Выбор принца

      Время быстро летело. Второй брак Лея успел претерпеть различные радости и бедствия бесчисленное количество раз. Однако с каждым годом страсти все сильнее остывали, оставляя после себя все большее безразличие, а местами и тупое раздражение. Если Аус ранее брал Лея своим темпераментом, своим искусством обольщения и своими фантастическими навыками в постели, то когда все страсти улеглись, не осталось ничего того, что могло бы прочно скреплять их союз.       Не выходило из Ауса надежного и верного мужа, на которого можно было бы опереться, не было в нем особенного изыска, не было нежности и деликатности Эо; с самого начала у Лея не ладилось с ним все так же хорошо, как с первым мужем, не получалось жить с ним душа в душу. Конечно, Лей не рассчитывал, что все у них сложится идеально, но надеялся на то, что все будет несколько лучше, чем выходило в итоге. Он пытался сделать все для того, чтобы наладить супружеские отношения, сделать их такими, как прежде, но, увы, ему это не очень-то удавалось. Под конец семейных неурядиц его захватила рутина и все сильнее наваливающаяся необходимость исполнять обязанности короля Мая, который к тому времени уже был не так бодр, хотя и отлично держался. Пускай Май был одним из самых видных долгожителей Версии, старость брала свое, и не за горами был тот день, когда Лею предстояло возглавить королевство вместо него.       Сыновья Лея быстро росли. Старший уже достиг брачного возраста и даже засобирался замуж. Его возлюбленный жених был сыном одного из самых уважаемых членов Королевского Совета, графа Лоиса, так что ни у отца, ни у прадеда Мая, ни у кого-либо еще не было повода возражать против такого союза. К своему стыду, Лей был слишком занят, чтобы принять более активное участие в устройстве личной жизни сына. Аус как-то говорил ему, что, по всей очевидности, молодые люди еще не вступали в интимные отношения, на что Лей заметил, что так и следует поступать приличным молодым людям. Аус только хмыкнул в ответ: «Ну-ну», махнул рукой и направился по своим делам, о которых Лею не счел нужным сообщать.

