My Kinky Boyfriend

- Дааа, в жизни такой романтики точно нигде не встретишь, - хмыкнул Чанёль, откидываясь на спинку дивана, и подложил руки под голову, снайперски попадая локтем в глаз сидевшему рядом Бэкхёну. – Упс, извини, - хохотнул он. - Какая может быть романтика, когда в жизни кругом одни бабуины? – Бен бросил злобный взгляд на согруппника, словно намекая, кого он подразумевает под «бабуинами». Вот уже второй час половина группы, а именно Чанёль, Бэкхён, Сехун, Тао и Лухан смотрели одну из классических слезливых американских мелодрам, с морем цветов, преломляющими свет стёклами на камерах и приятным для слуха саундтреком. Однако, за исключением Бэкхена и Цзытао, никто не был рад тому, что придётся смотреть именно это кино, а не какое другое. И особенно сильно злился Крис, который и предложил каждому написать название фильма на клочке бумаги, а потом вытянуть это из его счастливой кепки. И частично она подтвердила свой статус, потому что падкий на фильмы про любовь Бэкхён умудрился вытащить единственную мелодраму. И то, её название написал чисто по приколу Лухан, будучи уверенным, что её уж точно не вытянут. Поэтому он был зол разве что совсем чуть-чуть меньше, чем Ифань. Но, в отличие от лидера, принял решение остаться в гостиной и стоически досмотреть до конца. И пока со своей задачей справлялся, то и дело отворачиваясь, чтобы прыснуть в кулак, краем глаза ловя на себе донельзя недовольный взгляд ещё одного любителя романтических фильмов – Тао. Оставшиеся минуты были досмотрены в гробовой тишине, зато когда пошли финальные титры, парни разве что овациями не разразились. Вовремя вспомнив, что остальные согруппники, которым не хватило мужества смотреть это кино, уже, скорее всего, видят десятый сон. Хань удрал из гостиной одним из первых, решив заглянуть на кухню и разжиться парочкой шоколадных конфет перед тем, как идти в душ, а потом спать. Он поудобнее устроился на стуле, налил себе полкружки горячего чая и принялся с удовольствием поглощать конфету, думая о том, что американцам пора уже перестать смотреть на любовь через призму розовых очков и изображать её на экране, как нечто настолько приторное, что вместо положительных эмоций хочется пойти и сблевнуть. Потом его мысли плавно перетекли в размышления о футбольных чемпионатах, и настроение начало улучшаться… От воспоминаний лучших моментов футболистов любимой команды его оторвал звук шагов за спиной. Лухан, впрочем, решил не оборачиваться, каким-то шестым чувством определяя, что это Тао. И он оказался прав. Спустя несколько мгновений макнэ плюхнулся на стул, стоявший с другой стороны стола, и, сложив руки в замок на столешнице, воззрился на Ханя. Старший тоже взгляда не отвёл, продолжая глубокомысленно жевать конфету. Однако через некоторое время молчание нарушил Цзытао. - Гэгэ… - неуверенно начал он. – Я бы хотел с тобой серьёзно поговорить. «Вот так новость», - пронеслось у Лухана в голове. Нет, разумеется, серьёзные разговоры у него с Тао были, и не раз, правда чаще всего они заканчивались кое-чем гораздо более увлекательным, но в данный момент чутьё ему подсказывало, что у Тао совсем иной настрой. И всё же, Хань решил его выслушать. - Хорошо, конечно, - кивнул он, давая понять, что готов слушать. Младший, однако, не торопился заводить этот самый разговор, словно пытаясь мысленно как можно лучше подобрать слова. Но в конце концов он всё же заговорил: - Я хотел спросить кое-что… В общем… У нас с тобой… Всё серьёзно? Или так… Сказать, что Лухан был удивлён, значит, ничего не сказать. Ему казалось, что такого шока он не испытывал, даже когда Манчестер Юнайтед проиграл Вест Хэму с разгромным 0-4. Он изумленно поднял брови, с откровенным шоком и непониманием смотря на согруппника. - Я… Что-то я не понял, если честно, это ты к чему сейчас? – ответом послужило