Любовь. Смерть. И Одиночество.

Часть 4

Все мы жертвы... Вот в чём суть.

– Эрик Дрэйвен, к/ф «Ворон»

      Эрен       852 год.       Как-то жизнь постепенно стала налаживаться. Вот и наступил момент поступления в интернатуру. Он сразу без конкурса попал в руки хирурга Кольта Грайса, который позже признался, что это его личная инициатива, которую так быстро одобрил главврач Монтгомери. Эрену нравилось работать со спокойным и рассудительным Кольтом. Тот всегда относился с понимаем к проблеме пациента и никогда не казался циничным, как иногда это бывало с Зиком.       Возможно, некая способность огораживать себя спасает врача от частых переживаний и стресса. Но ни Кольт, ни Эрен не могли себе позволить такую роскошь как равнодушие. Им всегда казалось, что пропустить через себя – залог понять, что не так с нуждающимся в помощи человеком, а еще, что это правильно. Ведь врач – это тот, кому человек доверяет свою жизнь, а доверие особенная роскошь.       Эрен всё надеялся в очередном письме от Зика узнать, что тот скоро возвращается в столицу. Или если не возвращается, то хотя бы скажет, где осел и младший брат смог бы к нему приехать. Надо было многое рассказать. И это даже не то, что мечта Эрена сбылась. Он хотел рассказать о Елене, о Кольте, что они искренне переживали за Зика. Кольт так вообще до сих пор переживает и винит себя в таинственном исчезновении своего наставника. Да, пусть и причина не в нем, но молодой врач никак не мог себя заставить думать по-другому. Возможно, желание Кольта подвергать себя страданиям вызвано как раз-таки верой в искупление. Но страдания еще не делали никому услугу и не решали проблем. Только создавали.

***

      За кучей документов и их разбором Эрен не заметил, как уснул. Ему снилась его сокурсница Энни Леонхарт, которая что-то ему говорила, но слов не разобрать. Проснулся он от стука в дверь. Это один из ординаторов ломился в дежурку и не мог попасть, так как было закрыто. Эрен, смахнув с себя остатки сна, встал из-за стола, ощущая как затекшие ноги сразу дали о себе знать – кровь, так и понеслась по сосудам, отдавая иголками по всем мышцам.       – Что ты тут делаешь в одиночестве и закрывшись? – спросил Варис, интерн с очень квадратными чертами лица и крючковатым носом. Такому с его телосложением больше в травматологию идти, но он почему-то выбрал отделение детской хирургии.       – Замок заедает, я не закрывался, – борясь с зевотой ответил Эрен. – Первый раз что ли?       Варис, хмыкнув, сразу забрался на второй ярус кровати и захрапел. А Эрен стал вспоминать подробности сна, но уже ничего не помнил, только лицо Энни. Интересно, почему она снилась ему? Давно он с ней не виделся. Много воды утекло с тех пор. Он слышал, что её оставили работать где-то в канцелярии.              В дежурку ворвался Кольт с круглыми глазами.       – Скорее, – сказал он с ходу он. – У нас серьёзное происшествие, требуют всех доступных хирургов.       Варис недовольно перевернулся с одного бока на другой.       – Произошел взрыв газовых баллонов прямо под несущей конструкции жилого дома, – серьёзнее добавил Кольт, пытаясь добраться до призвания врача Вариса, который вместо того, чтобы бежать в приёмное отделение и готовить его, предпочел спать. – Половина людей под завалами, половина нуждается в экстренной помощи. Может ты всё-таки поднимешь свою задницу?       Эрена передернуло. На него вновь нахлынули воспоминания о Синих горах. Видимо, это будет преследовать его всегда. Но он старался не поддаваться этим страхам.       – Отвали, Грайс. Я пятнадцать часов провёл в неотложке, – ответил Варис. – Если я хотя бы час не посплю, то экстренная помощь понадобится мне.       – Я готов, – ответил решительно Эрен. – Уверен, мы обойдёмся и без него.       Кольт одобрительно кивнул.

***

      Отряд спасателей справился с пожаром, но оказывавшиеся под завалом люди всё ещё нуждались в помощи. Врачи кружили вокруг спасенных из пожаров или из-под несложных завалов пострадавших. Эрен впервые за столь долгое время столкнулся со ступором – ему снова вспомнился кошмар в Синих горах. Такой же стоял крик. Крик отчаяния, боли и ужаса.       – Эрен? – позвал Кольт, сжимая его предплечье. – Ты в норме?       – Да, – быстро пришёл в себя Эрен, отгоняя воспоминания.       Кольт сощурился, пытаясь прочитать его.       – Если ты… – он не успел договорить, к ним подбежал один из спасателей.       – Вы, должно быть, группа врачей из центральной? – спросил он. Кольт кивнул. – Давайте за мной, я провожу вас до капитана Карстена. Он введет вас в курс дела.       – Как много раненных, – заметил Кольт, труся рядом со спасателем и окидывая взглядом обстановку.       – Их хотя бы вытащили из-под завала, – спасатель подбежал к мужчине среднего роста с черными блестящими от геля или жира волосами. – Капитан, хирурги из центральной.       – Ясно, – кивнул Карстен, оглядывая прибывших. – Вам придется работать под завалами. Надеюсь, у вас нет клаустрофобии?       – Под завалами? – переспросил хирург из королевской больницы, Эрен подзабыл его имя. – Мы не имеем опыта работы в полевых условиях. И где ваши врачи?       – У меня остался только фельдшер, который не в состоянии проводить определённого рода операции, – признался Карстен. По его лицу было видно, что он не очень хочет говорить, но времени на препирательства у него не было. – Группу, в которой был хирург – завалило, и они стали пострадавшими. Поэтому мы сделали запрос в центральную. Я сразу обрисовал ситуацию и ждал, что ко мне направят специалистов.       – К вам и направили специалистов, – ответил Кольт. – Но не все из нас готовы на такие риски. Лично я готов пойти.       Карстен на секунду от решительности молодого врача перед ним потерял дар речи.       – Я тоже пойду, – добавил Эрен. – Двоих вам должно быть достаточно?       Карстен тяжело вздохнул, упирая руки в бока. Его глаза уже закрывались от нахлынувшей усталости.       – Вполне, – ответил он. – Этот дом состоит из нескольких несущих стен. В одну из таких было вмонтировано вместилище с баллонами газа, которые и рванули. Так вот, эта стена, отойдя от основания накренилась. Проблема в том, что мы не можем сместить её никаким образом нахрен не обрушив все вокруг.       – Причем тут всё-таки мы? – Кольт, кажется, начал понимать.       – Под завалом женщина, – с тяжелым вздохом продолжил Карстен. – Ей зажало ногу по колено. Мы испробовали все возможные безопасные способы её извлечения оттуда, но ситуация с каждой попыткой становится критичнее. Я больше не могу рисковать своими людьми.       – Что вы предлагаете? – нахмурился Кольт.       – Ампутировать ей ногу.       Кольт откашлялся.       – Вы же понимаете, что мы не можем без её согласия так просто отхватить ей ногу, – заметил Эрен. – И к тому же под землей.       – Если эта стена рухнет, могут погибнуть спасатели, которые просто не успеют покинуть опасное место, как и сама пострадавшая, – почти что болезненно ответил ему Карстен. – Рухнувшая стена похоронит тех, кто остался под завалами, мы не уверены, что никого не осталось там. Но нужно время на поиски, а стену трогать нельзя. А под ней женщина, которая рискует помереть каждую минуту. Понимаете ситуацию?       – Понимаем, сэр, – миролюбиво начал Кольт, кладя руку на плечо офицера. – Так же понимаем тяжесть ответственности… Без согласия пациента мы не имеем права, как сказал мой коллега. Однако, сделаем всё, что в наших силах.       – Как и мы, – кивнул Карстен.       Он отошел к группе спасателей, объясняя им порядок дальнейших действий.       – Мы и правда будем это делать под землей в завалах? – спросил Эрен.       – Поумерь свой пыл, – строго сказал ему Кольт. – Эти люди выполняют свою работу.       – Да, – стыдливо ответил Эрен, вспоминая общения с родственниками пациентов. – Простите.       – Я сам когда-то был таким же, – задумчиво ответил Кольт. – Соберись, у нас будет очень непростая операция.

