Королевский феникс

Глава 3

Атермия, осень 638 года

      Мы погнали лошадей глубоко в лес, ни разу не остановившись и никак не сговариваясь. Если лошадь Адриана просто устала, иногда недовольно фыркая и посылая облака пара от своего дыхания в ночной воздух, то моя серая длинноногая кобыла спотыкалась на каждом шагу и хлестала себя голыми сучьями, даже не пытаясь их обогнуть. Адриан периодически оборачивался, чтобы проверить, не несется ли она без седока.       Перестала я плакать лишь тогда, когда чуть не распласталась на земле, не удержав поводья. Боль не утихла в моей груди, она все еще ломала мне кости, но я оставила ее до лучших времен. Когда-нибудь мы остановимся, эта ужасная тряска закончится, я лягу в постель или на промерзшую осеннюю землю, покрытую гниющей листвой, и распадусь на части. Сейчас я старалась сосредоточиться на звуке собственного дыхания.       Дорога, по которой мы ехали, была мне незнакома. Это была даже не дорога, а небольшое ухабистое пространство, свободное от густого леса, кроны деревьев которого уходили высоко в небо. Единственное, что я знала точно — мы двигались на север. В лицо дул холодный ветер, от которого мне было не укрыться в легком праздничном платье. На плечах у меня был поношенный плащ из колючего войлока, который на меня накинул Адриан, усаживая в седло. Небольшой кусок плаща пошел на повязку для моей раненой, почти онемевшей ноги. Сам Адриан плотно сжимал побледневшие губы, стараясь не показывать озноба. В седле он держался лучше меня. Я постоянно ловила себя на мысли, что без груза обязательств, которые я возложила на его плечи, Адриан давно уже был бы в безопасности, если в нашем мире она не была мифом.       В свое время, я пренебрегла уроками верховой езды. Правильнее будет сказать, что я их просто презирала. В такие моменты во мне бушевал непокорный дух ардки, а массивное животное словно приковывало меня к земле, хотя душа рвалась к полету. Сейчас это вполне могло стоить мне жизни. Иногда я поглаживала животное по шее в знак извинений.       Тьма вокруг сгущалась. Я не думала, что наши леса могут быть такими: мрачными, безнадежно пустыми и безжизненными, но в то же время кишащими страхом. Осень изменила их облик. Вместо мягкой и свежей зелени со сладким запахом цветов, воздух наполнился запахом гнили, земля была покрыта грязью и пожухлыми листьями, хрустящими под копытами лошадей.       Скорее всего мы еще были в Атермии: кажется, я до сих пор слышала треск огня и чувствовала едкий черный дым с запахом плоти. Раньше в моей жизни сила иглисов была парящими огоньками вдоль вымощенных камнем дорог, яркими представлениями на ярмарках и карнавалах, ночным чтением в гостях у наших приближенных. Те люди не несли смерть. Или я просто об этом не знала.       Теперь я бы выбрала промерзнуть до костей, чем увидеть силу иглисов. К бушующему в своих жилах ветру я тоже не обращалась.       Говорят, в небесном городе Хааре все и вся свободны. От гнева, обид, печали, плоти и крови — от всего. И именно в Хааре при рождении наша странствующая душа находит вторую частичку себя — тело, свой сосуд. Но сифы были награждены Святыми третью ипостасью — силой или тертамой. В переводе с древне-сауцкого — языка почти всех писаний — “тертама” была третьей душой.       И во дворце я впервые увидела, чтобы сиф умер от ее руки. Все равно, что смотреть, как волчица, всю жизнь оберегающая свое дитя, разрывает его на куски.       Я видела горящее тело иглиса и представляла, как мое терзает буря.       Тряпичной куклой я болтаюсь в воздухе, пока ветер хлещет мое тело. Оно все в крови.       — Тормози, дальше развилка.       Адриан преградил путь, и я едва не врезалась в него — лошади встревоженно заржали, вставая на дыбы.       — И куда мы едем? — если честно, мне было абсолютно все равно. Я просто не хотела останавливаться, чувствуя подступающие слезы. Адриан тяжело дышал вглядываясь то в мое лицо, то в окружающую нас тьму.       Лес молчал: ни погони, которую мы боялись больше всего, ни звуков ночных зверей, лишь одинокая луна, скрытая легкой дымкой тумана, светила в беззвездном небе. Мы ничего не видели и не слышали, но назвать лес пустым я бы не решилась.       — Понятия не имею: нужная нам короткая дорога на Дрихолл идёт без развилок. Наверное, мы ее не заметили в темноте, — Адриан устало выдохнул и вперил взгляд себе под ноги.       