Королевский феникс

Глава 5

Атермия, осень 638 года

Когда я проснулась, если мои ночные метания в постели вообще можно назвать сном, воздух в комнате успел нагреться, но остался таким же спертым.       Возможно, оно и к лучшему, что приехали мы сюда ночью — при свете дня комната оказалась еще ужаснее. Доски на полу были такими хлипкими, что провалиться на первый этаж не казалось чем-то невозможным. Повсюду летала пыль, оседая на голых стенах и маленьком заляпанном окне, которое больше было похоже на случайную дырку в стене. На белье, на котором мы проспали эти несколько часов, я решила не смотреть.       Только свободно вытянув руки в сторону, я заметила, что Адриана рядом нет. Наверное, уже помогает хозяину. Я осторожно села на край кровати, стараясь лишний раз ни к чему не прикасаться. Мне хотелось уйти отсюда к Адриану и помочь ему, но я решила остаться. Подумать.       Самым очевидным и прискорбным для нас было отсутствие денег. Надеяться на милость судьбы во второй раз я бы не решилась. Мы понятия не имели, где сейчас находимся и куда отправимся дальше. У Адриана не было родителей или любых других родственников, у меня — единственная тетя, сосланная в монастырь на другом конце света. Проклятье.       Если выход из этой ситуации и был, я его не видела. Возможно, видеть его мне просто не хотелось. Реальность происходящего давила на меня, пытаясь достать из того глухого кокона, в котором я спряталась, и из-за этого казалось, что все вокруг меня покачивалось и подрагивало.        День только начинался, а у меня уже раскалывалась голова. Я размяла затекшие ноги и проверила рану. Как и предполагал Адриан, сегодня она выглядела куда лучше. Я встала и на носочках подошла к окну — босыми ногами передвигаться по этой грязи было отвратительно. В окне ничего нельзя было разглядеть кроме очертаний темного леса, поэтому я прикрыла глаза, подставив лицо солнцу. Я машинально положила руку на грудь в поисках кулона, как всегда делала, когда нервничала.       Мои глаза широко распахнулись. Кулона нет.       Я быстро метнулась к кровати и скинула все белье на пол. Я осмотрела каждый уголок этой комнаты, перевернула абсолютно все, но ничего не нашла.       — Святые…        У меня дрожали руки. С этой вещью, которая стала единственным воспоминанием о доме, я не расставалась с пяти лет. А теперь я потеряла и ее. Я расхаживала по комнате, прислушиваясь к каждому шороху за дверью. Если не брать в расчет учиненный мной обыск, все было на своих местах. Пропал только кулон… и Адриан.       Я резко остановилась. Что если Адриан не помогал хозяину, если он покинул эту комнату не по своей воле?       Из его оставленной сумки я достала небольшой нож и крепко сжала в руке. С легким сквозняком до меня донесся звук шагов по скрипучей лестнице. Сердце забилось быстрее — бежать было некуда. Кажется, я даже не дышала, когда подходила к двери, теснясь к стене. Шаги становились все отчетливее, и они определенно принадлежали мужчине, потому что пол жалобно поскрипывал под его весом. У меня вспотели руки, но я продолжала крепко стискивать рукоятку ножа. Что ж вряд ли кто-то переживет удар в шею даже тупым лезвием. Если я, конечно, смогу нанести этот удар. Я прижалась к стене, пытаясь в ней раствориться.       Шаги были совсем близко.       Нас ты не стремилась спасти.       Голоса так быстро пронеслись в моей голове, что не оставили ничего кроме болезненного холода на душе. Так ли люди сходят с ума?        Дверь скрипнула от медленного внешнего толчка.       Мы все понимаем, дорогая: чужая тертама ближе к краю.       Я быстро вскинула руку с ножом вперед, но, кажется, я старалась избавиться не от незваного гостя, а от голосов в собственной голове. Нож коснулся дрожащего кадыка, пустив тонкую струйку крови.       — И тебе доброго утра, — Адриан застыл на пороге, тяжело дыша. — Может, по старой дружбе опустишь нож?       На меня накатила волна облегчения, и я отбросила нож в сторону. Адриан был в порядке и выглядел намного лучше, чем вчера. Может быть, я просто схожу с ума.       — Святые, Адриан, я думала тебя уже черви доедают в лесу.       Он обнял меня за плечи и посмотрел в глаза.       — Я мыл посуду, конюшню, полы… Знаешь, сколько присохших тараканов можно найти на одной доске? — я засмеялась, и Адриан, явно довольный собой, продолжил. — Мы больше ничего не должны хозяину.       — Почему ты не разбудил меня? Я бы могла помочь, было бы намного быстрее.       — Тогда бы я никогда не узнал, что от огромной любви ко мне ты начнешь размахивать ножом.       — Несмешно.       — Только если чуть-чуть.       Адриан отошел от меня, поднял с пола свой нож, вытер от собственной крови и положил его в сумку. Он начал копошиться в своих травах, задумчиво что-то перекладывая. Только перестав волноваться о друге, я вспомнила о кулоне.       — Кто-то украл мой кулон. Я перерыла всю эту каморку, но его нигде нет. Может быть, можно спросить у хозяина?       Адриан на мгновение замер, но быстро вышел из оцепенения, завязывая ремни сумки и вешая ее на плечо.       — Скорее всего, ты обронила его вчера по дороге. Было слишком темно, — немного помолчав, он добавил. — Мне жаль.       — Нет же, я точно помню, что когда мы легли на кровать кулон был на мне.       Адриан стоял ко мне спиной и молчал. Тишину нарушали лишь громкие голоса жителей деревни, чей день уже был в самом разгаре.       — Ночью никто не приходил. Ты видел кого-нибудь странного утром, Адриан?       Он продолжил молчать и подошел к кровати, чтобы забрать свернутый на ней плащ. На полу все еще лежало сброшенное мною постельное белье.        — Адриан, посмотри на меня.       Никакой реакции, как если бы я говорила на другом языке. Я подошла к другу и развернула его за плечо. Все мышцы его тела напряглись от моего прикосновения. Адриан смотрел в пол, а на глаза ему упали пряди каштановых волос.       — Ты знаешь, где он?       Адриан поднял глаза, но продолжил молчать. Вокруг моего сердца обвился склизкий змей недоверия. И сколько я не пыталась, выбросить его оттуда было мне не под силу.       — Где. Мой. Кулон.       — Крисанта, послушай…        Я отшатнулась от друга как от огня. Змей плотнее сжал мое сердце в кольцо. Отступая назад, я снова уперлась спиной в стену.       — Это ты его взял… Знал, что для меня значит этот кулон, и все равно взял. Где он?! - я уже практически вопила.       Адриан закрыл глаза от моего крика, будто тот причинял ему настоящую боль.       — Я расплатился им за ночлег и за еду в дорогу. Я понимаю, что виноват, но я сделал это ради тебя. Без денег не выжить, а трупу этот кулон уже ни к чему, Крисанта.       Удушающий дым с жутким запахом плоти. Сожженное тело Николь. Подаренный кулон на ее теперь уже безликом теле.       Возможно, меня бы стошнило, но мой желудок был пуст. Вся боль превратилась в дикую ярость.       — Не смей произносить мое имя. Просто скажи, где он сейчас, иначе, клянусь всеми Святыми, ты пожалеешь, что я не вонзила нож тебе в горло.       Я смотрела на Адриана, но не могла его узнать. Знакомые с детства черты стали чужими. Он был в полном порядке: ни следов усталости от уборки, ни запаха, которого вряд ли можно было бы избежать в конюшне, не было. Каждое его слово в этой комнате было грязным и лживым. Единственное, что он сделал — так это продал мою последнюю связующую нить с домом. Интересно, будь он сифом, потемнели бы его глаза?       — В трактире, у хозяина. Но он не отдаст его тебе. Успокойся, Крисанта.       Адриан выглядел действительно раздраженным, будто пытался донести что-то очень простое, но крайне недоступное моему пониманию.        — Сама разберусь!       Я выскочила из душной комнаты, и дверь хлопнула за моей спиной. Он не пытался меня остановить.        