вполне предсказуемое молчание со стороны Тао. Лухан недовольно фыркнул, - тебе надо поменьше смотреть сопливые мелодрамы, диди, у тебя от них мозг размягчается, по-моему. - Значит, не серьёзно, да? – как-то слишком уныло для своего внешнего облика и имиджа спросил младший. - Слушай, Тао-ди, - Хань напряженно вздохнул, - давай ты просто вспомнишь, что мы с тобой делаем, когда остаёмся один на один в твоей комнате, с твоей волшебной чёрной коробочкой… И подумай, серьёзно или нет, - говоря это, Лухан совершенно не лукавил. Едва ли бы он позволил кому-либо ещё вытворять с ним то, что позволял Цзытао. - А ты мне доверяешь? – следующий вопрос удивил Лу не меньше первого. А возможно, и больше. - Мне ещё раз посоветовать тебе вспомнить… - начал, было, старший, но Тао его оборвал. - Тогда попробуешь со мной одну вещь? Хань вымученно простонал и уронил голову на столешницу, больно ударяясь лбом. Но в данный момент его это не особо заботило. И как он сразу не раскусил мотивов мелкого? Того, что весь этот разговор затевался только с одной целью – раскрутить его на очередной безумный эксперимент в постели. - Ну что опять ты хочешь попробовать? – утомлённо поинтересовался он, и Цзытао, словно только этого и ждал, тут же подсунул ему под нос свой телефон с открытой интернет-страницей. И, когда Лухан пробежался по тексту, у него в буквальном смысле глаза на лоб полезли. – Ты совсем сдурел что ли? - А что не так? – на этот раз совершенно искренне удивился макнэ. – Очень распространённая практика… Кто пробовал, пишут, что ощущения просто феерические… Я уверен, тебе понравится. - Нет, Тао-ди, у тебя точно крыша пошатнулась после сегодняшнего кино-сеанса, - Хань покачал головой. – Извини, но я отказываюсь. - Почему? После всего, что мы уже испробовали… Например, тогда, с двумя вибраторами… - Знаешь, два вибратора за раз – это одно, а позволить себя душить – это совсем другое… А вдруг ты меня задушишь? Я слишком хочу жить, чтобы соглашаться на твоё предложение. Говоря это, Лухан не заметил, как резко изменился в лице Тао, которого до глубины души задели слова старшего. Он довольно неожиданно поднялся со стула, заставляя Ханя вздрогнуть, и посмотрел на него исподлобья: - Это ты мне так доверяешь, да? – в его голосе сквозила злость и обида. – «А вдруг ты меня задушишь?», - передразнил он старшего. – Значит, я правильно понял, что ты ко мне таскаешься только ради секса. Кто ж ещё из группы о таких вещах мечтает. А впрочем… - Цзытао махнул рукой в пустоту, - твоё дело. Приятных снов, - договорив, он покинул кухню, оставляя Ханя в полном непонимании наедине с недопитым и уже остывшим чаем. Почти всю ночь Лухан размышлял над словами Тао, особенно над тем, что он сказал в конце. И ему категорически не нравились те выводы, которые сделал макнэ из его слов. Хань искренне считал, что настоящему мужчине необязательно озвучивать свои чувства, и вообще специально их демонстрировать и доказывать. Да и в самом деле, ну как можно сомневаться в чувствах человека, который позволяет заталкивать в себя анальные шарики, средь бела дня, когда вся группа и менеджер сидят в гостиной, а дверь в спальню не заперта? Но сказать об этом Лухан тоже не мог, почему-то мысль о том, что ему нужно произнести вслух то, чем они с Тао занимаются периодически, его невероятно смущала. К тому же, он просто не мог себе представить, что, после всего, что они творят, оставаясь наедине, он вдруг признается в самых светлых чувствах и скажет, что полностью доверяет любовнику. Ханю казалось, что это всё и так понятно. Для него понятно. В то, что Цзытао не видит, на его взгляд, очевидного, Лухан поверить не мог. Но всё же решил с утра пораньше отловить макнэ перед репетицией и ещё раз поговорить, более спокойно. Однако остаться с Тао наедине следующим утром, как и днём, у Ханя не вышло, и его