Выбор принца

      Когда в поместье Лингамусов с очередным визитом прибыл король, поговорить с ним у принца так толком и не вышло. Стоило Маю узнать о том, что сын снова в положении, он тут же позабыл про все остальное и увел его на серьезный разговор, во время которого просил Те хорошенько подумать, ведь вторые роды так же опасны, как и первые. Наследник уже есть, не стоит ли прервать беременность? Это возмутило Те до глубины души. Он ответил, что ни за что так не поступит, к тому же он обещал Лею братика.       Май еще немного поприпирался с ним, а затем был вынужден согласиться, что ему виднее. Затем примчался Лей и начал доставать деда. Май повел его показывать подарки. Перед выходом из комнаты король обернулся и как-то грустно сказал:       — Ты такой же как он.       Вечером этого же дня Те окончательно рассорился с отцом из-за Лея. Он считал, что тот еще слишком маленький, чтобы его официально объявляли наследником престола и впутывали в политические игры. И уж точно не хотел, чтобы его у него забирали. Все прочие члены семьи придерживались иного мнения, и Те перессорился и с ними. Возможно, он драматизировал, но создавалось впечатление, что ребенок для них какая-то вещь, которую у него могут отобрать, если захотят. Он сам чувствовал себя здесь чужим и лишним. Он не распоряжался своей собственной жизнью и не мог в полной мере постоять за себя и своих детей. Это все ввергало его в отчаяние. А впереди ожидали долгие месяцы беременности, во время которой он еще больше ослабнет и сделается беспомощным. Что ж, по крайней мере он хотя бы знал, чего ожидать.

* * *

      Не смотря на весь имеющийся опыт, вторая беременность стала для Те ничуть не легче первой, а в каком-то смысле даже еще тяжелей. Еще и Рэй, пользуясь его слабостью из-за положения, начал на него наседать, а обстановка в семье, которая вроде бы уже успела как-то устаканиться, стала становиться все хуже и хуже.       Отношения Те с отцом, выдавшем его замуж без спроса и согласия, стали еще более напряженными, чем после свадьбы. Те не чувствовал в нем никакого желания искренней поддержки. Его только заботили репутация и стремление поскорее представить старшего внука ко двору. Он уже окончательно наметил его себе в наследники при активном участии Рэмуса Лингамуса. Последний все больше вызывал у Те разочарование. Казавшийся таким благородным и почтительным свекор был очень себе на уме и мечтал при помощи внука поскорее дорваться до власти. Те не имел ни малейшего желания самому претендовать на престол, но с тоской думал о том, что, возможно, ему придется это сделать, чтобы не дать «любимым» родственникам возможности погреть руки.       Видя его настроения, свекор перестал быть на его стороне в семейных неурядицах, а больше делал вид, что что-то делает, сочувствует и так далее. Почувствовавший ослабление давления со стороны отца Рэй все больше распоясывался. Не взирая на то, что Те научился давать ему сдачи, он продолжал практиковать рукоприкладство на нем и даже грозился выпороть при нем сына, когда тот случайно их перебил. После успешно играл на страхах Те, шантажируя тем, что отберет у него ребенка, а сам продолжит развлекаться с ним, пока он такой «круглый» и беспомощный.       Те словно остался один против всего мира. Он пытался всячески бороться с нарастающей тревогой, но понимал, что слишком слаб, чтобы защитить себя и своих детей. Любые его усилия тут же сводились на нет стараниями Рэя. Те не чувствовал себя в безопасности, из-за чего нервничал еще больше, а после нервничал из-за того что нервничал, чем мог навредить ребенку, которого носил, и разволновать Лея.       Рэй, пользуясь его бедой, устраивал дополнительные стрессы, пытаясь «воспитывать» строптивого муженька, который мог проснуться связанным с кляпом во рту, готовым для извращенных сексуальных утех мужа, или бит по лицу, а то и схвачен за волосы или заперт в тесном чулане.       