Выбор принца

      Лей был в трауре целых пять лет. Он даже не глядел в сторону других мужчин, несмотря на то, что перед роковыми родами Эо также взял с него обещание не тосковать в одиночестве, а найти другого возлюбленного, если с ним что-то случится. Но он не собирался изменять памяти Эо и оставался верен ему и после его смерти. Лей совершенно не верил и даже не подозревал, что когда-нибудь сможет полюбить снова. Он полностью сосредоточился на воспитании детей и честно пытался изучать скучнейшее право и другие науки, которые необходимо было знать королю, ведь Май его, как своего главного наследника, доставал все активнее. Так тянулись дни за днями, а Лей продолжал страдать. Хотя боль утраты уже не была такой острой, но привязанность к образу Эо оставалась сильнее здравого смысла и притупившихся желаний. Казалось, что жизнь кончена, и ничего уже нельзя изменить.       Иногда Лей закрывался один в своих комнатах и подолгу сидел, глядя на портрет покойного супруга, иногда разговаривал с ним, представляя, что тот ему отвечает, и кажется, тихо сходил с ума. Родные беспокоились за него, Май пытался отвлечь его государственными делами или соблазнял вечеринками, натужно размышляя над тем, как бы исправить эту непростую ситуацию. Но чтобы он ни предпринимал, с кем бы ни пытался познакомить внука, все было напрасно. Май молился о том, чтобы Лею повстречался человек, способный вывести его из многолетней депрессии и вернуть к нормальной жизни. Пускай он будет хоть неблагородного, да хоть какого происхождения, лишь бы заинтересовал, лишь бы смог стать опорой для будущего короля Лея.

* * *

      Никто не знает, откуда взялся этот молодой человек, но на одном из приемов, устроенных дедом в честь какого-то там праздника, Лей повстречал весьма привлекательного юношу, представившегося как Аус, сын маркиза Науса. Лей никогда про такого не слышал, но не придал этому значения. Мало ли развелось этих маркизов?       Поначалу Лей не проявил к нему никакого интереса, как и ко многим до этого. Юный маркиз напрасно пытался оказывать ему знаки внимания, Лей был неприступен. Приняв же Ауса за обычную светскую кокетку, и вовсе стал испытывать к нему неприязнь. Но умный маркиз быстро сообразил, что к чему, и сменил тактику. Первый удар он нанес по самому больному.       — Наслышан о вашей ужасной потере, — начал он. — Пять лет в трауре… — он сострадательно посмотрел Лею прямо в глаза. — Я восхищен тем, как вы держитесь.       Лею много раз приходилось выслушивать подобные и даже более душещипательные соболезнования, но маркиз был лаконичен и в качестве «заключительного слова» просто взял его за руку, выражая свое искреннее сочувствие. Первый раз у Лея беспокойно стукнуло сердце, внутри что-то дрогнуло. Ему с трудом удалось отогнать подступающие мысли об одиночестве, которые не дремали и вероломно готовы были напасть на него в любой момент.       — Я бы хотел как-то помочь вам, — не отставал маркиз. — Если бы вы только позволили…       — Спасибо, не стоит, — буркнул в ответ Лей и собирался уже развернуться и уйти, но неожиданно встретился взглядом с Аусом. От пронзительного взгляда его серых глаз ему стало не по себе. И тут у Лея беспокойно стукнуло сердце во второй раз. На мгновение он забыл, что только что собирался сделать, и на вопрос: «А все же?» рассеянно ответил: «Конечно, может быть…»

* * *

      В следующий раз они оказались вместе за чаем, обсуждая какую-то ерунду, и Аусу неожиданно удалось рассмешить Лея совершенно глупой шуткой. Стоило Лею отвлечься, как услужливый маркиз, передавая ему сладости, как бы невзначай коснулся его рукавом. При этом он снова посмотрел на него своим пронзительным взглядом, и у Лея в очередной раз заколотило сердце. Он уже не слышал ни деда, ни собравшихся тут же за столом гостей, испытывая при этом ощущение того, что вот-вот полностью потеряет равновесие и упадет со своего стула на пол, а то и в какую-нибудь темную бездну, где останется на веки вечные, если, конечно, выживет.       После этого и еще нескольких «случайных» касаний и берущих за душу взглядов маркиза Лей не помнил, как досидел до конца чаепития, как распрощался со всеми присутствующими и как перед этим умудрился дать Аусу обещание совершить вместе прогулку. Это была очевидная победа Ауса, а прогулка наедине в сени благоухающих акаций — началом падения неприступной крепости, возведенной Леем вокруг себя.