***

      Тесные коридоры не давали вздохнуть. Пыль забивалась в нос и вызывала чихание. Спасатели провели двух врачей до пострадавшей, что лежала, почти теряя сознание.       – Доброго дня, – поздоровался сидевший рядом с ней спасатель. – Вальц, фельдшер в бригаде спасателей.       – Доброго, Кольт Грайс, хирург столицы.       – Я вел ей внутривенное обезболивающее, час назад. Действие прекращается, как видите. Состояние стабильное, – начал отчитываться Вальц, показывая препараты, что давал пострадавшей. – Прошло четыре часа с момента завала, вы же понимаете, да?       Эрен подполз к женщине. Стоять в полный рост было невозможно, только передвигаться ползком или на корточках, пригибая голову. Он осмотрел её: девушка, темные волосы которой облепили ей лицо и лоб от пота – под завалом было очень жарко и не хватало воздуха. Она дрожала, стуча периодически зубами. Эрен померил пульс и давление.       – Кажется, тахикардия, – заметил он вслух.       – Пришлось вводить адреналин, так как останавливалось сердце, – добавил Вальц. – Как мог пытался сохранить ей жизнь до вашего приезда.       Кольт кивнул.       – Будем ампутировать, – заключил он.       – Вам нужна помощь? – спросил тут же Вальц.       – Будем готовить место, – Кольт принялся готовить место для проведения операции.       Тут девушка распахнула глаза и схватилась за руку Эрена.       – Н-недо! – прохрипела она, видимо услышав часть разговора. – Это же моя нога! Я не согласна!       – Успокойтесь, – спокойно проговорил Эрен, держа её за плечи и не давая встать. – Иначе нельзя.       – Вы не хотите пробовать! – дернулась девушка.       Эрен вопрошающе посмотрел на Кольта. Потом перевел взгляд на пострадавшую, понимая, что его наставник немного занят.       – Как вас зовут? – начал он, оглядывая ногу, вернее то, что выглядывало из-под завала.       – Эльза, – прохрипела она.       – А меня Эрен. Послушайте, вы лежите под завалом больше четырех часов, ногу мы вам не спасем, даже если эту плиту поднимут.       – Вы врёте! – закричала она, снова дергаясь. Игла начала выскальзывать из капельницы, что поставил ей Вальц.       – Таким весом конструкция раздробила вам все кости. Спасать нечего, – с горечью произнес Эрен. – Если плиту каким-то образом поднять, вы потеряете сознание, и мы не сможем вас спасти. По сосудам пойдет кровь, что не насыщена кислородом. Сердце остановится, и вы умрёте.       – Но… как же моя работа? Я военная, без ноги я никому не буду нужна там!       – В военном ремесле есть много должностей, которые не требуют боевых действий, но нужны в тылу. К тому же существует протезирование…       – Мне не нужны ваши протезы! Мне нужна моя нога! Я запрещаю вам её ампутировать, вы слышали?!       Эрен тяжело вздохнул, посмотрел на Кольта. Тот покачал головой, потирая виски. Спасатель стоявший неподалеку, переводил взгляд с одного врача на другого.       – До следующего кризиса недолго, – произнес Эрен. – Но она может его не пережить.       – Ни за что, – шептала Эльза, качая головой. – Не дам отнять у меня ногу! Ни за что!       Эрен оперся на стену. Кольт подошел к спасателю, что был рядом с ними.       – Передайте Карстену, чтобы искали решение, – сказал он.       – Это же бессмысленно! – возмутился Эрен.       Кольт неодобрительно взглянул на него.       – Все так, – глухо ответил он. Он подполз к пациентке, стал осматривать ногу. – Даже, если в теории, успеть перетянуть жгутом…       – Не дотянет до больницы, – подтвердил его мысли Эрен. – Зато с ногой будет. Но не факт, собирать её не из чего будет…       – Эрен, – одернул Кольт. – Лишаться конечности непросто. Это полностью меняет жизнь.       – Меняет, – прошипел Эрен. – Не лишает. В этом есть разница.       – То ты взъелся на Картсена, что он самовольно принимает решения об ампутации, то сейчас винишь женщину, что она не хочет добровольно становится калекой. Что с тобой?       – Я… начал судить, не увидев ситуацию до конца, – Эрен прикусил губу.       – Тебе не кажется, что ты можешь продолжать это делать? – сощурился Кольт. – Успокойся. Если тебе тут тяжело находится, то ты можешь идти. Я справлюсь.       Эрена накрыла волна стыда. Нет, он ней уйдет. Он хотел быть таким же как Зик, как Кольт. В какой бы ситуации они не оказывались, они справлялись. И он сможет. Сможет найти правильное решение и взять ответственность за это решение.       

