Часть 7
11 августа 2021 г., 12:54
Солнце едва взошло, когда Холт постучал в дверь, но ему никто не ответил. Кэл просил разбудить его пораньше, чтобы потом он мог разбудить Эмили, так как она должна была спать в другой комнате. Вместо этого она пришла к нему и осталась. Не услышав ответа, Холт решил проверить, всё ли в порядке и медленно открыл дверь. В комнате было тихо и темно. Свет, льющийся из открытой двери, едва освещал кровать, но этого было достаточно. В темноте ему удалось разглядеть двух людей, которые прижались друг к другу так близко, что смогли без проблем поместиться на односпальной кровати. Часть их одежды лежала на одеяле поверх них, и ему удалось разглядеть в темноте кусочек обнажённого женского плеча и голую грудь Кэла, выглядывающую из-под одеяла. Холт решил, что ему придётся поменять постельное бельё или сжечь его. Не то чтобы он никогда не видел Кэла с женщиной, но тот всегда был очень скрытен в своих отношениях или других вещах, которые имели для него значение, а Холт не хотел, чтобы его друг страдал, но он не мог давать ему советы, если тот не хотел разговаривать с ним. Он решил уйти и подождать, пока они проснутся, ведь сегодня им понадобится много сил.
Когда Кэл открыл глаза, в комнате было темно, лишь пара солнечных лучей проникали через закрытое шторами окно. Через мгновение он заметил тёплую тяжесть у себя на груди и спящую Эмили, которая крепко прижалась к нему. Она не сдвинулась с места, она осталась на всю ночь. Он не знал, просыпалась ли она ночью или нет, но вот он обычно не спал так крепко. Он легко чмокнул её, прежде чем убрать волосы с лица, чтобы как следует рассмотреть её. Её глаза всё ещё были закрыты, а губы слегка приоткрылись, дыхание было медленным и ровным, она выглядела такой умиротворенной и расслабленной. Он знал, что им нужно вставать, но не мог найти в себе силы разбудить её, она выглядела измученной в последние дни, и ей нужно было отдохнуть. Его тёплая рука начала медленно ласкать её обнажённый бок под одеялом, а другая осторожно скользнула кончиками пальцев по её лицу, чтобы разбудить её так осторожно, как он только мог. Вскоре её глаза открылись в замешательстве, она пыталась понять, где находится.
— Доброе утро, — прошептал он, улыбаясь.
Видеть её сонной и уязвимой означало, что она доверяла ему достаточно, чтобы заснуть обнажённой в его объятиях, лежа у него на груди. И это делало его необыкновенно счастливым. Втайне он надеялся, что она не запаникует и не уйдёт. Она этого не сделала.
Эмили издала разочарованный и неразборчивый звук, уткнувшись носом ему в шею и прижимаясь к нему ещё крепче.
— Нам нужно вставать, — напомнил он, вороша её волосы.
— Ты тёплый, — сонно ответила она.
Она знала, что это была плохая затея — спать у него на груди, но в данный момент она не могла отодвинуться. Она так много боролась с собой в последние недели, стараясь не привязаться к нему, и каким-то образом ей удалось ограничивать их отношения исключительно сексом. Она тут же уходила сама или заставляла его уйти, как только их дыхание приходило в норму. Обнимашки не входили в обязательную программу, так же как и провести остаток ночи в одной постели. Она знала, что проснуться рядом с ним на следующее утро или обниматься после того, как оргазмическая эйфория закончилась, было бы плохой идеей, потому что её чувства могли вспыхнуть с новой силой.
— Что ж, спасибо, но нам действительно нужно идти. Думаю, Холт уже ждет нас, — сказал он, посмеиваясь.
Эмили подняла голову со стоном разочарования и оказалась с ним лицом к лицу. Она посмотрела в его заспанные глаза, на его растрепанные волосы и не смогла удержаться, чтобы не погладить его бороду. Он был таким красивым и милым, почему он был таким? Она уставилась на его губы, не зная, что делать дальше. Ей очень хотелось поцеловать его, но она не была уверена. Она знала, что что бы она ни сделала, это был бы ещё один удар в её несчастное сердце. Этот поцелуй мог означать начало конца их отношений, и в то же время мысль о том, что она оставит их без поцелуя, причиняло боль. Что, если один из них умрёт во время миссии? Она не хотела сожалеть о том, чего не сделала.