* * *

      Совместный раут и все последовавшие за ним встречи явно пошли Лею на пользу. Он перестал был ужасно замкнутым, нелюдимым и раздражительным. Окружающие, в том числе Май, замечали, что принц возвращается к нормальной жизни и молились, чтобы у него с новым знакомым все срослось. Тем более было видно, как Аус старался изо всех сил заинтересовать его. Раз за разом он умудрялся брать Лея врасплох, выискивая его слабости и подбивая на очередное свидание. Раз за разом их встречи, поначалу совершенно не выходящие за рамки приличий и ни к чему не обязывающие, стараниями Ауса все больше дополнялись нотками романтики и становились интимнее.       Лей не мог понять, что с ним происходит. Чем его так взял этот маркиз Аус? Ни умом, ни внешностью не представлял он собой ничего выдающегося. Да в нем не было и десятой доли достоинств Эо! Но было в нем что-то такое невыразимо соблазнительное и манящее, что выбивало Лея из привычной колеи. Аус же все больше смелел и наглел, начиная откровенно его соблазнять. В этих целях он, не мудрствуя лукаво, использовал самые заурядные уловки, то прося вытащить у него из глаза соринку, то предлагая сделать принцу расслабляющий массаж, а то и норовя освежиться в очень кстати подвернувшемся фонтане, красуясь перед Леем прилипшей к телу прозрачной рубашкой, сквозь которую торчали острые возбужденные соски. Однажды он даже предлагал вместе позагорать, поражая принца отсутствием всякого стеснения и обтягивающим бельем весьма вызывающего свойства от заграничного портного. А уж когда Аус предложил Лею помочь расчесать спутавшиеся волосы, нежно касаясь его шеи и поглаживая за ушком, психика страдавшего пятилетним воздержанием принца сдала окончательно и бесповоротно.       Лей крепился из последних сил, но уже понимал, что любой более откровенный жест со стороны нового знакомого приведет к тому, что он не выдержит и, отдавшись на волю чувств, совершит то, что считал оскорбительным относительно памяти Эо. Он долго еще ломался, хотя едва терпел, чтобы не послать все ко всем демонам и не заключить Ауса в объятия, со всем вытекающим продолжением. Дошло до того, что его начала мучить бессонница, и почти пропал аппетит. После пары-тройки особенно бессонных ночей придворный лекарь напоил его каким-то успокаивающим снадобьем, и Лей внезапно для себя уснул, забывшись на удивление спокойным сном.       Во сне ему являлся Эо и снова повторял, что не хочет, чтобы после его смерти Лей оставался один. Лей в ответ с пониманием кивал и просил его вернуться. Эо качал головой и напоминал, что не может. Он мило улыбался, как и всегда, и постепенно таял, становясь все прозрачнее и прозрачнее, пока его место не заполнили солнечные лучи.       Наступило утро. Лей не совсем помнил, что ему снилось, но чувствовал, что стало легче. Ему казалось, что рухнуло какое-то невидимое препятствие, что можно идти дальше, навстречу новому и неизведанному. Словно бы он долгое время сидел взаперти дома и вышел на освежающий ветерок.       Приглашение на завтрак от маркиза Ауса он принял на удивление легко и радостно, даже не подозревая того, что этот хитрец, достаточно обработав жертву, готовится нанести решающий удар.       За чашечкой кофе — напитка из жарких, очень дальних стран, Аус совершенно безыскусно выведал у Лея все планы на текущий день. Лей не видел в них совершенно ничего особенного и даже не подумал, что его распорядок нынешнего дня вообще может быть чем-нибудь важен, но Аус в полученной информации усматривал прекрасный для себя шанс перевести отношения с принцем на новый уровень. Так что, откланявшись после завтрака и таинственно сверкнув глазами, он пообещал встретиться вечером и испарился.       Лей, который был не прочь встретиться с ним еще и вечером, кивнул ему на прощание и занялся своими делами. Ему предстояло наверстать материалы пропущенных занятий, прозаседать вместе с дедом с министрами, встретиться с разными важными людьми, а также помочь Маю развлекать посла из какой-то там Махнолии. После этого он планировал хорошенько размяться с тренером по фехтованию. Не хотелось со всеми этими важными делами и рассиживаниями терять форму. Лей не знал, успеет ли это все, но очень надеялся управиться до вечера. Ведь его ждало свидание с Аусом.

