Выбор принца

      Вторые роды прошли ничуть не легче первых, однако Те, уже знавший, что его ждет, был морально готов к ним. Это, а так же присутствие рядом Вера, помогло ему лучше продержаться все время, что он рожал. Он даже не потерял сознания, как в прошлый раз, и сразу начал тужиться, как только ему велели, так что ребенок вышел без всякой задержки и уже вскоре был прижат к отцовской груди. Те сам попросил сделать ему уколы в соски как только все началось, чтобы сразу хорошо покормить чадо.       Вер смотрел на это чудо не отрываясь и чувствовал себя так, словно бы это был его собственный ребенок. В любом случае Вер собирался любить его как родного. Ему бы очень хотелось, чтобы Те родил от него, но понимал, что не может просить его о таком. Ведь это был огромный риск. Конечно, Те был молод и полон сил, а лекарь утверждал, что он совершенно спокойно может рожать еще и наверняка не раз, но Вер не хотел подвергать такой опасности любимого. Хотя был практически уверен, что если Те станет настаивать, он наверняка согласится. Однако Те сейчас надо было восстанавливаться после родов, и рано было о таком думать. Сейчас гораздо важнее было обеспечить условия ему и новорожденному.       Те дал ему имя Мии, уже не в честь кого-то, а просто потому, что оно показалось ему миленьким. Позже состоялось знакомство Лея с братиком. Тот посмотрел на сморщенный глазастый комок в свертке и сказал что-то вроде: «Угу, годится», заверил папу, что будет любить и защищать братика, вот только пойдет потренируется как следует, и убежал играть, оставив папу с младенцем и со своими взрослыми проблемами.

* * *

      После разрешения от бремени у Те с Вером открылась новая страница в отношениях. Те больше не стесняло пузо, и он охотно показывал любимому все, чему успел научиться по части разврата. Он позволял делать с собой все, что тот только мог захотеть, однако Вер не вытворял ничего подобного тому, что делал Рэй. Его устраивали и вполне обычные постельные отношения. Те же был уже несколько ими избалован и сам просил Вера отшлепать его или связать. С Вером ему нравилось все, даже обжигающая боль от хвостов плетки. Теперь это не унижало и не истязало его, с любимым это прекрасно снимало напряжение, никоим образом не сказываясь негативно на их отношениях, которые с каждым днем становились все прочнее и прекраснее. То, как они любили и уважали друг друга, как помогали друг другу справляться с трудностями, как воспитывали вместе детей, делало их настоящей семьей. Такой, какую Те и представить себе не мог, состоя в браке с Рэем. К слову о последнем, данное обстоятельство было единственным, что омрачало его счастье. Как бы ни хотелось Те разорвать все отношения с ненавистным супругом, это не представлялось возможным.       Вер просил его так просто не сдаваться и вместе искать возможности как-то повлиять на этот вопрос. Те говорил, что Рэй ни за что не даст ему развода, да и сам развод в королевской семье невозможен. Вер обещал ему что-нибудь придумать и собирался нанять лучших юристов, способных отыскать хоть какую лазейку в законе, хотя и понимал, что в данном случае единственным, кто может утвердить подобное, является сам король. Ну а что касается Мая, Те сразу заверил его, что его отец — последний человек к которому стоит обращаться; после, собственно, представителей семейства Лингамусов. Да ему просто на него наплевать! А еще Те с тоской и тревогой думал о том, что его наверняка ищут. И вот тут ему бы как раз хотелось, чтобы отцу было на него наплевать совершенно, так, чтобы и искать не стал. «Интересно, — размышлял Те, — а муженек-то с его папашей чем сейчас заняты, пытаются отыскать нас с ребенком или махнули рукой? Вот бы они о моем существовании и вовсе забыли».