Иногда Те своеобразно мстил Рэю. Он становился совершенно безразличен к его домогательствам и выполнял супружеский долг без каких-либо телодвижений. Попросту говоря, лежал бревном, что выводило из себя Рэя. Однажды тот нагнул его прямо в библиотеке, и Те смирно, с полным равнодушием лежал под ним, невозмутимо продолжая читать книгу. В такие моменты он всем своим видом выражал презрение к мужу. Тому было мало интереса драть такое бревно, он кончал, зло плевался и уходил. Остальное время они либо старались не видеться, либо цапались.       Однажды Те сгоряча ляпнул, что его достала вся эта несправедливость: почему имеют только его? В конце концов, он же тоже мужчина, и у него есть права. На это Рэй осведомился, уж не хочет ли он сказать, что желает быть сверху? Те так разошелся, что заявил, что охотно сам трахнет его. Рэй лишь усмехнулся и уточнил, как он будет это делать своим растянутым обвисшим членом, потом шутки ради спустил штаны и нагнулся. Уязвленный Те попытался ему присунуть, но ему не хватило твердости в члене и сноровки. В назидание Рэй, показывая как надо, взял его в зад, приговаривая: «Вот так это делается!»       За свою дерзость Те был проучен мужем еще не раз. Раз за разом ему наглядно доказывали, что рожденный быть снизу, сверху быть не может. В довершение ко всему Рэй после очередной ссоры решил по-свойски дополнительно отомстить мужу. Он снова собрался устроить с приятелями оргию, да еще затащил туда Лея. Тому предстояло выполнить роль приманки. Обеспокоенный его пропажей Те ворвался в покои, где Рэй со товарищи пили и травили похабные байки и увидел, как малыш под всеобщий одобрительный хохот пробует из отцовского бокала вино. Кипя праведным негодованием, Те ринулся на идиота-мужа. Рэй оскалился, не давая выхватить у него ребенка, и заявил:       — Да чего ты завелся? Мы тут славно проводим с сынком время.       — С ума сошел?! — завопил Те. — Ты его в свой пьяный разврат втянуть хочешь?! Не позволю!       — Я из него мужика сделаю, — ответил Рэй. — Он уже большой мальчик, хватит ему сопельки подтирать. Пускай смотрит и учится.       — Отпусти ребенка немедленно, больной ублюдок! — надсаживался принц, пытаясь ему врезать.       — А не то что? — прищурился Рэй, отталкивая его. — Пожалуешься своему папочке-королю или пузом меня придавишь?       — Ах ты, мерзавец!..       — Вот что, — сказал Рэй, — давай сделаем так, — он кивнул приятелям, и они обступили принца плотным кольцом, — я сегодня отменю урок полового воспитания для сынишки и преподам его тебе вместо него. Если, конечно, обещаешь не сопротивляться, — Рэй нехорошо на него посмотрел. — В противном случае, мы применим к тебе силу, и сынок посмотрит, как мы будем с тобой развлекаться.       Во взгляде Те был неподдельный страх. Драться с Рэем и его подвыпившими дружками в его положении было и так опасно, а мысль о том, что его начнут насиловать на глазах у сына, приводила его в полный ужас. Как ни печально, но лучшим решением было подчиниться. Те собрал в кулак все самообладание и отчеканил:       — Тогда сперва пускай уведут Лея, — он дернул звонок и кивнул в сторону пришедшего слуги.       — Сперва ты пообещаешь быть послушным и сделать все, что мы захотим, — коварно улыбнулся Рэй и приблизился к Те. Он притянул его к себе, деловито похлопал по животу и добавил: — Не волнуйся, в этот раз я буду осторожнее.       — И чего же тебе надо? — спросил Те, когда слуга увел мальчика в детскую.       — Мы с друзьями хотим, чтобы ты нам отсосал.       — Ты совсем спятил? — спросил Те, бледнея.       — Я просто пытаюсь открыть тебе глаза и показать истину, — глумливо сказал Рэй.       — Какую еще истину? — Те начинал раздражаться. — Ты несешь пьяный бред.       — А такую, — Рэй крайне зло улыбнулся, ухватил мужа за филей, до боли сжал его ягодицы, заставляя охнуть, и вынес вердикт: — Что ты — конченная шлюшка. — Он ухватил Те за волосы и кинул ему в лицо, обдавая перегаром: — Я же для тебя стараюсь. Я же знаю, что тебе меня мало, вот и позвал друзей. Но, знаешь, что-то я сомневаюсь, что даже мы все сможем тебя удовлетворить.       Рэй и его дружки смотрели на принца с таким вожделением, что он невольно почувствовал себя маленькой бедной овечкой, оказавшейся в стае голодных волков. Его сковал страх. За себя, за ребенка, которого он ждал, и за Лея, с которым неизвестно что будет, если случится что-нибудь с ним.       — Нечего возразить? — торжествовал Рэй. — Ну, конечно, на правду же не обижаются. — Он притворно-ласково улыбнулся и потрепал мужа по макушке. — Ну что ты так напрягся весь? — пропел он. — Отсосешь всем по разочку и свободен. Только не говори, что не умеешь хорошо сосать. Я же тебя лично натаскивал все эти годы. Давай, покажи свое мастерство, не позорь меня перед людьми. — Он наклонился к уху Те и добавил: — Или мне позвать нашего дорогого первенца, чтобы посмотрел, как тебя трахают?       — Какой же ты мерзавец, — прошипел Те, с ненавистью дергая застежку на штанах Рэя. — Если ты хочешь, чтобы я сделал это, мог бы просто попросить. Зачем ты устраиваешь весь этот спектакль и унижаешь меня?       — А я и просил, — тут же напомнил ему Рэй. — Еще вчера. Куда ты меня послал, не повторишь? Надоели твои капризы, пора бы показать, где твое место. Ты — избалованный королевский сынок. Как же меня бесит то, что тебя приходится все время упрашивать!       Те не знал, что ответить. Разговоры тут были бессмысленны, он только плотно сжал губы и подумал о том, чтобы было, если бы его отец об этом узнал. Маю наплевать на него, но тут была задета королевская честь, и, если бы тот услышал, как о нем и его сыне отзывается нетрезвый зять, полетели бы головы. Те только и успел представить, как Рэя и его приятелей тащат на плаху за «государственную измену», но не успел позлорадствовать, как дружки Рэя ухватили его под белы рученьки и силой усадили на низкий пуфик, чтобы ему было удобнее. Рэй подошел первым и достал налившийся кровью причиндал, огромный и грозный, нетерпеливо сочащийся смазкой.       — Соси! — приказал он, хватая его за подбородок.       — Сволочь… — выдохнул Те и взялся рукою за ствол. Ему такое было не впервой, они с Рэем делали это не раз, и в иные времена подобное даже доставляло ему удовольствие. Но делать минет при посторонних да еще и по принуждению было столь отвратительно, что аж начинало тошнить. К тому же член пьяного и немытого мужа дурно пах, и Те думал только о том, что этой проклятой скотине Рэю не мешало бы помыться. Да он бы с удовольствием его утопил в ванне!       Видя его нерешительность, Рэй сильнее сжал его, заставляя открыть рот, и стал насильно проталкивать туда член. Те, чувствуя, как под его ручищей трещит челюсть, собрался с духом и перехватил у него инициативу, пока Рэй ему что-нибудь не повредил. Он зажмурился и приступил к делу, привычными движениями ублажая ненаглядного муженька. Он умело втягивал член, попутно выписывая языком кренделя по всей длине ствола, слыша довольное урчание Рэя. У Те обильно текли слюни, Рэй вцепился в его волосы и давил на затылок, заставляя заглатывать глубже. Его плоть все сильнее набухала, и Те становилось трудно дышать. Пережить такое было не столь сложно, лишь делая нечто подобное с удовольствием.       На помощь снова пришла фантазия о выдуманном возлюбленном. Те попытался представить, что делает приятное ему. Снова перед его мысленным взором возник обладатель стройного стана, каштановых волос и доброго, любвеобильного нрава, что ждал его ласки, лежа обнаженным на залитом солнцем лугу. Его красивый, упругий мужской орган бодро торчал, глядя в небеса, и манил взять его в рот. Те представил, как наклоняется, нежно целует его в самый кончик, а потом уверенно сжимает головку губами и двигается ими вперед, понемногу вбирая его в себя весь, как ловко и любовно работает с ним языком, как мнет пальцами яички, и как это доставляет немыслимое удовольствие им обоим.       