* * *

      Дела так захватили Лея, что он припозднился. Решив, что для свидания уже поздновато, а также не получив никакой весточки от маркиза, усталый принц направился в баню, попариться на сон грядущий. Он даже представить себе не мог того, что произойдет дальше, ни когда раздевался, ни когда принимал омовение, ни когда погружался в мраморный бассейн с горячей водой…       Аус, уже давненько скрыто поджидавший неподалеку Лея, проследовал за ним в баню. Там на глазах у обалдевшего принца с его бедер «случайно» упало полотенце. Нагибаясь за ним, Аус смотрел на Лея столь развратно, что у того снесло крышу. Аус же добил его тем, что начал себя ласкать, под конец взялся за член и стал им потряхивать, дразня принца. Он оттянул с кончика кожицу, показывая пламенно-красную головку члена, что являлось жестом в высшей степени непристойным, допустимым только между мужьями или любовниками, и означало приглашение безотлагательно заняться сексом.       Лей принял это дерзкое приглашение: раз тот откровенно соблазняет его, значит, сам напросился. Наконец, после долгих лет воздержания Лей был уже не в силах сдержать накативший на него порыв вожделения, и пару мгновений спустя, выскочив из бассейна и набросившись на маркиза подобно оголодавшему зверю, он страстно трахал его прямо на полу бани. Аус стонал под ним, подмахивая как заправская шлюшка, и кричал о том, как ему хорошо, какой у принца классный большой член, как он здорово таранит его задницу и прочие жуткие пошлости, которые окончательно свели Лея с ума.       Никогда еще в бане не было так жарко! Без всякой парилки с каждого из них сошло по семь потов от столь усердной любви. Обезумевший Лей распластывал Ауса по кафелю, таскал его за волосы и вонзался в его зад столь несдержанно, что едва не рвал его напополам. Однако ушлый маркиз не только умел как следует расслабляться, но и заранее подготовился, хорошенько промыв себя и смазавшись специальным снадобьем. Еще он подстраховался, посидев на специальном расширителе: все же член у принца, действительно, был не самый маленький (что коварный маркиз ловко подсмотрел, когда они во время прогулки справляли нужду).       Хотя Аусу доводилось принимать агрегаты и покрупнее, все выше указанное оказалось вовсе не лишним. Вот демон, так его драл только старый возничий, когда он еще был совсем неопытным… Забывшись воспоминаниями, Аус опомнился только тогда, когда уже бился в оргазменных судорогах, кончая в десятый раз. Вся нижняя часть его и кафель вокруг были перепачканы спермой. Лей изрядно выдохся, но был готов повторить все с самого начала. Аус, презирая боль в ноющем заду, и подавно собирался идти до конца. До полной окончательной победы над наивным принцем.       Так что, закончив творить разврат на полу, они продолжили любовный марафон в купальне, а после, уже глубокой ночью, перебрались в спальню принца, к тому моменту напрочь позабывшего про всякую усталость. Там они резвились столь самозабвенно, что едва не разломали кровать, грохнули хрустальную вазу и портрет августейшего родственника по линии деда, снять который у Лея никак не доходили руки. (На приказ избавиться от портрета сего августейшего родственника слуги как один реагировали таким страхом в глазах, что Лей решил, что проще сделать это самому.) Довершив бедлам порванными занавесками, за которые ухватился согбенный Аус во время очередного захода, они решили немного передохнуть, чтобы затем окончательно разгромить комнату принца.       Остаток ночи Лей, наконец-то дорвавшийся до любовных утех, качественно работал над Аусом и его выносливой попкой практически без передышки. Ему казалось, что сей восхитительный процесс он может продолжать вечно, однако под утро он все же отключился. Как только он вырубился, наглый маркиз сбежал, оставив интригующую записку, в которой звал его в свой маленький загородный домик, чтобы, как он выразился, «немного пошалить».