* * *

      Лингамусы дорогого мужа и зятя хватились не сразу. Вообще, если бы Рэю не приспичило поиздеваться вечерком над благоверным, они бы его и через день вряд ли хватились бы. Решив, что Те играет с ним в прятки, Рэй отправился его искать, торжественно пообещав себе, что как следует отхлещет, когда найдет непослушного муженька, а после хорошенько выдерет во все дырки. Прочесав все поместье и так никого не найдя, злой как цепной пес Рэй начал рвать и метать. На шум прибежал Лингамус-старший и устроил допрос. Папаша был посообразительнее Рэя и сразу допер, что к чему. Он оперативно начал расспросы прислуги, быстро выяснив, что личный слуга принца в спешке собирал вещи, что принца видели в походном костюме, собиравшемся куда-то вместе с сыном… и все в том же духе. Далее он предположил, что Те отправился навестить короля или кого-то еще из родственников. Проблема была в том, что узнать это надо было тайно, не распространяясь о том, что семья мужа не знает о местонахождении принца. И сделать это надо было, прежде чем об этом узнает король, если, конечно, сынок не к нему направился. И вот тут что-то подсказывало Рэмусу, что не к нему. Он послал гонцов во все концы, которые под разными предлогами выяснили, что принца нигде нет. Ни о нем, ни о ребенке никто ничего не слышал.       Король о пропаже сына с внуком пока не знал, но было ясно, что скандал неизбежен. Несмотря на дружеские отношения с Маем, Рэмус не сомневался, что наверняка полетят головы. Их головы с Рэем. И тут уж король не посмотрит ни на какие его былые заслуги. Он так и лез из кожи и делал все возможное, чтобы отыскать зятя, а пока он пытался сообразить, как выкрутиться, внезапно в гости нагрянул король, и началось…       Май постарался сохранять спокойствие, хотя это у него скверно получалось, и принялся допрашивать Рэя, пытаясь прежде всего выяснить, почему Те сбежал, и сбежал ли он, или его похитили. От Рэя толка было мало, но похищение удалось отмести. Разборки с родственниками Май решил оставить на потом и кинуть все силы на поиски. Разумеется, весть о пропаже наследника престола вместе с сыном должна была держаться в тайне до последнего.       Где только Май не искал сына и внука, все безрезультатно. О Нейе, родовом гнезде своего мужа, он, к слову сказать, тоже подумывал, но эта мысль от него быстро ускользнула. Да и откуда Те было знать о поместье второго отца, о котором он никогда ему не рассказывал? Конечно, это мог сделать кто-то другой, но… Но взволнованный Май, чувствуя, чего лишился, думал сейчас не как король, а как отчаявшийся отец, и вел себя при этом как рассеянный старый дурак. Он только сейчас понял, насколько был не прав, пытаясь прикрыть долги за счет единственного сына. Только сейчас осознал, в какое же гадючье гнездо сунул его собственными руками. И вот теперь он потерял не только его, но и внука, а значит, что у престола может не остаться наследника. Теперь, если никого из них не найдут, страна может быть ввергнута в хаос, а все из-за мерзкой семейки Лингамусов. Впрочем, Май был сам хорош. Не только вручил руку единственного сына отморозку Рэю, но и нарушил клятву, данную покойному мужу перед его смертью, просившему познакомить Те с сыном своего лучшего друга, с которым они условились обручить детей.       Что касается старого дворецкого, передавшего Те документы, тот все это время помалкивал. Да и не спрашивал его никто ни о чем. Он был так стар, что не боялся уже ничего на этом свете, даже гнева короля, который рисковал навлечь на себя. И никто уже и не помнил, что на самом деле он когда-то являлся поверенным господина Ию. Май не подозревал, что его покойный муж, зная его циничную натуру, предвидел некоторые вещи и решил подстраховаться, попросив того вмешаться в судьбу Те, если возникнет такая необходимость. Он завещал сыну свои земли и дом и написал для него письмо, пока еще ходил с животом. Предполагалось, что поместье станет ему подарком на совершеннолетие, но Ию хотел, чтобы он побывал там еще раньше. Он мечтал познакомить его со своим лучшим другом, у которого тоже был сын…       Но все пошло не так, как задумывал Ию. И передать Те ранее документы не было хорошей возможности, ибо Май не позволил бы ему распоряжаться вполне законно унаследованными землями второго отца, а наверняка присвоил бы все себе. А как только Те достиг совершеннолетия, то есть брачного возраста, началась вся эта свистопляска со скоропостижным замужеством, не оставившая бывшему поверенному ни единой возможности даже поговорить наедине с принцем, ибо Май услал его вместе в другими заниматься приглашением на свадьбу важных гостей.       Решив, что лучше поздно, чем никогда, старый дворецкий, которому, пусть и не сразу, посчастливилось сопровождать короля к Лингамусам, стал потихоньку узнавать у прислуги о положении дел и вскоре пришел к выводу, что тот самый случай, когда надо вмешаться, наступил. Рассказы о том, как господин Те был вынужден заниматься всяким непотребством по приказу мужа, убедили его в том, что того надо спасать, даже если придется пойти против короля. А уж против Лингамусов, по его разумению, пойти и вовсе было не грех.       Господин Ию был добрым человеком. Он многим помогал, и многие помнили его доброту и спустя столько лет. Старый дворецкий же имел все необходимые имена и рекомендации. Он уже договорился с теми, кто мог помочь вывести Рэмуса Лингамуса на чистую воду, ибо рыло у него было ох как в пушку, и нашлось бы немало тех, кто хотел с ним расквитаться. Побег принца из дома мужа даст им необходимое время, после, если удастся, он постарается примирить его с королем. Он пока сам толком не знал, как утрясти непростую сложившуюся ситуацию и молил высшие силы хотя бы о небольшом чуде.       Сейчас же старик под благовидным предлогом «проверки дел» в заброшенном поместье собирался отправиться в Нейю, убедиться, что с Те и мальчиком все в порядке. Он даже точно не знал, там ли они сейчас, но очень на это надеялся. И тут случилось нечто непредвиденное, словно бы вмешалось само провидение. События стали разворачиваться столь стремительно, что голова шла кругом.       После скандала, начавшегося с визита короля, всех поисков и нервотрепки Рэй махнул на все на это рукой и отправился напиваться к друзьям, где и случилась трагедия, изменившая весь дальнейший ход истории. Дело в том, что Рэй, напившись «с горя» из-за бросившего его мужа до невменяемого состояния, имел глупость оскорбить одного из гостей и вызвать его на дуэль. Гостем являлся некий виконт Шуй, известный, как один из лучших молодых фехтовальщиков страны, и Рэю против него не светило ровным счетом ничего, даже если бы Шуй был мертвецки пьян, а Рэй трезв как стеклышко. Дуэль решили свершить безотлагательно, и Рэй, под крики ужаса тут же протрезвевших друзей, был заколот им как свинья.       Известие о смерти сына так поразило старика Рэмуса, что тот слег с ударом и добрую неделю не мог никак оклематься. Когда же кризис, казалось бы, миновал, случилось то, что добило его окончательно: королю донесли о его самой последней и грандиозной афере, которую он готовил не один год. Следом выплыла и другая правда о его темных делишках и, подобно шишкам с ели, посыпались визиты недоброжелателей. Лингамус-старший был уничтожен полностью. Под конец всего король Май заявил, что отныне и впредь не считает его своим родственником, а брак между их детьми намеревается расторгнуть задним числом, не смотря на гибель Рэя, потому как не хочет, чтобы Те даже вдовцом его считался. После его ухода Рэмус схватился за сердце, издал предсмертный хрип и успешно испустил дух. Дальняя родня, напуганная скандалами вокруг незаконных дел Рэмуса, схоронила того быстро и без лишнего шума. От него и на память-то ничего не осталось, в то время как огромный член Рэя был отделен от тела посмертно и сохранен в семейной кунсткамере.

