Сжигая изнутри

***

Зал собраний был охвачен беспокойством. Для начала совета обязательным было присутствие глав всех четырех великих орденов; Лань Цижэнь, представляющий клан Лань, главы Не и Цзинь были на месте, а вот глава Цзян еще не явился. Прошло уже четверть часа, и участники приходили во все большее нетерпение и раздражение из-за этой задержки. Лань Цижэнь сидел, опустив взгляд и поглаживая бороду, сквозь опущенные ресницы он наблюдал за участниками и размышлял, что заставило главу Цзян так задержаться и почему он не предупредил об этом. Такое поведение было нехарактерно для крайне ответственного Цзян Чэна, тот никогда не опаздывал и всегда заранее сообщал, если не мог прийти. Еще со времен обучения наследников великих кланов Цинхе Нэ, Ланьлин Цзинь и Юньмэн Цзян в Облачных Глубинах, Лань Цижэнь выделял Цзян Чэна, как самого дисциплинированного и усердного ученика среди этих троих. Тот много времени проводил в библиотеке, изучая свитки, особенно после того, как Вэй Усяня выгнали из Облачных Глубин за драку с наследником Цзиней. Юный Цзян был жаден до знаний, старался преуспеть по всем предметам, будто пытался доказать кому-то, что достоин быть наследником великого ордена. Лань Цижэнь догадывался, что Цзян Чэн всячески старается заслужить одобрение отца; вопиющую несправедливость Цзян Фэньмяня по отношению к родному сыну было трудно не заметить, особенно тому, кто сталкивался с подобным в собственной семье. Однако правило «Не навязывать свое мнение» останавливало его от любых попыток вмешаться в дела чужой семьи. Сейчас Цзян Чэн, будучи главой ордена, который он самолично восстановил с нуля до былого величия, очень дорожил достигнутым в мире заклинателей положением и был чрезвычайно щепетилен в вопросах репутации. Причина его опоздания на совет орденов должна была быть действительно серьезной. Наконец створки дверей распахнулись, однако, в зал вошёл вовсе не глава ордена Цзян, а тот, кого никто не ожидал здесь увидеть, отчего лица присутствующих вытянулись в изумлении, а особенно несдержанные застыли с открытыми ртами и округлившимися глазами. С самим же Лань Цижэнем едва не случилось искажение ци. С высоко поднятой головой в зал вошёл Лань Сичэнь и плавной походкой направился к местам, занимаемым членами клана Лань. Лицо его было бледным, движения немного скованными, но держал он себя с достоинством, подобающим истинному главе великого ордена, и на лбу у него идеально ровно была повязана белоснежная лобная лента. Казалось, что произошедшие с ним роковые события – раскрытие чудовищной правды о названом брате, его убийство и последующий уход в уединение - никак на нем не сказались, его старший племянник был все так же прекрасен. Никто, даже Лань Цижэнь и Ванцзы не заметили, что заведённая за спину рука Сичэня, скрытая под длинным рукавом ханьфу, подрагивает от волнения. Наблюдая за тем, как Лань Сичэнь приветствует участников совета, а затем занимает место по правую руку от него, Лань Цижэнь испытывал противоречивые чувства. С одной стороны, он был возмущен и негодовал, что племянник самовольно, не поставив никого в известность, вышел из уединения, чем нарушил не меньше дюжины правил. Но, с другой стороны, он испытывал невероятное облегчение, увидев уверенного в себе, гордого, красивого мужчину, а не разбитого жизнью, отвергающего любую помощь и отказывающегося двигаться дальше человека, которым тот был в последние месяцы. Лань Цижэнь не думал, что израненное сердце Сичэня исцелилось, но появление на совете орденов было первым шагом к его душевному восстановлению и возвращению в настоящую жизнь.

