Королевский феникс

Глава 2

После изгнания на землю

      — Это просто ужасно, — заливаясь смехом, сказала Ева.       — Отлично, в следующий раз готовить будешь сама.       — Даже у осла получилось бы лучше! — прокричала она мне вслед.       Я шел прочь от этой кухни, где безуспешно пытался приготовить нечто съедобное, но на моих губах играла улыбка, от которой одновременно сводило щеки и становилось тепло внутри. Я не думал, что можно быть таким счастливым, но беспокойство за всех нас никогда не покидало меня: прошло ровно шесть лет размеренной жизни со своими трудностями, но без какой-либо кары или падающих с неба тварей. Может быть, это томительное ожидание наказания и было нашей участью, но никто особо не жаловался.       Солнце уже почти скрылось за горизонтом, погружая все вокруг в медовую пелену света. Где-то потрескивал костер, вокруг которого бегали дети, попеременно метая шары из огня и воды, или же плевались в друг друга, ускоряя процесс попутным ветром. С отступлением знойной жары даже их неумолкающие голоса стали приносить умиротворение.       Усевшись прямо на землю и вытянув длинные загорелые ноги, Лилит прикрыла глаза и привычно обняла свой живот. Ветер нерешительно касался ее разметавшихся по плечам черных волос и легкого оливкового платья из жесткой ткани. Последние месяцы она выглядела уставшей, беременность отнимала много сил, но никто бы не смог назвать ее слабой или немощной — ее и без того непокорный нрав лишь укрепился благодаря поддержке Самаэля. Они не давали друг другу громких обещаний, но просто были рядом, когда это требовалось.       Иногда трава похрустывала у меня под ногами, а мелкие камни впивались в кожу, но я действительно наслаждался обретенной свободой. Безоблачное небо больше не давило, но в то же время я чувствовал, что до него можно дотянуться рукой и погрузиться в нежную синь.       Я приблизился к Лилит.       — Долго будешь там землю топтать? — спросила она, не поворачиваясь в мою сторону.       — Где Самаэль? — спросил я и сел рядом с ней.       Лилит открыла глаза и раздраженно выдохнула.       — Мне не докладывают.       — Конечно.       — Заткнись и выслушай меня, пожалуйста.       Только она умела подобным образом общаться со всеми, но при этом быть незримым стержнем кучки странников. Наверное, ее поведение было единственной постоянной в нашей жизни.       Лилит поменяла положение, осторожно подтянув ноги к себе, все также держась за живот.       — Мне страшно.       — Не волнуйся, у вашего ребенка есть шанс родиться с чуть менее предвзятым отношением к миру, чем у тебя, — попытался я отшутиться, но ее слова встревожили меня. Я не знал вещей, способных навеять на эту женщину чувство страха. Она была первой из людей с кем я сблизился. Уже тогда я чувствовал, что было в ней что-то своевольное, живое. Вряд ли нас можно было назвать друзьями, но я ценил ее холодное принятие всех моих поступков. Этого было больше, чем достаточно.       — У меня плохое предчувствие, и прежде чем ты начнешь насмехаться надо мной, скользкий гаденыш, выслушай и дай мне обещание.       Она впервые посмотрела на меня своими зелеными глазами с золотыми крапинками, ища ответы на вопросы, гнетущие ее все это время. Когда она хотела заговорить, в нашу сторону на крыльях детской непосредственности бежал Каин, поднимая клубы пыли своими босыми ногами.       — Они вернулись с охоты, а еще он нес такие красивые цветы, похожие на белые звездочки. Но папа сказал, что это глупо, и они зря останавливались, но это так красиво, что не может быть глупым. Мама говорит, что в мире нет ничего глупого...       