* * *

      Кад, верный слуга Те, примчался в поместье Вера весь в мыле. Задыхаясь от быстрого бега, он хаотично размахивал руками и пытался выдать нечто не слишком вразумительное. Вер насилу усадил его за стол, налил полную кружку крепкого эля и велел сперва промочить горло и отдышаться, а потом излагать, четко и по порядку. Слуга пил крупными глотками, давился, расплескивал эль на себя, после кое-как отдышался и начал рассказывать потрясающие новости, привезенные старым дворецким.       Те не на шутку от таких новостей разволновался и помчал в Нейю сам, чтобы удостовериться лично и получше расспросить старика о нынешнем положении дел. Вер попросил гувернера присмотреть за детьми и отправился с ним.       После долгой и основательной беседы с нежданным гостем перед Те встала необходимость сообщить о себе отцу. Ему ужасно не хотелось этого делать, ведь он бы предпочел так и оставаться в бегах, счастливо жить вместе с Вером, совершенно забыв о том, что он принц и вообще кому-то что-то должен, но старику удалось убедить его вернуться к отцу, который места себе не находит.       После невеселых раздумий Те согласился навестить отца, но выдвинул тому свои условия в письменном виде. Среди прочего были требования выслушать его и позволить выйти замуж за того, кого выберет он, и многое другое, включая необходимость серьезно обсудить с ним наследование престола Леем. В конце он поставил свою изящную подпись и отпечаток кольца с королевским гербом. Старый дворецкий обещал передать его послание в лучшем виде и безотлагательно, что и исполнил.       Уже в конце недели Те вместе с детьми, Вером и слугами отправились с визитом к королю. Те и Вер намеревались наконец законно устроить свое счастье, в противном случае Те грозился отречься от своего отца и перестать быть принцем.