***

      Они сидели под завалом около десяти минут. Эрен тщетно обмахивался краем куртки, которую ему дали спасатели, пытаясь не сойти с ума от духоты. Ильза стонала от боли, и Кольт ввел ей очередную порцию анестезии.       – Как дела, сержант? – спросил Вальц, когда к ним пришли с новостями.       – Попробуют поднять на подушках… – сержант, видя непонимающие лица врачей, решил сказать кратко: – Вилами по воде, короче. Повезет, если не рухнет.       – Понятно, – кивнул Вальц.       – Вам бы уйти, – сказал Кольт. – Мало ли начнется обрушение, вы успеете выбраться.       – Я не уйду, – с улыбкой ответил Вальц. – Что я, оставлю вас, а сам на выход? Я спасатель, прежде всего.       Эрен снова измерил пульс. По-прежнему повышенный. Это очень плохо. Они с Кольтом понимающе переглянулись.       Через какое-то время послышался скрежет. В проеме показался сержант.       – Готовьтесь! – скомандовал он.       Скрежет усиливался. Плита задрожала, посыпалась щебенка и мелкие камни. Эрен прикрыл собой лицо Эльзы. Вальц что-то прокричал. Потом все прекратилось.       – Не сработало? – спросил Кольт.       – Сейчас узнаю! – прокричал сержант и скрылся в тоннеле.       Эрен огляделся. Ничего не поменялось в окружающей его обстановке. Он задрожал.       – Ты можешь выйти, – снова предложил Кольт. – Мы с офицером Вальцем справимся.       Эрен отрицательно покачал головой. Ответить он не успел, всё затряслось.       – Что б меня! – крикнул Вальц. – Стена пошла к чертовой матери!       Кольт начал удерживать пациентку на месте. Её нога по-прежнему была зажата, хотя вокруг все тряслось. Потом стихло. Эрен тяжело дышал, словив приступ панической атаки. Кольт начал проверять состояние пациентки.       – Сержант?! – прокричал в тоннель Вальц.       – Дело дрянь! Стена держится на честном слове! – прокричали ему. – Покинуть место! Приказ командира Карстена!       – А пострадавшая?! – спросил Вальц.       – Если не хочет ампутировать ногу, то оставить! Будем вытаскивать, когда стена осядет! Иначе, сука, нам всем здесь будет весело!       Эльза, услышав такое, схватилась за Кольта, который измерял её пульс.       – Не оставляйте меня! – начала умолять она. – Пожалуйста!       – Не оставим, – пообещал Кольт.       – Вы слышали приказ? – возмущенно спросил Вальц.       – Это для вас приказ, мы вам не подчиняемся, – напомнил Кольт. Потом повернулся к своему подопечному. – Иди, Эрен!       – Нет! – твердо ответил он. – Мы вместе уйдем отсюда.       – Времени нет! – прокричал Вальц.       – Режьте! – резко крикнула Эльза.       – Анестезия не успеет… – начал Кольт.       – Режьте! – еще громче закричала девушка.       Эрен и Кольт переглянулись. Они понимали друг друга без слов. Кольт начал готовить все для быстрой ампутации. Эрен подавал ему инструменты.       – Вальц! Выходите, сейчас же! И сообщите наверх, чтобы готовили носилки! – сказал он фельдшеру.       – Будет сделано! – ответил тот и скрылся в тоннеле.       Кольт начал растирать спирт между пальцами. Эрен вскрыл скальпель и, не касаясь, передал его ему в руки. Эльза застонала, прижимая руки к себе.       – Простите… – прошептала она. – Я виновата… Я так виновата…       Эрен взял её руки в свои.       – Спокойно, – проговорил он. – Я рядом. Будет больно, держитесь.       Кольт сделал несколько надрезов кожи, идя вопреки крикам и вздрагиваниям пациентки. Когда же он отделил кожу и сухожилия, начал пилить кость. Снова посыпалась щебенка и плита заскрежетала.       Эрен одной рукой готовил бинт и ватку, другой держал кричащую Эльзу. Кольт закончил, быстро накладывая перевязку. Эльза потеряла сознание.       – Эрен, времени мало, – сказал Кольт.

***

      Карстен понимал, что плита сейчас рухнет, похоронив под собой не только девушку, но и двух медиков. Вальц выбрался оттуда перепуганный с круглыми глазами.       – Где эти врачи? – спросил Карстен.       – Остались с девушкой, она согласилась резать ногу.       Карстен прикрыл лицо ладонями.       – Да что б тебя… – проговорил он. – Сержант! Укрепляй, чем можно эту чертову стену!       – Сэр, – ответил сержант. – Она упадет…       – Выиграй время, мать твою! – закричал Карстен. – Плевать, лишь бы успели выбраться!       – Есть! – ответил сержант.

***

      Кольт полз спереди, а Эрен подталкивал сзади. Идти в полный рост не получалось. Да и ползти с трудом, из-за смещения проход стал еще уже. Пару раз в голове рождалась мысль, что они не выберутся.       Кольт выполз из тоннеля, вытягивая Эльзу и направляясь бегом к выходу. Эрен выполз следом, кое как держась на ногах и закрывая голову от падающих камешков.       – Эрен! – позвал Кольт. – Забирайся и вытаскивай Эльзу. Я прямо за тобой.       Он послушно забрался, потом подхватил девушку и волоча её по узкому проходу. Он уже готов был сдаться, когда его обхватили чьи-то сильные руки и вытащили наверх к свету. Глаза болезненно зажмурились от ярких лучей. Эрен застонал, потому что это было больно. Все мышцы от притока адреналина не реагировали, когда рвались от перенапряжения, но сейчас уже было можно. Кольта вытащили следом. А в следующее мгновенье рухнула стена, поднимая за собой густой столп пыли.       – Вот тебе и спасение одного человека, – подытожил Карстен. – Моё уважение, господа врачи.       – Взаимно, – откашлялся пылью Кольт, – господин спасатель.       

