчовой туникой Хью выглядел для меня до кончиков ногтей рыцарем на посту. О достижении в жизни подобного уровня оставалось лишь мечтать. Я обернулся к своей разделочной доске, наполненной слугой едой, и принялся за поглощение тушеной баранины с хлебом.