* * *

      Заседание проходило в малом зале, тайно ото всех. Вера на него не пустили. Присутствовали король Май, Те, парочка адвокатов и архиепископ со своими помощниками — священнослужителями рангом чуть ниже его самого, довольно важных и уважаемых людей. Все они по очереди расспрашивали Те о его отношениях с мужем и причинах побега. Те, не стесняясь говорить правду, рассказывал им об издевательствах, которые вынес от супруга, о непотребствах, которые вытворял по его приказу, будучи в положении, о рукоприкладстве и угрозах, в том числе в адрес их маленького сына. Присутствующих особенно заинтересовал эпизод с угрозой выкидыша. Те, решив, что терять ему нечего, описал, как его беременного насиловали дружки мужа, какие мерзости ему говорили и прочее. Те старался говорить об этом спокойно, что было, то было, но его одолевала безысходная грусть, и вновь становилось не по себе при мысли о том, что Рэй мог сотворить с ним и с детьми.       Священнослужители при этом осеняли себя крестными знамениями и в ужасе переглядывались с пожилым архиепископом, король Май хмурился, едва сдерживая слезы, и прикрывал лицо рукою, даже циничные крючкотворы-адвокаты выглядели полностью пораженными такой неслыханной жутью в плане домашнего насилия да еще над лицом королевской крови.       Когда расспросы были окончены, а протоколы заполнены, король Май встал со своего места и объявил, что в наличии все основания для расторжения брака постфактум. Священнослужители и адвокатура были с ним полностью согласны. Те не верилось в долгожданную свободу. Следующим же пунктом заседания был выдвинут вопрос о предании покойного Рэя Лингамуса анафеме и посмертного лишения его всех титулов. Те слушал это все в пол-уха, ему было решительно все равно. Главное, что с Рэем его ничто больше не связывало. А дети? Дети были только его и ничьи больше, и только Вер заслужил право быть им приемным отцом.       Под самый конец заседания, когда все собирались расходиться, Те поднял тему своего будущего замужества. Священнослужители и адвокаты дружно заметили, что теперь он свободный мужчина и волен выбрать себе другого супруга, после осторожно покосились на короля. Май молча кивнул и показал знаком им удалиться.       Как только они с Те остались одни, он подошел ближе, встал перед ним и посмотрел прямо в глаза. Те было неловко, хотя он и не чувствовал себя таким уж виноватым перед ним. Отец, постаревший и поседевший, смотрел на него блестящими от слез покрасневшими глазами, он рад был без памяти, что единственный сын и внуки нашлись.       Май был немногословен. Он просил прощения у Те и хотел поскорее увидеть внуков. Он был рад тому, что Те благополучно родил второго, и мечтал завалить малышей подарками. Под конец их беседы, когда Те настойчиво напомнил ему о своем намерении выйти замуж, он глубоко вздохнул и молвил:       — Познакомь нас, пожалуйста.

* * *

      На обеде у короля Вер чувствовал себя как на иголках. Свое воспитание он считал слишком провинциальным и очень боялся не понравиться королю. Май был с ним вежлив. После первых же вопросов о том, кто такой Вер и откуда, он вдруг выронил из руки вилку и как-то растерянно смотрел на него и сына, бормоча нечто вроде: «Вот ведь как бывает…»       — Граф Эксельсиор, значит…       Дальнейшее Те буквально пришлось вытягивать из отца, пока тот не собрался с духом и нехотя признался во всем. Он рассказал Те о том, что на самом деле у него был другой суженный. У его второго отца Ию был лучший друг, живший с ним по соседству, когда он сам обитал в Нейе. Еще в далекой юности они договорились свести своих будущих детей. Когда родился Те, Ию просил Мая выполнить обещание, данное другу, но Май успешно «забыл» об этом и выдал Те за Рэя, так как его отец помог ему избежать финансового краха. Тот в качестве вознаграждения просил руки Те для своего сына.       И вот теперь они сами друг друга нашли и полюбили. Что ж, теперь душа Ию может быть спокойна. Май, закончив рассказ, просил у них обоих прощения. Те, разволновавшийся от всех событий, отчитывал отца, но заметил, что должен быть благодарен ему за то, что заставил жить с этим уродом Рэем. Это сделало его сильным.       — Прости, — сказал Май. — Я испоганил тебе всю жизнь. И я… я нарушил слово, данное Ию на смертном одре. Я поступил недостойно, как ни посмотри. Не знаю, сможешь ли ты меня когда-нибудь простить.       — Ладно, — сказал Те, — чего уж теперь.       Все трое поднялись из-за стола, и король обнял и благословил своего сына с Вером. После сентиментально по-стариковски расплакался, утер слезы, поднял бокал за молодых, снова расплакался и попытался сказать хоть какой-нибудь подходящий тост, заставляя их чувствовать себя неловко.       Вскоре Те, наплевав на траур и всякие приличия, которые в его случае соблюдать и не требовалось, обвенчался с Вером в маленькой семейной часовне. Вер официально усыновил его детей — Лея и Мии, и после они жили так долго и счастливо, как могли. Разумеется, на этом их история не закончилась.