* * *

      Тия — старший сын Лея действительно вел себя со своим возлюбленным крайне прилично, хотя тот всячески выказывал готовность испробовать с ним все возможные любовные утехи еще до свадьбы (которая, кстати, была пока еще очень сильно теоретической), ибо считал, что надо быть более современным, нежели его папаши, и не ждать до самого венца. Тия же, желая выглядеть более опытным в любовных делах, прикрывался правилами и традициями, попросту не решаясь на интимное сближение из-за полного отсутствия навыков в данном деликатном деле. Он почему-то не сомневался, что сверху суждено быть именно ему, посему хотел подойти к этому с максимальной ответственностью. Жениху, который вовсе не возражал, чтобы побыть снизу, он наплел, что хорош в постели, просто не хочет торопить события, соблюсти приличия, и все в том же духе. О чем теперь, откровенно говоря, жалел. И страшился близости еще больше, так как боялся полностью опозориться.       Еще Тия сильно подозревал, что его жаждущий новых впечатлений возлюбленный долго ждать не будет, и отправится получать их в объятиях какого-нибудь более шустрого сверстника, как делали сейчас многие графские сынки. Тия не знал, как с этим быть, но ему было ясно одно: надо срочно набраться любовного опыта или хотя бы получить по этой части несколько ценных советов от знающих мужей. С отцом, который к тому же сейчас был вечно занят, он поговорить о подобном не мог, и ему не пришло в голову ничего лучшего, как обратиться за советом к дядьке Аусу, с которым обычно можно было обсудить что угодно и который всегда вел себя с ним и его братьями по-приятельски.       Аус однако желания обсуждать правильное начало интимной жизни не пожелал, отмахнувшись от Тия и проворчав что-то вроде: «Все придет в свое время». После неожиданно покинул удрученного парня и отбыл на какую-то важную встречу. Тия решил не сдаваться. Он быстро понял, что получить ценные сведения по поводу наиболее верных действий в постели ни книги, ни кто-либо еще ему не поможет. Те же, кто способен был поделиться ценными знаниями среди друзей и знакомых, могли разболтать все его жениху, и тогда позор был неминуем. И Тия, справедливо полагая, что ждать помощи больше неоткуда, вцепился как клещ в отчима с новой силой.       Однажды он застал Ауса в купальне. Тот расслаблялся в горячей воде, слегка перебрав крепкого версийского, и отстраненно думал о чем-то своем. Решив, что теперь-то он не сбежит, Тия подкатил к нему с предложением потереть спинку и тут же взял в оборот. Аус машинально отхлебнул из стоявшего рядом бокала, отчаянно зевнул и осоловело посмотрел на достававшего его парня, трещавшего над ухом как птица-трещун.       — Не торопись, малыш, — съязвил Аус, желая пресечь надоевшую болтовню, — женилку хоть сперва отрасти.       Тия замер от такой наглости, покраснел, чувствуя, как его захлестывают стыд и негодование одновременно, и выпалил:       — Я уже совершеннолетний!       — Вот как, — Аус приподнял брови и посмотрел на него насмешливо, но вместе с тем и как-то оценивающе, словно бы действительно до сих пор не замечал, как тот вырос.       — Да! — кипятился Тия, начиная жалеть о своих наивных планах узнать у этого человека самое важное для будущей счастливой жизни вместе с Лоисом-младшим.       — Ну раз так, — в глазах Ауса вдруг засверкали бесовские огоньки, а улыбка из насмешливой сделалась столь похотливой, что Тия стало не по себе. — Раз ты у нас уже большой мальчик, что ж, и правда пора бы кое-чему тебя научить. — Он облизнул сладкие от пряного вина губы: — Но вот как объяснить на словах то, что тебя интересует? Давай я тебе лучше все покажу, — с этими словами он неожиданно ловко схватил Тия за руку и притянул к себе, обдавая винными парами: — Согласен?       Тия внезапно для себя понял, что отчим не шутит, и что вот-вот с его участием может произойти то, чем он был столь озабочен последнее время. Но не этого ли он хотел? До последнего не веря, что Аус собирается делать с ним что-то неподобающее, и думая о том, как блеснет полученными знаниями перед своим женихом, Тия собрался с духом и согласно кивнул. В следующий момент Аус дернул его за руку так, что он не удержал равновесия и навернулся к нему в ванну.       Далее Тия сделал для себя удивительное открытие: все, что происходило с ним в ванной, казалось ему естественным и приятным. Ловкие руки Ауса знали свое дело… Они сновали то тут, то там, пока их обладатель доносил до него простую и очевидную истину:       — Хочешь стать лучшим сверху, малыш? Сперва познай, какого это быть снизу. Ты прежде должен сам испытать все, что предстоит твоему парню. Понимаешь?       Тия согласно кивал. Все, что ему томно нашептывал Аус в купальне, звучало вполне справедливо. Он позволял ласкать себя сверху донизу и ощущал, что желает продолжения. Вскоре он ничуть не сомневался, что должен пойти до конца и даже не сопротивлялся, когда Аус подготавливал его, подминал его под себя и, растянув шире ягодицы, вгонял в него свой толстый член по самые яйца.       Не знавший доселе посторонних вмешательств зад Тия охватила жаркая боль. Однако, благодаря искусству Ауса, больно ему было ровно настолько, чтобы возбудиться еще сильнее. Еще немного Аус вбуравливался в него, вертел членом, развальцовывая дыру и устремляясь все глубже, пока, весело хлюпая в недрах наивного принца, поймал нужный ритм и затаранил, активно работая бедрами. Пару мгновений спустя Тия начал в ответ двигать задницей в такт подхлестывающему его Аусу и пронзительно вскрикивать на всю купальню. В голове все окончательно смешалось; последней была не без гордости додуманная мысль о том, что он потерял девственность раньше Лоиса.

