Бонус 3
1 октября 2021 г., 12:55
Пока Эо ходил с животом, Лей был на седьмом небе от счастья. Он бабочкой порхал вокруг беременного мужа и исполнял любые его капризы. Обычно спокойный и мудрый Эо время от времени испытывал приливы радости и слез попеременно и ел такие странные в своем вкусовом сочетании вещи, от которых Лея с души воротило. Однажды, при виде уплетающего соленую рыбу с медом и корицей мужа, его едва не стошнило. Эо искренне уверял его, что ему стоит попробовать дыню с луком, а еще лучше — мороженное с острым перцем и мясной подливой. Запивать эти изысканные блюда, по его мнению, стоило непременно капустным рассолом. Лей на все кивал, со всем соглашался и старался даже не представлять себе такую «вкуснятину». Эо же просил принести ему соленых орешков, залезал с ними в постель и принимался от души рыдать над каким-нибудь сентиментальным романом. В это время обычно прибегал племянник Кэр, и они вместе с Леем дружно устраивались по обе стороны от любимого Эо и прикладывали уши к животу, желая услышать, как шевелится внутри ребенок.
Что касается интимной жизни, с ней пока пришлось повременить. Лекарь настоятельно не рекомендовал Лею предаваться с мужем любовным утехам до самого конца срока. Здоровье у Эо было не самое крепкое, к тому же были велики шансы осложнений или выкидыша. Учитывая то, как им не просто удалось зачать первенца, Лей понимал, насколько все серьезно, и готов был ждать, сколько потребуется. Однако совсем не у дел он не остался. Эо ласкался к нему и требовал, чтобы он все время был с ним рядом, чаще целовал и обнимал его. Лей от этого заводился, но героически терпел. Эо, видя, как он напряжен, быстро нашел выход: он мастерски работал руками и ртом. Утомленному воздержанием Лею это казалось самым божественным из всего, что они делали. Иногда Эо первозбуждался сам и просил сделать для него то же самое, уверяя, что им с ребенком это будет приятно. Так они успешно дотянули до последнего месяца.
Конец срока выдался крайне волнительным во всех отношениях. Еще и лекарь предупредил будущих родителей, что при родах наверняка будут осложнения. Хотя состояние Эо было вполне удовлетворительным, особый осмотр, пройденный тем перед замужеством, показал, что Эо внутри так узок, что лекарю едва удалось подобраться, чтобы изучить протоки мини-матки, которые оказались едва раскрыты. К счастью, король тогда от него таких медицинских подробностей не потребовал, просив просто указать всех способных родить кандидатов. Но если бы лекарю пришлось обозначить лишь самых потенциально плодовитых, Эо бы точно не повезло оказаться среди них. Однако большой проблемы лекарь в этом не видел, к тому же ему были известны случаи, когда юные версийцы, имеющие подобный недостаток, самостоятельно преодолевали его к зрелым годам и успешно рожали, и даже не раз. Один такой юноша наблюдался им в течение десяти лет. За все десять лет интенсивной супружеской жизни он ни разу не беременел, вследствие чего был признан в этом плане безнадежным. А еще десять лет спустя лекаря вызвали принимать у него роды, после которых данное событие повторялось с завидным постоянством в течение пяти лет. К сожалению, последние роды не удалось пережить ни отцу, ни ребенку, но случай, воистину, был интересным.
Незадолго до радостного события Эо выглядел вполне спокойным. Он хорошо ел, много спал и несколько разленился, отказываясь выходить на прогулку хотя бы в сад. Кэр не раз просил его почитать ему сказку, но Эо все время засыпал на середине, Кэр вздыхал, забирался ему под бок и тоже засыпал из солидарности. Лей в это время всеми силами старался держаться от супруга подальше. Он так сильно нервничал из-за предстоящих родов, которые наверняка будут нелегкими, что боялся заразить своим волнением Эо. Он понимал, что нужен ему как никогда, но ничего не мог с собой поделать.
Снова пришел на помощь Вер. Он хорошенько напоил пасынка крепчайшим травяным настоем, усадил в кресло и долго заботливо массировал его перенапряженные плечи и шею. Все это время он говорил, уверенно и успокаивающе, пока Лей не расслабился и не перестал паниковать. Под конец Вер предложил побыть с Эо во время родов, ему же не впервой, но Лей упрямо помотал головой, это его ребенок, он сам будет с Эо и преодолеет все вместе с ним. Вер ласково потрепал его по макушке, чмокнул в нее и сказал, что не сомневался в нем.