Я мысленно старалась представить перед глазами карту Атермии, висящую у отца в кабинете, чтобы понять где мы находимся. Сердце вновь заныло от осознания того, что дороги назад у меня больше не было, как и не было людей, к которым можно было вернуться.       В памяти всплыла настенная карта из потертой кожи. Выцветшая краска опутывала ее изображением рек, лесов, северных гор — Тиканов — и делила своими линиями на восемь льенов. Дрихолл — небольшой льен, управляемый ардами из рода Шан, нашими союзниками со времен войны. После того как на поле сражений моя мать потеряла всю свою семью, именно в Дрихолле она провела свое детство, там же встретила отца. Я много лет не была там, но уверена, что в поместье по-прежнему все кричит о истории родителей.       Льен был настоящей крепостью с окружающими его затопленными рвами и толстой городской стеной, но утверждать о том, что Дрихолл до сих пор верен Короне было нельзя. Произошедшее во дворце не было случайность, а имело четкий план, цель, а значит и поддержку.       — Забудь про Дрихолл, будем выбирать из того, что есть. Лево или право? — спросила я у Адриану.       — Ты же понимаешь, что это равносильно тому, чтобы броситься в клетку к зверю, не зная, волк там или домашний щенок? За нами никого не послали, давай повернем назад и найдем дорогу на Дрихолл. Клор Шан верный человек и не раз выручал твоего... — Адриан запнулся, так и не договорив, и теперь смотрел мне прямо в глаза. Он ждал ответа, когда все во мне начало кипеть от гнева, пришедшему на смену печали.       — Все подданные Короны должны быть верны ей. Безоговорочно. Так почему же мы сейчас выбираем? Почему без опаски не можем поехать в любой дом?       Лошадь Адриана нервно переминалась с ноги на ногу и фыркала, словно сказанные мною слова были наивнейшим бредом. Сам Адриан оставался спокойным, освещенное лунным светом лицо ничего не выражало, кроме легкой задумчивости и какой-то внутренней печали. Только сейчас я вспомнила, что и он лишился привычной жизни в том огне. Я не ждала ответа на свой вопрос, потому что и так его знала, но неожиданно раздался тихий голос Адриана.       — Потому что Корона — это Алый трон, а Алый трон — это Корона. Некоторые люди и сифы все еще помнят об этом, Крисанта. Дети оставались сиротами, теряли свои имена, росли в нищете, хотя некоторые до этого купались в роскоши. Они росли в отчуждении и безразличии, лелеяли свою ненависть к победителям, потому что это было единственное, что они могли оставить своим потомкам, — он говорил все так же тихо, но с напряжением в голосе. Перед моими глазами все снова начинало плыть от слез. Не глядя на меня, он направил свою лошадь в сторону левой дороги. Мне ничего не оставалось, кроме как отправиться следом.       Постепенно петляющая дорога, которую мы выбрали, приобретала чёткие границы. Куда бы мы не ехали — люди и сифы захаживали туда часто, не давая дороге затеряться в траве.       Деревушка на горизонте была небольшой, хорошо спрятанной в лесу от посторонних глаз, вдали от крупных дорог и портов у берегов Западного моря. Сколько я не втягивала в себя холодный воздух, до меня не доходил его запах, который можно было уловить в столице. Но я чувствовала запах жизни: остывающие печи, сушеные травы, алкоголь, подгоревшее мясо, пот. В безлюдной глуши леса они ощущались особенно ярко, а может, воздух здесь просто давно не встречал арда и потому сам решил рассказать историю этого места. Кто бы что ни говорил, но каждый сиф считал суть своей тертамы — стихию — живой.       Сквозь голые деревья стали виднеться крыши ветхих домов с неровными заборчиками из обломков древесины, покрытыми мхом и грязью. В мутных окнах жилищ, если те не были заколочены досками, подрагивали редкие засаленные свечи. Была глубокая ночь, поэтому завывание песен из местной распивочной разносилось по всей деревушке.       Адриан упрямо игнорировал моё присутствие, соблюдая полную тишину, хоть наши лошади давно поравнялись.       Не самое приятное из предчувствий подсказывало, что мы направлялись в это забытое Святыми место.       Помнят ли Они и о моем доме, раз допустили все случившееся?       Назойливая мысль занозой застряла где-то в сердце. Стало трудно дышать.       