Крепостной

Юнги идёт, ведомый руками Чонгука, что мягко лежали у него на плечах. Голова повернута назад, он смотрит прямо в недоумевающие глаза Чимина, и почему-то не может оторваться от них. Тот стоит на том же самом месте, где они и сидели. На нём надета та самая охотничья куртка Юнги, она уже сползла с его правого плеча, еле как держась на левом, но младший совершенно не обращает на неё внимания. «Неужели ты уйдёшь вот так… Настолько..настолько легко…» - Сейчас приедем к Джуну домой, переоденем тебя, помоешься, поешь, отдохнёшь… Ты слушаешь меня? Эй! - Аа? - Мин наконец поворачивает голову на Чонгука. - Понятно – Чон смотрит в ту же сторону, куда смотрел несколько секунд назад Юнги, обводя взглядом омегу – подожди меня. Он оставляет старшего посреди дороги одного, не доходя до лошади всего несколько шагов. Тот смотрит ему в след, наблюдая за тем, как он подходит к Чимину. Их разговор прекрасно слышен ему. - Добрый вечер – он запинается на несколько секунд, раздумывая над тем, стоило ли сказать слово ночь вместо вечер, но себя не исправляет, продолжая – меня зовут Чон Чонгук, и я являюсь хорошим другом Юнги. Я правильно понял, что вы присматривали за хёном всё это время? - Да – он отвечает чуть запоздало, удивляясь тому, как же тускло и неестественно прозвучал его голос. - Благодарю вас за это. Вы ведь являетесь крепостным на Болтнических землях, верно? - Да, мой помещик граф Ли Сонхи… - Я знаю, кто является помещиком этих мест. Могу я узнать ваше имя? - Чимин. Пак Чимин. - Пак Чимин – повторяет, будто пробует, как будет звучать имя омеги из его уст – что ж , приятно познакомиться с вами, Чимин – он протягивает руку, пожимая ладонь омеги – я сообщу вашему помещику о случившемся, думаю, вы будете вознаграждены. Еще раз благодарю вас за то, что вы сделали. Всего доброго. Несколько минут проходят словно в трансе, и Чимин очухивается уже тогда, когда серая лошадь с двумя всадниками одиноко удаляется от него на несколько метров. Он подрывается с места. - Юнги! – лошадь останавливается, он добегает до неё, куртка старшего сорвалась с его плеч еще на первых шагах – ты уходишь? Сейчас? - Да.. Я.. прости. Так нужно. Мне не место здесь. Я тоже благодарю Вас за всё. Спасибо, Чимин. «Дни, что я провёл с Тобой были восхитительны» «Вас…?» - Ты уходишь даже не попрощавшись… - Прощ… - Ты ведь пообещал мне, что мы вместе встретим рассвет! - Чонгук, уходим… - Нет! Ты же обещал мне… Мы же…Мы же собирались завтра вместе уехать на повозке. Ты обманул меня, Юнги! - Чонгук, прошу. Лошадь неторопливо тронулась с места, Мин еще долго слышал своё имя, утихающее с каждым последующим разом, пока наконец не стало слышно лишь цоканья копыт, разбавляющее тишину. Юнги утыкается носом в спину младшего, рвано выдыхая. Он безмерно благодарен ему за то, что тот ничего не спрашивает, молча направляясь в нужное место. *** - Войдите – Хосок самостоятельно подкидывает дров в камин, сильнее кутаясь в мягкий плед. Дверь со скрипом отворяется, и старший Чон подрывается, подавая входящему руку. - Привет, хён, не знаешь, где Чонгук? – он берёт старшего под руку. Тот сопровождает его до кресла, усаживает, а после садится и сам. Всё же у братьев Чон было прекрасное воспитание. - Его нет в комнате? - Нет. - Бродит значит где-то, не волнуйся. - Я не волнуюсь. Он волнуется – Тэхён кладёт руку на свой живот, чуть морщась от очередного толчка. - Можно – Хосок протягивает руку, смотря в глаза омеге, что одобрительно кивает. Ладонь старшего холодная, Тэхён чувствует это даже через плотную ткань своей кофты. Очередной толчок малыша, что пришёлся прямо на то место, где была рука Хосока, вызвал у последнего тёплую улыбку. Он убирает ладонь, снимает с себя плед и укрывает им омегу. - Совсем разбушевался. - Это происходит постоянно, когда Чонгука нет рядом. Кажется, его успокаивает присутствие отца. - Я где-то читал, что малыши чувствуют запахи, что вдыхают родители. И если омега находится рядом с отцом ребёнка, то тот это не