маленький гениальный план потихоньку улетал к чертям. И не потому, что возможности не было из-за внешних причин, а из-за того, что Цзытао САМ, намеренно, избегал всяких контактов с Луханом, в мгновенье ока испаряясь оттуда, где появлялся старший. Поначалу Лухан списывал всё это на банальные совпадения. Но ближе к вечеру в полной мере осознал, что Тао делает это более чем специально. Он даже не смотрел в сторону Ханя, старательно делая вид, что его вообще тут нет. При этом непринужденно болтал с Каем, Крисом, Сюмином, менеджером… Со всеми, кроме Лухана. Вернувшись вечером в общежитие, Хань был зол, как сам чёрт, и у него самого пропало всякое желание вести задушевные беседы с мелким засранцем. И он благополучно решил отложить всё на завтра, ожидая, что Цзытао перебесится. Но всё оказалось гораздо хуже, чем он предполагал. И следующие несколько дней превратились для него в натуральную пытку. Мало того, что Цзытао бегал от него, как чёрт от ладана, продолжая мило общаться с остальными, так теперь он начал, словно с цепи сорвавшись, виснуть, как последняя портовая блядь, то на Сехуне, то на Сухо. И, если в случае с лидером Хань относился более-менее спокойно, видя довольно флегматичную реакцию Джунмена и его снисходительную улыбку, будто говорящую «ну макнэ, что с него взять», то, видя, как Цзытао жмётся к Сехуну, он просто сгорал от желания подойти и открутить обоим головы. Тао за то, что изводит его вот уже который день, а корейскому макнэ просто за компанию. В итоге, неделю спустя после того злополучного разговора ночью на кухне, Лухан решил идти с повинной. Даже в самых страшных снах он не мог предположить, что позволит этому нахаленку такую авантюру. Поэтому в самый последний момент ему стало чертовски страшно. На самом деле Хань доверял Тао намного больше, чем тот мог себе представить. Но асфиксия… Поэтому ночью, укрывшись с головой одеялом, он упорно искал в интернете всю возможную информацию на эту тему. И нашел столько, что волосы на голове зашевелились. Особенно сильно его впечатлила подборка видео. На первом его затошнило, на втором передернуло, а на третьем у него внезапно появился интерес. Он перематывал одно и то же место раз за разом, наблюдая, как лицо парня в фильме без претензий на сюжет искажается от удовольствия, когда на его шее затягивался ремень. И Лухан решил, что если это единственный способ загладить свою вину перед Тао, то он будет согласен. До самого утра Хань так и не сомкнул глаз. И когда комнату окрасили лучи предрассветного солнца, он тихо вытащил из ящика комода тонкий шелковый шарф, пропитанный шлейфом аромата от Гуччи. Он сам не понял, как опять оказался в своей постели, уткнувшись носом в прохладную материю, снова и снова вдыхая такой знакомый запах. И за несколько секунд до того, как раздался звук будильника, он все для себя решил. Спрятав шарф под подушкой и идеально заправив кровать, чтобы ни у кого не возникло желания что-либо на ней исправить, Лухан медленно поплелся в душ, по пути отмечая, что в комнате Тао и Сюмина открыта дверь. Не придав этому особого значения, как и тому, что в ванной горел свет, он дернул на себя дверь. И тут же ее закрыл. Потому что там, надеясь на то, что в такой ранний час все спят, Цзытао заканчивал водные процедуры. Хань потряс головой, пытаясь выкинуть из головы картинку практически обнаженного макнэ, мышцы на спине которого так шикарно перекатывались, пока он возился с полотенцем. Лухан спрятался за ближайшим углом, чтобы его не заметили, и только после этого прошел в душ. Где ему пришлось снимать резко возникшее после увиденного возбуждения. Желание навестить Тао ночью только усилилось. После шоу, на котором макнэ с огромным успехом продолжал игнорировать Ханя, последний успел договориться с Сюмином и Лэем, что вечером те будут смотреть фильм. Это давало