* * *

      Одним разом в ванной дело не ограничилось. Заскучавшему в браке Аусу такая преподавательская деятельность понравилась, и они продолжили столь увлекательные занятия, уделяя главное внимание практике. Бывший альфонс Аус охотно тряхнул стариной и показывал парню такие безумные штучки, что у того не возникало сомнений в правильности выбора учителя для любовных дел.       Особенно Аусу нравилось быть сверху: за всю свою жизнь, что он был снизу, это чертовски ему надоело. Так что сейчас он охотно драл парня под предлогом особой науки для лучшего постижения искусства любви. Он, совершенно не стесняясь, вытворял с ним все те штучки, которые над ним некогда проделывали разные извращенцы, и это его безумно заводило, прямо как тогда, в молодости.       Однажды Аус, скорее в шутку, предложил ему позвать своего парня, мол, ему тоже поучиться не помешает. Он, конечно, ни на что не надеялся, посему был немало удивлен, увидев в следующий раз на пороге опочивальни их вместе. Лоис-младший оказался открыт для любых смелых экспериментов и, узнав, что Тия ради него набирается умений с опытным любовником, также взалкал интереса. Стоило Тия обмолвиться о том, что его тоже пригласили поучаствовать в любовных утехах, если он хочет, как тот дал согласие, практически не раздумывая.       Аус поинтересовался у Тия, не будет ли он против, если Аус начнет с его парня? Тия поначалу кольнула ревность, но коварный искуситель Аус шепнул ему на ухо:       — Малыш, я покажу, как правильно с ним обращаться, в каких местах лучше ласкать, как довести его до полного экстаза. А ты смотри и запоминай.       Перед такой перспективой Тия не смог устоять. Он еще колебался, когда Аус начал раздевать его парня, довольно отмечая, что тот уже возбудился, но тут же позабыл о всех сомнениях, когда Аус приступил к делу, тщательно исследуя руками и губами чувственное тело Лоиса-младшего.       Несмотря на прекрасное зрелище, Тия долго не мог оставаться в стороне и тоже кинулся ласкать своего парня. Пока Тия и Лоис увлеченно лизались (в чем преуспели и ранее без всяких учителей) и терлись налившимися передками друг о друга, проворные пальцы Ауса занимались нетронутой попкой Лоиса, которой предстояло главное испытание… на прочность.       Как оказалось, Лоис, хоть и не имел опыта с другими мужчинами, не раз уже пользовал себя в заднюю дырочку пальцами, когда мастурбировал. Действия Ауса привели его в полный восторг. Он бурно кончил в кулак массировавшему его передок жениху и сладко вздыхал. Аус заставил его нагнуться и приглашающим жестом подозвал Тия. У того, несмотря на помощь столь опытного наставника, присунуть толком не получилось. Так что окончательное и бесповоротное лишение Лоиса невинности целиком и полностью легло на плечи Ауса. Кинув: «Смотри как надо!», он быстро вошел внутрь Лоиса и оттрахал его столь эффектно, что тот долго еще сотрясался в судорогах оргазма, поливая себе на лицо спермой.       Аус отвертел его хорошенько несколько раз, не забыв уделить внимание и Тия. Когда дыра Лоиса растянулась достаточно широко, Тия повторил попытку соединиться с ним и смог, наконец, совершить полноценный акт любви со своим суженым. После они, по совету Ауса, поменялись местами, и уже Тия принимал в себя жениха, представляя это как некое таинство начала их полностью взаимной связи.       К концу любовной вечеринки задницы у обоих распухли и болели, но оба были невероятно счастливы, особенно Лоис, который, наконец, потерял опостывшую ему девственность.