Лей храбрился и держал себя в руках, продолжая делать вид, что все просто замечательно. Он даже согласился отлучиться вместе с Вером по делам, чтобы немного развеяться. Эо, понимавший, как ему нелегко, всячески выпроваживал его, уверяя, что с ним все будет в полном порядке.
Когда Лей вернулся, его встретил взбудораженный Кэр и сообщил, что у дяди Эо сильно разболелся живот, а потом его отвели в большую комнату, куда никого не пускают, и добавил, что очень волнуется. Перепуганный Лей кинулся к мужу. Битых полчаса он ругался с одним из помощников лекаря, не желавшего пускать его к Эо, пока тот не совершит омовение после улицы и не переоденется в чистую одежду, прежде чем он допустит его к рожающему. Тут подоспел задержавшийся Вер и силком утащил буянящего Лея, попутно объясняя тому, что времени еще целая уйма, ведь Эо только подготовили к родам, а сам процесс может затянуться на целые сутки.
Лей не раз порывался броситься со всех ног в родильные покои, но Вер был непреклонен. Наученный жизненным опытом, он потащил Лея мыться и не выпускал его из ванной до тех пор, пока тот буквально не блестел. Также он дочиста вымылся сам и распорядился подать им чистую одежду и домашнюю обувь. Вер не был до конца уверен в том, что Лей не распсихуется снова, и решил идти с ним. Придерживая нервничающего папашу под локоть, он успешно добрался до домашнего родильного зала. У входа на них накинули длинные белые халаты и льняные фартуки, нацепили на лица повязки и обмотали обувь — это были новейшие меры предосторожности, разработанные лучшими лекарями со времен последних родов принца Те.
Лей поспешил к мужу и едва не навернулся из-за дурацких обмоток на ногах. Вер снова ухватил его под локоть и неторопливо подвел к столу, на котором лежал Эо. Тот был ужасно бледен, обливался потом и с трудом дышал в перерывах между болезненными схватками, которые становились все чаще и чаще. От его криков Лею сделалось дурно, ему казалось, что у него вот-вот разорвется от них сердце. Вер вывел его из ступора и велел взять мужа за руку. Эо слабо улыбнулся, он был рад, что Лей здесь. Теперь ему было не страшно, хотя он ужасно страдал.
Схватки уже стали непрерывными, и ребенку пора уже было опуститься в мошонку, или хотя бы начать это делать, но ничего не происходило. Боль Эо была невыносимой. Он несколько раз терял сознание и на вид был совсем плох. Роды затягивались. Даже спокойный до этого Вер начал нервничать, так как понимал, что ничем хорошим это не кончится. Когда забеспокоились и лекарь со всеми помощникам, родным Эо стало не по себе. Лей был не на шутку перепуган, а Вер мысленно молился всем известным богам, чтобы Эо не постигла участь его несчастного мужа.
Лекарь вынужден был сообщить, что допустимый для самостоятельных родов срок иссяк, и роженца придется срочно резать, пока есть шансы спасти и его, и ребенка. Но прежде чем это делать, он хочет попробовать один нетрадиционный способ. Далее под вопли Лея: «Какого черта ты сразу не попробовал, старый придурок, а заставлял его мучиться?!» лекарь просил помощников повернуть Эо на бок. Он велел одному из них все время измерять пульс роженца, а сам на глазах у обалдевших родственников стал просовывать руку в длинной резиновой перчатке тому в зад, пока не ввел почти по локоть. Все это время второй помощник подливал ему на руку смазки. Несчастный Эо уже не имел сил кричать и едва не отключался каждую минуту. Вер с волнением наблюдал за диковинными манипуляциями лекаря, коих ему ни разу не приходилось видеть, несмотря на богатый опыт. Он только сообразил подтолкнуть Лея вперед, в ту сторону, в которую был развернут лицом Эо. Лей плюхнулся на предложенный помощником стул, прислонился головой ко лбу Эо, судорожно вцепившись в его ослабевшую руку, и горько заплакал. Внезапно он ощутил на своей голове другую руку Эо, которую тот с трудом приподнял.
