Вы приняты

Глава 9.

Ils s'aiment comme avant Avant les menaces et les grands tourments. Ils s'aiment tout hésitants Découvrant l'amour et découvrant le temps. Текст из песни Daniel Lavoie - «Ils s'aiment». Они любят друг друга как прежде До угроз и мучений. Они любят друг друга совсем нерешительно Открывая любовь и открывая время. Перевод Натальи Кривонос.

— Ты можешь не надевать его, — руки Шерлока ложатся поверх других, неуверенно держащих холодную, чужеродную полосу переплетенного металла и смягченной кожи. В этом подарке соединены стремление удержать, намертво привязать к себе и неожиданная забота. Просто Джон не может поверить в то, что Шерлоку это необходимо. Неужели ему мало того, что он полностью в его руках, что он продался как самая низкопробная шлюха, что он лижет ему руки на глазах у издевательски болтающего офиса. А жалость в глазах Молли… Видимо, мало. Хотя он хотел помочь, как умел, превозмогая собственный страх и накатывающие волны паники, забивающие уязвимое горло. В любом случае осталось совсем немного. Долг будет выплачен, судорожный жар и горячее нетерпение Холмса забыты, жизнь снова пуста. — Но ты можешь получить больше, если согласишься, — слишком серьёзный голос на грани шёпота искушает. Снова вопрос оплаты. У Джона не укладывалось в голове, как для Холмса что-то могло измеряться в деньгах, обычно он очень мало внимания уделял всему, что было далеко от понятия «работа». Даже секс служил дополнительным стимулятором. Оплачивал любые прихоти Майкрофт. Быть исключением было страшно. Кто же догадывался, что Шерлок говорил вовсе не о деньгах? — Да, — голос не подвёл. Джон не думал, что внешнее спокойствие дастся так легко, как будто не случилось ничего странного, хотя внутреннее потрясение растерзало его на мельчайшую пыль, повисшую в воздухе плотным облаком, мешающим смотреть и думать. Он пуст. Он рассеян. И не сможет больше чувствовать, быть собой. Не сможет? Да, и зачем? — Уверен? — Да. Наверное, ты хочешь надеть его сам? — Шерлок взволнован больше Джона то ли безропотным согласием, то ли так выстреливает его нетерпение. Руки неловко затягивают ремень, пальцы дрожат. Они ледяным прикосновением прижигают шею. Неужели Шерлок не может без стыда взглянуть на собственные желания, на свою собственность, если ему так угодно представлять Джона. Это будет непросто. К чему эти глупые объятия, кого они должны обмануть? — Ты хочешь, чтобы я носил его постоянно? Ещё что-нибудь? Говори, к чему молчать, если для тебя возможно всё. Хочешь, чтобы я был твоим псом? — последние слова всё равно выходят хрипло. Пыль забила рот, уши и глаза, но это не мешает ясно ощущать частое неровное дыхание Шерлока, опущенные плечи, подрагивающие ладони на груди Джона, в нерешительно приглушаемых порывах схватить свободно болтающийся конец поводка. — Да. Да, хочу, — Холмс отчетливо сглатывает прямо за ухом, так и не размыкая рук. Чужое сердце колотит в спину Джону, дыхание в чужой груди распирает его собственную. Бедра в соприкосновении так тесно прижаты к нему, что он без труда может представить и член, и мошонку. Шерлок не возбужден. Да он боится, его подтрясывает, а в качестве опоры выбрано больное плечо. Напуганный истукан. И это бесит Джона. Какого черта тогда они здесь играют в прожжённых сластолюбцев? Если никому нет от этого пользы и удовлетворения. — Тогда не отпускай свою цепь. Я не хочу тебя покусать, — и в подтверждение этих слов Уотсон резко разбивает кольцо рук и сжимает зубы на первом попавшемся участке открытой кожи, чувствуя в себе лишь ярость. Шерлок хотел видеть животное — пожалуйста. Но Джон не будет комнатной собачкой. И тем более не будет подчиняться слабохарактерности, даже за деньги - придётся воспитать себе достойного удержать его на привязи. Шерлок оступается от неожиданности. Зубы, сцепившиеся на шее, пронзили его горячо и глубоко. Он не ожидал ни спокойствия, обернувшегося взрывом строптивости, ни нападения. В попытке удержаться за что-либо, он хватается за несчастный