* * *

      Не подозревавший о том, что творится дома, Лей вынуждено скучал в гостях у младшего брата. С тоской думая о том, что приглядывать за этим недотепой ему придется до конца дней своих, он следовал за слугой в обеденный зал, где его ждали Раймон и Мии.       Раймон восседал в кресле с высокой спинкой; рядом, у его ног, подобно покорному псу, сидел Мии. Взгляд его был отрешенным и ничего не выражал. Мии казался безмятежным. Никто даже представить себе не мог, что под шелковым халатом, кроме которого на нем ничего больше не было, большая часть тела исполосована плетками до красна, соски оттягивают жуткого вида зажимы, а пенис терзает приспособление для сдерживания эрекции со специальным шипом, который вставляется в половое отверстие и причиняет невыносимую боль.       Мии воспринимал все эти наказания как должное. Они наполнили его жизнь каким-то новым, особым смыслом и давно уже вошли в привычку. Он был примерным мужем днем и послушной шлюхой ночью или в любое другое время, когда того пожелает муж. Раймон дрессировал его отменно. За эти годы он стал настоящим мастером укрощения строптивого гулящего муженька и вымуштровал его так, что тот пикнуть не смел без его ведома. В одном только он потерпел полное поражение: не вышло из Мии хорошего отца, и наследником, лишенным отеческой любви, занимались многочисленные гувернеры. Раймон всеми средствами старался обеспечить своему единственному отпрыску лучшую жизнь, но при этом сам был далеко не идеален и чаще предпочитал перекладывать заботу о нем на других, в чем был ничуть не лучше Мии. Что же касается Кэра, так тот, никому из них и подавно ненужный, так и прижился в семье дяди, где чувствовал себя более родным и счастливым.       Сейчас Кэр вместе с кузеном Мики, вторым сыном Лея и Эо, уехал за границу, учиться в университете, где был зачислен сразу на третий курс по результатам экзаменов, чем очень гордился. Мики отправили в подготовительный класс, славившийся разнообразием дисциплин и строгих преподавателей. Кузенов поселили в соседних комнатах роскошного общежития академии, и Кэру было удобно присматривать за младшим братишкой. Он охотно помогал ему во всем, несмотря на то, что каждому их них полагались личный слуга, гувернер и содействие дежурного преподавателя.       Кэр писал, что у них все хорошо, что они одни из лучших, а Мики нет равных в астрономии. После просил написать о новостях из дома. До него непостижимым образом дошли тревожные слухи о каком-то происшествии в семье.       Происшествием, упредившем разлад в браке Лея, стал внезапный побег его младших братьев из дома Вера. Как выяснилось по чистой случайности, Май III и Ию II, названные в честь дедов, любили друг друга ничуть не меньше, чем те, отнюдь не самой братской любовью, и уже давно и регулярно совершали инцест. Начавшийся с детских игр под одеялом, постепенно перерастая в более смелые эксперименты, сопровождавшиеся неизменными заявлениями о том, что по-настоящему любить друг друга могут только они, интерес со временем незаметно перерастал в серьезные чувства с серьезными последствиями.       Не вынеся порицаний со стороны непонимающих родственников, Май III и Ию II собрали кое-что из вещей и скрылись среди ночи в неизвестном направлении, накропав напоследок записку, в которой просили их не искать и оставить в покое: они хотят жить своей жизнью.       Лей, откровенно говоря, не знал, как на это реагировать. Мии же традиционно было все безразлично. Раймон сказал, что эта проблема их не касается, на что Лею было нечего возразить, и они попытались сменить тему. Раймон прохладно обсуждал светские сплетни, а сам нагло жамкал супруга за попу и незаметно потягивал ремешок приспособления для сексуальных пыток. Лей, усердно делавший вид, что ничего не замечает с другого конца стола, чувствовал, как ему гадко. И без того непутевого братца Раймон превратил в животное, в какую-то вещь, с которой можно обращаться по-всякому, в совершенный отброс. Главное, не рассказывать об этом Веру. Он и так в ужасном состоянии в связи с происшествием, а тут еще и это… Только бы он не узнал, во что вылилось его лучшее побуждение провести воспитательную работу над Мии!       Полностью удрученный, Лей покинул младшего брата, даже не оставшись на чай с десертом. Оно и к лучшему: на десерт у Мии планировалось очередное развратное игрище, в котором десертом для ненасытного Раймона должен был стать он сам. Когда Лей покидал парадное, Раймон с азартом украшал муженька взбитыми сливками и клубникой с тем, чтобы потом вожделенно это с него все слизать, а после перейти к очередному супружескому изнасилованию, заткнув Мии рот яблоком и предварительно хорошенько его связав.