— Все хорошо, — тихо сказал он. — Сейчас… я сейчас… отдохну и рожу. Я смогу, ты не волнуйся.
Лей поднял на него красные заплаканные глаза. Его всего трясло.
— Поцелуй меня, — попросил Эо.
Лей сдернул мешающую маску и принялся целовать его в губы, щеки, глаза, нос… Это придало Эо сил. Лекарь в это время добрался до непослушного плода и стал через все стенки массировать матку, добиваясь ее раскрытия. Вскоре похожая на оргазменную судорога, которую Эо даже не ощутил из-за невыносимой боли, сделала свое дело, и процесс пошел. Лекарь, надавливая рукой на плод, вынудил его покинуть уютное пристанище и начать перемещение все ниже и ниже. Он старался не торопиться, чтобы не повредить родовые пути. Он серьезно опасался, как бы ребенок далее не застрял в слишком узком проходе, но в любом случае при необходимости хирургического вмешательства они бы рисковали ничуть не меньше, а то и больше.
На пути в мошонку, ребенок, действительно, едва не застрял. Эо был на грани болевого шока. Ему казалось, что он умирает, и из последних сил хватался за Лея, чтобы хоть как-то попытаться пережить все это. Он уже не чувствовал ничего ниже пояса, когда, наконец, его перевернули обратно на спину, а потом усадили, велев мужу поддерживать его. Лекарь поменял перчатки, и помощник протянул ему расширитель для члена.
У Эо уже не было сил тужиться. Лей покрепче обнял его сзади. Помощник лекаря помог ему согнуть ноги в коленях и велел задержать дыхание, надавливая на живот, это создало эффект нужного напряжения, и далее лекарь смог вытянуть ребенка щипцами. Эо был так измучен, что не смог взять его на руки. Его привели в порядок и отвели в кровать, ребенка ненадолго приложили к его соску, решив повременить с уколами. Почувствовав на груди малыша, Эо задышал ровнее и вскоре уснул. Один из помощников был оставлен дежурить подле него, ребенка уложили в приготовленную колыбельку, но прежде Лею долго и нудно показывали, как его пеленать, правильно укачивать и прочее, что было необходимо. Тот с несколько смешанными чувствами рассматривал своего сына, не в силах поверить, что он у него, наконец, появился. Рядом довольный лекарь вещал Веру про то, как собирается усовершенствовать и донести до коллег методику родов на боку.
* * *
После родов Эо долго не вставал с постели. У него болело абсолютно все, особенно в промежности. Он даже старался отказываться от еды и питья, поскольку не в состоянии был нормально сходить в туалет. Лей, видя его мучения и памятуя, что они пережили во время родов, грозился сделать операцию и стерилизоваться, чтобы не подвергать его больше опасности, но Эо отговорил его, заверив, что в этом нет необходимости. Лей хотел ему чем-нибудь помочь, но не знал чем. Вер посоветовал ему делать мужу интимный массаж для снятия боли. Его отцу это хорошо помогало. Вер, как всегда, оказался прав. Уже после второго сеанса массажа в интимных местах Эо заметно полегчало. Он даже поднялся с постели и самостоятельно дополз в уборную. После умылся и встал перед большим зеркалом, рассматривая произошедшие изменения в своем теле. Живот уже опал и не был таким огромным, ниже пояса все выглядело разбухшим и отечным, на бедрах проявились синяки, а член отвис так, что было страшно смотреть. Стараясь не обращать на это внимания, Эо приблизился к зеркальной поверхности и потрогал разбухшие соски. Те выглядели воспаленными и были болезненны при нажатии. Это случилось после первых уколов, и Эо не знал, так ли это должно быть, или с ним что-то не в порядке. Он осторожно сжал один из сосков и выдавил крохотную каплю молока. По крайней мере, оно у него было, а значит, что уколы так или иначе помогли. Эо вернулся в постель и попросил принести ребенка. Стоило поднести его к груди, как в сосках отчаянно зазудело и запульсировало. Было больно, но ребенка он накормил на славу. Тот тщательно высосал обе груди и, по всей очевидности, остался доволен. После этого Эо почувствовал некоторое облегчение. Через час к нему заглянул лекарь. Осмотрев его с ног до головы, велел делать на соски компрессы и втирать лечебную мазь, а уколы он пока отменит. Еще он «обрадовал» Эо тем, что ему снова придется пройти особый осмотр, дабы убедиться в отсутствии внутренних повреждений во время родов. Эо это окончательно добило.* * *
