Вы приняты

Run Boy Run! This ride is a journey to Run Boy Run! The secret inside of you. Run Boy Run! This race is a prophecy. Run Boy Run! And disappear in the trees. Woodkid - "Run, Boy, Run" Беги, парень, беги! Этот забег - путешествие Беги, парень, беги! К секретам внутри тебя самого. Беги, парень, беги! Эта гонка - пророчество судьбы. Беги, парень, беги! И исчезни среди деревьев. (перевод Китаева Анна из Санкт-Петербурга)

Наверное, борьба — это судьба. Удар за ударом, каждая царапина, капля крови, нарыв и сотрясение. Плата за всё, но счета перепутаны. Ты бьёшь — чьё-то оружие, тебя — чья-то цель. Как всегда в атмосфере горячащего боя Джон вырубал себя из условной разумности общества, она отлетала тончайшей шелухой. Неизбежно возвращаясь после, зализывая его синяки, взорванную ударом кожу и подавленность. Проигрыш — пока не окончательное поражение. Антисептик жжёт лоб и губу, затекает под полосу ошейника, иссякая под футболкой. Подуть, чтобы быстрее заживало и меньше болело — Гарри оберегает костяшки от случайного касания и бережно держит распухшие руки в своих маленьких ладонях. — Мне лучше, правда. Она удобнее перекладывает подушку, помогает Джону укрыться. Выключает свет. Одиночество полумрака тревожит тупой пустотой. Кровать огромная для одного человека, раньше её делили Гарри с Кларой. От этого немного неуютно. Каждое движение покалывает измотанные мышцы. Свет из коридора отпечатывает силуэт сестры в дверях. И её слова тоже резко впечатываются в полусонное восприятие. — Я всегда буду его ненавидеть. *** Джон рад тренировкам. Естественно, он не в форме, естественно, лекарственная диета не пошла ему на пользу. Он так и не восстановился полностью после войны, после плена. Хотя навыки не выбить из него никакими потрясениями. Он слаб, но он профи. В спарринги Джона поставили через месяц упорной работы. Пока он ни разу не смог обыграть противников. Сначала это добавляло ярости и стремления бороться, затем превратилось в апатию. Ему действительно доставалось. Жалость здесь была под запретом. Но он бы и не позволил себя жалеть, будь это не так. — Знаешь, зачем ты здесь? — тренер редко говорил не по теме, ещё реже отвлекался на общефилософские проблемы. Джон был удивлён. — Не знаю. Развеяться. — Хорошее чувство юмора, сынок. Ты мне нравишься, стараешься не унывать и всё такое… Но не думай, что твои шрамы ничего не значат, не забывай о них. Они часть тебя. Если ты хотел забыться — это не то место. — Это моё личное дело, — хорошо, что в зале сейчас они только вдвоём. — И ещё твой ошейник. Не будем притворяться, что я его не замечаю. Как и не замечаю молодого человека, приезжающего за тобой, оплачивающего абонемент. — Это точно не твоё дело, ублюдок, — Джон почти на взводе. Какое кому здесь может быть дело. Он приходит сюда забыться. — Молодая кровь, горячая, сильная. Спокойно. Если ты не в курсе, зачем сюда приходят, то помалкивай. И слушай старика. Он выставит тебя на бои без правил. Беги от него, пока не поздно. Посмотри правде в глаза — тебя там просто забьют до смерти, — яркая афишка изгоняет относительное спокойствие Уотсона. Но если смотреть правде в глаза, то Джон не мог отказаться. Он попробует. Долг Гарри почти выплачен, возможно, он успеет до начала игры. Будучи, честен сам с собой, он понимал, что ему не продержаться и двух раундов. Даже, если будет гробить себя на тренировках каждый день. *** Джон перевернулся на спину, тяжело дыша, с трудом приходя в себя. Из него удручающе плохой боец теперь. И замер, кожей почувствовав присутствие Шерлока. — Очень плохо. Ты никуда не годишься. — Я не настолько силен, насколько тебе хочется, и не настолько молод, как те, кого ты привык видеть рядом с собой. — Ты сильнее, чем кажешься, иначе лежал бы не тут, а под землей, — Шерлок наклоняется и почти шепотом произносит между ними. — Твоя сестра не сможет остаться одна, да? Что если ты вдруг не сможешь ей помогать? Если я выгоню тебя? Если лишу всех возможностей заработать? Это придаст тебе