***

Когда Сичэнь открыл дверь, его оглушил и сбил с толку внезапно обрушившийся на него шум голосов, который быстро стал стихать, когда люди заметили его появление, и в конце концов в зале воцарилась полная тишина. Люди поворачивались и глазели на него, будто увидели небожителя, сошедшего с небес, на лицах застыли изумление и потрясение. Лань Сичэнь покрепче сжал колокольчик, чтобы унять дрожь в руках, снова почувствовал движение чужой духовной энергии в металлической сфере, и на смену страху и волнению пришли спокойствие и уверенность, а тихий звон, который он скорее ощутил, чем услышал, принес ясность ума. Сичэнь старательно растянул губы в своей самой любезной улыбке, остро чувствуя ее фальшивость, поприветствовал присутствующих и направился к местам своего ордена. - Цзэу-цзюнь, - шептались со всех сторон, пока он размеренно шел к дяде и брату, изо всех сил стараясь не сорваться на бег. Лань Цижэнь, прищурившись, смотрел прямо на него, ладонью он поглаживал бородку. Сичэнь был уверен, что дядя недоволен им, однако, внешне тот ничем этого не показал. В глазах Ванцзы отражалось множество чувств и невысказанных вопросов. Переживание: «Брат, всё ли в порядке»? Удивление: «Брат, почему ты здесь»? Надежда: «Брат, значит ли это, что ты покидаешь уединение и возвращаешься»? Лань Сичэнь слегка поднял уголок губ, также без слов отвечая Лань Чжаню: «Все хорошо, мы поговорим об этом позже». Он занял место по правую руку от Лань Циженя, предназначенное для главы ордена, поправил свои одежды и обвел собравшихся взглядом. - Уважаемые члены совета, – произнес он ровным голосом, - глава ордена Цзян попросил меня принести вам извинения от его имени. Ему пришлось срочно отбыть по неотложному делу, касающемуся его ордена, и он не сможет присутствовать на сегодняшнем совете. Также мне сообщили, что вы хотели обсудить со мной некоторые важные вопросы, поэтому я здесь, – слова, слетающие с его губ, были не совсем ложью, но все равно он чувствовал, что нарушает очередное правило - «Запрещено лгать». От усилий, которые он прилагал, чтобы выглядеть спокойным и расслабленным, у него ныла спина, а ладони вспотели от волнения. Он вновь погладил колокольчик, скрытый в рукаве ханьфу. Все в зале шептались и озадаченно переглядывались между собой, обсуждая неожиданное появление главы Лань, но никто не решался обратиться к нему с прямым вопросом. Внезапно с места возле дверей поднялся крепко сбитый мужчина средних лет в темно-сером ханьфу, глава одного из небольших орденов, граничащих с землями Ланьлин Цзинь и Гусу Лань. Перекрикивая стоявший в зале шум, он спросил: - Уважаемый Цзэу-цзюнь, вы действительно покинули уединение? - Я полагал, что мое присутствие здесь говорит само за себя, но раз уж вы спрашиваете, то подтверждаю, что мое уединение окончено, – Сичэнь старался быть вежливым, но давалось ему это с трудом. - Но почему вы не сообщили об этом раньше? – мужчина говорил почти возмущенно. - Или вы только недавно покинули уединение? - У меня были причины не афишировать свой выход из уединения. - И что же это, интересно, были за причины? – усмехнулся сидевший неподалеку глава Линь, его орден был вассальным орденом ордена Не. Слова были сказаны сидящему рядом с ним мужчине очень тихо, но Сичэнь услышал их и не посчитал нужным промолчать. Повернувшись к говорившему в пол оборота, он ответил: - Это были причины личного характера, связанные с делами ордена. Но поскольку возникла необходимость сообщить совету об отсутствии главы Цзян, я посчитал, что это также будет отличной возможностью объявить миру заклинателей о моем выходе из уединения, - Сичэнь говорил вежливо, но его тон не оставлял ни малейших сомнений в том, насколько неприятен ему подобный вопрос. Глава Линь стушевался и пристыженно опустил глаза: - Да, конечно, весьма разумно, - пробормотал он, не ему было тягаться с Цзэу-Цзюнем в умении держать себя. Снова стало тихо, никто не торопился начинать разговор, опасаясь спровоцировать конфликт между орденами. Сичэнь обвел глазами присутствующих, мысленно отмечая кто явился, и его взгляд задержался на Цзинь Жулане, мальчишка сильно повзрослел с момента, когда они виделись в последний раз. Юный глава Цзинь сидел, нахмурившись и сложив руки на груди в защитном жесте, чем чрезвычайно напоминал своего дядю по материнской линии. Раздалось тихое