просто чувствует подсознательно, он это знает. А еще там было написано, что малыши-омеги в присутствии отцов ведут себя более спокойней, чем без – Тэхён мягко улыбается, слыша это. - Чонгук всегда говорил, что его сын будет самым лучшим, крепким, сильным и выносливым альфой на планете. - Мне, кажется, что подсознательно он всё же мечтает об омежке. - Быть может оно и так – на несколько секунд повисает тишина, нарушаемая лишь потрескиванием поленьев в костре. Тэхён наблюдает за тем, как жадно пламя пожирает дерево – я не думаю, что от этого мы будем любить малыша меньше… Он, кажется, успокоился. - Наши с Гуком запахи похожи. Уже поздно, иди ложись спать. Тебе нужно больше отдыхать. - Я и так все время отдыхаю – он встаёт с места, выдыхая, Чон старший сразу же оказывается рядом. Стоит им только выйти из комнаты и чуть пройти по коридору, как в нос Тэхёну резко ударяет запах истинного. Он останавливается, осматриваясь по сторонам. Хосок не сразу понимает, в чём дело, но стоит пройти считанным секундам, как он тоже начинает чувствовать запах младшего брата. И не только его. Они появляются из-за угла. Юнги, Чонгук и Намджун. Самый старший из них выглядел, мягко говоря, не очень. - Юнги – Хосок подлетает к Мину, хватая его за локоть – ты как? Что случилось? Где… - Хосок, отстань… Мин с Кимом проходят мимо, Хосок бежит следом за ними. На прежнем месте остаются только Тэхён и Чонгук, но и это продлевается недолго. Через несколько секунд, переплетая пальцы рук друг друга, они направляются в комнату, выделенную Намджуном специально для них. *** Чимин укладывает аккуратно сложенную рубашку в сумку. У него не много вещей, которые стоило бы увезти с собой. Помимо той одежды, что была на нём, он брал с собой только ту самую рубашку и сменное нижнее бельё. В сумке также оказывается книга в сером переплёте, единственная в этом доме. Чимин до этого практически никогда не читал, да и научился только благодаря тому, что подслушивал под дверью в детстве уроки чтения, что дорогие учителя давали детям барина. Он даже ничего не знает о ней, название местами стёрлось, но его почему-то потянуло к этому предмету. Интересно, зачем она нужна была его матери, если та была крепостной и точно читать не умела? Статуэтка тигра, о которой ранее рассказывал Юнги Чимин, оказывается между рубашкой и какой-то найденной в шкафу тряпкой, чтобы не разбилась. Мамина косынка, которую та, по словам соседей, носила, не снимая последние несколько лет. Замызганная, вся в катышках и не отмывающихся пятнах грязи местами. Изначально деревенские хотели похоронить её в ней, но Чимин не дал. Он нарядил мать в белое платье и новый чистый платок, что были взяты у барина в обмен на то, чтобы он после приезда сразу же доложил о том, как идёт работа в этих местах. Вплоть до каждого посеянного зёрнышка. Эта косынка… Она пахла травами… Знакомый с детства запах, что пробивал до слёз. Он плохо помнил лицо матери, но запах узнал сразу же. Он был здесь везде, в каждом уголке и щёлочке. Только холодный труп, что лежал в деревянном гробу, когда он зашел сюда, не пах ничем. Деревянная игрушка, вырезанная в форме конька, которую выстругал ему четырнадцатилетний соседский мальчуган, что утонул через год после. Почему-то именно с этой вещью у Чимина сохранилось больше всего воспоминаний. Наверное, потому что они были чистые и счастливые. Ребёнок, играющий с утра до ночи со своей любимой игрушкой, что может быть прекраснее? Ничего… На самом деле и вправду ничего. Чимин это уже давно понял. Через полчаса повозка останавливается, чтобы взять с крестьян денежный оброк за этот месяц. Чимин усаживается рядом с возницей, кутаясь в куртку Юнги – единственная тёплая вещь, что была у него. Последняя неделя была тёплой, слишком сильно теплой для апреля. Глаза сами поворачиваются на цветочное поле, что они проезжали мимо. Первые цветы, что должны были расцвести только в середине или даже под конец мая, распустились слишком рано. Они не пережили эту ночь..