В этот раз перед операцией Эо накачали каким-то наркотическим средством, и он почти ничего не чувствовал, пока его выворачивали наизнанку. Он, лежа с широко расставленными на подпорках ногами, тупо пялился в потолок, пока не отключился и не стал грезить о том, как снова переживает брачную ночь с Леем. С той лишь разницей, что в этот раз он сам предложил Лею взять его в член в знак особой супружеской любви, хотя они еще ни разу такого не делали. Лей с радостью согласился и тут же начал ему вставлять. Эо было больно, но он терпел, желая ощутить супруга внутри. Однако что-то шло не так. Проталкиваясь вглубь, Лей буквально разрывал его член на части, и Эо казалось, что в него входит не горячая и живая плоть мужа, а вонзается какой-то холодный металлический штырь, пытающийся проткнуть его внутренности. Эо хотел закричать, но у него не было голоса. Лей, не обращая внимания на его метания и немой призыв остановиться, продолжал казнить его своим членом, пока у Эо не возникло ужасно неприятное ощущение того, что там внизу что-то лопнуло. Он боялся посмотреть вниз, потому как знал, что увидит кровавое месиво вместо того, что когда-то было его мужским достоинством. Лей же критично оценил ситуацию и заявил, что это все произошло потому, что он не достоин быть королевским мужем. Ведь член хорошего мужа принял бы его как надо и не порвался. Эо хотелось взвыть от отчаяния. Штырь впивался в него все глубже и глубже, и он решил, что Лей таким способом хочет наказать его за непригодность: проткнуть насквозь, до смерти. Штырь в это время проник в его растянутую после родов матку и замер там неподвижно. Эо зажмурился и стал ждать смерти. Неожиданно металлический стержень подал назад и стал плавно выскальзывать из него. Когда все кончилось, Эо не сразу решился открыть глаза. Над ним склонился довольный Лей, торжественно объявивший, что он прошел испытание. — Ну же, смотри, — говорил он, указывая вниз. Эо со страхом посмотрел туда и увидел, что все у него на месте, как было прежде, до родов, все абсолютно целехонько. Эо почувствовал облегчение и то, как был счастлив. Он обнимал мужа и плакал от радости… Очнулся Эо у себя в спальне. Чувствовал он себя не лучшим образом, к тому же болела голова и была дикая сухость во рту. Вскоре нарисовался помощник лекаря и обрадовал его тем, что операция прошла успешно, ему обследовали родовые пути и полость матки, а также наложили швы в местах нескольких разрывов. Лекарь просил передать, что настоятельно рекомендует воздержаться от половых отношений на длительное время, а также то, что лекарства для него скоро будут готовы.* * *
Через несколько дней Эо неожиданно быстро пошел на поправку. Когда он совсем окреп, они вместе с Леем стали выбираться на семейные прогулки и брать с собой Кэра. На одной такой прогулке Эо понадобилось покормить проголодавшегося младенца. Он расстелил одеяло и расположился между могучими корнями старого дуба, усадив рядом Кэра. После расстегнул шелковую рубашку и приступил к делу. Кэр с ревнивым интересом смотрел, как Эо прикладывает своего малыша к груди, и внезапно тоже потребовал, чтобы и ему дали пососать. Эо был в замешательстве. Молока у него и так было мало, ведь от уколов пришлось отказаться из-за болезненной реакции на них. К тому же Кэр был уже слишком большой для кормления грудью. Но тот пристал как банный лист, прося хотя бы попробовать. Его-то отец грудью не кормил, и мальчик явно чувствовал себя обделенным. Эо, конечно, было жаль его, но его малышу молоко было нужнее. Он с сомнением посмотрел в сторону Лея, ища у него поддержки. — Да дай ты ему сиську, — махнул тот рукой. — Тебе жалко, что ли? — Ну хорошо, — сдался Эо, — но только сегодня, ладно? А то малышу и так молока мало. — Угу, — кивнул Кэр и, встав на