поводок, и утягивает за собой Джона, которому просто некуда деться. Тяжесть тела сверху, переполненного адреналином и вызовом, укол похоти в шею раздувают с таким трудом притушенное черное пламя в глазах, непокорность и сила возбуждают. Цепочка, намотанная на руку и почти вросшая в неё, заканчивается поцелуем. Но несмотря на то, что Шерлок держит управление, Джон ведёт, как большая рыба на крючке, запущенном в самую её сердцевину. Они перетягивают друг друга: один за достаточно отросшие волосы, другой - за кольцо ошейника. Только тянут не каждый в свою стихию, а наоборот сближаются, не оставляя между собой ничего, кроме тонких слоев одежды. — Отпусти, я не могу встать, — Шерлок видит покрасневшее лицо оторвавшегося от его рта Джона - он не может отодвинуться, запертый кольцом на шее. Холмсу же слишком хорошо между прохладным полом и жарким телом сверху. Очень горячим, очень жадным, но стыдящимся самого себя и своих желаний. Хотя это смущение отнюдь не понятно. — Разденься, я хочу видеть, — Джон отпущен. Одежда кончается быстро, и он не знает, куда себя деть: ни свои яркие шрамы, ни своё яркое возбуждение. От этой нерешительности его на время избавляет Шерлок, подошедший и поставивший его на колени всего лишь легким прикосновением ладоней к плечам. Легкость происходящего парит над обнаженной кожей, изгоняя мысли прочь. Согласие на всё, лишь бы было кому взять, действительно взять. Теплая ткань рубашки, пуговица под щекой — Шерлок не отпускает его голову, не давая поднять взгляд, не давая спуститься ниже и заняться делом. Пальцы на шее, лениво проходящие по коротким волоскам — бесконечность мира. — Посмотри, посмотри на меня, — Джону кажется интимной и эта близость уязвимого живота, и эти пальцы на подбородке, и взгляд с уставшего в вечер лица. Благословение перехватившего дыхание ошейника. — У нас всё получится. Руки дрожат, не так легко оказаться на уровне ног в беззащитной позе. Удара быть не может, не здесь и не сейчас, но подсознательно Джон ждёт его, даже представляет, как черный блеск туфель врезается в грудь или живот снизу, опрокидывая на бок. Его передёргивает. Шерлок тянет за поводок замешкавшегося Уотсона. — Ты будешь всегда впереди меня, не отставай. Лишние мысли о том, что рассечённая спина сейчас на виду, беспокоят Джона больше, чем необходимость утягивать Шерлока к личному закабинетному пространству. Он всегда вёл за собой группу, был в первых рядах боя. Метаморфоза привычки позволяет почти не стыдиться выбранного направления. *** Забытая цепочка холодным ужом вертится по спине. Для рук нашлось одно пристанище — плечи ненадежно балансирующего на краю Шерлока. Он то сжимает их члены вместе, то отпускает, играясь непредсказуемым трением, дразня подступающим оргазмом. Есть что-то ненормальное в безумном желании продлить мгновение, распределяя выступившую влагу по головке и стволу, слегка сжимая яички. Воспоминание будет хранить закушенные губы и потрясающие стоны, прерывистые вздохи, подгоняемые толчками в напряженную ладонь. Джон первый приходит к оргазму, Шерлок добавляет тёплых подтеков спермы между ними, смытых после в тесном пространстве душа. *** Первое, что выхватывает утреннее затуманенное зрение — рука Шерлока, сжимающая поводок даже во сне. Он действительно не отпустит Джона. Что скажет Гарри? Осталось немного, мнение остальных он как-нибудь выдержит. Чёрные пряди шаркнули по подушке, Шерлок тоже проснулся — они застыли друг напротив друга, скованные одной цепью. — С Рождеством, Шерлок. — С Рождеством. *** — Сходи на выходных, — Шерлок кладёт лаконично оформленную визитку на стол, затем поправляет шейный платок, прикрывающий ошейник. Цепочка от него заперта в верхнем ящике стола. Тренировочный центр. Закрытые залы. VIP-карта. Что там находится в действительности? Джон почти угадывает. Интуиция бойца его не подводит. ________ Музсопровождение Daniel Lavoie - «Ils s'aiment»: http://www.youtube.com/watch?v=hN5sWAZuELY Перевод: http://fr.lyrsense.com/daniel_lavoie/ils_saiment#v1