Сжигая изнутри

Сичэнь проснулся ровно в пять утра, привитая с детства привычка к раннему подъему въелась глубоко под кожу и давно превратилась в рефлекс. Он потянулся, разминая затекшие плечи и спину, сон в неудобной позе давал о себе знать. Накануне Сичэнь не заметил, как уснул, сказалось все, и усталость, навалившаяся после передачи энергии, и расслабляющее действие лечебной настойки Цзян Шу, и убаюкивающий звук размеренного дыхания Ваньиня. Несмотря на то, что он проспал всю ночь в полусогнутом положении, Сичэнь хорошо выспался и был полон сил, кошмары и сегодня обошли его стороной. Он посмотрел на Цзян Ваньиня. Мужчина выглядел намного лучше, лицо уже не было мертвенно-бледным, скулы порозовели, незнающий человек мог бы подумать, что глава Цзян просто спит, досматривая десятый сон. Сичэнь прикоснулся к его ладони, она была теплой, отчего настроение еще больше улучшилось. Сичэнь передал Ваньиню немного духовной энергии, убедился, что того ничто не беспокоит, пульс его спокойный и ровный, и только после этого занялся собой. Он умылся, переоделся в клановые одежды небесно-голубого цвета, ворот верхнего ханьфу был вышит серебряными птицами, усыпанный драгоценными камнями пояс подчеркивал узкую талию и указывал на его высокий статус среди прочих адептов клана Лань. Сичэнь думал, что, надев клановые одежды, почувствует, как груз ответственности и вины камнем навалится ему на плечи, однако, вместо этого ощутил спокойствие и уверенность. Чувство предвкушения не покидало его все утро. Он расчесывал волосы, когда раздался тихий стук в дверь и послышался голос Лань Сычжуя: - Цзэу-Цзюнь, я принес вам завтрак, - не дождавшись ответа, юноша немного потоптался на крыльце и ушел, Сичэнь слышал его удаляющиеся шаги и хруст снега под ногами. Открыв дверь, Сичэнь увидел спину уходящего адепта, а на пороге стоял оставленный им поднос с завтраком, тщательно завернутым в ткань, сохраняющую тепло, чтобы не остыл. Лань Сичэнь поднял поднос и заметил выглядывающий из-под ткани небольшой свиток, перевязанный голубой лентой с бантиком, он вновь посмотрел вслед Сычжую, но тот уже скрылся за густыми елями. Поставив поднос на стол, Сичэнь сразу же взял свиток и развернул его, в нем было всего одно предложение: - Я скучаю, дядя. Сичэнь смотрел на старательно выведенные черточки иероглифов и сердце его сжалось. Не только дядя и брат ждали его возвращения, Сычжую тоже его не хватало. Сичэнь бережно расправил свиток, подошел к заваленному книгами стеллажу, порылся среди них и достал толстую увесистую кожаную папку. Когда он ее открыл оттуда вылетел листок и спланировал на пол, Сичэнь поднял его и улыбнулся. Это был детский рисунок, изображающий кролика, в углу была старательно выведена подпись маленького художника – А-Юань. В папке было еще много рисунков и Сичэнь с трудом удержался, чтобы не пересмотреть их все, сейчас на это не было времени, вот-вот должна была прийти Цзян Шу. Поэтому он просто вложил записку Сычжуя внутрь, погладил гладкий переплет и убрал папку обратно под книги на ее прежнее «секретное» место. Затем снова занялся волосами, и едва успел уложить их в обычную прическу, как раздался уверенный стук в дверь, это пришла лекарка Цзян. Выглядела она опрятно и собранно, но под глазами у нее темнели круги, говорившие о том, что спала она очень мало, а возможно и вовсе не ложилась. - Выпьете чаю? – предложил Лань Сичэнь. - Благодарю, но сначала я проверю главу Цзян. Пока она осматривала Ваньииня, Сичэнь разлил чай и расставил на столе скромный завтрак из маринованных овощей и двух паровых булочек. Когда Цзян Шу присела к нему за стол, морщинки вокруг ее глаз разгладились, а плечи расслабились. Сичэнь не стал спешить с расспросами и терпеливо дожидался пока женщина выпьет свой чай. Наконец она заговорила: - Состояние главы Цзян значительно улучшилось, думаю, что через пару часов он придет в себя. Для полного восстановления понадобится еще несколько дней, при условии ежедневной передачи ци, но опасность для жизни миновала, - в словах ее слышалось облегчение. - Замечательные новости! – Сичэнь радостно улыбнулся, скопившееся внутри напряжение отпустило его, и только теперь он понял, как сильно был напряжен. Он налил им еще чаю и даже подцепил палочками кусочек капусты и с удовольствием его прожевал, жестом предлагая Цзян Шу присоединиться. Так они и завтракали некоторое время в приятной тишине, когда вдалеке зазвонил колокол. Лань Хуань удивился, звон не был похож на обычный призыв на завтрак или к медитации, а больше походил на удары в гонг. - О, нет, я совсем забыла! – тихонько воскликнула лекарка и прикрыла рот рукой, глаза ее округлились от беспокойства. - Что такое? - Лань Сичэнь насторожился. - Это колокол, созывающий на Совет орденов. Я