XXX

      852 год.       Северянин выслушивал доклад Кирка, стуча нервно пальцами по столу. Вот уже четыре месяца на горных рудниках Рагако происходят забастовки рабочих. Таинственные смерти шахтеров, пропажа их экипировок, саботаж и нескончаемые подрывы рудников. Местная полиция ничего не может сделать, из-за чего жители приходили в негодование и ярость. Рабочие отказывались выходить на смены, тем самым тормозя работу и поставки ценных ресурсов.       – Так-так-так, – проговорил Северянин, – ситуация.       Он взглянул в окно. Сегодня было солнечно. Летняя погода, приятная и тёплая.       – Пусть Пьер Вонг сформирует группу подготовленных людей и займётся поиском подрывников и раскрытием других нашумевших преступлений. Кое-каких кадров я ему подкину, есть у меня на примете парочка человек.       – Понял, – кивнул Кирк. – Группа белой розы готова. Будут указания?       Северянин призадумался, уперев подбородок на кулак. За окном начался дождь, капли которого барабанили по окнам.       – Думаю, что пора, – проговорил Северянин. – Меня беспокоят вернувшиеся с Каранеса шпионы и то, что они говорят наталкивают на мысли о двух вещах: там действительно всё чисто или моих разведчиков обвели вокруг пальца. И я не могу поставить точку в своих вопросах, черт побери.       – Не поделитесь, почему вас так беспокоит этот север? – спросил Кирк.       – Мозги культа стен сидят в Каранесе, моё чутьё меня не подводит, – Северянин переводил взгляд из стороны в стороны, будто что-то искал, но не мог найти. – Мне всё кажется, что меня от чего-то отвлекают. Где-то под носом у меня что-то происходит, а я как слепой, не вижу, но слышу, что что-то не так.       – Вы же родом с севера? – уточнил Кирк.       – Кто-то придумал, а я не стал разубеждать, – мрачно усмехнулся Северянин. – Я родом даже не из этой страны…       Кирк удивленно взглянул на своего босса, ожидая капельку новой информации о главе СБ, но Георг Ван Кайн замолчал.       Энни       851 год.       Само существование за пределами больницы стало для чем-то давно забытым. Когда же её лечение подошло к концу, и наступил последний день пребывания на больничной койке, Энни испытала страх. Что дальше? Пока она лежала здесь, взаперти и безопасности, подальше от мира обычных людей, чьё существование не омрачает недуг, ей казалось всё предельно ясным. Оказавшись на пороге больницы, смотря в даль идущей жизни города, она испытала дезориентацию. Ощущение сродни падением в бездну.       Микаса периодически навещала её, рассказывая о своих успехах. Постепенно её жизнь приобрела ту форму, какую успела утратить. Она рассказала, как на её пути встал Георг Ван Кайн, предложивший помощь для двух выживших. Энни сразу же забыла об этом нюансе, напомнившем ей о себе спустя время.       В академии она сторонилась всех. Энни наивно полагала, что все кому не лень станут шептаться о ней, будут пытаться залезть ей в душу, или смотреть с этой чертовой жалостью. К превеликому своему разочарованию всем было плевать. Особым вниманием пылало от силы человека два, и то не особо.       Вон оно как, прошло около года, и трагедия забылась всеми как страшный сон. Само собой, Энни понимала прекрасно, что людям свойственно забывать плохое быстро. Так удобно, не мешает жить и наслаждаться жизнью.       Пока она мрачнела и уходила глубоко в свои думы, уставшим и раздраженным взглядом отталкивая всех вокруг, Том Лоу навёрстывал свою упущенную жизнь. Он переключился, став заменой погибшему Марко. Все теперь знали его как «своего в доску парня», который незамедлительно примчится на помощь, обгоняя наряд скорой помощи. Болтливость его выводила Энни из себя. На спарринге она старалась изо всех сил приложить его, если вставала с ним в паре. Ей хотелось напомнить Тому, что он страдалец, и права не имеет на радость. С другой стороны, почему он виноват в том, что хочет жить дальше, а Энни застыла во времени?       Замахнувшись на лежачего Тома, она остановилась в миллиметре от его лица. Балагур хренов! Бледная копия Марко Ботта.       Ханна Диамант отказалась продолжать военное дело, вернулась к себе в родной город. Райнер находился на последнем этапе своего лечения, Энни слышала, что его даже родственники посещали. Прислонившись к холодной колонне лбом и закусив губу, она призадумалась над тем, почему ей показалось тогда, что он задушил Марко. Она прижималась к Райнеру, как к последней надежде на спасение, а позже предлагала Эрену его убить. Кого тут надо лечить в психушке?       – Энни!       Помимо бесившего Тома Лоу, в её окружении появилась другая донимавшая фигура – Армин Арлерт. За каким только хером его назначили куратором двоих обездоленных выживших кадетов? Его больше женский, чем мужской, голос нарушил ауру тишины вокруг. Она закатила глаза, стараясь игнорировать его напрочь.       – Я тебя всюду искал, – пропыхтел он, подходя к ней. Энни удержалась от того, чтобы не рявкнуть на него. – У тебя долг по тактической подготовке. Тебе нужна помощь?       «Мне нужно, чтобы ты свалил от меня подальше!».       – Ты ради этого меня из-под земли решил достать? – Энни тяжело вздохнула. – Я не хочу пока париться и сдавать эту хрень.       – Рано или поздно придется…       – Меня устраивает второй вариант, – Энни отлипла от колонны, направляясь подальше от объекта раздражения.       – Вообще-то повод был другой, – Армин преградил ей дорогу. За прошедший год он немного вытянулся в росте и сейчас его глаза находились на одном уровне с её. – Телеграмма от Георга Ван Кайна.       Энни озадаченно взглянула на протянутый ей конверт. Кажется, Микаса тогда не зря имела потерянный вид. Даже в качестве того, что довелось пережить никто не собирался просто так помогать ей. От этого Энни обуяла злость. Письмо внутри заключало всего два предложения выписанных красивым каллиграфичным почерком. Время и место куда нужно прийти.       – Что-то серьёзное? – обеспокоенно спросил Армин.       – Время платить по счетам, – отрешенно проговорила Энни, прикидывая сколько займёт время до дворца. – А раз ты так горишь желанием помочь мне, договорись с преподом по тактической подготовке об автомате.       Армин изумленно уставился на неё, она пожала плечами.       – Шучу, – Энни упрятала небрежно письмо в карман куртки. – Никто тебе не говорил, что ты везунчик? В поезд сел нормальный, в Утгарде бойню пережил чудом.       Армин помрачнел, болезненно хмурясь. Вряд ли ему было веселее, чем ей в том лесу. – Это не везение, – проговорил тихо он. – Нам всем тогда было тяжело.       – Да-да, – отмахнулась Энни. – Меня обижал сам факт того, что на мою долю выпало то, что никто за свою жизнь никогда не испытает.       Тут она понимала, как ошибалась. Известие о нападение на Утгард разлетелось быстро, как стало общеизвестным, пусть с опозданием. Она не без невротической улыбки заметила, что над их кадетским выпуском свет клином-таки не сошёлся. Над ними всеми повисло проклятье. Сначала половина погибла в катастрофе, а теперь другую несчастно расстреляли. Сказать наверняка, что было хуже нельзя. Энни лишь ощутила тоску, что её личная драма должна будет делить место на пьедестале страдальцев с другими.       – Ты хотя бы навещала кого-нибудь из наших? Виделась с кем-нибудь? С Бертольдом, например.       – Какое тебе дело, а? Оставь меня в покое, мне не нужна твоя помощь.       Армин грустно взглянул на неё, это разозлило ещё сильнее. Эта жалость. Эта… снисходительность… Только не это.              

