The only love is until the last days.

Прошёл год с того необычного знакомства, оказывается гостей и не было в прошлый раз, а Чун Юнь каждую ночь все возвращался, без понятия почему и зачем, но Син Цю уже к нему привык, и относится к нему как к близкому другу. — Эй, верни! — Возмутился парень, в попытках своими бархатным руками дотянуться до желаемой книги, которая безвольно была в руках вампира. Все ночи бывают не забываемые, но книголюб за последние дни сильно выматывается, отдыха нигде не ждёт, как и сам сон, небольшие синяки под глазами все же появились на приятном и красивом лице. — Не-а, а ты попробуй отобрать, — смеётся голубоволосый, только дальше отстраняя предмет, с красивым зелёным переплетом и кожей. — Чун Юнь! Я тогда лягу спать, а ты останешься без общения, — продолжает возмущение сын короля. Надежды забрать книгу уже не было, а аккуратно подстриженные ногти начали цепляться за одежду, с необычной тканью, на ощущение плотное, но незабываемо мягкое. — Син Цю, я все ещё помню когда ты так же сказал, и потом уснул через пять минут, нет, — бурчит парень, но хитрая ухмылка так и не спадала с восхитительного лица, на котором был прямой и аккуратный носик, красивые, тонкие брови, которые не были похожи на множество у других людей. Там присутствовала та нужная середина. Не больше–не меньше. Тонкие губы, с бледно-розовым оттенком, что так хитро улыбались, словно мышь, да, хитрая мышка. Кристальные глаза, в которых каждый мог утонуть, каждое утро Син Цю пытался их описать, каждый и каждый раз, но это не достигало совершенства, и наследник бросал свои записи в мусор, на дне сердца надеясь что эти записи не попадут в чьи-то руки. — Ургх, ладно, как скажешь, — уже обиженно ответил, лицо изменилось в более пессимистичное и равнодушное, сталь в холоде зародилась в медовых глазах, обиженный взгляд протыкал тонкими иголками сердце Чун Юна, синие брови опустились к переносице и юноша отвернулся, будто они даже не были знакомы, и близко. —Эй, ну ты чего.. — растерялся вампир, опуская книгу, в сердце что-то стукнуло, точно, это вина, за свою шутку. Чун аккуратно положил ладонь на плечо книголюба, реакция того была ожидаемая, он дёрнул плечом, и спокойно разлегся на кровати. — Ну Сиииин... — с надеждой зовёт по имени друга парень, он уложился рядом на обширной кровати, приобняв наследника трона. Для них такое было нормой, ведь их обоих никогда так не обнимали перед сном, и не видели самые лучшие сны в обнимку, чувствуя как сердце успокаивается, отдаваясь в тёплые ладони. Но нет, Син Цю обижен. — Нууу... — уже тихо надеется парень, уткнувшись холодным носом в затылок, Чун Юнь чувствовал, за последние годы необычное чувство, они растут, но что-то внутри сердце бешено стучит, с каждым тёплым прикосновением, как пожар, в котором хотелось остаться, с нежным, как лепестки роз, голосом, с хрупким, как крылья бабочки телом, вампир сам не понимал, что чувствовал, но возвращался сюда вновь и вновь, ради прекрасных золотых глаз, которым хотелось отдать свой разум. — Чун... — тихо с дрожащим голосом ответил книголюб, и медленно поворачивается к холодным как зимняя ночь глазам, но они для Син Цю оставались самыми тёплыми, почему-то. Синеволосый с наглостью, и прижался тёплыми губами к бледным ключицам. Ему такую заботу никогда не давали, только единственный Чун Юнь, друзей у книголюба так же не было, он топился в четырёх стенах, по хрупкому телу уже пошли глубокие щели, каждое неприятное воспоминание отдавалось неприятным треском, но вампир не разбил эту драгоценную фарфоровую фигурку, каждую щель, и каждую хрупкую как алмаз слезу он вытирал и заклеивал заново и заново, как вскоре чудом фигурка не начала улыбаться, приятной улыбкой, только при Чун Юне, а сердце у статуэтки начало биться, медленным, маленьким, но добрым сердечком. — Ты.. Завтра придёшь? — спросил синеволосый, крепче обнимая единственного друга, глаза сами предали своего холодного хозяина, и тот сонно прикрыл, чувствуя резкую усталость, севшую прямо на хрупкую шею. — Конечно, я не оставлю тебя одного, — шепчет куда-то в волосы любителю книг, закутываясь в нежные синие локоны, парень укрывает синеволосого толстым одеялом, и закрывая стеклянную дверцу от фонарика, с основой огня. Кислород закончится, и огонёк потухнет, так же и сын короля, потухнет в глубоких грезах и в ложных надеждах. Удивительно как вампир может заботиться о человеке.