покашливание, и Сичэнь перевел взгляд на поднявшегося со своего места главу ордена Юэян. - Мы собирались обсудить с вами вопрос о сносе смотровых башен на территориях орденов, - сказал мужчина. Сичэнь кивнул: - Мой дядя и брат в общих чертах ввели меня в курс дела, но прежде я бы хотел выслушать мнение и других орденов. В зале снова повисла напряжённая тишина, заклинатели переглядывались, ожидая кто возьмёт на себя инициативу и начнет обсуждение этого сложного и проблематичного вопроса, никому не хотелось быть первым. Пользуясь моментом, Лань Сичэнь налил себе чай и сделал несколько глотков, чтобы унять волнение. Теплый ароматный напиток придал ему уверенности и напомнил о чаепитиях с главой Цзян, отчего Сичэнь едва заметно улыбнулся. Это было действительно похоже на «отраву». Слово взял высокий пожилой мужчина в серо-голубых одеждах, и на него сразу же обратились пристальные взгляды десятков людей: - Глава Лань, мой орден Шоу невелик, большинство наших жителей занимаются земледелием. Рядом с нами находятся могильные курганы, поэтому всякой нечисти в наших краях гораздо больше, чем на других территориях, а заклинателей у нас немного. Построенные предыдущим главой Цзинь смотровые башни спасли множество жизней. Сейчас за смотровые башни никто толком не отвечает, поэтому нападения нечисти снова участились. Так, в прошлом месяце несколько лютых мертвецов напали на деревню, и до того, как наши заклинатели успели прийти на помощь, пострадали несколько домов, погибли люди. Когда смотровые башни исправно работали, такого не случалось. - Благодарю вас, глава Шоу, - кивнул Лань Сичэнь, и мужчина, поклонившись, сел. В зале зашумели. - Смотровые башни были построены Цзинь Гуань Яо! Кто знает, для какого заговора он хотел их использовать?!.. - Чтобы снести башни нужно ещё больше золота, чем чтобы их построить!.. У нас небольшой орден, мы не можем столько собрать... - Кто будет платить за обслуживание этих башен?! Не проще ли их снести?!.. - Если случится нашествие лютых мертвецов, мы не сможем своими силами защитить людей, без смотровых башен мы с ними не справимся… Башни - очень важное звено в защите города... - Нельзя доверять управление башнями кому-то одному, это слишком опасно... Голоса становились громче, шум нарастал, люди не слушали друг друга и перебивали, горячились, кто-то почти кричал, некоторые вскочили со своих мест, обстановка накалилась до предела. До Сичэня долетали лишь обрывки предложений и отдельные слова, остальное утонуло во всеобщей неразберихе. Решив, что с него довольно, он громко хлопнул в ладоши и, повысив голос, сказал требовательно: - Прошу тишины!.. Разгоряченные спорами люди замолчали не сразу, но все же постепенно стали замолкать и через какое-то время в зале установилась тишина и Лань Сичэнь смог спокойно сказать: - Благодарю всех за высказанное мнение. Прежде чем принять окончательное решение, мне необходимо будет все тщательно обдумать. - И сколько времени вам для этого потребуется, уважаемый Цзэу-цзюнь? – впервые за этот вечер по залу совета разнесся тихий голос Не Хуайсана, подобный шелесту листьев на весеннем ветру. Лицо верховного заклинателя было наполовину скрыто за веером из белого шелка, карие глаза пристально смотрели на главу Лань. Сичэню показалось, что он видит в его глазах раздражение, но он не был в этом уверен, но чего он там точно не увидел, так это презрения и злости. А возможно Сичэнь просто обманывал себя и придумывал то, чего нет. Именно в этот момент Лань Сичэнь понял, что прошлое никогда его не отпустит, и он всегда будет относиться к Не Хуайсану как к потенциальному врагу. Отношения, сложившиеся между ними двумя, когда его названые братья были еще живы, умерли, погребенные под лживыми словами и смертоносными действиями одного из них. Раньше Не Хуайсан был одним из самых близких для Сичэня людей, а сейчас он испытывал к нему лишь холодное отчуждение и не хотел иметь с ним никаких отношений, кроме официальных, как между главами орденов. Он больше не винил Не Хуайсана в том, что тот ввел его заблуждение и, по сути, убил его руками Цзинь Гуань Яо; Лань Хуань принял тот факт, что Не Хуайсан лишь подтолкнул его, а все остальное он сделал сам. Тем не менее Сичэнь осознал, что не хочет иметь с этим человеком ничего общего. Сичэнь понял, что молчание слишком затянулось, только