***

      Энни зашла в кабинет Георга Ван Кайна. Он стоял с задумчивым видом у окна и курил трубку. На его руке виднелась татуировка. Она бросила ему сухое приветствие, глава СБ взмахом руки указал ей на стул рядом со столом, даже не поворачивая голову в сторону гостьи.       – Вашими заботами я в академии, – нарушила тянувшиеся молчание Энни. – Настало время платить по счетам? А я-то думала, мне дадут время получить специальность.       Георг Ван Кайн вынул изо рта трубку, выпуская клоб дыма.       – Единственное, чем ты можешь платить по счетам в данный момент, так это натурой, – проговорил спокойно он. – Ты же ничего не умеешь. Прежде чем пожинать, надо посеять.       – Я учусь…       – Не смеши меня, – Ван Кайн громко усмехнулся. – То с каким энтузиазмом ты это делаешь вызывает только желание посмеяться. У человека должна быть цель, чтобы он двигался. А твои движения напоминают жалкие трепыхания. Если ты думаешь, что я набираю в свои ряды и таких как ты просто потому, что могу, спешу тебя разочаровать.       Энни сжала челюсти. Чтобы он её тут отчитывал ей не хватало.       – Ты… есть в тебе что-то, – Ван Кайн уселся напротив неё, упирая свой подбородок на край ладони. – Задатки шпиона. Я могу развить в тебе все качества, но без твоего собственного соучастия не могу этого сделать. Насильно мил не будешь.       – Пиздёж, – сощурилась Энни, помня слова Микасы о нём.       – О-о-о, я понял. Моя репутация бежит впереди паровоза. Ох, прости, – Георг Ван Кайн театрально насупил брови. – Или ты нормально к этому слову?       Вот оно что. Энни поняла, что он может откусить не руку, а пол туловища сразу, если видит, что в разговоре с ним показывают зубы. «Информация – его оружие». Он знает куда бить, и будет бить, если не пытаться… А чего этот человек хочет? Вежливости? Вряд ли заискиваний, такого как он эта туфта не интересует от слова совсем.       – Меня не накрывают панические атаки после слов: «железная дорога» или «паровоз», – ответила как можно спокойнее Энни. Меньше всего ей хотелось быть им избитой в словесном поединке.       – Ну и здорово, – Георг хлопнул в ладоши. – Я предлагаю тебе работать в перспективе на меня. По началу я буду давать тебе задания проще пареной репы.       – А как же обучение?       – Хочешь научить кого-то плавать, бросай его в воду.       Его запас пословиц начинал доставать Энни.       – Я могу утонуть.       – Значит я в тебе ошибся, – беззаботно ответил Ван Кайн. – Закончишь службу в академии и удачи в дальнейших начинаниях. Преследовать тебя и попрекать своей помощью не буду. Даю слово.       Его губы расползлись в дьявольской улыбке. Микаса говорила, что иногда видит в нём настоящее демоническое отродье.       – Вы можете оставить меня в покое сейчас? – хмыкнула Энни.       – Могу. Только вот окружающие может и забыли о том, что ты выжившая, но вот дело твоё имеет пометку. Кстати, – Георг достал папку из ящика стола. С хлопком положил её перед носом своей собеседницы, – заключение твоего психотерапевта просто вынуждает кровь застыть в жилах.       У Энни внутри что-то оборвалось. Ледяной страх пронзил её насквозь. Георг Ван Кайн читал заключение её психотерапевта. Даже закладками пометил это ебаное дело.       – Моё любимое, – он открыл нужную ему страницу, – пациентка не проявляет абсолютно никаких признаков эмпатии, что говорит о возможной психопатии, – Георг Ван Кайн посмотрел на пребывающую в ужасе Энни, которая титаническими усилиями сохраняла спокойствие. – Мать скончалась от рака, отец женился на другой, смерть питомца… Классическая жалкая история детства, успевай слёзки утирать. Пора начать коллекционировать.       Георг перелистывал странницы досье Энни, иронизируя над её судьбой. У него есть информация на всех и на всё. Если он знает одно, ему не составит труда догадаться о её преступлении. И как же врачебная тайна, в конце концов!       – Ну-ну-ну, – проговорил Ван Кайн тоном, каким успокаивают маленьких детей. – Не стоит делать такой вид, будто кто-то помер. Или ты кого-то убила.       Он громко усмехнулся, продолжая листать досье Энни. Она глубоко вздохнула. Этот чёртов старик не может знать о том, что выкидыш её мачехи связан с ней. Нет, не может. Всё под контролем.       – Классно, – Энни откинулась на спинку кресла. – Армин небось ваш связной?       – Арлерт который? – Георг не отрывался от досье. – Нет.       – Но вы же его ко мне не просто так приставили.       Георг оторвался от своего чтения, переводя на Энни удивленный вид.       – Вот как ты думаешь, – заключил он, кивая. – Насколько мне известно этих всех кураторов назначает Кис Шадис, чья голова чудом осталась на месте после инцидента в Синих горах.       – Инцидента? – Энни затряслась. – Как вы можете называть это инцидентом? Это же не ссора двух соседей, чёрт побери.       – Для моей работы это неприятный инцидент, – Георг открыл досье на странице с закладкой.       – Там погибли люди… Кто тут без эмпатии, так это вы.       – Странно такое слышать от тебя, – Георг смачно зевнул. Энни сжала подлокотники сиденья. Какая же перед ней сидела сволочь. – В моей должности нормальный человек не усидит. И все, кто на меня работают далеки от понятия «норма». Слышала наверное: чтобы поймать вора, надо мыслить, как вор?       – Причем тут это?       – А при том, что наши враги зачастую мрази, каких поискать. И нормальными оставаться тут невозможно. Может ты скажешь, что я неправ, но пока система работает хорошо.       – Скажите это погибшим дворянам, кадетам и солдатам.       – Если бы система работала плохо, то таким случаев было гораздо больше. Ещё говорят «естественная убыль», – Георг поправил своё положение в кресле. – Теперь коротко о главном. Можешь забрать себе это досье как образец.       – Мне надо будет на кого-то найти информацию?       – Да. На Армина Арлерта.       Энни непонимающе нахмурилась.       – Он-то чем вам не угодил?       – Ничем, – пожал плечами Ван Кайн.       – Хотите сказать, что просто так?       – Почему же? Ты будешь на нём учиться. Найди всю подноготную на него. Каким образом, решай сама.       – Но я никогда этим не занималась, я даже не знаю с чего начать…       – Это хорошо, что ты думаешь, как приступить к работе, а не думаешь, что с этим не справишься, – Ван Кайн расплылся в улыбке. – Дам подсказку: за советом обращайся к разведчикам. Уж некоторые из них знают, как добывать информацию. Хотя бы Шадиса спроси. Этот старый хрыч может не очень удачный пример разведчика, однако когда-то он им был. Так же есть архив, слежка, личные вещи. Покрути шестерёнками в голове.       – А как же учёба в академии? Трудно будет совмещать…       – Да, – строго ответил Георг Ван Кайн. – Никто не должен знать, чем ты занимаешься, поэтому будешь и учиться, и работать. Необходимый минимум сможешь пройти, я уверен.       Энни смотрела на своё досье. Забрать его стало для неё важным и понять, можно ли из предоставленных там данных вычислить её преступление. У этого старого мудака есть копия, или копию он отдает ей, не иначе.       – Позвольте ещё вопрос?       Георг кротко кивнул.       – Тому вы тоже дали такое задание?       – Это тебя сейчас не касается.       – Касается, – Энни набрала в грудь побольше воздуха. – Вы взяли нас обоих под свою опеку. Можете взять ещё кое-кого?       – Я похож на сестру милосердия? – Северянин не был возмущен, скорее, заинтригован. – Про кого ты?       Энни победно улыбнулась.             