Я неслась вниз по темной лестнице, перепрыгивая через особо хлипкие ступени. Трактир находился совсем рядом, так что перебегая залитый солнцем двор по пожухлой траве, я не успела никого встретить. Оно и к лучшему — я была без плаща, а мое платье, хоть и сильно потрепанное, выдавало мое происхождение. Недалеко я заметила наших с Адрианом лошадей в загоне: сейчас их как раз кормили. Возможно, у меня больше шансов покинуть это место, чем я думала.       Прохладный ветер дул мне в лицо, обволакивал тело свежестью леса. Я уже обогнула невысокое здание трактира и остановилась у кособокой двери. По сравнению с вчерашним весельем внутри было довольно тихо — раздавалось только шуршание метлы по полу. Значит, Адриан точно приходил сюда не для уборки. Боясь передумать, я открыла дверь и ступила ногами прямо в собранную кучу пыли, крошек и прочего мусора. Хозяин, не поднимая на меня глаз, продолжил мести и только прикрикнул на меня:       — Закрыто! Иди похмеляйся в другом месте.       — Я пришла сюда не за этим, — к счастью, мой голос был ровным, хотя меня всю передергивало от мысли остаться с этим мужчиной наедине.        Возможно, в более добром и справедливом мире у него была бы спокойная жизнь: на широких плечах он катал бы своих детей, крепкими мозолистыми руками он занимался хозяйством, а его серое лицо с красными и фиолетовыми прожилками было бы лишено шрама, тянущегося от подбородка до уха. Но в реальности он был похож на людей, приходивших в этот трактир.       Он посмотрел на меня лишь на секунду, но я поняла, что он меня узнал. А он понял, зачем именно я пришла.       — У вас вещь, которую я хотела бы вернуть.        — Разбирайся со своим дружком сама. Если вы что-то не поделили в койке…       — Он не мой дружок. И сейчас с вами говорю я, а не он. Где украшение?       Сквозняк захлопнул дверь, ощутимо ударив меня по лопаткам. Вытащив ноги из кучи песка и пыли, я прошла вглубь комнаты и остановилась у окна — чуть больше того,что было в нашей комнате — чтобы одновременно видеть дорогу и хозяина. Все это время он оценивающе осматривал мое платье немигающим взглядом мутно-зеленых глаз. Может быть, он прикидывал, сколько будет стоить платье с моего трупа. Мужчина оперся на метлу, которая грозила сломаться под его весом.       — Как вас зовут?       Мужчина удивленно приподнял бровь и растянул рот в улыбке, показывая местами почерневшие зубы. Хвала Святым, я стояла достаточно далеко, чтобы не чувствовать запаха из его рта.       — Жаг, дорогуша.       — Я прошу вас отдать мое украшение, Жаг.       — Это так не работает, дорогуша. Сделка с твоим дружком мне нравится куда больше, и только из-за нее я тебя еще не оприходовал.       Вот теперь все внутри меня похолодело. Но если подумать, то это было тем, к чему меня готовили всю жизнь — пресмыкаться перед мужчинами, добиваясь своих целей. К сожалению, я была не лучшей ученицей.       Жаг сел на стул прямо напротив меня и взглядом указал на место рядом с собой. Мы сидели за одним из шести столов в зале.       — Вы умный человек, Жаг, — начала я твердым, но весьма приветливым тоном, — так посмотрите же на меня. Даже на самой богатой куртизанке не может быть такого платья. Как и кулона.       Жаг окинул меня новым взглядом без всякой похоти, но с холодным расчетом.       — Тогда у тебя должно быть достаточно оттров, чтобы заплатить за ночлег. Но, как мы с тобой знаем, это не так, — он весело пожал плечами, почесывая щетину.       Я пропустила его слова мимо ушей и нацепила улыбку.       — Я почту за честь заключить с вами новую сделку, моему спутнику недоступную. Истинную.       Знаете, в какой-нибудь плохо поставленной пьесе мои слова сопровождались бы звоном золотых монет и лучшей жизни.В глазах Жага блеснул азарт. Люди слышали об истинных сделках, но заключать их могли только сифы.       Кстати, первым правилом, которому нас учили с пеленок, было никогда этого не делать.       — Кто ты, дорогуша? — в его голосе не было страха, но веселья поубавилось.       Я лениво пошевелила пальцами, и пыль со стола поднялась вверх и застыла неподвижно в воздухе. Я ничего не ела со вчерашнего утра, почти не спала и чудом осталась жива — эти показные движения забрали последние крохи моих сил. Но мой собеседник поверил.       — Мне бы очень хотелось вернуть мою вещицу, Жаг. Чего же хотите вы?       Между нами повисло молчание, но я буквально слышала, как ворочаются шестеренки в голове Жага. Будь я мужчиной, уверена, он бы уже без раздумий согласился. Я осторожно глянула в окно. По улице бегали дети, из леса знакомой тропой, освещенной бледным солнцем, возвращалось несколько человек. Никого из них не интересовало маленькое здание, где я совершала самую глупую ошибку в своей жизни.       — Тридцать тысяч оттров.       Недурно. Примерно, как три моих кулона.       — Несите бумагу, Жаг, — он быстро встал, чуть не опрокинув массивный стол. Я видела блеск в его глазах и самодовольную улыбку. — Только, ради Святых, не пытайтесь меня обмануть.       А именно это он и попытается сделать.       Он качнул головой и понесся куда-то через вторую дверь в противоположной стене. Когда она захлопнулась, я осталась в залитой светом и наполненной пылью комнате одна. Времени было слишком мало.       Я не могла заключить такую сделку. И уйти без кулона я тоже не могла. Долго мне не прожить, но мне не хотелось терять еще больше, чем уже было мною утрачено. Я подорвалась со стула и начала осматривать помещение. Я пыталась найти хоть что-то: острый осколок, тяжелый стакан или тарелку, нож. Я подбежала к барной стойке, но она оказалась пустой. Ни бутылок, ни ножей на нем не было. Видимо, я пришла слишком поздно, и все, что могли отсюда вынести бывшие посетители, было убрано. Я металась по комнате и уже через секунду копалась в кучке мусора, в которую наступила, только зайдя внутрь. Кроме пыли, песка, остатков пищи и мышиного помета там ничего не было. От злости я ударила кулаком в пол. Облако пыли поднялось в воздух.       Я поднялась и вытерла руки о платье, но на них все равно остались мелкие песчинки. Я начала мерить комнату шагами, смотря в каждый ее угол, но так ничего и не нашла. В какую-то секунду я поняла, что надеялась на помощь Адриана. Ужаснейшая из зависимостей — надеяться на других.       Я медленно вернулась за стол и попыталась выровнять дыхание. Я услышала шаги со стороны черного входа, через который недавно ушел Жаг, и дверь распахнулась. Мужчина был так доволен, будто уже заключил десять подобных сделок.       — Ты еще здесь, дорогуша?       Он сел напротив меня, протягивая желтоватый лист бумаги и чернильницу.       — Будьте так добры, Жаг, покажите мне кулон.       — Сначала сделка, милая.       Мое терпение заканчивалось. Я испытывала лишь гнев и обиду, что плохо уживалось с той ролью, которую я играла.       — Я же говорила: не пытайтесь меня обмануть, — улыбнувшись, я продолжила. — Я просто хочу быть уверена, что у нас есть все необходимое, чтобы продолжить.       Моя болтовня явно утомляла Жага, поэтому он быстро достал кулон из кармана своих штанов и покачал его на пальце. Знакомые завитки белого золота и сияние камня успокоили сердце. Я кивнула в знак одобрения, и мужчина положил кулон рядом с собой на столе.       — Теперь ты.       Я постаралась сделать так, чтобы мои пальцы не дрожали, когда я потянулась за пером. Мой взгляд постоянно возвращался к украшению, словно оно могло в любой момент испариться. Я обмакнула перо в густые чернила и начала выводить свое имя. Я вспомнила все дворцовые уроки, чтобы мое лицо оставалось бесстрастным, но сердце в груди бешено колотилось:

Я, Крисанта Маан, благословенная Святыми на рождение ардкой, …

Еще никогда мой мозг так отчаянно не пытался найти решение задачи. В комнате не было ничего, что можно было использовать как оружие. Только пыль, грязь и перо в моей руке. Вряд ли я могла избить человека чем-то из этого или же столом.       — Слишком долго думаешь, дорогуша, — Жаг постучал пальцами по столу.       — Прочитайте пока молитву Великим Святым, — я улыбнулась, а мужчина закатил глаза, но губы его все же принялись что-то нашептывать. Я вновь обмакнула перо:

... по Их же воле и одобрению заключаю сию сделку. Заключаю Сделку Истинную и Нерушимую, как праведность всех шести Святых…

      — Можно как-то побыстрее?       Я едва не переломила перо во вспотевших ладонях. Простите, что так медленно прощаюсь с жизнью.       — Если у вас, Жаг, получится договориться со Святыми быстрее, то я не возражаю. Но, к сожалению, есть принятый текст для подобных документов, которые…       — Пиши уже! — он почти сорвался на крик, а на его лбу блестела испарина. Мои губы сжались, и я почувствовала, что даже на них оказался песок. Клянусь, его здесь можно было есть ложками.       Щелк. Пазл в моей голове сложился. Ну, конечно, песок. Все было намного проще, но сифы, как и люди, бывают слепы к мелочам. Я не смогла сдержать улыбки.       — Тридцать тысяч оттров?       — Нет. Я хочу стать сифом, дорогуша.       Мои брови от удивления поползли вверх. А мне казалось, что я тут сумасшедшая. Это было невозможно, в самом прямом значении этого слова. Безумец. Я размяла пальцы левой руки под столом и вдохнула полной грудью.       — Каким именно, Жаг? Подумайте хорошо,чтобы не продешевить.       — Иглисом, — ответил он сразу же.       — Прекрасный выбор.       Не то чтобы меня задело его предпочтение, но я поняла, что о негласной иерархии он не знал. Перед ардом открывалось больше возможностей. Хотя даже иглисом он мог неплохо устроиться, притворившись потерянным сыном именитого Дома. Под столом я напрягла пальцы левой руки. Головная боль на мгновение заставила зажмуриться, но я продолжила писать:

Да простят Они меня за все мои будущие действия, а тебе болван счастливо свариться в адском котле. 

Немного соли.

Бахвальства по вкусу.

      Поставив размашистую подпись, я протянула бумагу Жагу, внимательно следив за его лицом. Главное — не упустить момент.       Он читал, и тут его самодовольная улыбка начала сходить с раскрасневшегося лица. Он скомкал лист бумаги и заорал:       — Грязная ты потаскуха, тебе не…        Сейчас!       Рука под столом взметнулась вверх, взывая к силе и поднимая песок в воздух. Я закрыла глаза и перестала дышать, но вот Жаг этого не сделал и начал кашлять до хрипоты. Из носа по моим губам потекла теплая кровь. Сейчас даже этот детский фокус забирал слишком много сил. На ощупь я нашла кулон и сунула его в свой лиф, а потом резко поднимаясь опрокинула на мужчину стол.       Песок перестал кружиться вокруг нас, и Жаг со свистом выпустил воздух. Он еще не мог открыть глаза и вопил от ярости, заходясь кашлем. Если и бежать, то сейчас. Надеюсь, я смогу добраться до лошадей. С Адрианом или без него.       — Стража! Где вас носит, черт побери!?       В комнату с черного и главного входа вломились люди в обмундировании и с оружием, заполнив зал. Внутри оказалось пятеро мужчин с эмблемой льва на груди. Значит, это была не дворцовая стража.        Думай, Крисанта, думай.        Я не успела даже дернуться в сторону, когда меня ударили по лицу и скрутили руки за спиной. Щека начала нестерпимо гореть, а перед глазами заплясали черные пятна. Я начала извиваться, но стражник только сильнее скрутил мои запястья. Еще немного и я услышала бы хруст, поэтому просто обмякла, свесив голову.       — Эта тварь обманула меня! Меня, честного человека! Я не видела Жага, но его голос был полон ненависти и злости.       — Успокойся, — один из стражников бросил ему мешочек монет, — это тебе за бдительность и верность нашему лорду. До следующего месяца ты не должен Его Превосходительству и оттра. А теперь иди.       Жаг запыхтел, но говорить ничего не стал. По-моему, он ушел, поглощенный добытыми деньгами. Не тридцать тысяч, но лучше, чем ничего.        — Отпусти девушку, Ларс.       — Но…       — Отпусти ее.       Хватка на моих руках ослабла, и я повалилась на землю. Вновь никчемная, беспомощная и на коленях. Это стало моей дурной привычкой.       Передавший деньги стражник присел передо мной и коснулся моего подбородка рукой в кожаной перчатке.       — И откуда ж к нам пришла такая красавица?       — Ну и вкус у тебя, Гарри.       Мужчины противно загоготали, а я отшатнулась назад, как испуганное животное.       — Поднимайся и иди за нами. Только без глупостей или твой дружок не досчитается какой-нибудь важной части тела.       И снова противный смех. Я подняла глаза и встретилась с взглядом так называемого Гарри. К моему немалому разочарованию, он был красив, но красота это была до жути неправильной. Гниль души должна отпечатываться на лице, чтобы сразу видеть таких монстров.       Я поднялась сама, пока меня вновь не поволокли. Во дворе все еще было немноголюдно, не считая десяти стражников, вроде тех что окружали меня сейчас кольцом, стоящих возле какой-то старой кареты, больше похожей на коробку на колесах.        По мельтешению и крикам в этой самой коробке стало понятно, что свое путешествие я продолжу не одна.       — Убери свои руки от сумки, идиот! Одной капли этой, как ты только что квакнул, “бормотухи” хватит, чтобы ты попрощался со своими глазами, — после этих слов последовал удар и Адриан стих.       Меня протиснули в карету, которая почти сразу же тронулась. Так быстро все стражники не успели бы рассесться по местам. Уверена, какая-то их часть осталась у трактира, чтобы “подчистить” следы нашего присутствия.       Внутри было так темно, что Адриана я скорее почувствовала, чем увидела. Воздух из его легких выходил с небольшим свистом, который он явно пытался скрыть. Мы едва ли не прижимались к друг другу коленями в этой крохотной коробке, но не произносили ни слова. Даже стражники смолкли и лишь иногда перебрасывались парочкой слов, доносящихся до меня лишь колебанием воздуха. Все равно что увидеть круги на воде от только что брошенного камня, но не слышать плеска от его падения.        От тишины у меня начинало звенеть в ушах, хотя возможно, удар по голове просто был сильнее, чем мне изначально показалось. Пару раз мои глаза закрывались, но то, что я видела в темноте моего сознания, било наотмашь ужасными звуками, удушающими запахами. Я никогда не боялась темноты или маленьких помещений, но находясь здесь, у меня складывалось впечатление, что моя могила нашла меня, а вчерашнее спасение было предсмертным бредом. Вот оно последнее пристанище — затхлое, душное, темное…       — Если они отрезали тебе язык, хотя бы дернись.       Голос Адриана прозвучал сухо и скрипуче — мы ехали без воды уже довольно долго, хотя точно было сказать сложно, в карете не было окон — однако было слышно, что он правда беспокоился все это время.       — Не дождешься.       Адриан прочистил горло и придвинулся чуть ближе ко мне.       — Прости, я не хотел…       — О нет, ты хотел! — прошипела я в сторону, откуда доносился звук его голоса. — Только видимо забыл сказать мне что-то вроде : “Слушай, Крисанта, я тут подумал, что у нас слишком большой багаж, и поэтому отдал твой кулон”!       — Я хотел спасти тебя, даже ценой, которую ты не была готова заплатить сама. Но я не собирался причинить тебе еще большую боль. Мне правда жаль.       В глазах начало пощипывать от сдерживаемых слез. Обида, усталость и давящая грусть хлынули на меня с новой силой. Я не успела ничего ответить, как нас подбросило на какой-то кочке, после чего мы свернули на вымощенную камнем дорогу, что обычно вела в частные поместья лордов Атермии или наиболее зажиточных купцов.       Карета резко остановилась. Где-то прямо за нами клацнули железные ворота, отрезая нас от внешнего мира, где бы мы сейчас не находились.       Наша клетка открылась, и к моему удивлению на улице уже начало смеркаться, в небе, практически скрытом густыми кронами деревьев, загорались первые тусклые звезды. По моей коже пробежал холодок от ветра со стороны леса. И снова с запахом гнилой листвы.       — Вылезайте и поживее! Вас и так заждались.       Золотой лев на груди стражника будто пилил меня взглядом, его контур был мне знаком, но принадлежность к какому-либо лорду все еще не вырисовывалась и утекала сквозь пальцы. В этой части страны были небольшие волнения, и отец часто тогда менял ставленников.        