* * *

      Домик отыскать было несложно. Едва Лей скользнул за белую изгородь, до его слуха донеслась приятная музыка, раздававшаяся из фанифона — относительно недавнего изобретения мастера Мо, успевшего стать настоящей сенсацией.       Аус встретил Лея в полупрозрачном эротическом наряде, сшитом на манер восточных одежд, и пригласил к столу. В меню были вино, фрукты и разные легкие и сытные блюда, приправленные афродизиаками. У Ауса все было готово для долгой и веселенькой ночки с запасом.       В эту ночь Лей узнал такие интересные вещи, о которых даже не догадывался за всю свою прошлую супружескую жизнь. По сравнению со скромным Эо, Аус был настолько раскован и невероятен в постели, что у Лея ум заходил за разум. Аус был на высоте даже без использования заветного контакта членом в член (для которого, впрочем, и не был приспособлен). За одну только ночь с ним Лей словно бы наверстал целый год без интима! Уже к первому утру, встреченному ими в том самом загородном домике, у него не оставалось никаких сомнений, что они должны быть вместе навеки.       С этих пор у них начался бурный роман. Стараниями Ауса Лей терял голову все больше и больше, забывая о насущных делах, долге принца и даже о детях. И хотя тех данное обстоятельство крайне огорчало, они смирились с ним ради любимого папы. Кэр также со вздохом признавал, что дяде нужно побыть со своим новым возлюбленным, с которым он совершенно преобразился, став почти таким же славным, каким был раньше, до того, как дядя Эо покинул этот мир. Ну насколько Кэр мог подобное помнить. Что касается Ауса, то ему и сыновьям Лея тот нравился. Он всегда был веселым и совсем не таким важным, каким бывают всякие маркизы. Аус запросто играл и дурачился вместе с детьми, рассказывал интересные истории и учил их «правильно» подшучивать над прислугой. Лей за последнее даже не сердился, хотя и не одобрял подобного.

* * *

      Аус, практически целиком и полностью охмурив принца, не останавливался на достигнутом. Раз за разом он соблазнял его, используя для этого подчас такие жутко банальные пошлости, которые были достойны разве что самого низкосортного порнографического чтива или разговора в какой-нибудь подворотне. Однако его похабные фразочки типа: «Хочу почувствовать твой член глубоко в своей попке» или «Растяни хорошенько мою дырочку» неимоверно заводили изголодавшегося без секса Лея. Раз за разом он драл его как безумный, Аус с радостью принимал от него все, что тот был способен ему дать и с ловкостью заправской шлюхи задирал ноги и становился раком.       Аус был неприхотлив. Он преспокойно выдерживал самый грубый секс, охотно подмахивал задницей и только просил: «О да, мой принц, еще!» Оставалось только удивляться, откуда у изнеженного маркиза столь крепкий зад да и все остальное тоже.       Они трахались, как кролики, у Лея при виде его член постоянно стоял колом. Создавалось впечатление, что он пытается не только наверстать пять лет без интима, но и покрыть их с лихвой. Порой они совершенно не соблюдали осторожность. Кэр и компания несколько раз заставали их за делом. Пока увлекшийся процессом Лей не замечал тех, Аус тихонько подмигивал, прикладывая палец к губам, и кивком просил удалиться. Кэр дико смущался и спешил прочь, уводя за собой всюду ходивших за ним Тия и близнецов, которые еще толком не понимали сути такого важного взрослого дела, но были не прочь посмотреть, что делает папа верхом на господине Аусе. Кэр испытывал при этом смесь стыда и какого-то странного, как ему казалось, неправильного, восторга от бурной страсти и полной самоотдачи, с которой дяди занимались этим, и от наслаждения, читавшегося на их лицах. Он просто не мог поверить в то, что такое может быть кому-то приятно, и упрямо старался поскорей забыть об увиденном.