возможность хотя бы попытаться поговорить с Цзытао и объяснить свою нынешнюю позицию. Поэтому, когда час икс наступил, Лухан поглубже затолкал в карман шарф и проследовал в комнату макнэ. Тот не отозвался на звук, поэтому старший посчитал, что может войти в комнату. Но и на тихое покашливание Тао не отреагировал. А когда Хань положил ладони на плечи младшего, то тот лишь нервно дернулся, стряхивая руки. Тут Лухан не выдержал. - Может, мы все-таки поговорим? – Тао даже ухом не повел. – Ведешь себя как пятнадцатилетняя девчонка. - Это я себя так веду? На себя посмотри, Хань-гэгэ. Я задал тебе очень простой вопрос неделю назад. А ты ответил мне так, словно я для тебя ничего не значу. И это я веду себя как девчонка? – оборачиваться к собеседнику Цзытао явно не собирался. - Поэтому я и пришел. Я хочу сказать, что… - Лухан на мгновение прервался. – Что… В общем, вот. Он кинул на кровать макнэ шарф и проследил за изумленным взглядом младшего. А потом заметил и то, как удивление сменяется ехидной ухмылкой. - Знал, что ты все-таки придешь. В этом было сложно сомневаться… - Так ты все знал? – брови Лухана взметнулись в удивлении вверх. Тао усмехнулся, очевидно, полностью удовлетворенный сложившейся ситуацией. - Само собой. Но я не думал, что ты так быстро сдашься, - макнэ расплылся в улыбке, настолько самодовольной и победной, что Ханю внезапно захотелось взять принесённый им же шарф и затолкать Цзытао в рот. - То есть это была намеренная провокация, да? – это прозвучало скорее как утверждение, нежели как вопрос, поэтому утвердительный кивок младшего мало что менял. Осознание того, что его так нагло и легко обвели вокруг пальца, заставляя чувствовать себя виноватым и мучиться от ревности всю эти чёртову неделю привело Лухана практически в бешенство. А реакция Цзытао на всё это подливала масла в огонь, ведь он совершенно не ощущал, что поступил по-свински. Всё желание осуществить всё-таки то, на что он кое-как решился, пропало. – Знаешь что, мелкий? Пошёл-ка ты к чёрту в задницу, ставь свои эксперименты на ком-нибудь другом, - выплюнул Лухан и, развернувшись на пятках, стремительным шагом направился к двери, не замечая, как взгляд Тао из довольного стал ошарашенным. Однако выйти из комнаты старший не успел, потому что сильные руки обхватили его сзади за талию, удерживая просто железной хваткой, не позволявшей даже двинуться с места. - Пусти меня, - недовольно пробубнил Лухан. - Нет. Гэгэ, - протянул Цзытао, прижавшись щекой к затылку Ханя, - не обижайся, - он потянулся вперёд, чтобы поцеловать старшего в щёку, но тот увернулся. – Ну прости. - Отсоси, Тао-ди, - Хань постарался, чтобы это прозвучало как можно более злобно и обидно. Не рассчитывая на то, что Цзытао истолкует его требование по-своему. - Как скажешь, - в одно мгновение Лухан оказался лицом к лицу с макнэ, да ещё и прижатый спиной к злополучной двери, до которой он так и не успел добраться. Тао завёл руку ему за спину, и через секунду послышался щелчок дверного замка. - Мне кажется, ты меня не так понял, - зачем-то проговорил старший, наблюдая, как Цзытао покорно опускается перед ним на колени и начинает развязывать шнурок на его домашних штанах, смотря снизу вверх покорным, раболепным, виноватым взглядом, но в то же время Хань не может не заметить, что в чёрных глазах начинают свои пляски озорные бесенята. А это означает всегда только одно… Лухан тихо выдохнул, когда Тао обхватил рукой его невозбуждённый член, отодвигая крайнюю плоть и уже в следующий миг проводя языком по головке. Это прикосновение моментально отдалось лёгким электрическим разрядом по всему телу, заставляя хотеть ещё. Но просить Хань не собирался. Как и второй раз идти на поводу у мелкого провокатора. Однако он существенно переоценил собственные силы и выдержку. Понимая это только тогда, когда Цзытао, обхватив