цыпочки, вожделенно потянулся к свободному соску. Он принялся сосать и даже кусать его, но у него ничего не получалось. Эо убедительно просил его не кусаться, вытащил свой сосок у него изо рта и сам выдавил ему каплю молока. Кэр с удовольствием слизал ее и присосался снова, желая получить еще. Эо с обреченным видом потеребил грудь, помогая ему извлечь желаемое, после чего с трудом оторвал увлекшегося мальчика, примерно с третьей попытки. — Ну что, вкусно? — спросил он. — Угу! — заверил Кэр и облизнулся. Он посмотрел на младенца с явной завистью: ему так каждый день можно. После полудня стало ужасно жарко, и счастливое семейство поспешило укрыться в тени сада. Им принесли прохладительные напитки, фрукты, и колыбель для малыша. Кэр выдул стакан вишневого сока, сгрыз яблоко, удобно устроился в гамаке, растянутом между липами, и задремал, покачиваясь. Эо уложил сына в колыбельку и накрыл прозрачной тканью с редким плетением, служившую сеткой от насекомых. Лей организовал Кэру похожий полог, перекинув отрез через ветку над гамаком. После они с Эо устроились неподалеку на одеяле, и Лей тут же полез к нему тискаться. — Пора бы уже серьезно поговорить с Мии, — сказал Эо, легонько отбиваясь от него. — Он совсем забросил ребенка. И не похоже, чтобы его муж как-то интересовался им. — Ну еще бы, — язвительно процедил Лей, — не свой же. — Ну как можно бросить такого милого кроху?! — недоумевал Эо. — Неужели Мии настолько все равно? — Так давай усыновим его, в чем проблема? — весело предложил Лей. — Но у мальчика есть родной отец, — возразил Эо. — Его никто не заменит. — Бездыря вроде Мии заменит кто угодно, — авторитетно заявил Лей. — Не говори так, он же твой брат, — сказал с легким упреком Эо. — Ты не знаешь его так, как я. О, я тебе про него такое рассказать могу! — хмыкнул Лей, чувствуя желание позубоскалить. — И что же такого ты можешь про него рассказать? — заинтересовался Эо, желавший отвлечь мужа от домогательств. — Да много чего, — пояснил Лей заговорщическим тоном. — К примеру, когда наш папочка, принц версийский Те, радовался новому замужеству с дядей Вером, этот малолетний развратник, будучи от горшка в два вершка, уже вытворял с местными мальчишками такое, о чем сказать стыдно. Не удивлюсь, если он уже в пятилетнем возрасте девственность потерял. — Быть не может, — с сомнением отмахнулся Эо. — Ты явно преувеличиваешь. — Да я сам видел, как он с одним постреленком членами фехтовал! — Ну мы тоже с кузеном как-то «фехтовали», — признался вдруг Эо. — Оба так возбудились, что не могли остановиться, пока не получили от этого полное удовольствие. — Что?! — вскочил Лей. — И я узнаю об этом только сейчас? А таким скромником прикидывался, — сказал он с некоторой иронией, желая подразнить мужа, а вовсе не обидеть его. — Ну у всех в юности бывают… эксперименты… — выкрутился многомудрый Эо, воздев глазки к небу. — Ну-ка, ну-ка, чего я про тебя еще не знаю? — завелся с новой силой Лей, наваливаясь на него. — Э-э… Еще мы соревновались, чья струя бьет дальше, — выдал тот первое, что пришло в голову. — Ну этим все дурачились. Что дальше? — не отставал Лей, начиная его раздевать. — Мерили, у кого кончик длиннее. — Не удивил. Все мерили! — А еще мы играли в особые фанты. Тот, кто водил, вытягивал карточку с заданием и выполнял то, что там написано, для того, у кого окажется вторая карточка того же цвета. Если вкратце, это были в основном поцелуи в разные части тела, потирания, поглаживания или разные глупости. — Вот в какие игры ты играл, шалунишка, — ухмылялся Лей, расстегивая ему штаны и запуская под белье руку. — Ну там не было ничего особенного. Только два-три неприличных задания, которые выпадали довольно редко. — И что же это были за задания? — спросил Лей, спуская с него панталоны и расстегивая специальный бандаж, который Эо носил после родов на члене, затем принялся гладить многострадальный член Эо и одновременно целовать мужа в шею. Тот смущенно хихикнул и признался: — Одним из таких заданий было показать при всех задницу, а