* * *

      У Лея с Аусом словно бы был бесконечный медовый месяц. Любые молодожены могли бы им только позавидовать! Во всей округе едва ли осталось место, которое не помнило их бурной любви.       Один особенно романтический вечер, начавшийся с прекрасного пикника на фоне заката и вылившийся в жаркие признания и бурный трах, они провели на берегу озера. Лей столь воодушевленно отжарил Ауса в кустах ежевики, что у того остались на теле царапины. Но на этом он не смог остановиться. Аус действовал на него, как мощное возбуждающее средство. Его прикосновения вкупе с мастерским владением языком заставляли уставший член подниматься снова и снова. А уж непередаваемо развратные взгляды Ауса, особенно те, что он кидал, делая Лею минет, могли свести с ума кого угодно. Кровь Лея закипала как лава, стоило тому приблизиться. Когда же Аус устраивал для него эротические танцы, постепенно обнажаясь, щипая себя за возбужденные соски, вертя в такт наливающимся членом и упругой попкой, у Лея в голове случалось полное затмение, и он забывал кто он и что он, не говоря уже про день недели и прочие несущественные мелочи. Когда он не являлся вовремя на занятия или вовсе пропускал обучение монаршим премудростям, Май только вздыхал и не смел выговаривать внуку, у которого только начала налаживаться личная жизнь.

* * *

      Все шло хорошо довольно долгое время. Лей был без ума от Ауса, и тот очень нравился его детям, особенно старшему. Аус, казалось, был компетентен абсолютно во всем, со всеми был приветлив и весел. Лей не видел в нем никаких особенных недостатков и полагал, что этот человек исключительно достойный, хотя, по сути, толком о нем ничего не знал. Иногда правда Лея посещало странное чувство, что Аус от него что-то скрывает. К тому же он не спешил знакомить его со своим отцом, говоря, что тот слишком болен, чтобы ехать ко двору. Про других же родственников и вовсе ничего не рассказывал.       Лей подумывал лично навестить батюшку своего возлюбленного, но у него постоянно находились какие-то неотложные дела. К тому же Лей изрядно запустил все на свете, игнорируя свои обязанности, возложенные на него старым королем. Аус, пока тот был занят, тоже куда-то пропадал, отговариваясь то семейными, то финансовыми интересами, а то и земельным вопросом, якобы актуальным в его владениях.       Некоторое время они с Аусом не виделись достаточно долго, чтобы успеть заскучать друг без друга. Лей не мог никак разыскать молодого маркиза и отправил верного человека в его поместье, не подозревая ничего дурного. Вернувшись, тот сообщил ему ошеломляющие новости. Лей не мог поверить в услышанное. Он сперва даже решил, что это какая-то злая шутка, но нет: маркиз Наус, якобы больной отец господина Ауса, был схвачен королевской службой безопасности и на допросе сознался, что является мошенником и старым сводником по кличке «Маркиз», который находится давно в розыске, а Аус, не кто иной, как его сообщник, брачный аферист и альфонс.       Потрясенный этой новостью до глубины души Лей перепроверил все лично. Сам еще раз допросил «Маркиза», убедился в истинном положении вещей, долго выслушивал от старика извинения и стал ждать момента встречи с ненаглядным любовником. Последний, не зная ничего об участи своего подельника, не замедлил явиться, как всегда, сияя великолепием и благородством. Бывший вне себя от злости Лей перехватил его вперед охраны и обрушил на него весь свой праведный гнев. В сердцах он кричал, чтобы тот проваливал, пока он не приказал кинуть его в темницу за мошенничество, и даже хорошенько врезал ему по физиономии. Аус не пытался оправдываться, лишь попросил простить его и исчез.