Словно прочитав её мысли, Кэл первым поцеловал её, погладил щёку и оставил нежный поцелуй на её губах. Она закрыла глаза, положив одну руку на его обнажённую грудь, и ощутив, как быстро бьётся его сердце. Может быть, он чувствовал тоже самое, что и она? Может быть, она зря волновалась, а на самом деле он был бы не против начать с ней настоящие отношения? Она позволила ему проникнуть языком в её рот и углубить их поцелуй. Тихий стон сорвался с её губ, она не могла его остановить. Возможно, это был их последний поцелуй, ей нужно было насытиться. Или, может быть, её разум просто пытался найти предлог, чтобы сделать то, что она действительно хотела.
— Нам нужно поговорить, — сумел сказать он между поцелуями.
Он был прав, но она не очень дружила со словами. Только не когда дело касалось его. Она точно знала, как назвать то, что чувствовала. Она не чувствовала этого очень давно, но она помнила это. Она боялась. Боялась, что он не чувствует того же, боялась, что он увидит её истинную сущность и уйдёт, боялась потерять его. Она потёрлась о него своей ногой и оседлала сверху, наслаждаясь, как его кожа соприкасается с её. Она провела руками по его груди, ощущая упругость мышц. Это были невинные прикосновения, она была согласна на простые ласки, но в то же время не могла отрицать, что ей хотелось, если бы это в конечном итоге переросло в нечто большее, но и просто поцелуев было достаточно.
— Нет, нет, хватит, — он нежно отстранил её лицо, прерывая их поцелуй.— Нам действительно нужно идти, — объяснил он.
Она посмотрела на него в замешательстве, она не пыталась превратить это в нечто большее, но, возможно, это было именно то, чего он хотел, единственное, чего он хотел. У них не было на это времени, но у них было немного времени, чтобы поласкаться, а именно этого она хотела, но он, очевидно, думал о другом… Она угрюмо высвободилась из его объятий, чувствуя, как холодный воздух комнаты заставил её содрогнуться, как только она начала искать свою одежду. Он пристально наблюдал за ней. Те же неспешные движения, как и в его гостиничном номере. Но потом её настроение резко изменилось.
— Эм, в чём дело? — спросил он, одеваясь и обеспокоенно глядя на нее.
— Ничего, нам нужно идти. Это твоё, — просто ответила она, поднимая его свитер, который оказался на полу прошлой ночью.
Она подошла ближе, чтобы отдать ему свитер, но его руки взяли не свитер, а её руки. Она опустила глаза, избегая его взгляда; от одного прикосновения его рук у неё перехватило дыхание, как она вообще должна была смотреть на него?
— Эмили, пожалуйста, поговори со мной, — попросил он её. Он не знал, что ещё сделать.
Он знал, что что-то не так, он видел это. Что-то пошло не так, как только она покинула его гостиничный номер, а затем прошлой ночью у них было нечто такое, чего не было никогда до этого, по крайней мере, не так явно. Всё казалось нормальным, даже лучше, чем обычно, но теперь она выглядела так же, как тогда, когда подняла свой плащ с пола в его гостиничном номере.
— Я в порядке, не волнуйся, нам нужно идти, — ей удалось поднять на него глаза, надеясь, что её глаза не выдадут её чувств, и он не увидит, что она лжёт.
Он заметил. Он знал, что она лжёт. Но она была права, им нужно было идти, сейчас не было времени для разговоров, но они поговорят позже, как только вернутся в Бостон. Он надеялся, что эта вылазка действительно приведёт их к чему-то важному, чтобы они могли побыстрее вернуться домой и расследовать дальше. Он пообещал себе, что сразу после прибытия в Штаты, прямо в аэропорту, он пригласит её к себе, чтобы поговорить. Он не хотел откладывать их разговор на следующий после прилёта день, им нужно было поговорить как можно скорее.
Он кивнул, и они вышли из комнаты. Холт и Оксана предложили им кофе и кусочек пирога на завтрак. Потом они сели в машину Холта и отправились в путь. По пути они обсудили план действий, а также то, как Кэл поступил на службу в ФБР, и куда более обстоятельно разговорились об Эмили. Она действительно не понимала почему, но Холт задал ей множество вопросов, даже личных, прежде чем Кэл шикнул на него.
Когда они приехали, Кэл сразу почувствовал, что что-то не так, дом был пуст, но на кухне стояла кастрюля с горячей едой. Кто выходит из дома после того, как приготовил себе обед?