то и развести половинки так, чтобы водящий смог засунуть свой палец в дырочку… — Только не говори, что потом он должен был нюхать его, — ужаснулся Лей, отрываясь от соблазнения мужа. — Как ты догадался? — хохотнул Эо, после томно вздохнул и стал тихонько постанывать, пока Лей ублажал его рукой, продолжая пытать: — Сейчас ты мне все выложишь, мой сладкий! — Кузен Оуй рассказывал, что играл в более неприличный вариант этой игры, — вернулся к разговору Эо, еще немного повздыхав. — В него полагалось играть голышом, мастурбировать или показывать не менее неприличные вещи. Например, как ходишь в туалет… О-о… — А еще? — Еще они отсасывали друг другу или ублажали себя на перегонки, дергали нужное количество раз за член, шлепали ладонью по яйцам, а крапивой — по ягодицам, и так кто больше вытерпит. Ох… — Какие интересные подробности! — оценил Лей, не переставая орудовать обеими руками. — И вот однажды одному парню выпала самая неприличная карточка, которая до этого никому не выпадала, — загадочно сказал Эо, прикрывая глаза от удовольствия. — Заинтриговал, — проворковал Лей. — Заданием в ней было: прилюдно заняться сексом. — Что, никому ни разу такое не выпадало? — уточнил Лей, которому уже сложно было сосредоточиться на беседе. — Может, и выпадало, — пожал плечами Эо, — просто парни делали это понарошку, изображая, что совокупляются. Но тут в игре оказался старший брат одного из приятелей, у которого уже имелся подобный опыт. — Кажется, я знаю, чем это кончилось, — выдохнул Лей. — Да, игра закончилась настоящим изнасилованием, во время которого парень постарше стыдил вырывающегося пацана в том, что тот слабак, и ему надо дома с папочкой сидеть, а не во взрослые игры играть. — Ну и ну! — Кузен рассказывал, что потом был громкий скандал. Кажется, того парня даже арестовали. — Какое счастье, что тебя там не было! — воскликнул Лей, чувствуя, как пропадает желание. — Я бы не стал участвовать в подобном, — заверил Эо. — Я же всю жизнь ждал своего принца, — он улыбнулся Лею и обвил руками его шею. — Прости, — сказал он, пытаясь отдышаться, — я никак не могу кончить. Мне приятно то, что ты делаешь, но оргазма и близко нет. Теперь все стало по-другому. — Ничего, — выдохнул Лей, — сейчас еще кое-что попробуем. — Он повалил Эо на спину, спустился ниже и принялся усердно работать ртом и руками одновременно над его вялым, обвисшим после родов членом. Эо сладко вздыхал, стараясь не шуметь слишком сильно, но кончать даже не думал. Лей уже выбился из сил и покраснел от натуги, когда Эо остановил его, застегнул бандаж, подтянул штаны вместе с бельем и, убедившись, что не проснулись дети, сам завалил Лея, сказав: — Теперь моя очередь. — Но ты же не кончил, — недоумевал Лей. — Ничего, мне и так хорошо, — заверил Эо, — чего не скажешь о тебе, — он устроился поудобнее, расстегнул Лею штаны, вытащил его мужское достоинство, налившееся от слишком долгого ожидания до багровой красноты, и ловко заглотил его большую часть, как следует массируя яички. Лею пришлось ухватить свой берет и засунуть себе в рот, чтобы не закричать. Он так изголодался без секса с мужем, что просто готов был сойти с ума от его касаний. У Лея ситуация вышла обратная: он кончил чересчур быстро, но довольно обильно, заставив Эо подавиться. Однако тот не растерялся и проглотил все, чувствуя, как удовлетворение от этого мужа передается и ему. Едва они успели перевести дух и застегнуться на все пуговицы, как проснулся малыш и разбудил своим криком Кэра. Эо успокоил сынка и предложил выпить всем вместе чаю с чем-нибудь вкусным. Что может быть лучше после прогулки и сна на свежем воздухе? Кэр был особенно «за». Они собрали свои вещи и направились в дом. По дороге Кэр неожиданно подергал Лея за рукав и, лукаво прищурившись, сказал: — А я видел, чем вы там занимались. Мальчик все это время успешно притворялся спящим и с интересом наблюдал за тем, как ласкают друг друга дяди. При их неосторожности чего-то подобного следовало ожидать, но Лея это заявление застало врасплох. — Много