его плоть губами, начал быстро двигать головой, распаляя, возбуждая. Буквально вынуждая загораться желанием. Физическое удовольствие начало медленно, но неотвратимо затмевать разум, плевав на уже вялые попытки Ханя убедить себя в том, что он не должен поддаваться и принимать правила чужой игры. Но ничего не мог поделать с собой и реакциями собственного тела на мягкие губы и горячий язык, пылко и умело орудовавшие на его напряженном члене. Цзытао обводил кончиком языка контуры набухших венок, иногда почти невесомо, и все же ощутимо прихватывая зубами нежную кожу, брал до самого основания, позволяя головке упираться в стенку глотки. Лухан уже сам не понимал, каким чудом удерживал себя от того, чтобы не схватить макнэ за волосы и не начать вбиваться в жадно ласкающий рот. Он всё ещё лелеял смехотворную надежду на то, что сможет и дальше злиться на вопиющую наглость Тао. Но все остававшиеся надежды растворились в воздухе в один момент, когда Цзытао, неожиданно отстранившись, посмотрел на Ханя самым пошлым и призывным взглядом, на который только был способен, и произнёс хрипловатым полушёпотом, от которого, вкупе со сказанным, Лухану сорвало крышу: - Трахни меня в рот, Хань-гэ… Ты ведь хочешь… Старший практически зарычал, вперемешку со стоном, после этих слов, и, вцепился пальцами в волосы Тао, вновь погружая член в податливый рот и начиная двигать бёдрами в сумасшедшем темпе, чувствуя гладкие стенки расслабленной глотки и проворный язык, успевающий то и дело мазнуть по твёрдой плоти, добавляя остроты ощущениям. А потом Цзытао начал гортанно стонать, пуская восхитительные вибрации по всей длине члена, подводя Лухана к краю. Прикусив собственный кулак, чтобы сдержать особенно громкий стон, Хань кончил, стискивая темные пряди на макушке макнэ до боли. Ноги стали словно ватными, и ему очень захотелось куда-нибудь сесть. Хотя бы на пол. Поэтому, стоило Тао выпустить его плоть изо рта и отодвинуться назад, Лухан сполз по двери вниз, всё ещё слегка вздрагивая и дыша через раз. - Ну что, я прощён, гэгэ? – лукаво улыбаясь Цзытао приблизился к лицу старшего так, что они почти соприкоснулись кончиками носов. - Хрен с тобой, - махнул рукой старший, прикрывая глаза. - А твоё согласие всё ещё в силе?.. – насколько медленно и расслабленно Хань закрыл глаза, настолько же резко он их распахнул, услышав этот вопрос, и воззрился на Тао растерянным взглядом, снова начиная мысленно взвешивать все «за» и «против». С каждой прошедшей секундой всё яснее осознавая, что он… совсем не прочь попробовать что-то ещё более экстремальное, чем то, что уже было. Поэтому он обхватил пальцами подбородок Цзытао и произнёс: - Твоя взяла. Но учти: если ты меня задушишь – я тебя убью. - Само собой, гэгэ, - хохотнул младший, поднимаясь на ноги и помогая встать Лухану. Хань все еще сомневался в том, что собирается сделать. И все то, что он видел в интернете, могло значительно отличаться от действий Цзытао. Но макнэ, словно волнуясь не меньше старшего, только лишь подвел его к кровати и легко толкнул, роняя парня на прохладные простыни. Лухан поспешил отогнать непрошенные мысли, которые складывались не в самую приятную картину, и притянул Тао к себе, устраивая того на своих бедрах. Макнэ мягко прикоснулся губами к щеке старшего, прокладывая влажную дорожку поцелуев до шеи и совершенно не торопясь заняться тем, что требовало сейчас внимания. Он дразнил Ханя мягкими касаниями, своей сладкой лаской заставляя парня дрожать. Старший цеплялся пальцами за свободную футболку Цзытао, словно ища в ней спасения, но все равно, поцелуй за поцелуем, он падал в пропасть, абсолютно не думая о том, что ему предстоит. И он еще долго не собирался вспоминать о лежащем под его спиной шарфе потому, что Тао отключал его сознание, оглаживая бока и искренне пытаясь не оставлять на нежной