От этих фантазий ему сделалось сладко, он стал отсасывать Рэю усерднее, все громче причмокивая, и даже время от времени стонал. Рэю и его приятелям от этого становилось лишь веселее.       — Говорю же, что ты — та еще шлюшка, а ты не веришь, — произнес Рэй, глядя на него с некоторым умилением. — Я в тебе не сомневаюсь! А еще я не сомневаюсь в том, что ты можешь отсасывать еще лучше, — с этими словами он ухватил Те за голову и, качнув ею из стороны в сторону, буквально навинтил ее на свой член до конца. Его здоровенный причиндал вошел в самую глотку Те, едва не заставив его задыхаться. Вогнав член поглубже, Рэй тут же спустил в мужа все, что у него накопилось. Те давился, но глотал, потому как других вариантов у него не было.       — Ничего, это даже полезно. Ведь в семени все самое ценное, — ободрил его Рэй. — Я же должен следить, чтобы мой беременный муж хорошо питался, — съязвил он. — Не волнуйся, сейчас мы накормим тебя досыта.       Те толком не дали передохнуть. К нему выстроилась очередь разнокалиберных писюнов, разной степени неухоженности. Один был красным, другой сморщенным, третий столь волосатым, что страшно было смотреть, а четвертый висел, как сопля, совершенно не внушая желания к нему прикасаться. Те только крепче зажмуривался и продолжал «показывать мастерство», ублажая развратных дружков Рея ртом. По велению последнего, каждый из них, перед тем, как кончить, зажимал несчастному принцу нос, заставляя все проглотить. Все, что мог сделать Те, так это не думать о том, что глотает, иначе бы его точно стошнило. Он знал, что ничего дурного от этого не будет, и этого было достаточно, чтобы хоть как-то держаться.       Последним посетителем его рта был сынок некого герцога Муля, что славился умением долго не кончать. С ним процесс имения принца в рот затянулся до тех пор, пока Те совершенно не выбился из сил, а часть «угощения» растеклась по его лицу и одежде. Когда с ним было покончено, Те, к его немалому удивлению, действительно отпустили с миром.       На подгибающихся ногах он поспешил в свою комнату. Там он наполнил чашу для омовений водой из стоящего рядом кувшина, вылил в нее первый попавшийся бальзам и резко опустил в чашу всю голову. После долго полоскал рот настоями, отчаянно плевался, перемежая плевки с самыми непотребными словами, какие знал. Немного придя в себя и отдышавшись, велел приготовить себе ванну, а сам поспешил в детскую, чтобы убедиться, что с Леем все в порядке.       Лей мирно спал в своей кроватке, хотя было еще рано. Видимо, папино винное угощение быстро разморило его. Те тихонько закрыл дверь, чтобы его не разбудить. Успокоившись, он поплелся обратно к себе, только сейчас сообразив, что так до конца не отмылся от липкого семени. Хорошо, что сынишка уснул, не хватало еще, чтобы он увидел его таким грязным. Те на ходу срывал с себя запачканную одежду и буквально с разбега плюхнулся в ванную, едва слуги успели ее наполнить. В голове сейчас было пусто, не хотелось ни о чем думать.       Те отчаянно долго тер себя мочалкой, словно бы пытаясь оттереть с себя грязь, которой запачкали его душу, потом бросил это бесполезное занятие, откинулся на спинку ванны и обмяк. Некоторое время он лежал без движения, а придя в себя, ощупал все свое тело и погладил живот; прислушиваясь к себе, он пытался понять, все ли с ним в порядке. Не выявив ничего подозрительного вроде спазмов, болей или каких-то неприятных ощущений, Те немного успокоился. Когда к нему вернулась способность соображать, он понял, что не знает, что же ему теперь делать. То, что произошло с ним сегодня, может повториться в любой день и час. А он был в полной растерянности, и у него не было никого, кому можно было хотя бы поплакаться в жилетку.