***

      848 год.       Раненных Утгарда доставили в ближайший город – Снат. Энни мрачно усмехнулась. Всё в точности как тогда в Синих горах. Уцелевших кадетов переправили сразу после дворян. Энни металась между желание проведать своих товарищей и между тем, чтобы, наконец, после выписки, заняться собой и не думать о том, что могло её потревожить. Строить это грустное лицо, проявлять сочувствие… такая тяжесть. От одной этой мысли сразу захотелось притвориться занятой или несведущей в происходящем.       Наступали холода, Энни оделась теплее. Сегодня ему было лучше. С недавних пор его можно было навещать.       Они никогда не были друзьями, но тогда, в том кошмаре, она прижималась к нему. С её слов Райнер был обвинён в убийстве, и, по итогу, сам себя посчитал убийцей.       Энни зашла к нему в палату. Райнер выглядел истощенным и бледным. Он посмотрел на неё пустым взглядом. На миг ей показалось, что он кинется на неё с обвинениями, пусть этого и быть не могло – Райнер был привязан.       – Энни? – спросил он хриплым голосом, и глаза его прояснились. – Что ты тут делаешь?       – Решила навестить товарища по несчастью, – Энни пожала плечами. – Если не хочешь меня видеть, просто скажи, я уйду. Без обид.       – Ты не меняешься, – усмехнулся Райнер. – Я рад тебя видеть. Правда. Меня не так часто посещают.       – А как же мед персонал? – Энни взяла стул, пододвинула к койке, поставив спинкой вперед. Села, расставив ноги и уперев руки и подбородок на спинку.       – Им не в обиду, но я их считаю частью больницы, – Райнер снова нервно усмехнулся. – Ты хотя бы какой-то контакт с внешним миром.       – Да уж, – Энни поджала губы. – Идешь на поправку?       – Говорят, что да.       – Врачи или голоса в твоей голове? – Энни негромко рассмеялась. Райнер кротко усмехнулся. – Прости, шутка черная.       – В этом вся ты. У тебя как дела идут?       – Нормально. Одни сплошные комиссии, плохой сон. Орущие под окнами культисты, а ещё это нападение на Утгард. Ох, да, до тебя новости не доходят, и меня просили тебя не волновать. Но если кратко, то наш сто четвертый опять крупно влип.       – Поэтому ты ко мне пришла?       – Делаешь из меня меркантильную суку? – сощурилась Энни.       Райнер смотрел на неё не с жалостью. С пониманием. Это её не раздражало.       – Ко мне приходил Бертольд в больницу. Мы с ним разговаривали, он хотел мне признаться в чувствах. Обещал прийти на следующий день, и пропал. Я думала, он испугался и слился.       – На него не похоже, – заметил Райнер.       – Тебе лучше знать, – Энни нахмурилась. – Он был там, в Утгарде. Не пострадал, повезло. Я подумала, может он не успел тогда прийти ко мне, как его отправили туда. Вернее сказать, об этом подумала мозгоправша. Если он ни в чем не виноват, то дрянь я, раз так плохо про него подумала. И, наверное, к лучшему, если у него в окружении не будет такой как я.       – И как я, – тяжело вздохнул Райнер. – Я его вообще задушить пытался.       – Не повезло ему с другом.       – И с объектом вожделения.       Энни и Райнер нервно рассмеялись.       – Ты считаешь меня сильной, Райнер?       – Да.       – А это совсем не так. Я в ужасе. Культисты и произошедшее опять меня выбили из равновесия. И мне опять страшно, как тогда в том вагоне.       Райнер вздрогнул.       – Я могу тебе чем-нибудь помочь? – спросил он.       – Можешь.       Энни встала со стула, начала снимать обувь. Потом она подошла к краю кровати и легла к Райнеру. Тот опешил, но ничего не сказал.       – Мне было по-настоящему страшно там, – сказала Энни, кладя голову ему на плечо. – Я прижималась тогда к тебе, и мне не было так страшно.       – С психом и не страшно?       – Нисколько. Это я сказала полиции, что ты задушил Марко. Я предлагала Эрену тебя убить. Не ты один тут псих.       – И почему не убили?       – У Эрена крыша крепче, чем у нас с тобой, – Энни провела рукой по руке Райнера. – Ты бы хотел вернуться на службу?       – Да, но на что влияет моё желание? Я лечусь в психушке, и единственное, что меня ждет, это пенсия и возвращение в Ребелио. Моя семья приезжала ко мне. Я их люблю, но я не хочу, чтобы они видели во мне только больного. Чёрт, какой же мразью я был. Прости Энни. Я такого дерьма наворотил.       – Забей, – ответила Энни. – Мы виноваты друг перед другом. Давай забудем об этом и пойдем дальше.       Она почувствовала, как Райнер расслабился.       – Договорились.              Райнер       851 год.       Райнер был удивлён тому, что сразу после реабилитации в психиатрической клинике, его к себе пригласил помощник главы СБ. Невысокого роста, с каштановыми волосами до плеч и миловидной внешностью, он представился как Кирк, протягивая бледную руку с тонкими пальцами для рукопожатия. Райнер почувствовал крепкую хватку, несмотря на хилую внешность.       – Тебе дали шанс, не взирая на твоё состояние, – Кирк уселся в кресло, в котором, как показалось Райнеру, сидел сам глава СБ. – Pardonne-moi, прошлое состояние. Хочу тебе предложить работу. Для начала будешь заниматься бумагами, потом будешь помогать в различных заданиях. Оружие тебе выдать не сможем, вероятно, никогда. Но у тебя будет больше, чем оружие – твоя ксива, – Кирк расхохотался, Райнер молчал. – Удостоверение агента СБ, если точнее. Но это позже. А ещё у тебя есть выбор, совсем забыл. Ты можешь отказаться, но только один раз и навсегда, дороги назад не будет. Так что, если ты вдруг внезапно через год решишь, что хочешь всё-таки вернуться в военное, то…       – Я понял, – прервал Райнер. Он так и не понял, считает его Кирк настолько умалишённым, или это его обычная манера подачи информации? – Отказывать не буду. Позвольте вопрос?       – Vas-y.       – Вы всем пострадавшим в Синих Горах дали такую возможность? Почему главу СБ я заинтересовал?       – Просто ты не такой как все, – хмыкнул Кирк, затем усмехнулся. – Pardonne-moi, все хотят услышать именно это. Скажу, как есть – я не владею информацией почему глава СБ решил взять над тобой опеку. У Северянина может быть очень много причин. Я лишь его исполнитель. Как в будущем, возможно, и ты.       – Я вас не заменю, – усмехнулся Райнер.       – Тебе и не надо, пока… – Кирк повернулся к окну, его взгляд стал мрачным. – Молодое поколение сменяет старое. Мы должны готовить себе замену. Тебе не нужно пытаться заменить меня или кого-нибудь ещё. Достаточно исполнять приказы и каждый день расти над собой. И уверенности больше. Ты считаешь, что недостоин того, что тебе предоставили? По глазам вижу, ты так думаешь. И так будут думать многие, кто знает о тебе, а о тебе много кто знает. Но понимаешь ли, в чем суть? Ты должен быть уверен, что они ошибаются. Докажи себе, что достоин, на остальных плевать. Понял?       – Ну, почти.       – Я буду рядом, обращайся за помощью. Но я рядом не означает, что я твоя нянька.       – Я понял, – кивнул Райнер. – Я вас не подведу.       – Qui vivra verra.             