* * *

      Потянулись тоскливейшие дни, полные настолько однообразных забот, что Лею иногда хотелось сбежать от них куда подальше. Осенняя погода лишь делала его настроение еще более скверным. Обычно версийская осень была теплой и солнечной, почти как лето, но в этот раз вдруг резко похолодало, и пошли противные мелкие дожди. Не привыкший к холоду Лей счел за лучшее греться по вечерам в бане. Это не только согревало и очищало тело, но и способствовало успокоению души.       В один не самый прекрасный вечер банщики с грустью сообщили Лею, что водопровод засорился, и требуется ремонт в его любимой купальне. Однако Его Высочество может воспользоваться ваннами в общем зале восточного крыла, которое любил посещать его дед, когда лекари еще не запрещали ему париться. Лей слегка встрепенулся: это было то самое место, где он когда-то подглядывал за Эо до их свадьбы. При воспоминании о покойном муже у него болезненно защемило где-то в области сердца, там, где была старая душевная рана. Настроение сделалось мрачнее, чем было, и Лей, под аккомпанемент услужливых банщиков, наперебой твердивших, что большой зал еще лучше, поплелся в восточное крыло бань, даже не подозревая, что ожидавший там сюрприз способен добить его почище всяких иных проблем и погоды.       Когда Лей вошел в общий зал и услышал знакомые голоса, он, разумеется, не подумал ничего плохого. В голове промелькнула мысль, что раз уж тут его благоверный, старшенький и его дружок-женишок, то можно устроить семейное купание, а заодно не помешало бы познакомиться с будущим родственником поближе. Действительно, он совершенно перестал интересоваться жизнью сына, надо это как-то исправлять…       Лей разделся, накинул полотенце на бедра и прошествовал к бассейну, где отмокала веселая троица. Даже когда до Лея донеслись развратные вздохи и звуки поцелуев, он не чаял узреть нечто предосудительное, полагая, что это молодежь решила немного дать волю чувствам в горячей воде, пользуясь невниманием со стороны Ауса.       Когда же Лей вышел к купальне и увидел, что эти трое вытворяют в ней, он не поверил глазам. Аус, сперва увлеченно шлепавший вставших раком на краю бассейна юношей и выбиравший, в какую попку вдуть, выбрал на беду именно Тия. Когда Лей увидел, как благоверный смачно дерет его старшего сына, его и покойного Эо, а тот при этом блаженно стонет, раскинув под ним ноги, а после с причмокиванием сосет ему и своему дружку попеременно…       Лей, все еще не в силах поверить в творившееся перед ним бесстыдство, очнулся не сразу, а когда к нему окончательно и бесповоротно пришло осознание происходящего, он почувствовал, как кровь ударяет в голову и заорал не своим голосом.       Аус, который, схватив за волосы Тия, заставлял его заглатывать глубже, с досадой отвлекся от столь увлекательного занятия и обернулся к мужу. Взгляд его был таким, словно он этого давно ожидал.       — Пришел к нам присоединиться? — спросил он слегка насмешливо. — Покажем молодежи, как надо трахаться?       Лей метал из глаз молнии, в купальне повисла такая атмосфера угрозы, что Тия, никогда не видевший прежде таким отца, не на шутку перепугался и прижал к себе опешившего Лоиса. Лей снова закричал так, что не слышал самого себя, Аус попытался что-то сказать, но его голос потонул в мужниных громовых раскатах.       Видя, что весь гнев Лея обращен на Ауса, молодые люди поспешно удалились, между старшими разразился небывалый скандал, в процессе которого выяснилось, что Аус ничуть не раскаивается: ему наскучил брак. Не видя смысла более это скрывать, он сообщил супругу, что не только развлекался с его сыном и приятелем того, а уже давно изменял ему с кучей других мужчин. Лей был в бешенстве. Он врезал с размаху своему мужу так, что тот плюхнулся в воду, после, так и не помывшись, ушел, осыпая проклятиями и Ауса, и тот день, когда они встретились.

* * *

      Тия и его жених Лоис свое тоже получили, но позже. После исполнили пожелание принца и убрались с глаз его долой. Тия, не долго думая, принял предложение жениха погостить в загородном доме Лоисов, где сообразительные молодые люди планировали продолжить любовные тренировки без дядьки Ауса, предоставив господину Лею разбираться с ним самостоятельно. Поначалу их немного мучили угрызения совести: ведь это из-за них господин Аус угодил в столь неприятную ситуацию. Но заверения того, что они вовсе тут ни при чем, а также желание поскорее уединиться в тихом поместье быстро заставили их забыть о всех этих неприятностях. Дальнейшие дни они провели совершенно счастливо и успешно пропустили все самое важное.       С навалившимися проблемами Лей разбирался самостоятельно, не желая впутывать кого-либо еще, особенно Вера. У того сейчас и своих хватало. Разумеется, несмотря на просьбу детей не искать их и оставить в покое, Вер не оставлял попытки их найти и задействовал все силы, чтобы отыскать и вернуть неразумных беглецов.       Пока Вер отлучался на поиски, Нии и самый маленький брат Ри отправились в гости к его родственникам, так что за старшего остался Гай. Он заверил отца, что прекрасно присмотрит за близнецами. Как только Вер покинул поместье, чтобы отправиться на поиски, Гай тут же пригласил к себе своего парня Гектора. Это был на редкость здоровенный и страшный детина, хотя по натуре совершенно добродушный. Удивительным было то, что ко всему прочему он еще являлся пассивом. Неутомимый Гай, будучи гораздо меньше его, ловко нагибал Гектора сзади и часами любил, наслаждаясь его редкой выносливостью и гордясь громадными размерами своего парня. Все же странные были у Гая вкусы.       Все было хорошо, пока близнецы вместе с Гаем и Гектором не затеяли готовить ужин. Хотя Гектор в этом кое-что смыслил, а близнецы при поддержке Гая старались повторить за ним все правильно, кухню это не спасло от полного разгрома. Повара, которого они отправили восвояси, ожидал страшный удар: спасти его любимое рабочее место мог только капитальный ремонт.       После не вполне удавшегося ужина близнецы, пользуясь предоставленной свободой, отправились в библиотеку, почитать на сон грядущий книгу о приключениях Вериана-морехода, а их няньки, Гай с Гектором, потопали наверх, в спальню. Там они так бурно резвились всю ночь, что едва не проломили пол!       Наутро близнецы заглянули к ним в комнату и, отчаянно хохоча над устроенным теми беспорядком, предложили помочь все это убрать, пока не увидели слуги и не доложили о безобразии папочке Гая. При условии, что они и сегодня поэкспериментируют вместе на кулинарном поприще. Что ж, если до этого кухню можно было еще спасти хотя бы капитальным ремонтом…       Второй эксперимент вышел не в пример лучше первого, его результатом стал вполне съедобный пирог с начинкой из всякой всячины. Близнецы были настолько довольны результатом, что решили продемонстрировать его деду. Гай в это время с умилением наблюдал, как его парень с аппетитом кушает их припасы.       — Ну и горазд ты лопать, братец Гектор! — весело сказали близнецы. Им было ясно, что тот потратил сегодня за ночь целую прорву энергии. В конце концов, не такие уж они были маленькие, чтобы не понимать, что к чему.       — Набирайся сил, они тебе сегодня понадобятся, — покивал Гай засмущавшемуся Гектору, и все четверо засмеялись.       Тут пришел повар со своими помощниками и с криками больного павиана разогнал всю компанию, пригрозив все рассказать хозяину Веру.