ты понимаешь, — проворчал он. Эо, сориентировавшись в ситуации, передал младенца Лею и присел перед Кэром на корточки. Он заговорщически подмигнул мальчику и спросил: — Ты ведь умеешь хранить секреты? — А то! — с важностью отвечал малец. — Тогда это будет нашей маленькой тайной. Обещаешь никому про это не рассказывать? — он протянул Кэру ладонь. — По рукам? — По рукам, — согласился тот, хватаясь за его ладонь. — Тогда предлагаю скрепить союз мороженным с клубникой и шоколадной крошкой, — заключил Эо, прекрасно зная, что сластена Кэр не сможет от такого отказаться. — Ура! Хочу двойную порцию! — тут же сообразил мальчишка. — Идет, — легко согласился Эо, понимая, что торг неуместен. Он хитро переглянулся с Леем, и тот добавил от себя, делая лицо как можно серьезнее: — А если проболтаешься, то у тебя вырастет шерсть из ушей! — А-а-а! — взвизгнул Кэр, хватаясь за уши, и побежал скорее вперед, навстречу любимому мороженому. — Надо быть осторожнее, — вздохнул Эо. — Да уж, — согласился Лей. И они оба понадеялись на то, что мальчик это все вскоре забудет.* * *
Надежды горе-воспитателей не оправдались. Некоторое время спустя они застукали Кэра за весьма интересной игрой с другим мальчиком, во время которой они повторяли то, чем они занимались тогда в саду, и с исконно детским бесстыдством получали от этого всевозможное удовольствие. Лей и Эо не знали, ругать его за это или нет, и вообще не имели понятия, как себя нужно вести в такой деликатной ситуации. Они попытались как-то объяснить, что таким должны заниматься только взрослые дяди, но было поздно: мальчик открыл для себя новый источник наслаждения и жаждал испить его полностью. — Научили на свою голову, — констатировал Лей, уже чувствовавший, что увиденное ими здесь и сейчас станет одним из любимых развлечений племянника на долгие годы, а то и до конца жизни. Эо согласился с тем, что это будет теперь на их совести, но все же не терял надежду на то, что Кэр вскоре переключится на что-нибудь другое и забудет о «плохих играх», вследствие чего просил Лея не заострять на этом внимания.* * *
Время быстро летело. Малыш Тия рос не по дням, а по часам. Кэр, так и прибившийся к семье дяди, любил его как родного братика. Эо и Лей были так счастливы, что не замечали тяготы забот. Их супружеская жизнь снова наладилась, хотя Эо продолжал испытывать определенные трудности в интимном плане. Однажды он набрался смелости и сам предложил Лею попробовать то самое, о чем мечтают многие версийцы, сиречь секс в переднее место. Лей был не исключением, он уже давным-давно только об этом и думал. Эо сделал все сам, не прибегая к помощи расширителя. Он уединился в бане и, хорошенько вымывшись, стал отпаривать член в тазике с лекарственными травами. Лей присоединился к нему позже. Когда он закончил омовение, он зашел к мужу в остывающую парилку и смазался приготовленными им маслами. Эо, сидя, раздвинул ноги и взял в руку распаренный орган. Он надавил на головку, раскрывая отверстие, и специальной пипеткой залил в него смазки. Лей был в предвкушении, но ужасно волновался, ведь это был первый раз, когда они делали нечто подобное. Для Эо это было своего рода испытание, прямо как в том сне, что грезился ему во время тяжелого осмотра. Он не боялся боли и непременно желал пойти до конца, соединившись с супругом таким особым образом. Лей, дрожа от возбуждения и волнения, приставил кончик своего члена к его и надавил. К обоюдному удивлению, тот вошел довольно легко, и вместо ожидаемой боли Эо неожиданно испытал удовольствие от погружения в него любимого. Лей успешно смог присунуть весь свой немаленьких размеров член до самого основания, чего не ожидал также, и начал осторожно двигаться. Эо откинулся назад, Лей навалился на него сильнее сверху и уже вскоре, все больше забывая об осторожности, активно двигал задницей, сходя с ума от наслаждения. Было так здорово, что он никак не мог остановиться, пока не кончил дважды, не вынимая. Эо был счастлив, сумев пройти через это, и впервые за долгое время, наконец-то, он