* * *

      Эпизоды с кормлением спермой и обливанием ею же принца продолжались. Пару раз Рэй развлекался тем, что заставлял Те становиться на четвереньки в ванную или выводил голышом в сад и мочился на него, иногда заливая ему струю в рот или «обмывая» попку. Еще один раз к нему в этой забаве присоединились приятели и поливали бедного униженного принца своей вонючей мочой, а один даже сделал на него кучку. После чего Те вырвало от ужасного запаха и омерзения. Он чувствовал себя совершенно беспомощным. Любая попытка сопротивления вызывала в ответ шантаж от Рэя, вроде того, что он позовет сынишку, и тот полюбуется, какой развратный и грязный у него папочка. А то и сам на него облегчится вместе со взрослыми. Для Рэя не было ничего святого.       Доведенный тиранией мужа, Те был на грани. Только в Лее он находил радость и утешение. Он ласково трепал по макушке засыпающего сына, после гладил все больше округляющийся живот и пытался не впадать в отчаяние, хотя бы ради них. Однако у него так и не появилось ни единой идеи, как же быть.       Последней каплей стал эпизод с одним из пьяных приятелей Рэя, пытавшегося ухватить Лея за попку. Те больше всего боялся, что они что-то сделают мальчику. С каждым днем ему все сильнее хотелось сбежать, куда угодно, хоть на край света, прихватив с собой Лея. Он молился всем известным богам об избавлении и, кажется, небеса его все же услышали.

* * *

      Однажды старый дворецкий, приехавший вместе с его отцом, тайком передал ему документы. Это было завещание его второго отца Ию и письмо от него, в котором говорилось, что у него есть собственный дом, и ему есть куда идти. Те принял это как знак свыше. Словно бы отец ответил на его вопрос, заданный над медальоном. У него есть свой собственный дом, где он сможет начать новую жизнь. Это было своего рода начало начал: дом, где родился его отец. В письме упоминалось, что там Ию жил, пока не вышел замуж за короля Мая. Последнему наверняка было известно об этом затерявшемся среди полей и лугов уютном уголке, но Те был уверен, что там, если его и догадаются искать, то далеко не сразу.       Те не колебался ни секунды. Он дождался отъезда отца и начал готовить побег. Взяв с собой верного слугу и все самое необходимое, включая некоторые особые ценности, он, едва начало светать, вместе с ребенком и тем самым слугой должен был незаметно выскользнуть со двора, переодевшись в крестьянское платье, чтобы не привлекать внимание. Когда уже добро было погружено, а слуга усаживал Лея поудобнее на повозку, Те с досадой вспомнил, что забыл медальон, который доставал незадолго до этого. Возвращаться было опасно, ведь скоро мог заявиться домой Рэй, снова где-то всю ночь прохлаждавшийся, не говоря уже о свекре, обещавшем быть к раннему завтраку. Они и так слишком долго провозились с поклажей, уже было совсем светло. Но Те не мог оставить свое сокровище, единственную память об отце, в доме негодяя Рэя. И он рискнул.       Не будь Те в положении, он бы управился поживее, но естественное в его случае промедление едва не сорвало весь план. Неожиданно вернулся Рэй, и еще неожиданнее появился свекор. У Те, едва успевшего спуститься вниз, душа ушла в пятки. Едва не столкнувшись с двумя «любимыми» родственниками, он натянул капюшон мешковатого одеяния, спешно пристроился за спину шедшего по своим делам конюха и вместе с ним почтительно поклонился прошедшим мимо хозяевам. Рэмус Лингамус и его сын даже его не заметили. И дело было не в том, что они были увлечены утренней склокой, а в том, что не стали бы эти важные господа обращать внимания на какую-то чернь.       С колотящимся от волнения сердцем, не веря в свою удачу, Те поспешил погрузиться в повозку. Слуга закинул ему следом мешок, в котором были еда, вода и бутыль молока для Лея, и сел впереди, взяв поводья. Он опасался, что Его Милость растрясет по дороге, в его-то положении, но Те заверил, что для него гораздо безопаснее сейчас ехать как можно быстрее, чтобы оказаться как можно дальше отсюда. Слуга кивнул, крикнул: «Но!», и они благополучно умчались прямо из-под носа Рэя и его папаши.       