* * *

      Вер вернулся после бесплодных поисков сбежавших сыновей поздним вечером совершенно выжатый. Он приземлился в обеденном зале, промочил горло с дороги и погрузился в невеселые мысли. Есть ему совершенно не хотелось, хотя он за весь день даже не перекусил. Тут прибежали близнецы и стали угощать деда пирогом собственного приготовления. Выглядел он неважно, но Вер сделал над собой усилие и попробовал кулинарный опыт внучат, оказавшийся, как ни странно, вполне съедобным.       Вскоре к компании присоединились Гай с Гектором. Гай бесцеремонно поинтересовался, нашел ли папаня его младших братцев. Глядя на отрицательное мотание головой отца, махнул рукой и сказал:       — Да эти двое всегда были с прибабахом. Ну их, па, пускай катятся на все четыре стороны. — Он притянул к себе Гектора за широкую талию: — Лучше послушай, какая у нас новость!       Вер рассеянно посмотрел на Гая, потом перевел взгляд на его парня. Правильная мысль пришла почти сразу же, но из-за переутомления и озабоченности Вера другим, более насущным, вопросом тут же от него ускользнула.       — Да? — спросил он.       — Мы решили пожениться, па! — радостно сообщил Гай. Он похлопал любовника по животу и добавил: — Пока не начало расти пузо.       Вер в ответ протяжно застонал и уронил лицо на руки. Все же Гай никогда не отличался тактичностью.