не предупредила организаторов, что глава Цзян не сможет на нем присутствовать. Совет орденов. От этих двух слов в душе Сичэня всколыхнулось беспокойство и задрожали руки. Многие участники совета были двуличными притворщиками, произносящими любезности в лицо и плетущими интриги за спиной. Возможность не встречаться с этими людьми тоже повлияла на решение Лань Сичэня уйти в уединение. Усилием воли он подавил волнение и напомнил себе о данном обещании. Он справится, потому что есть люди, которые верят в него. Сичэнь помедлил мгновение, а затем решительно поднялся и прошел за ширму. Слева от кровати располагались деревянный столик и стеллаж. Лань Хуань наклонился и достал с нижней полки небольшую шкатулку из красного дерева, легко проведя пальцами по лакированной поверхности, он открыл простой замочек и поднял крышку. Внутри шкатулка была обита красным бархатом, на котором лежала свернутая кольцами белая лента. Сичэнь достал ее из шкатулки, и она плавно распустилась у него в руке, концы ленты почти достали до пола. Сичэнь очень давно не держал ее в руках и теперь с замиранием сердца рассматривал полоску белоснежной ткани в два пальца шириной, концы которой были украшены вышитыми светло-голубыми узорами из плывущих облаков. Вдруг ему показалось, что на белой ткани темнеет какое-то пятно, но поднеся ленту к глазам, он убедился, что ему померещилось. Сичэнь глубоко вздохнул, как перед прыжком в воду, и аккуратно повязал ленту на лоб, затянув узел на затылке, края ленты спадали на спину, выделяясь на черных волосах белыми полосками. Лента слегка сжимала голову, шелк немного холодил кожу на лбу, узелок чуть-чуть давил на затылок – с непривычки эти давно забытые ощущения вызывали легкий дискомфорт. Сичэнь провел руками по ленте, проверяя ровно ли и надежно ли она повязана, и с удовлетворением отметил, что несмотря на долгое отсутствие практики, руки все еще хорошо помнят ежедневный ритуал. Сичэнь поставил шкатулку на место и взгляд его наткнулся на небольшой металлический предмет, висящий у изголовья его кровати, на которой сейчас лежал Ваньинь. Когда он вернулся в гостиную, Цзян Шу посмотрела на него с беспокойством, тут же сменившимся замешательством. Увидев его лобную ленту, она сразу поняла, что он намеревается сделать. - У меня к вам просьба, госпожа Цзян Шу, - дружелюбно улыбнулся Сичэнь. - Да, я вас слушаю. - Я отлучусь ненадолго. Присмотрите за Ваньинем до моего возвращения. Лекарка ответила не сразу, она, прищурившись, рассматривала Лань Сичэня, и кожа в уголках ее глаз снова собралась морщинками. - Вы пойдете на Совет орденов? – осторожно спросила она, недоверчиво глядя на мужчину. Сичэнь кивнул. - Вы уверены, что готовы покинуть эти стены, Цзэу-Цзюнь? - в голосе ее слышалось искреннее беспокойство. – Не слишком ли это поспешно? Сможете ли вы встретиться со всеми этими людьми? Вы точно готовы сделать это сейчас? Лань Хуань ответил вежливо, но непреклонно: - Уверен. Это дело не терпит отлагательств. Женщина промолчала, соглашаясь, и Сичэнь вышел наружу. С утра адепты расчистили тропинки и за пару часов их лишь слегка припорошило, так что Сичэнь не рисковал утонуть в снегу. Он поплотнее закутался в плащ, не позволяя холоду пробраться внутрь, и бодрым шагом направился к залу собраний, под сапогами у него хрустел снег, мороз пощипывал щеки, выдыхаемый воздух превращался в пар. Когда он вышел за пределы своих владений, ему стали встречаться адепты, которые смотрели на него с нескрываемым удивлением и почтительно кланялись, а когда он проходил мимо, он слышал, как они шепчутся позади: - Это Цзэу-Цзюнь? - Он покинул уединение? - А учитель Лань знает об этом? - Его так давно не было видно… С ним правда все в порядке? Сичэнь старался не придавать значения их словам, но постепенно решимость покидала его. Чем ближе он подходил к зданию, в котором проходил Совет орденов, тем больше сомневался в правильности своего поступка. Его решение пойти и сообщить членам Совета, что глава Цзян не сможет явиться, было импульсивным и необдуманным. Он опасался, что вид других людей, их вопросы и действия причинят ему душевную боль, всколыхнут мучительные воспоминания. Перед дверью в зал собраний он остановился, его руки дрожали, непонятно от холода ли или от волнения. Он прислушался к доносящемуся из-за двери гулу голосов, и чуть не повернул назад. Тогда Сичэнь опустил руку в рукав, нащупал лежащую в нем небольшую металлическую сферу и сжал ее. От тепла ладони металл нагрелся, а Сичэнь ощутил необъяснимое спокойствие. Он погладил пальцами шероховатую поверхность и почувствовал духовную силу другого человека, которая наполнила его уверенностью. И когда Сичэнь потянул на себя тяжелую дверь, в руке, словно талисман, он сжимал колокольчик главы Цзян.