силы? Джон сам не знает как, но удар дергает голову собеседника, темные кудри задорно пружинят, а Шерлок невероятно рад безумием правого, после того, как немного приходит в норму. Джона бесит искренняя улыбка. И Шерлоку достаются новые яростные, но бессильные удары вымотанного вусмерть Уотсона, с легкостью оседлавшего бездействующего противника. Однако вскоре былая весёлость теряется, смытая дрожью возбуждения. Джон замечает это и, ведомый неясной жестокостью, припадает к приоткрытому рту. Кусает податливые губы, впивается в слетевшие с них слова. — Определённо придаёт. Я готов даже на это. *** — Что? — Джон не сумел скрыть потрясения. Место привычной кровати занял какой-то монстр. Резные оголовки, огромные подушки с кистями, пёстрая роспись ткани. Восток. — Подарок от Броустена, иногда он занимается дизайном мебели и аксессуаров. Ты ему понравился, — Шерлок протянул сверток легкой газовой ткани, в воздушной глубине которого прятались четыре лаконичных небольших ремешка. В комплект к отделке кровати. — Позволь я … Шерлок не спеша затягивает их на руках и ногах Джона, и в то же время легкий румянец выступает на его лице, капля пота выскальзывает с виска. — Может, кальян? — он восхитительно нервничает, теребит свою сторону поводка. — Не стоит, хочу мыслить трезво, — Джон готов рассмеяться. Шерлок сегодня непривычно мягок. Может, это почти-нападение на тренировке так повлияло? Мягкая неволя хуже отравы. Она имеет свойство нравиться. Какая интересная сегодня игра у Шерлока, лишь бы не потонуть в ней окончательно. Держаться на плаву в глубине отчаянно жаждущего взгляда трудно. Но коснёшься дна — и не выплыть. Невинный противник — опасный противник, гениальный. Яркая однотонность тела на вычурных простынях горит ослепительно, притянутые к четырём углам руки и ноги, оставленное, словно в насмешку, пространство для манёвра — иллюзия, требующая постоянно проверить её подлинность. Шерлок пытается притормозить, но он нетерпелив. Его руки везде, скользят, сминают, гладят — управляют расходящимися волнами тепла по телу Джона. Его шёпот неразличимо похож на повторяющиеся заклятья колдунов. В конце концов, он складывается в «Последний раз. Потерпи» у самого уха, замешиваясь в трепетное, дьявольское, искусительное возбуждение. И Джон терпел. Горел. Плавился и бился в путах совершенного дьявола. Шрамы полыхали под невесомыми губами, постепенно приобретающими весомость. Оставшийся от боли пепел скрипел на зубах потерявшегося в себе и в теле перед ним Шерлока. Кислота слюны проплавляла ходы в стежках на лице. Искрила на шее и груди. Стекала по поднявшемуся члену. Так божественно, так невыносимо. Края расцветших ярко губ тёрлись о головку, собирая выступившую влагу. Язык томно скользил, подгоняя. Джон смотрел. Это дьявол. Глубина погружения в горло сравнима с глубоким тоном голоса, обычно грубым и резким. Шерлок сжимал его бедра, не давая подняться сильнее и вбиться глубже. Остановился, дал себе время отдышаться, но не Джону. Влажная дорожка, оставленная на щеке. Глаза, потерявшие осмысленность взгляда, осмысленность цвета. Поцелуй — доза. Джон смотрел. Это дьявол. Шерлок поднялся над ним, старательно раскрывая себя. Опускаясь медленно, давая разглядеть всё своё смятение и желание. Не позволяя ничему уйти от взгляда Джона. Волосы налипли на лоб, тело играло натянутыми струнами мышц и притворством дурманных чувств. Настоящий дурман, не подделка. Джон смотрел. Это дьявол, который плачет. От сжавшего неуправляемого страха кольнуло сердце, натянуло пристегнутые руки. Шерлок, конечно, заметил — задвигался грубее, в бессилии скрыть слёзы. Стянуло в предоргазме мышцы. Шерлок не остановился, принимая всё, что выплеснул Джон. Возвращая соленый поцелуй и покрывая своим семенем выступившие чётче шрамы, чтобы затем всё собрать тёплым дрожащим языком. ___________________ Музсопровождение Woodkid - Run Boy Run http://www.youtube.com/watch?v=nzmvGd4qtI8 Перевод: http://www.amalgama-lab.com/songs/w/woodkid/run_boy_run.html