* * *

      События разворачивались быстро, особенно для Лея. Пока старший сын миловался со своим суженым, средний вместе с племянником был за границей, а младшие — в поместье Вера с дядей Гаем и его парнем Гектором, стремительно приближался тот важный час, когда Лею предстояло взойти на трон Версии. Не имея рядом надежного мужа, с кем мог бы разделить всю тяжесть этой ноши, Лей должен был выдержать ее единолично целиком и полностью. Пора была свершиться тому, к чему его готовил Май.       Старик Май был совсем плох. Он уже назначил день коронации Лея. Тот не стал с ним спорить и не стал ничего рассказывать о произошедших в семье неприятностях. Ему было очевидно, что развод с Аусом неминуем, но заниматься им сейчас было решительно невозможно. И Лей сильно подозревал, что будет невозможно еще долгое время, ведь бракоразводный процесс и восшествие на престол были вещами в принципе несовместимыми. С тоской в душе он думал о том, что, возможно, им с Аусом предстоит существовать бок о бок еще долгие утомительные годы. В течение которых, возможно, все само наладится. Возможно, Лей его даже простит… Нет, он решительно не знал, способен ли он на такое. Простить мерзавца, который у него под носом растлевал его сына? Вряд ли такое вообще можно простить, оставаясь в здравом уме и твердой памяти.       Лей все больше запутывался и сомневался. И не только в том, сможет ли найти достойный выход из сложившейся ситуации. Он сомневался, что из него вообще выйдет король. Он даже личную жизнь не может устроить и в семье порядок навести! Больше всего ему хотелось послать все куда подальше и бежать без оглядки из этой проклятой всеми богами страны.       Видя его метания, Вер, вовремя закончивший со всеми делами и временно отложивший поиски беглых сыновей, чтобы приехать на коронацию Лея, сел рядом с ним и стал утешать, прямо как в детстве, когда тот, будучи озорным мальчишкой, набивал очередную шишку на голове и начинал хлюпать носом, пытаясь не зарыдать. Он, седой и покрытый морщинами, прижимал Лея к бугристой груди, гладил по голове и шептал, словно бы опасаясь, что кто-то услышит их страшную тайну, что он станет самым лучшим королем, самым добрым и справедливым.       Вер долго сидел так, утешая и убеждая, что из Лея выйдет прекрасный король, самый лучший, какой может быть. Ему нечего сомневаться и нечего бояться… И Лей понимал его как никто другой. Они оба потеряли самых близких и дорогих людей, им теперь ничего уже было не страшно.       Лей от всей души поблагодарил отчима. Набравшись решимости, он отправился к деду, чтобы подтвердить свою готовность принять бразды правления. Услышав это, Май по-стариковски сентиментально прослезился и обнял его. Теперь ему можно было и умереть спокойно.

* * *

      За всеми заботами перед коронацией Лей позабыл о неверном муже. Однако Аус не сомневался, что как только о нем вспомнят, ничем хорошим это для него не закончится. Он времени зря не терял. Уже давно отдав нужные распоряжения, отправил письма кое-кому из знакомых и сделал необходимые денежные переводы. Аус по-прежнему был предусмотрителен, если не в любовных делах, так в финансовых. Науку старого «Маркиза» он не забывал и по сей день.       Все это время он ощущал себя мошенником, брачным аферистом. Кем, собственно, и являлся. И теперь испытывал некоторое облегчение, чувствуя предстоящее расставание с человеком, которого никогда особенно не любил, и с привязавшей его к себе роскошью, которая ему не принадлежала. Теперь у него нашелся подходящий повод освободиться. Аус с грустной иронией посмотрел на себя в зеркало, выдернул пробившийся спереди седой волос и в очередной раз подумал о том, какое это безумие вот так вот похерить весь свой уют и комфорт перед маячащей на горизонте старостью.