***

      Он стоял у мемориальной плиты, которую возвели на площади столицы, в память о погибших кадетах. Фотографии с лицами тех, кто начинал постепенно стираться из памяти. Цветы, зажженные свечи, воск от которых регулярно убирается с каменных плит чьей-то заботливой рукой.       Райнер наблюдал как к этому месту приходили разные люди, клали цветы, что-то говорили, поглаживая фото в рамках. Он видел убитую горем мать, наверняка чью-нибудь девушку или сестру… Эти люди не замечали одинокого Райнера, в котором уже слабо угадывался тот чудом выживший кадет.       Слова Кирка внушили ему уверенность. Да что там, вернули утраченный смысл жизни. Он был несказанно рад тому, что будет полезен, что ему не нужно будет возвращаться домой в качестве пострадавшего. Мать выразила опасения по поводу службы в СБ. На удивление на защиту Райнера встала тётя Тильда, правда защитой это было назвать трудно.       – Хватит нам плодить нахлебников, Карина, – сказала нервно Тильда. – Если он хочет и может остаться и нести службу, то это для всех нас облегчение. Нам поднимать надо Габи и Стивена, у нас Верона нахлебница, и ещё одного мы не потянем.       – У него будет пособие, и это мой сын! – парировала Карина.       – Я вернусь на службу, – спокойно заявил Райнер. – Это моё решение. И больше никаких возражений я не хочу слышать.       Полгода на службе вернули ему былую форму. За два года он вытянулся и возмужал, отдаленно напоминая того, кем пришел в академию. Тягости пережитого оставили свой отпечаток на его лице, теперь делая его суровым и серьезным, отталкивая окружающих. Во всяком случае, Райнер так считал.       У этого мемориала произошло много интересных встреч. Поэтому каждый раз приходя сюда, Райнер надеялся на еще одну такую, только не в жизнь не признается, кого бы хотел увидеть. Да и сам не знал.       Впервые он повстречал Эрена где-то в конце 850-го года. Когда уже мог говорить без эмоциональных всплесков и ходить без надзора санитаров.       По началу Райнер даже не узнал некогда своего товарища, а тот, напротив, приветливо помахал ему рукой.       – Неужели я так сильно изменился, Райнер? – с легкой усмешкой спросил он, оглядывая свой несуразный вид студента-медика, что почти не спит и только учится.       Потрепанные кроссовки, пережившие немало невзгод, засаленные волосы, собранные наспех в пучок, которые либо лень подстричь, либо это такой стиль. Эрен немало прибавил в росте, становясь каким-то долговязым и щуплым, с бледной кожей и впалыми щеками.       – Это медакадемия с тобой сотворила? – поперхнулся Райнер, понимая кто перед ним стоит. – Выглядишь хуже, чем я.       Эрен беззаботно развел руками, покачивая головой, одаривая товарища легкой улыбкой.       – Как ты? – уже серьёзнее спросил он, подходя ближе и устремляя взгляд на мемориал.       – Пока в тумане, – ответил хрипло Райнер. – Двигаюсь на ощупь. А ты?       – Есть цель, – тяжело вздохнул Эрен. – Есть стимул. Помнишь свой первый полет на УПМ? Лично я долбанулся башкой о землю, еще даже не начав тестирование.       Райнер усмехнулся.       – А как же, – он предался воспоминаниям. – Я пришел тогда третьим, уступив Энни и Берту…       Имя товарища больно резануло его. Эту реакцию заметил Эрен. Он терпеливо ждал, пока Райнер решит, говорить или нет.       – Я плохо… – слова застряли в горле. – Нет. Отвратительно поступил с ним. Не как друг, как последний ублюдок.       – Ты все еще можешь попросить прощения у него. Раскаяться, например, – Эрен положил руку на плечо Райнера. Это подействовало успокаивающе, доверительно как-то. – А то, что с тобой было, я в курсе. Прости, так вышло, но я знаю о твоем недуге. И поверь мне, Бертольд из тех, кто поймет все…       – Даже попытку убийства? – не выдержал Райнер. – Я сначала всё обставил так, что трахнул Энни, а потом чуть не задушил его.       Эрен на удивление спокойно вынес это признание.       – Может, как раньше это обстоятельство общаться вам не даст, – он замялся, видно тяжело подобрать подходящее. – Но, возможно, Бертольд сможет найти в себе силы простить тебя.       – Ты бы простил, а? – почти что с издевкой спросил Райнер.       – Я видел, что с тобой делают, и через что ты прошел, – с грустью и сожалением произнес Эрен. – Ты уже заплатил, с процентами. От тебя прежнего ничего не осталось. Ни от кого из нас троих. Все мы умерли в том лесу, а сейчас как призраки пытаемся вернуть утраченное. И Бертольд не дурак, никогда им не был, он понимает это.       С тех пор прошло много времени. За все время пребывания он успел досконально выучить на этой плите за каким именем какое шло. Последним значилось: Марко Ботт. Потому что он умер последним?       Райнер часто клал у его имени цветок красной гвоздики. Женщина, что продавала цветы неподалеку уже знала, что он будет покупать, в ожидании протягивая ладонь для мелочи.       Синие гладиолусы приносила полная женщина каждый четверг, кладя их у имени Мина Каролина. У имени Томаса Вагнера стояла фотография и плюшевая игрушка его сестры. Саша Браус клала у имени Рут белую лилию в конце каждого месяца. Но всё же со временем трагедия забывалась, люди жили дальше, а мертвецы так и остались в Синих Горах.       

      ***

      852 год.       Служба Райнера проходила временами очень скучно. Ему давали документы, их нужно было досконально изучить и вычленить то, что на первый взгляд, отметается сразу. Нужно было понять из этого количества информации, какая именно стоящая, или какая является ниточкой, ведущей к другому источнику информации.       Он сидел канцелярии, в маленьком кабинете, в котором на удивление, стояло ещё три стола. Спустя какое-то время в этом кабинете стала работать Энни. Увидев её впервые, Райнер так и замер.       – Вот о каком коллеге меня предупреждали, – фыркнула она. – Стоило догадаться. Чего встал, не рад видеть?       – Просто не ожидал, – Райнер потоптался на месте. – Не объятий же ты от меня ждешь?       – Избавь, – фыркнула с усмешкой Энни, подходя к свободному столу и кидая на него свою сумку. – Рассказывай, чем ты тут занимаешься, кем работаешь?       Она уселась на стул, закидывая следом ноги на стол.       – Агент Хемез говорит, что младшим аналитиком, – пожал плечами Райнер. – Я не изучаю что-то сверхсекретное. Обычные статистические данные. Кирк гоняет в основном по этому. А ты? Ты же вернулась в академию. Как ты оказалась здесь?       – Везение, – Энни закинула руки за голову. – Встречался уже с Северяниным лицом к лицу?       – Не случалось.       – Ясно.       Между ними повисла пауза. Райнер вернулся к изучению данных, Энни продолжала сидеть с закинутыми на стол ногами.       – Ты один тут работал всё время? – спросила Энни. – Классно.       – Тут временами бывает одиноко.       – Зато тихо.       В один из дождливых дней в кабинет зашёл Пьер Вонг. Райнера бросило в холодный пот при виде этого человека, который когда-то занимался расследованием смерти Марко. С трудом взяв себя в руки, Райнер встал со своего места, протягивая следователю руку для приветствия.       – Сразу к делу, – сказал Пьер Вонг. – Вы оба, собирайте вещи и едете в Рагако: расследовать убийства, саботаж и диверсии на рудниках. Отправка завтра ранним утром. Ответственно за расследование назначен я, ваш руководитель на время командировки, соответственно, тоже я, поэтому каждый ваш чих согласовывается со мной. Вопросы?       – Что мы там делать будем? – спросил растерянно Райнер.       – Я же сказал, – ответил терпеливо Пьер Вонг.       – Вы меня неправильно поняли, я не следователь и подобным я не занимался. И то, что вы перечислили, я сделать не смогу.       – Мне про тебя всё доподлинно известно, – Пьер Вонг перевёл взгляд на Энни. – Вас обоих ко мне назначил Георг Ван Кайн. Можете спросить у него и облегчить мне задачу, потому что занимать вас двоих работой – моя головная боль. Поэтому сразу попрошу о двух вещах: слушать меня и не мешаться. Ещё вопросы?       – Только один, – Энни подняла руку, Пьер Вонг с промелькнувшим раздражением повернулся к ней. – Как мы будем добираться в Рагако?       – На поезде, – Пьер Вонг перевёл взгляд с Энни на Райнера. – Проложен другой маршрут, более долгий, но безопасный.       – Ага, – кивнула Энни. – Вопросов больше нет.       Пьер Вонг ушёл.       – Чую что он из тех, кто будет мешать нам или винить нас в его неуспехах, – проговорила Энни. – Чтоб мне провалиться, опять Рагако.