когда сидевший рядом дядя кашлянул и бесстрастно произнес: - Поспешные решения приводят к плачевным результатам. Кроме того, столь важное решение не следует принимать в отсутствие главы Цзян. Поэтому орден Гусу Лань озвучит свою позицию по смотровым башням в следующий раз, когда совет орденов соберется здесь в полном составе. Не Хуайсан ещё несколько мгновений смотрел на Лань Сичэня, затем перевел взгляд на Лань Циженя и кивнул, принимая его ответ. Сидящие в зале чувствовали напряжение, сгустившееся между главами орденов Лань и Не. Весь мир заклинателей знал, что Цзэу-цзюнь собственными руками пронзил мечом своего младшего названого брата, но другие важные подробности роковых событий в храме Гуаньинь были известны лишь единицам, поэтому все недоумевали, почему главы кланов Лань и Не держатся друг с другом так холодно. - Если вопросов больше нет, сегодняшний совет окончен, – объявил Лань Цижень и подал сигнал для удара в гонг, свидетельствующего об окончании заседания совета. Все сразу же оживились и загомонили. Представители нескольких маленьких орденов поспешили удалиться, оставшиеся же заклинатели и не думали расходиться, увлеченно общаясь между собой. Сичэнь повернулся к Лань Цижэню и с признательностью сказал: - Спасибо, дядя. Лань Цижень промолчал, он поглаживал свою бородку и в его проницательных глазах Лань Хуань прочитал обещание дальнейшего разговора. Но мучения Лань Сичэня на сегодня еще не закончились. К столам, за которыми сидели адепты Гусу Лань, стали подходить заклинатели, поздравляющие главу Лань с выходом из уединения и желающие ему всего самого наилучшего. Их было много и чем дальше, тем витиеватее и абсурднее становились их пожелания, так что у Лань Сичэня голова пошла кругом. Он совсем забыл какого это – быть в центре внимания, еще немного и он наложит на всех, кто был в помещении заклятие молчания. Одним из последних к нему подошёл Цзинь Жулань, юноша выглядел расстроенным и хмурым, он низко поклонился Лань Сичэню, соблюдая все правила приличия: - Цзэу-цзюнь, я очень рад, что вы наконец покинули уединение. - Благодарю, глава Цзинь, – Сичэнь улыбнулся, возвращая ему приветствие. Хотя все приличия были соблюдены, Цзинь Лин не уходил, рука, лежавшая на рукояти меча, доставшегося ему от отца, сжалась, юноша медлил и явно хотел что-то сказать или спросить. Глядя на его нерешительность, Лань Сичэнь подумал, что такому молодому человеку пришлось слишком рано взять на себя ответственность за свой орден. Как и его дяде по матери. - Мой дя.. Глава Цзян, так поспешно покинул Облачные Глубины… Что за дело заставило его уйти, никого не предупредив? – выпалил он. - Цзинь Лин, когда глава Цзян вернётся, ты сам его об этом спросишь, а я, к сожалению, ничего не могу тебе сказать. - Да, простите, Цзэу-цзюнь, просто... – сбивчиво говорил молодой человек. – В последнее время он чувствовал себя… Мне показалось, его что-то беспокоит, и этот поспешный отъезд... Я переживаю, как бы чего не случилось… Лань Хуань осторожно прикоснулся к руке Цзинь Лина, стараясь его успокоить: - Твой дядя один из самых сильных заклинателей, мало кто может сражаться с ним на равных, и уж тем более как-либо ему навредить. Тебе не стоит беспокоиться, он сможет за себя постоять. - Спасибо, Цзэу-цзюнь, – сказал Цзинь Лин, но видно было, что слова Лань Хуаня его не успокоили, под его пронизывающим взглядом Сичэню стало неуютно. Они не виделись с той самой ночи в храме Гуаньинь. Им столько нужно было обсудить, тысячи невысказанных слов висели между ними, отдаляя их друг от друга. Цзинь Лин поклонился ему на прощание и ушел. И в этот момент Сичэнь понял, как долго он пробыл в уединении, как долго прятался в своем панцире, отгородившись от мира, и оставив людей, которые в нем нуждались, без помощи. Цзинь Лин, совсем юный мальчик, потерявший дядю, которого он любил, и который оказался убийцей и предателем, и вынужденный встать во главе ордена с запятнанной репутацией. Его дядя, которого он оставил разбираться с внутренними и внешними делами клана. Лань Сычжуй, мальчик, которого он вырастил. И даже глава Цзян. Медленно поглаживая большим пальцем шершавую поверхность духовного колокольчика, он смотрел вслед удаляющейся фигуре в золотых одеждах, думая, что Цзинь Лин вырос благородным мужчиной, достойным своих родителей… и так похожим на Цзян Ваньиня.