Вы приняты

Глава 4. Шерлок был помешан на работе, был её продолжением, её творителем — идеальное слияние — отдавая себя науке, он получал над ней власть. Джон видел такое нечасто. Постоянный контроль, непрерывный поток данных, анализ и бесконечное поле исследования, как бесконечны болезни и эволюция. Не прекращающаяся ни на день борьба. Холмс воспринимал окружающих его людей как инструмент. Совершенно неприспособленный под социум в другой обстановке, здесь он находил себя в деле, обретал смысл и свет своего существования. Хотя омраченный опекой брата, или даже запертый в этой опеке, он часто поднимал бунт. Пожалуй, и все эти молодые привлекательные парни воспринимались им в том же русле: средство снять физиологическое напряжение. Он вряд ли был обеспокоен их удовлетворением, чувствами или амбициями. Шерлок получал желаемое и был свободен — вне толков, вне связей со своими любовниками. Всё, что действительно его волновало — эксперименты и новые идеи, независимо от прибыли, которую они могли принести или нет, практическая польза лекарства — забота Шерлока, финансами же занимался Майкрофт. И чем большую картину открывал для себя Джон, тем поразительнее казался ему Шерлок. Потрясающая работоспособность, быстрая логика, непримиримая ненависть к бюрократической машине и офисным закулисным интригам. Перед ним проявлялся фанатик, готовый без сожаления насадить неверных на внутренний стержень своих убеждений, будь это его брат или же кто-то другой. Но ещё Джон видел одиночество в череде проходящих через приёмную томных гладких гордых, знающих себе цену «ублажателей». Они смотрели на Уотсона пренебрежительно, превосходство скользило в каждом вздохе, будто он недостоин делить с ними даже воздух. Конечно, сшитая на заказ одежда и профессиональная рука парикмахера облагородили его в некоторой степени, но он чувствовал чужеродность этого облика, видел в зеркале незнакомца. Даже шрамы болели в этом обрамлении не так резко, и Джон решил воспринимать это дорогое недоразумение родным камуфляжем, почти военной формой. Надевая утром иссиня-чёрную броню на плечи, переступая в бликующую кожу туфель, он шёл на бой. *** — Шерлок никогда не был вежливым, — Молли печально смотрит из-за завесы пара, поднимающегося из кружки — почти во всех помещениях этого блока прохладно, — если того не требовали дела. Он очень … ты видел, какие у него глаза, я не могу сопротивляться, как бы груб он ни был. Меня пугает его непроницаемость, нечеловечность, но я ничего, — голос дрожит, — ничего не могу этому противопоставить. Надо мной уже смеётся вся лаборатория, но фантазии не оставляют меня в покое... Извини, Джон, я отвлеклась. — Ничего, я не буду смеяться, это совсем не смешно, — действительно, перед Джоном сидела нежная душа, ищущая заботы и ласки, молодая и всё ещё не растерявшая детской наивности, но уже достаточно зрелая, чтобы хотеть испытывать принадлежность к кому-либо одному, пусть грубую и подавляющую, исходившую от по-собственнически внимательного Холмса. Джон на мгновение представил свою слишком тёмную огрубевшую руку на бархатистой светлой коже с трогательными волосками, поблескивающими в тёплом свете. Мягкая плоть, такая горячая под его губами и яркие, блестящие от слюны соски, бешеный пульс в трепещущей груди и влажная… — Ты меня слушаешь, Джон? — он сглотнул, неуместное возбуждение покалывало совесть, так что он сосредоточился на лице Молли. Пожалуй, зря, у него давно никого не было. — Я сначала приняла тебя за очередного, кхм, парня Шерлока, и честно говоря, ужаснулась: иногда, когда работа стопорится, он будто сходит с ума и обходится с ними… Я в общем, подлечиваю их иногда. А ты… ты другой, и подумать, что он бы обошелся с тобой… — и против воли, завороженный сочувствующим взглядом сидящей напротив него девушки, Джон не отвёл её руку от своих шрамов, а принял сожалеющее, невесомо заботливое прикосновение. Закрыл глаза, наслаждаясь пальцами, добравшимися до губ — слишком, чтобы и дальше сидеть бездейственно — он поймал её ладонь, жадно целуя руку, проводя языком по линиям, так причудливо предрешающим жизни, заласкивая запястье вскочившей со стула Молли. Их разделял только стол. — Почему ты всё ещё не в лаборатории? Сколько можно ждать!? — слова Шерлока летели впереди него самого, пока он замер при виде открывшейся картины. — Вот значит как, развлекаетесь, — лицо перекосилось, а в глазах взвился недобрый огонь, будто в тлеющее пламя плеснули щедрую порцию горючего. — Молли — в лабораторию, а ты, Джон, — Шерлок дождался, когда Молли выйдет, и угрожающе навис над ещё возбуждённым Уотсоном, — а ты, Джон, всё же бываешь заинтересован, думаю, ты будешь только рад увидеть старых знакомых. Я забочусь о своих сотрудниках. Шерлок как всегда резко покинул помещение, а угроза осталась висеть осязаемым плотным облаком. *** Джон занимался своими обязанностями, отчёт был скучным, но произошедшая перемена в Шерлоке беспокоила его больше, чем хотелось бы. За месяц он видел его взбешённым, когда выстроенные чёткие планы нарушались или что-то не сходилось. Но сейчас. Почему? Неудачный опыт, зависть или может, он не так равнодушен к Молли, как ей кажется. Хотя после увиденного в кабинете минета, Джон сомневался, что того вообще интересуют женщины. К Шерлоку на растерзание попадали