Луна скрылась за облаками, и путь мы продолжили практически на ощупь, ориентируясь на веселые голоса и фальшивую музыку. На узкой проселочной дороге, где я вновь чуть не распрощалась с седлом, угодив в глубокую выбоину, нам никто не встретился, а постучаться в дом в такой час мы не решились. Как я и думала, остановились мы у невысокой распивочной, которая судя по прилегающему двору и хлипкому зданию рядом оказалась местным постоялым двором. Тень деревьев на время скрывала нас от глаз.       Я спешилась с лошади и уставилась на Адриана. Он не двинулся с места. На его лице была… улыбка?       — Знаю, ты не привыкла о таком слышать, но у нас нет ни единого оттра, чтобы заплатить даже за самый жалкий ночлег. Не понимаю, почему не подумал об этом раньше, — он устало потер лицо руками.       Из моей груди вырвался истерический смешок. А потом и еще один. Он становился все громче, пока Адриан не соскочил с лошади и не прижал меня к груди.       — Крисанта, пожалуйста, тише. Все хорошо. Мы обязательно что-нибудь придумаем, только успокойся, — он нежно водил рукой по моим спутанным волосам и содрогающимся от смеха плечам.       Святые, неужели одна я понимала абсурдность происходящего? Почему он не смеялся? Я не хочу больше плакать, нет. Сбежать из адского пекла, чтобы сгнить в лесу — в этом определенно что-то было.       Из трактира вышло двое мужчин, от которых сильно несло невиданным количеством выпитого алкоголя. Какими же нелепыми показались их лица, заросшие густой щетиной, из-за ночных теней. Они едва стояли на ногах, поддерживая друг друга, пока не заметили нас. Они хрипло хохотнули.       — Раз купил девку, так заведи ее хоть внутрь. Или хочешь поделиться прямо здесь? — их липкие взгляды прошлись по моему телу, но говорящего отвлек приступ рвоты, который волновал его намного сильнее.       Адриан схватил меня за запястье и потащил внутрь так резко, что у меня клацнули зубы.       Мы влетели в тесное помещение, кишащее немытыми телами с резким запахом спирта. Я закрыла уши одной рукой, обвив ею голову, пока Адриан также крепко сжимал вторую и тащил меня вглубь. Своими босыми ногами я наткнулась на пьяную женщину, развалившуюся на грязном полу, который местами был покрыт дырами от мышей или крыс. Боль в раненой ступне отозвалась с новой силой, и меня замутило. К горлу подступил ком. Я плохо видела происходящее по бокам от меня — все покрылось яркими пятнами — поэтому просто шла вперед, плотнее кутаясь в плащ.       — Жаг, повтори нам по стаканчику!       Как в такой маленькой деревушке могло быть столько людей в одном только проклятом Святыми трактире?       — Не раньше, чем твой шлюший зад заплатит за предыдущий.       Я услышала хриплый женский смех, а затем грохот падающего железного стакана, в котором стояла догорающая свеча. Потом — запах паленого дерева.       — Давай, подожги мне тут все!       Кто-то потушил пламя собственным ботинком. Мне стало нечем дышать. Уже исчезнувший огонек выбил весь воздух из легких.       Горящие стены дворца. Удушающий дым с жутким запахом плоти. Сожженное тело Николь.       Адриан сильнее прижал меня к себе, двигаясь к тучному мужчине за барной стойкой — наверняка хозяину — и я обмякла в его руках. От недавнего приступа смеха не осталось и следа. Казалось, что каждая клеточка моего тела налилась свинцом.       — Подожди меня здесь.       Адриан отошел, а я осталась стоять в середине маленького зала с низкими закопченными потолками. Все вокруг, включая здешних людей, было потертым, засаленным и каким-то затхлым. Адриан проговорил с хозяином несколько минут, всего раз кивнув в мою сторону, словно показывал, где стоит его багаж. Хозяин оценивающе посмотрел на меня и, усмехнувшись в сторону Адриана, вернулся за невысокую барную стойку. Перегнувшись через нее, его уже ожидала подвыпившая женщина. Теперь, кажется, хозяин потерял к нам всякий интерес, выкинув на улицу, как дворовых собак.        Ничего не вышло. Нас обязательно найдут, и мы умрем. Сгорим в адском огне. К сожалению, я знала, что картина эта будет не самой приятной.       Адриан быстро подошел ко мне и, снова схватив за руку, направился к выходу. Никто из нас не ответил на несколько сальных шуточек относительно нашего будущего совместного досуга.       — Отпусти меня, — прошипела я, вырываясь.       — Просто молчи. Я достал для нас комнату, но если ты будешь дергаться, то я никак не объясню, почему на тебе платье из чистого шелка. Сейчас ты ляжешь, выпьешь отвар, а завтра все будет хорошо. Я тебе обещаю.       Мы вышли на улицу и двинулись в сторону двухэтажного здания немного позади. Земля была холодной, а опавшая листва липла к ногам.       — Как же бессовестно ты лжешь, — сказала я, едва шевеля губами. Мне все еще было тяжело дышать. — Продолжай.       Я всматривалась в небо, пытаясь найти в нем ответы на собственные вопросы. Луна все еще скрывалась за облаками, но стала не такой яркой, признавая, что ее время подходило к концу — через пару часов начнет светать. На небе не было ни единой звезды, и я понятия не имела, где мы находимся. Сейчас родная Атермия казалась мне бесконечной пустошью.       Я не могла загадывать дальше данного нам дня, и сейчас у нас было только обветшалое желтоватое здание с облезлой краской. Подо мной больше не было прочной земли, которая позволяла мне верить в достойное будущее, возможно, даже мечтать. Теперь под моими босыми, израненными ногами скрипучая лестница, ведущая в небольшую комнатку с крошечным окном и такой же кроватью, сколоченной из кривых досок.       — А чем ты расплатился с хозяином, Адриан?       Он плюхнулся на кровать и стал копошиться в своей сумке. В комнате появился резкий запах трав.       — У каждого свои таланты, но несмотря на мой прыткий, невероятнейший ум, мы сошлись на мытье посуды завтра утром. Ну и дальше по мелочи, — не прерывая разговора, он растолок что-то в деревянной ступе и смешал с желтоватой жидкостью, — А теперь выпей вот это.       — Что это?       — Пропуск во дворец эльфов верхом на радужной жар-птице, — я выгнула бровь, принимая ступу. — Это легкое успокоительное, с ним тебе будет проще уснуть. И не надо так смотреть на меня.       Возможно, я бы еще поспорила с Адрианом, но слишком устала, а потому одним глотком влила в себя густоватую жижу. Меня передернуло от горечи на языке.       — Редкостная дрянь, — я протянула ему пустую ступу и села рядом на кровать.       — О, ты как всегда очаровательна.       Я стянула с себя грязный плащ, оставшись в тонком платье, а Адриан обработал мой порез на ноге. По его словам, рана была не такой уж и серьезной. Я поверила ему — он был хорошим лекарем, хоть и самоучкой, наставником для которого стала дворцовая библиотека. Или я просто смирилась с тем, что зараженная рана была не главной моей проблемой.       Мы быстро умыли лица принесенной Адрианом водой и без сил упали на кровать. Было тесно, зато не так холодно. Я чувствовала, что лекарство начинает успокаивать нервы, расслабляя тело, но изо всех сил старалась оставаться в сознании — я боялась того, что может принести с собой сон, боялась остаться наедине со своими мыслями. Мой уставший мозг отчаянно хватался за каждую проскользающую мысль.       — Налево, потому что ближе к сердцу, — я толкнула Адриана в бок.       Он уже почти спал, но все же ответил мне.       — Вообще-то я шутил про дворец эльфов, и если тебе мерещится что-то подобное, лучше сразу скажи мне. Я мог напутать с дозировкой.       — Там, на развилке в лесу, ты повернул налево, потому что эта дорога ближе к сердцу, душе, — Адриан, хоть и был человек, перенял очень много из нашей культуры, что было редкостью. Мы слушали одни и те же сказки, читали об одинаковых героях. Я вспомнила маленький стишок, один из первых, что я выучила: Когда не знаешь, где твой путь, Где правильнее пройти, Святым доверь ты выбор свой — К душе одной иди. А, как известно, в мире есть Стремленье лишь туда, Откуда сердца свет идет…       — Являясь из огня, — я запнулась, но Адриан хриплым голосом сказал последнюю строчку. — Постарайся выспаться, Крисанта.       — Спасибо, что вернулся за мной.       Повисшая тишина затянулась, и я решила, что Адриан уже спит. Я прислушивалась к потоку воздуха в комнате, к тому, как он метался в этой коморке. По воздуху пошла рябь, донесшая голос друга.       — Спасибо, что мне было за кем идти.       Время тянулось долго. Когда я устала сопротивляться травам внутри меня, за окном просиял первый луч солнца. Я до боли в руке сжимала кулон на своей шее в форме ангрекума — символа моего Дома. Но как бы я не хваталась за него, этого Дома больше нет. Вся его история тянулась по многовековой мужской линии. А теперь Дом Маан можно было приписать к еще одиннадцати навсегда исчезнувшим фамилиям.       Мои веки дрогнули и тяжело закрылись, но вместо привычной темноты я погрузилась в алую бездну.       Я бесконечно тонула в ней, слыша далекие голоса, которые твердил одно и то же.       Ты убила нас, Крисанта. А сама осталась жива.