Дорога до Нейи заняла больше трех дней и изрядно утомила Те. К счастью, стояли солнечные летние деньки, и поездка в целом выдалась довольно приятной. Они останавливались в сосновом бору, на берегу реки Серебристой и у подножия Великого Холма. Там неутомимый Лей радостно носился, играл с найденными палками, шишками, камешками и прочими интересностями, весело пугал птиц и с подачи слуги познавал чудеса рыбалки, охоты и сбора грибов. Места эти были довольно безлюдными, а у редких встречных создавалось впечатление, что это крестьянская семья направляется на ярмарку в соседний городишко. Иные, видя веселого крепкого парня с ребенком и беременным мужем, косились с некоторой завистью. Слуга, понимая, что его не за того принимают, несколько смущался, принца же это весьма забавляло. Лей радостно щебетал: «Папа!», для сторонних наблюдателей не совсем понятно, к кому обращаясь, и вешался на шею слуге, с которым успел подружиться. Так что у случайных прохожих не оставалось никаких сомнений, что это счастливая супружеская пара.       — Это даже хорошо, — сказал Те. — Никому не придет в голову, что твой «крестьянский муж» на самом деле принц. Так безопаснее.       — Безопаснее станет, когда мы сможем присоединиться к охраняемому обозу, — заметил слуга. — Мы очень сильно рискуем, разъезжая вот так. Хотя в этих краях уже давно навели относительный порядок, тут очень даже легко можно нарваться на разбойников. — Он покосился на хозяина и добавил: — А я, осмелюсь заметить, драться не мастак.       — Да и я сейчас не шибко-то боеспособен, — кивнул принц, соглашаясь с необходимостью устроиться под охрану.       С обозом им повезло очень быстро. Более того, им оказалось с ним по пути практически до самой Нейи. Когда их телега, весело промчавшись мимо буковых рощ и пшеничных полей, въехала в преддверие поместья, старого, пустого и заброшенного, путники дружно издали вздох облегчения. У Те сразу возникло такое чувство, словно бы он уже бывал здесь.       Их встретил старый смотритель. Он даже не стал спрашивать никаких бумаг и вообще не задавал вопросов, неизвестно каким образом безошибочно узнав в переодетом в крестьянина принце нового хозяина. Он-то и поведал, что после отъезда господина Ию в поместье все заглохло, а как только пришли печальные известия о его кончине, слуги, следившие здесь за порядком, начали разбредаться. За пару-тройку лет в Нейе все вымерло. Он один и остался, так как ему идти больше некуда. Заодно с территорией поместья он присматривает за прилегающей границей соседа, за что получает от того небольшое жалование и кое-какие продукты. В общем, жить как-то можно и ладно.       Дом, в котором уже больше двадцати лет никого не было, сохранился на удивление хорошо. Внутренняя отделка местами пострадала, многое нуждалось в ремонте, но идеальная каменная кладка, дубовые полы и перекрытия были сделаны на века. Даже лестницами можно было пользоваться без опасения; они не то, что не прогнили, даже скрипа не издавали! Обрадовавшись данному обстоятельству, Те поднялся наверх вслед за слугой, который суетился впереди и сам проверял безопасность нового жилища. Они присмотрели себе подходящие комнаты и направились обратно к смотрителю, чтобы узнать, где можно разжиться принадлежностями для уборки.       Смотритель угостил их нехитрой закуской и напоил травяным чаем, выдал кое-что из своего хозяйственного инвентаря и предложил посильную помощь. Уборка предстояла грандиозная. Несмотря на усталость с дороги, было решено осилить до ночи хотя бы пару комнат, чтобы было, где спать. До самой полуночи все трудились не покладая рук. Те впервые в жизни мел полы и делал влажную уборку, пока слуга и смотритель двигали для него мебель. Сперва у него получалось не очень, а потом это занятие стало казаться ему даже каким-то успокаивающим. Его сердце радовалось, оттого, что его усилия делают окружающую обстановку чище и лучше. Наконец-то у него появилось, пускай и смутное, но такое приятное ощущение того, что он сам хозяин своей судьбы.       Лей тоже активно помогал в уборке. Он бодро размахивал веником и еще больше поднимал пыль. Те это так развеселило, что впервые за долгое время он почувствовал себя живым и свободным. В этой пыльной комнате заброшенного дома со старой обшарпанной мебелью ему было гораздо уютнее, чем в королевских покоях. Здесь начиналась его новая жизнь, без короля, без Рэя, без Рэмуса Лингамуса и иже с ними. И эта жизнь непременно должна была быть более счастливой.