только парни. — Джон, зайди ко мне, — похоже, сейчас попадёт и он. *** Он сразу узнал его. Связист группы, которая постоянно пребывала в самых жарких точках Афганистана, кажется Стэнли Крэпфорд или Кроупфорд, он нечасто обращался к нему по фамилии. Dash, так звали его сослуживцы за порывистый и подвижный характер, за то, как быстро он наводил связь и передавал важную информацию, в том числе и о наличии раненых, о вызове дополнительной медицинской бригады на место. Всего двадцать семь лет. Сегодня он стоял с потухшим взглядом, прикрывший собственную наготу руками. — Что же, в армии Её Величества не принято здороваться? — Шерлок явно наслаждался происходящим, более оживленный, чем обычно, он не собирался всего лишь наблюдать за чужим смущением. — Здравствуй, Стэнли, — а что Джон мог сказать в этой ситуации, пока ещё до конца непонятной. — Капитан Уотсон… — отчаянно краснеющий парень сжался от прикосновения Холмса. — Ну же, расслабься, — Шерлок стоял позади обнаженного Стэнли, переводя свой голос в более низкую тональность, наклоняясь к правому уху, почти лаская шею. Затем провел руками по плечам, надавил, и опустившийся на колени связист покорно склонил голову. — Видишь, Джон, неосмотрительный малыш завел смутную компанию, и, напившись, подписал кое-какие бумаги, не так ли, дорогой? За всем следует расплата, теперь ты моя игрушка. — Ляг на живот, руки за голову, — холодная сладкая улыбка промелькнула на лице Шерлока, когда он провёл кромкой туфля по позвоночнику, между поджавшихся ягодиц и слегка надавил на яички. — Пожалуйста, — голос Стэнли дрожал, неровно вздымалась грудная клетка, слово прозвучали глухо и безысходно. — Руки! — осадил робкую попытку сменить положение Шерлок. Знаешь, что получится, если я выстрелю ему в лицо? А знаешь, что будет, если выстрелить между ног? По-твоему я псих, верно. Ты думаешь, я псих.* Спокойно, Джон. Не делать глупостей, не делать глупостей. Гарри! Думать о Гарри. Зачем? Зачем же он здесь? Если только не… Это ли не предложение о замене? Джон мог уйти, мог остаться и смотреть, и мог заменить. Мог ли он оказаться не столь бесполезным даже теперь, потрепанный и уродливый телом и душой. В любом случае у него не получалось бросить своих бойцов, своих пациентов, пусть у него оставался всего лишь мизерный шанс на спасение. И что ему стоило стерпеть, он — меньшая потеря теперь, в сравнении с только начинающим свою мирную жизнь мужчиной. Даже если это ошибка, отступать уже было поздно. Джон расстегнул пуговицы на рубашке, сорвал галстук и лёг на пол, повторив позу Стэнли. — Думаешь, очень умно — защищать слабых и обиженных. Вдруг ты пожалеешь? — Шерлок в одно мгновение оказался рядом с Джоном. — Перевернись. В голубых, излишне прозрачных глазах светило торжество. И совершенно неожиданно для этого выражения Шерлок деликатно провел рукой по обнаженной коже. — Предсказуемо покорно, — Холмс, казалось, слишком отвлёкся на шрам от пулевого ранения. Джон решил, что это подходящий момент. И нанёс первый удар. Короткая борьба, заломленные руки Шерлока, обвязанные сорванным галстуком. Джон устроился сверху на поверженном противнике. — Ты знаешь, чем это тебе грозит? — Шерлок зло мотнул головой. — Не переживай, ты останешься доволен. Джон с трудом расстегнул брючный ремень Шерлока. Полувставший член горячил руку, и какой-то отзвук вседозволенности затуманил голову, когда в ответ на чуть грубый для начала ритм раздался отчаянно удерживаемый стон. Потом Шерлок уже не пытался быть тихим, явное удовольствие выступило на скулах, тело просило ещё. Джон хотел прекратить всё это на самом пике и оставить его на грани, без удовлетворения, выместить какую-то часть боли и попранной справедливости в этом действии. Но есть Гарри, Джон ещё кому-то нужен. Хотя… Джон склонился к приоткрытому рту, поймав выдох, и накрыл его своим. Он подчинял чужой язык, скользил по гладкому нёбу и в том же ритме поглаживал большим пальцем влажную головку. Шерлок начал задыхаться, беспорядочно биться под Джоном - контролировать дыхание через нос при подступающем оргазме у него почти не выходило. Беспомощные хрипы отдались в горло Джона, усилив выплеск адреналина от всей ситуации. За несколько движений руки, сопровождавших эякуляцию, в голове пронеслась мысль: «Что со мной будет?» — Амоксициллина тригидрат! — Шерлок начал вырываться с утроенной силой. — Вот почему передохла четвёртая группа — концентрация! Как только Холмс оказался на свободе, то сразу умчался в неизвестном направлении, придерживая одной рукой брюки. Стэнли сгорбился в углу кабинета. Джон с трудом поднялся на ноги — плечо ломило — и подошёл к столу. — Dash, эта бумага? Один экземпляр? — Джон, — Стэнли нервно кивнул, слишком подавлен и унижен он был всем случившимся. Уотсон взял любимую зажигалку Шерлока и поджёг лист у края. Пламя быстро пожирало бумагу. — А как же… — Мы это заслужили. А остальное забудем. Крепкое рукопожатие закончило встречу старых знакомых. ________________ * - «Знаешь, что получится, если я выстрелю ей в лицо. Нихрена от лица не останется, кровавое месиво. А знаешь, что будет, если выстрелить между ног? На это стоит посмотреть. Ты даже не представляешь, что будет, если выстрелить между ног... По-твоему я псих, верно. Ты думаешь, я псих». Слова из к/ф «Таксист», 1976г.