шее засосов. Макнэ все-таки прикоснулся к губам партнера, вызывая судорожный вздох у того. Лухан послушно приоткрыл рот и скользнул ладонями под тонкую футболку младшего, царапая кожу и чувствуя, как напрягается над ним сильное тело. Тао было слишком сложно терпеть. Собственное возбуждение, которое терлось о плотную ткань белья, болезненно ныло и требовало, чтобы к нему прикоснулись. И Лухан, словно читая мысли макнэ, прикоснулся к его члену через одежду. Цзытао сдавлено застонал, подаваясь навстречу ласкающей ладони. Это ощущение было восхитительным: мягкие, медленные движения сквозь одежду, затуманенные взглядом глаза любовника и хриплое дыхание. Тао готов был отдать душу, чтобы это не заканчивалось, но рука внезапно исчезла, а на животе появились мурашки от холодного воздуха. Лухан попытался снять с любовника футболку, ненавязчиво царапая короткими ногтями нежную кожу. Макнэ словно сорвался с цепи. Он отбросил ненужную ткань в сторону, помог избавиться от футболки старшему и тесно прижался, касаясь сосками не менее напряженных сосков партнера. Хань подавился вздохом. А потом он почувствовал, как из-под его спины начали вытягивать шарф. Тао почувствовал, как вздрогнул под ним Лухан. Это было вполне ожидаемо. Но отступать было нельзя. Ему самому было сложно решиться на это. Он перечитал всю возможную информацию в интернете, пересмотрел десятки видео, чтобы понять, что ему нужно делать. Ему было страшно. Но именно сейчас он был готов рискнуть. Он был уверен, что точно почувствует грань, поймет, когда нужно будет остановиться. Цзытао не стал спрашивать разрешения. Нагло сдернув с любовника давно мотающиеся в районе колен штаны, он избавил и себя от них, кидая на пол, в общую кучу одежды, и белье. Сейчас, когда они оба были обнажены, они точно чувствовали и знали, насколько далеко готовы зайти. Очень далеко. Шелковый шарф, нагретый теплом тела Лухана, опустился старшему на грудь, когда Цзытао медленно опустился вниз, устраиваясь между широко разведенных ног любовника. Одной рукой он обхватил полувозбужденный член Ханя, а второй нашарил под матрацем полупустой флакон смазки. От этой привычки он, наверное, никогда не избавится. В абсолютной тишине комнаты щелчок крышки флакона казался оглушающе громким, но это только добавляло искр к разгорающемуся пожару. И, когда влажный, скользкий палец Цзытао коснулся узкого отверстия, Лухан уже мысленно готовился кричать. Мягкий шелковый шарф до приятной боли тер его затвердевшие от возбуждения соски при каждом движении. Тао протолкнул палец всего на одну фалангу, но даже это вызвало у Ханя почти что безумную дрожь, сводящую с ума. Ему хотелось больше, острее. Именно в этот момент, когда палец вошел в него до основания, Лухан понял, что согласился бы на этот эксперимент в любом случае. Он с шумным выдохом заёрзал на кровати, побуждая Цзытао не медлить, и младший, тихо усмехнувшись нетерпеливости любовника, и добавил второй палец, начиная быстро двигать рукой, прокручивая пальцы внутри, поглаживая и расслабляя бархатные стенки. Тао потянулся к губам Лухана, целуя томно и влажно, зажимая шёлковый шарф между их телами и создавая восхитительное трение мягкой ткани о напряженные соски, одновременно сгибая пальцы и начиная поглаживать простату. Хань жалобно застонал в приоткрытые губы партнёра, нетерпеливо подаваясь бёдрами навстречу. - Лучше перебраться на пол… Удобнее… - прошептал Цзытао, отрываясь от жадного рта и убирая пальцы, с удовольствием ловя разочарованный стон в ответ. Он приподнялся, отклоняясь назад, и потянул Лухана за руку, побуждая встать. И, не удержавшись, подался вперёд и поцеловал внутреннюю сторону тонкого запястья старшего, легонько прикоснувшись кончиком языка, отчего Хань тихо ахнул, это касание показалось ему невероятно интимным. Отойдя на пару метров от кровати, макнэ опустился на пол, выпрямляя и широко разводя ноги, словно приглашая. Лухан нервно сглотнул, теребя в руках шарф, и подошёл к Тао, смотря на него сверху вниз неуверенно и даже напугано. Ему показалось, что так сильно он не нервничал, даже когда впервые вышел на сцену. Но времени на то, чтобы размышлять над правильностью данного на этот эксперимент согласия у него уже не было, потому что Цзытао обхватил его за бёдра и одним ловким движением усадил на себя, простонав, когда его возбуждённый член проехался меж ягодиц Ханя. Он забрал из рук старшего шарф и аккуратно обмотал им шею Лухана на два раза, сжимая его концы в руках. - Не бойся, гэгэ… - выдохнул он почти в губы Ханю и посмотрел ему в глаза взглядом, полным нетерпения. Старший слабо кивнул и, немного приподняв бёдра, рукой направил член Тао в себя, медленно опускаясь до самого основания, вызывая стон как у макнэ, так и у себя самого. Стон боли, перемешанной с удовольствием в неповторимо жарком коктейле. Цзытао накрутил концы шарфа на пальцы и аккуратно потянул их на себя, затягивая тонкую ткань на шее Лухана туго, но не перекрывая доступ кислорода. Для этого было ещё слишком рано. Хань чувствовал, как бешено колотится его сердце, словно собираясь вот-вот выпрыгнуть из грудной клетки. Разум начал затуманиваться уже при первом медленном движении. Старший опёрся руками о ноги Тао позади себя, и начал тягуче-неторопливо насаживаться на налитый кровью член любовника, испуская стоны каждый раз, когда головка проходилась по простате, стоило ему немного отклониться назад. Цзытао шумно прерывисто дышал, сходя с ума от одуряющей горячей узости Лухана, инстинктивно подаваясь бёдрами вверх, стремясь ускорить темп движений. Но Хань, словно издеваясь над ним, растягивал удовольствие, опускаясь на член младшего настолько медленно, насколько было возможно, желая почувствовать каждый сантиметр плоти, каждую набухшую венку. Решив, что старшего нужно подстегнуть к более активным действиям, Тао потянул шарф на себя, не сильно, но уже ощутимо сдавливая мягким шёлком шею Ханя, на что тот резко распахнул глаза и на автомате открыл рот, стараясь вдохнуть побольше воздуха. Но, увидев горящий, и в то же время ласковый, взгляд глаз напротив, он вдруг понял, что в руках Цзытао ему ничто не угрожает. И что макнэ не позволит себе лишнего, тем более в такой ситуации. Поэтому Лухан вновь прикрыл глаза, начиная двигаться быстрее, впиваясь короткими ногтями в кожу на бёдрах Тао, заставляя того тихо зашипеть от внезапной боли и туже затянуть шарф. Хань ускорил темп, насколько это было возможно в такой позе, и приоткрыл рот, давая выход беззвучным стонам, больше похожим на хрипы, потому что воздуха стало недостаточно для того, чтобы дышать полной грудью. Тао неотрывно наблюдал за партнёром, следил за каждым оттенком эмоций, отражающимся на его лице, и, кажется, даже слышал бешеный стук его сердца, внезапно почувствовав свою полную власть над чужой жизнью. Ведь он, именно сейчас, в эти минуты, в любое мгновение может её забрать, если захочет… Эта мысль показалась ему чертовски возбуждающей, и Цзытао понемногу начинал выпадать из реальности, сильнее затягивая шарф на шее Ханя. Темпа, который задавал старший, вдруг показалось чертовски мало. Слишком медленно, слишком томно. Хочется ещё, сильнее, быстрее, глубже. Всё ещё не отпуская концы шарфа из рук, Тао обхватил Лухана за талию и резко опрокинул его назад, отчего Хань, не ожидавший этого, испуганно ахнул. Цзытао выпрямил спину, потянув края ткани на себя, вновь перетягивая шею старшего, ещё сильнее, чем до этого, и начал буквально вбиваться в податливое распластанное под ним тело, извивающееся от наслаждения и недостатка кислорода в лёгких. В этот момент Лухан на себе узнал, что такое умирать от удовольствия. Внутри разгорался пожар. Из-за недостатка