испытал оргазм. Этот смелый эксперимент они повторили еще множество раз. Распаривание им больше не требовалось: член Эо легко принимал Лея в любое время дня или ночи, словно бы доказывая, что тот достоин быть королевским мужем. От секса в передок Эо основательно вернул себе способность достигать оргазма, утраченную после родов, а Лей смог дать выход долго сдерживаемому сексуальному азарту. Они так увлеклись новыми впечатлениями, что совсем забыли о том, что такой способ совокупления позволяет забеременеть с гораздо большей эффективностью. Если на зачатие первенца через зад у них ушло более двух лет, то благодаря сексу в передок они управились всего за два месяца, считая с того дня, как начали его практиковать. Когда Эо узнал о том, что снова в положении, он хлопнулся в обморок. Честно говоря, он как-то не был готов снова пройти через все это. Лей воспринял это не менее болезненно и сказал, что примет любое решение мужа, даже если он решит прервать беременность. Эо заверил его, что если и пойдет на такое, то только в самом крайнем случае. Крайний случай не предвиделся. Лекарь заверил Эо, что вторые роды должны пройти без каких-либо осложнений. К тому же в этот раз он сразу может применить хорошо зарекомендовавшую себя технику родов на боку, что избавит его от лишних мучений. Эо, которому невыносима была сама мысль о том, чтобы избавиться от ребенка, только глубоко вздохнул и согласился рожать.* * *
Как и обещал лекарь, вторые роды прошли без осложнений. Эо, у которого по-прежнему не наблюдалось опущение матки, уложили на бок, и лекарь засунул в него руку по самый локоть, чтобы направлять плод. В этот раз Эо еще не успел измучиться до полной нечувствительности. Обливаясь слезами, он шептал держащему его за руку мужу: — О боги! Лей, если тебе никогда не засовывали в зад по локоть руку, пока из тебя пытается вылезти ребенок, то ты ничего не знаешь о тяготах жизни! В этот раз у него оставалось достаточно сил, чтобы самому тужиться. Помня о том, что надо правильно дышать, он собрался и, как только его перевернули, сделал все сам как надо. Радостный без памяти Лей в этот раз сам перерезал пуповину, долго восторгался проделанной мужем работой и снова клялся немедленно стерилизоваться, чтобы больше не подвергать его риску. Но успешные роды так вскружили им обоим голову, что оба вскоре об этом забыли. В этот раз Эо восстановился после родов гораздо быстрее, и счастливые супруги снова вернулись к своим любовным утехам. После вторых родов Эо стал настолько растянут, что легко принимал в передок мужа даже без всякой подготовки. К его огромной радости это положительно способствовало набуханию груди подле сосков, и отпадала всякая необходимость в ужасных уколах. Время от времени Эо перед кормлением просил Лея хорошенько «простимулировать» его, чтобы прилив гормонов наполнил его молоком, что Лей с радостью делал. Если он, разойдясь, сам пытался в порыве страсти пососать мужа, то неизменно получал по губам с напоминанием, что это только для ребенка.* * *
Прошло совсем мало времени. Организм Эо толком еще не пришел в себя после появления на свет второго ребенка. Эо все еще кормил его грудью; он даже не полностью вернул себе форму, как снова оказался с пузом. Эо всегда хотелось иметь целую кучу детей, но то, как тяжело давались каждые роды, повергало его в печаль. Особенно было досадно оттого, что не успел толком перевести дух после вторых, как уже наметились третьи. В этот раз все было совсем серьезно: Эо постигла редкая удача зачать сразу двойню, что по меркам версийской суровой действительности означало двойную опасность при разрешении от бремени. Учитывая врожденную особенность Эо, из-за которой его матка не могла совершать положенное опущение, риск возрастал в геометрической прогрессии. Но, не смотря на это, он был полон оптимизма, а еще подумывал о том, что как только управится с рождением двойни, обязательно согласится на очередное предложение Лея стерилизоваться. И даже напомнит ему, в случае, если тот забудет.