* * *

      Казалось, что Аус исчез из жизни Лея навсегда. Но это было не так. Лея преследовало странное чувство, будто бы тот все время находится рядом с ним, только обернись, и он будет стоять там. Похожее было у него весь первый год после смерти Эо. Ему так же казалось, что вот он, только протяни руку… Но Эо был мертв и недосягаем, а Аус жив, хотя и неизвестно где.       Лей страдал, пытаясь отогнать навязчивые мысли о том, что, возможно, с Аусом приключилась какая-то беда. Может, он сейчас в большой опасности, голодает или заболел… или еще что… Мысль же о том, что того, как и Эо, может не оказаться в живых, окончательно сводила его с ума и заставляла беспокойно метаться из стороны в сторону.       Забыть Ауса никак не получалось, Лей снова начал страдать бессонницей, потерей аппетита и стал таким раздражительным, что его обходили стороной собственные дети. Снадобье, данное ему придворным лекарем, на этот раз помогало не сильно, и Май решил опробовать на нем столетнюю настойку, доставшуюся ему в наследство от его деда. Что греха таить, он и сам давно искал подходящего повода продегустировать это сокровище.       Поначалу Лей отказывался пить с дедом, но стоило ему пригубить столетний настой, он уже не мог остановиться, подхваченный вихрем пряных трав из далекого прошлого. В голове сделалось пусто и гулко, как будто издалека доносились тосты деда насчет обретения новой любви, которые вызывали лишь легкое недоумение, но при этом казались и весьма привлекательными. Правильно, надо забыть гадкого предателя Ауса и найти кого-нибудь другого, получше него! От этой мысли Лей рассмеялся и плавно уплыл в небытие, не в силах противостоять крепости напитка, способного одной рюмкой свалить и бывалого забулдыгу. Больше Лей ничего не чувствовал: ни того, как его унесли в опочивальню, как раздели, как уложили поудобнее и, не забыв поставить на ночной столик графин с минеральной водой, оставили наедине со счастливыми сновидениями.       Во сне ему вновь явился Эо. Более плотный и осязаемый, нежели прежде. Он даже держал Лея за руку и все так же убеждал не тосковать в одиночестве. Лей в ответ ему глупо жаловался на жизнь и на Ауса, сетуя на то, как тут не быть в одиночестве с такими-то аферистами. Эо печально качал головой и, глубоко задумавшись, вдруг сказал Лею, что у того могли быть свои причины. Может, ему стоит получше во всем разобраться и простить Ауса? Лей с этим сперва не соглашался, потом засомневался, потом подумал, что мудрый Эо наверняка прав. Перед самым пробуждением он как раз твердо решил разыскать Ауса и выяснить все. Эта мысль казалась ему теперь самой что ни наесть правильной.       Окончательно проснувшись и осушив весь графин с минеральной водой, он распорядился принести ему завтрак в комнату. Хорошенько позавтракав, обдумал все еще раз и вызвал начальника службы безопасности. От него он позже узнал, что брачный аферист Аус скрылся в неизвестном направлении, что никаких сведений ни у кого из агентов о нем нет, и что «Маркиз», сидящий у них в темнице, тоже ничего не знает о том, где бы он мог быть.