Мы с Адрианом постарались быстрее выйти, что было довольно тяжело сделать из-за онемевших и затекших конечностей, а руки Адриана, как оказалось, были вдобавок еще и связаны за спиной. Не удержав равновесия, он упал на землю.       — Королевская подстилка, — Гарри, единственный стражник имя которого я знала, плюнул на него, сопроводив все это взглядом полного презрения.       Они знали, кто мы. Знали, но все равно обращались с нами, как с животными.  В то мгновение, меня накрыло такой злостью, что, клянусь, я была готова распрощаться с последними силами, жалко плескающимися во мне, чтобы показать им, кто именно здесь был ничтожеством и чей-то грязной подстилкой. Без особого приказа ветер начал колыхать листья деревья, но Адриан качнул головой, подняв на меня усталые глаза, и едва поднялся на ноги. По его нерешительным движениям стало ясно, что его явно избили до моего прихода.        Мне стало так стыдно за все, что я наговорила ему, даже не спросив, что чувствует он. Я потеряла семью, но ведь и он лишился всего, чем дорожил. Дважды.       Не зная, как я могу его поддержать, не вызвав лишнего гнева со стороны стражи, я лишь ближе придвинулась к нему, пока мы двигались к небольшой, но явно затратной для хозяев этого поместья беседке. Ее большие окна были закрыты легкой шоколадной тканью, слегка дрожащей на ветру.       Когда этот ветерок донесся до нас и коснулся моей кожи, все внутри меня встрепенулось.       Это было такое странное чувство, будто воздух не просто перетекал в пространстве, а бежал от чего-то…        Постепенно, я начала различать два силуэта, сидящих друг напротив друга во тьме этой самой беседки. Вокруг было тихо, но их разговора я не слышала. Возможно оттого, что один в большей степени пищал и слишком часто разводил руками, тем самым беспорядочно разгоняя колебания воздуха во все стороны.       — В ваших же интересах поклониться и вести себя прилично. У подстилки осталось не так много целых ребер, — голос стражника прозвучал у моего уха, а его рука резко надавила на мое ребро так, что я почувствовала, как кость грозит переломиться.       Я промолчала, но, делая последние шаги до беседки, не отрывала глаз от земли. Для этих собак сойдет за поклон.       — Ваше Превосходительство, как вы и приказывали, мы разыскали их. Никакого ответа со стороны их господина не последовало, но стражники начали отходить назад, все дальше от нас. Как и следовало, Адриан поклонился, хотя с его травмами это было больше похоже на замедленное падение марионетки. Я опустила голову еще ниже, но все по-прежнему молчали, будто с нашим приходом не изменилось ровным счетом ничего важного.       Один из людей поерзал на своем месте и, прочистив горло, задал очевидно очень интересующий его вопрос:       — Святой Глас, смог ли я выполнить вашу просьбу, и значит ли это, господин, что все формальности нами успешно улажены?       Святой Глас? Тэссий? Сердце бешено застучало в моей груди — неужели он смог выжить во дворце? Неужели хоть кто-то, кроме нас, выбрался из того ада на земле?       Наконец, я подняла голову и уже хотела сделать шаг навстречу главе церкви, но… его там не было. Я оглянулась на Адриана, но он был удивлен ничуть не меньше, по его лицу можно было понять, что двух молодых мужчин перед нами он видел впервые.  А вот я нет.       — Все подробности мы обсудим позже, лорд Трол. Приготовьте мою карету. Лично.       Белоснежные волосы. Янтарные глаза, мерцающие в свете звезд, как два огня.        Сатус, которого я встретила еще, кажется, в прошлой жизни, танцуя во дворце, встал с глубокого кресла, не удостоив своего собеседника, ошеломленного данным ему поручением, больше ни единым словом. Он был все в том же черном мундире, на котором не было абсолютно никаких следов того ужаса, пережитого всеми гостями празднества.        — Я боялся, что опять не успел, принцесса.