* * *

      Торжества по поводу коронации длились три дня и изрядно утомили Лея. В своей торжественной речи он обещал пересмотреть старые законы, провести новые реформы и многое другое, что положено обещать в таких случаях. Но, главное, навести в стране порядок. И вот здесь Лей, следуя народной мудрости, решил начать с собственной семьи.       Первым его указом стало распоряжение выслать из страны Ауса. Он не попрекал его прошлым, как и обещал, он карал его за настоящее. Карал жестоко и беспощадно за предательство, за многочисленные измены, но пуще всего за сына, которого он развратил, за того, кого оставил после себя Эо.       Услышав приказ короля, Аус только иронично хмыкнул: он знал, что этим все кончится, что не может быть у шлюхи «долго и счастливо». Он просил передать новому королю, что исполнит все в точности, и в свойственной ему манере тихонько исчез. На этот раз навсегда, ведь на этот раз никаких поисков и примирения не будет.       Тия был возмущен. Он любил дядьку Ауса (да во всех смыслах!) и не хотел с ним расставаться. Он поругался с отцом и вместе с Лоисом-младшим собрался того искать, но Лей тут же пресек эту попытку, объяснив молодым людям, что того выслали из страны, и они его больше никогда не увидят. После чего запретил даже имя его вслух произносить.       Тия потом долго дулся на отца, но, утешаясь в объятиях своего парня, вскоре смирился и начал забывать любимого дядьку.       Перед Леем, понимающим необходимость позаботиться не только о своей стране, о своих сыновьях и многочисленных родственниках, неожиданно встала необходимость серьезно задуматься о том, чтобы выдать замуж непутевого Тия за самого лучшего и родовитого из своих подданных. И тут оказалось, что Лоис-младший на самом деле вовсе не лучшая кандидатура ему в мужья. К тому же к Лоису сватались двое весьма достойных молодых людей, и его консервативный отец, немало потрясенный скандальной историей с принцем Тия, решил проявить осторожность и не связываться более с королевской семьей.       Чувствуя себя таким же «плохим», как когда-то его дед Май, Лей с прискорбием сообщил сыну, о вскоре его ожидает замужество с человеком, которого он выберет ему сам, а с Лоисом ему придется расстаться.       Тия не верил своим ушам! Он и помыслить не мог, что отец решит так жестоко отыграться на нем за все свои неудачи в браке. Лоис-младший был совершенно того же мнения о своем собственном отце. Они не стали с этим мириться и совершили вместе побег.       Далеко им уйти не удалось. Королевские ищейки быстро отыскали след молодых людей, толком не знавших, как правильно надо скрываться. Оба были доставлены пред светлые очи короля Лея и Лоиса-старшего. Там влюбленные не оставили попыток сопротивления и всячески отстаивали свое право на счастье. Они так громко протестовали, так сильно волновались, что у Лоиса-младшего не выдержали нервы, и тот хлопнулся в обморок, а Тия начало отчаянно тошнить на нервной почве. Пока слуги бегали за лекарем, отцы серьезно призадумались о том, так уж их «будет лучше» действительно необходимо. Они оба колебались, но не хотели идти на попятную.       Не известно, чем бы это кончилось, но вскоре, после тщательного осмотра, лекарь выдал королю шокирующие новости: его сын и парень того оказались оба беременными, сложно сказать, кто от кого (ведь оба трахались с Аусом и друг с другом универсально). Что ж, теперь у отцов не оставалось выбора. Чтобы избежать позора, Лей заставил Тия с его парнем срочно сочетаться браком и объявить, что понесли они друг от друга. (Такая практика хоть и редко, но была известна.)       Далее жизнь принца Тия и его возлюбленного Лоиса сложилась настолько замечательно, насколько это вообще было возможно. Они начали супружескую жизнь в полнейшем мире и согласии, оба прекрасно выносили своих чад и рожали вместе, взявшись за руки. И тужились долго, но счастливо, напрягая раздувшиеся мошонки и исторгая из своих стволов новое поколение версийцев.       Став дедом, Лей обнаружил, что и его жизнь потихоньку налаживается. Он решил, что ни к чему ему прежние ограничения, хватит с него мучений и страданий. В конце концов, он теперь король и может позволить себе практически все что угодно. После трагедии с гибелью Эо и расставания с Аусом он больше не заводил серьезных и долгих отношений. Воздерживаться, как прежде, он более не собирался и удовлетворял похоть с любовниками, каждый последующий из которых был все моложе. Самый последний Нико и вовсе годился ему в сыновья.       Лею нравилось снимать напряжение после долгого, полного забот, дня, кувыркаясь с энергичным юношей и заливая его горячую упругую попку спермой. Ничего удивительного в том, что тот скоро оказался с животом. Узнав об этом, сыновья Лея только развели руками и пообещали молодому человеку всяческую помощь.       Пока Нико ходил с пузом, Лей успешно обрюхатил еще двоих. Положение короля и дурные папашины гены давали ему повод для полной распущенности. После воспитательной беседы со стариком Вером он немного остепенился, хотя разврат и не бросил. Вер простил ему этот изъян и вскоре порадовал его известием о том, что младшие сыновья, наконец, нашлись.       Май III и Ию II обнаружились в одном провинциальном городке, в котором жили, выдавая себя за законных супругов. Жили они небогато, но и не бедствовали. К тому времени у них народилось трое детей. Двое вполне нормальных, третий слегка умственно отсталый. Однако это ничуть не мешало родителям любить его так же крепко, как остальных. Лей обещал отчиму выкроить время и вместе их навестить. Он ничуть не сомневался в том, что без проблем устроит семейное воссоединение и примирение. После они с Вером обнялись, смеялись и плакали над всем произошедшим, над своей жизнью и гадали, какие еще сюрпризы уготовит им судьба.       ৡ.ৡ.ৡ       От автора:       Дальнейшее история умалчивает. До наших дней дошел лишь парадный портрет короля Лея с кучей сыновей и двумя внуками за подписью неизвестного ныне художника. У каждого их них наверняка была своя долгая и насыщенная жизнь, кто знает…       В заключение остается лишь добавить, что доподлинно не известно, где находилось королевство Версия, и было ли оно вообще на самом деле. Вряд ли мы когда-нибудь об этом узнаем.