Его рассказ не имел логического начала и завершения, а потому повторялся по кругу, иногда дополняясь новыми восторженными комментариями или прерываясь из-за одышки. Это могло бы продолжаться целую вечность, если бы его не сбил с толку громкий смех Лилит, которая сгребла его в охапку и повалила на траву. В испуге несколько птиц взметнулись в небо, враждебно косясь на нас. Признаться, я был удивлен не меньше. Она щекотала его, беззаботно откинув голову назад, и вечерний воздух наполнился визгом Каина. Пытаясь увернуться от Лилит, своей маленькой пяткой он наградил меня точным ударом в ребра — синяк был обеспечен.       — Ну а теперь, милое создание, выдохни и начни сначала, — сказала она, устраивая запыхавшегося Каина на своих коленях и вытягивая листву из его выгоревших на солнце волос, падающих на глаза.       — Все хорошо поохотились, папа уже пришел домой, а Самаэль везде ищет тебя, — Каин обхватил руками шею Лилит и начал шептать ей на ухо так радостно и громко, что я едва смог сделать вид полного неведения касаемо их секрета, — он несет такие красивые цветы, они как настоящие звезды. Уверен, это для тебя. А если и нет, то я сам нарву тебе самых красивых цветов.       Явно довольный своей работой, он выкрутился из объятий и стал кружить рядом с нами, широко расставив руки, словно крылья. Он рассказывал, что его букет будет большим как десять лугов и так вкусно пахнуть, что все бабочки прилетят сюда и, сев на цветы, смогут унести нас куда-угодно. Казалось, что он обращался не только к нам, но и к целому свету, о жестокости которого он еще не знал.       — Знаешь, я рада, что дети — не их родители. Это дает мне надежду. Лилит вновь улыбнулась и начала подниматься. Как бы тяжело ей это не давалось, она еще ни разу не попросила у кого-нибудь помощи, но я взял ее за руку и, немного придерживая за спину, помог встать. Отряхнув свое платье, она хотела было уйти, но я остановил ее своим вопросом.       — А как же обещание?       — Хоть с памятью у тебя не все так плохо, — Лилит довольно качнула головой и взяла меня под руку. — Каин, пойдем скорее к твоей маме, она наверняка уже волнуется.       Послушался ли он или просто в его голову пришел очередной порыв, сдерживать который он был не в силах, но Каин вприпрыжку побежал вперед, дугой огибая нас. Мы медленно приближались к кострам и лачугам, готовящимся ко сну, но Лилит молчала, не обращая на меня никакого внимания, будто и вовсе позабыв о моем существовании.       Вдалеке Ева с сыновьями встречала Адама, уставшего, и, быть может, немного раздраженного.       На небе проглядывал тонкий месяц, который дети называли его улыбкой, а легкий ветерок приятно холодил кожу, еще помнящую обжигающие прикосновения пустынного самума. Мы давно ушли от тех безжалостных песчаных бурь, но их сила порой снилась мне, заставляя вновь осознавать свою крошечность. Теперь нас окружали порой засушливые равнины, которые полностью нам подходили. За уготованную нам вечность и это место сможет стать раем.       Когда на горизонте показалась высокая фигура Самаэля с букетом белых ангрекумов, звездных орхидей, я потерял всякую надежду узнать, чего хотела Лилит. Она никак не приветствовала его, но ее взгляд немного смягчился, а уголки губ дрогнули в улыбке.       — Обещай, что при необходимости защитишь моего ребенка.       Можно было ожидать чего угодно, но не подобной просьбы от Лилит. Я хотел задать много вопросов. Сказать, что не подхожу на роль воинственной няньки и назвать еще тысячу моих прегрешений, но она восприняла мою заминку как отказ и уже уходила, бережно поддерживая живот.       — Я сделаю все, что в моих силах. Лилит пожала плечами и крикнула мне, не оборачиваясь.        — Ты чертов сиф — сотвори невозможное.       Настойчивые капли дождя заглушили ее голос, оставив моему взору лишь неспешно удаляющийся туманный силуэт.       На грудь лег камень будущих обязательств. Я ненавидел давать обещания, и на то у меня были свои причины.