* * *

      Чем дольше Лей пытался разыскать Ауса, тем больше таяла его уверенность в том, что он так уж сильно хочет его простить. В смешанных чувствах продолжал он свои поиски, пару раз почти натыкался на его след, но Аус как в воду канул. Ситуация с каждым днем казалась все более безвыходной, а затея с поисками — бесперспективной. Оставалось разве что надеяться на какое-нибудь чудо, если не удастся придумать, как отыскать неуловимого брачного афериста.       Чудо это было или нет, но однажды утром к нему прибежал старший сын и сообщил, что ему приснился второй папочка и что тот сказал, чтобы Лей шел на берег известного ему озера, там он найдет свою судьбу. Лей, сам не зная почему, поверил в это предсказание и помчался на берег озера, где они с Аусом провели как-то романтический вечер. Но берег был пуст.       Грустно усмехнувшись тому, какой он дурак, Лей спустился к воде и неожиданно увидел в высокой траве под берегом неподвижно сидящего Ауса. Тот, даже не оборачиваясь, узнал его и с горькой иронией поинтересовался, пришел ли Его Высочество, чтобы арестовать его и кинуть в темницу.       Лей, пытаясь подавить волнение, в ответ заявил, что хочет поговорить. Опасаясь, что Аус будет с ним спорить или даже отошьет, не выслушав, он поспешно добавил, что готов закрыть глаза на его неблагородное происхождение, на обман и на ту жизнь, которую он вел прежде, если тот поклянется стать его верным мужем.       Аус посмотрел на него немного удивленно и настороженно, словно оценивая, не сошел ли Его Высочество с ума, и ответил, что звучит заманчиво, но принцу не стоит связываться с таким отбросом как он. На нем и пробу-то негде ставить. Далее Лей узнал, что Аус родился в бедной семье и, чтобы не умереть с голоду, его отец начал продавать его всем желающим мужчинам за сущие гроши, когда он еще был совсем маленьким. Сперва он учился ублажать их руками и ртом, потом, когда подрос, стал подставлять попку. Поначалу было больно и противно, но потом он втянулся и стал делать это лучше всех шлюх. Вскоре ему, можно сказать, повезло: вместо того, чтобы как все подобные ему попасть в бордель, откуда уже не было выхода, он поступил в ученики к Фейницу Наусу по кличке «Маркиз». Тот был признанным аферистом и профессиональным альфонсом, работающим с состоятельными господами. Он обучил способного юношу, как умело прикидываться богатеньким сынком и заводить нужные выгодные связи. Пока «Маркиз» не отошел от дел, они работали вместе. Аус представлял его пассиям, как своего отца, а тот, рыдая от счастья, благословлял их союз и всячески помогал ему правильно заморочить клиенту голову. Доходы от этого дела были не абы какие огромные, но на жизнь хватало. К тому же Наус приучил парня вкладывать денежки с умом в дело. Для поддержания образа знатной семейки средств требовалось немало. Еще он учил его не жадничать и вовремя отступать и не навязываться сверх меры: безопасность дороже. Так благодаря мудрым советам «Маркиза» Аус действительно прожил до сих пор в достатке и благополучии, порой наблюдая, как менее удачливых коллег-мошенников кидают в тюрьмы и тащат на плахи. Ведь выдавать себя за знатную особу являлось страшным преступлением.       Лей выслушав эту исповедь, ответил, что ему плевать на все, что было раньше до их знакомства, и, уже ничуть не сомневаясь, предложил Аусу начать жизнь с ним с чистого листа. Если надо, он — будущий король, сделает ему титул с самой лучшей родословной. Будет он маркизом, не вопрос.       — И ты никогда не попрекнешь меня моим прошлым? — спросил тот.       — Никогда.       — Что ж, стать мужем будущего короля — это отличная перспектива, — пошутил Аус и решил попробовать.       Аус предупредил Лея, что не может иметь детей, но у того и так было четверо, не считая воспитывавшегося в его семье племянника, и этот вопрос они более не обсуждали. Все остальное они уладили в кратчайшие сроки и уже через месяц, по настоянию Лея, сочетались браком по всем правилам. Аусу было смешно видеть себя в белых одеждах, символизирующих непорочность, но раз Лей сказал, что все у них будет с чистого листа, что ж… Однако ему до сих пор не верилось в такое счастье.       Затем были бесконечные поздравления и подарки. Выпущенный по такому поводу «Маркиз» плакал от счастья в обнимку с Маем, не забыв предварительно наладить контакты и с другими родственниками. Самым чудесным образом он стал для всех настоящим отцом августейшего мужа, справедливо рассчитывая на полагающийся ему титул маркиза, обещанный Аусу Леем.       Впрочем, ни на него, ни на кого-либо молодые внимания не обращали. Скрепив у алтаря союз совершенно неприличного свойства поцелуями, коими сумели вогнать в краску присутствующих, они продолжили увлекательные брачные игры за столом, что обоим было уже не в новинку, игриво кормили друг друга фруктами и поили вином, с нетерпением ожидая брачной ночи.       Брачную ночь они провели со всей возможной фантазией, успешно испытав на прочность не только кровать, но и все прилегающие предметы интерьера, и устроив в опочивальне такой бедлам, словно по ней ураган прошелся. Свадебные трусики, изображавшие пояс верности, которые Лей срывал с новоиспеченного мужа с особым удовольствием, вообще неизвестно как оказались на люстре. Молодожены, не обращая внимания на все это, резвились всю ночь. Увлеченные друг другом, они не заметили, как стало совсем светло.       Утром прибежал старший сын Лея и, смеясь, кинул им на кровать букетик незабудок. Аус поднес их к носу и поблагодарил. Что ж, теперь он просто обязан жить долго и счастливо.