воздуха почему-то хотелось двигаться быстрее, сильнее царапать плечи Цзытао. То ли в нем говорил инстинкт самосохранения, то ли еще что-то, но факт оставался фактом: он подавался бедрами навстречу, измученно хрипя, и оставлял чуть ли не кровавые следы на бархатной коже Тао. Если бы Ханю и хотелось умереть, то явно именно сейчас, когда удовольствие захлестывало его с головой. На какое-то мгновение Цзытао немного отпустил концы шарфа, давая Ханю возможность вдохнуть такой спасительный и важный кислород. Но вместе с этой поблажкой он и снизил темп движений, вызывая вместе с благодарным вздохом разочарованный стон. Тао ухмыльнулся и наклонился, чтобы поймать губы старшего в жадном и откровенном поцелуе. И все бы было ничего, если бы Лухан сам не попросил продолжения. - Быстрее… - его голос охрип и дрожал. – Еще быстрее, Тао… И Цзытао послушался. Он снова потянул края шарфа, перекрывая доступ живительного кислорода к легким, и снова начал набирать темп, выбивая из парня под собой хриплые полувздохи-полустоны. Лухан метался по полу, то царапая спину макнэ, то пытаясь удержаться за мягкий ворс светлого ковра. Его на самом деле трясло, тело содрогалось в агонии, желая либо вновь вздохнуть, либо закончить эту сладостную пытку. И, когда недостаток кислорода стал критическим, лёгкие буквально жгло, глаза непроизвольно закатывались, а изо рта Лухана вырывались только сдавленные хрипы, Тао обхватил ладонью член старшего, с силой сдавливая, и одновременно с этим ослабил шарф, наблюдая, как выгибается идеальной дугой тело Ханя, дрожа от наслаждения. Старший бился в агонии, громко прерывисто дыша, испуская вымученные стоны. И это зрелище стало последней каплей и для него самого. Размазывая по животу парня теплую сперму, он вбивался в него, словно пытался вдавить в пол и не оставить от него даже живого места. Лухан, все еще дрожащий и сжимающийся при каждом толчке, лишь глухо стонал и подавался навстречу, то царапая плечи, то проводя раскрытыми ладонями по груди Тао. Терпеть становилось невыносимо. Хань был таким податливым, таким послушным, что Цзытао, прикрыв глаза и склонившись над парнем, вцепился в его шею, оставляя яркую метку. И стон, сорвавшийся с губ Лухана, стал последней каплей в этом море удовольствия. Тао закусил губу и кончил, заполняя своим семенем старшего, чувствуя, как намеренно он сжимается вокруг его члена. Это ощущение было лучшим из того, что он испытывал. Макнэ устало опустился на пол, снимая с шеи Лухана мягкий шелк, краем глаза замечая широкую полосу на тонкой коже. Они лежали в тишине несколько минут, пока Цзытао возвращал себе способность спокойно говорить, а Хань – ровно дышать. Их пальцы переплелись, а тела соприкасались, заставляя открыть глаза и посмотреть друг на друга. - Это было великолепно, Хуан Цзытао, - Ханю было сложно говорить, и он даже не представлял, что с ним будет завтра на шоу. - Намного лучше, чем я предполагал, - почему-то именно сейчас Тао почувствовал острую необходимость провести кончиком носа по влажной от пота шее старшего. - Ты чертов засранец, Тао. В твоей голове постоянно рождаются безумные идеи, от которых меня бросает в дрожь, и на теле выступает холодный пот. Но я все равно люблю тебя. Потому что ни одна из них никогда не приносила ничего, кроме удовольствия. Лухан устроил голову на груди макнэ, выводя кончиками пальцев на коже узоры. Тело словно стало невесомым, а в голове была пустота. - Я не ослышался, Хань-гэгэ? – с лукавой интонацией поинтересовался Цзытао, гладя старшего по волосам. - Ты ни за что не заставишь меня это повторить, мелкий, - расслабленно фыркнул Лухан, на что макнэ тихо хохотнул, а затем мягко поцеловал любовника в макушку. Уже сквозь сон он почувствовал, как Тао с легкостью поднял его на руки и уложил на кровати, укрывая одеялом и убирая со лба влажные пряди.