Далее всё произошло за считанные секунды. Выстрел, мужчина выбежал на улицу, Эмили последовала за ним, Холт ранен, и вот Кэл уже стоит снаружи и кричит Эмили, чтобы она не двигалась с места, но она мчалась за их подозреваемым по минному полю. О чём она только думала?! Он не знал, о чём они говорят, но Эмили продолжала двигаться, и с каждым её шагом у него замирало сердце. Что, если бы она не увидела мину и наступила на неё? Бесполезно было умолять её не двигаться, потому что она либо не слышала его, либо не хотела слышать. Через несколько мгновений Кэл увидел, как мужчина остановился, они с Эмили обменялись несколькими фразами, которые он не расслышал, а затем раздался оглушительный грохот: что-то взорвалось.
— Эмили! — закричал он, рванув к полю.
Она лежала на земле вся в крови, но мужчина исчез. Кэл заметил части тела на земле, поэтому предположил, что это он был на мине, но он не мог понять, насколько сильным был взрыв, и пострадала ли она. Он позвал её снова, едва удерживая себя от того, чтобы побежать к ней, не думая о последствиях, и он бы сделал это, если бы не увидел, как она пошевелилась. К счастью, она была жива, но он должен был вытащить её оттуда.
— Не двигайся! — закричал он, но, похоже, она его не слышала.
Она в замешательстве пошла в его сторону, почти не осознавая, что делает. Когда она была достаточно близко, он помог ей выбраться с поля и крепко сжал в своих объятиях. Теперь она была в безопасности. У неё кружилась голова, уши заложило от взрыва, но она была жива. Когда она увидела мужчину, сходящегося с мины, то подумала, что умрёт, сожалея о том, что не сказала Кэлу, что она на самом деле чувствует к нему, но теперь он был здесь и обнимал её так крепко, что ей должно было быть больно, но ей не было. Она вдохнула его запах, чувствуя себя в безопасности, спрятав свою голову у него под подбородком. Она всегда хотела сделать это, с того самого момента, как впервые заметила их разницу в росте.
— Ты чокнутая, — это должно было прозвучать как шутливое замечание, но его голос выдал его, сломавшись из-за страха потерять её.
Он никогда бы в этом не признался, но сейчас он изо всех сил старался не заплакать. Он не мог потерять её, ни сегодня, ни завтра, никогда. Он не мог представить себя ни с кем другим, это всегда была только она. Им нужно было вернуться домой живыми, чтобы он мог наконец признаться в своих чувствах. Он оставил легкий поцелуй на её макушке, закрытой шапкой, прежде чем ослабить свои объятия.
— Кэл, — она попыталась заглянуть ему в глаза, но он отвел взгляд.
— Нам нужно идти. Я помогу Холту, ты поведешь машину, и мы отвезем его в ближайшую больницу, — объяснил он, быстро направляясь к дому.
Холт отказался ехать в больницу, сказав им, что Оксана знает, что делать. Они оба понимали, что это плохая идея, но его дом был ближе, а Холт был упрям. Когда они приехали, то сразу же помогли ему лечь на кухонный стол, и Оксана принялась за дело. Они ждали снаружи, и Эмили видела, что Кэл не в себе. Он выглядел встревоженным, грустным и расстроенным, она никогда не видела его таким. Она чувствовала себя виноватой из-за того, что пошла за этим человеком по минному полю, добавляя Кэлу ещё больше беспокойства, как будто было недостаточно того, что его друг пострадал. Ей действительно хотелось крепко обнять его и сказать, что всё будет хорошо, но сейчас она не могла ничего обещать. Холт был серьёзно ранен, и она не знала, выкарабкается ли он.
Когда Оксана вышла из кухни, выражение её лица говорило само за себя, и покачивание головы подтвердило худшие предположения. Холт не выжил. Кэл вбежал внутрь, а Эмили осталась с Оксаной, ему нужно было побыть наедине с другом, и она не хотела мешать. Через несколько минут она решила пойти посмотреть, всё ли с ним в порядке и обнаружила его стоящим возле тела Холта. Как только Кэл заметил её, он повернулся и сказал ей, что им нужно идти.
Поездка в машине прошла в тишине. Кэл вел машину, не оглядываясь, его глаза были прикованы к дороге. Она мягко положила свою руку на его, давая ему понять, что она рядом с ним, если ему нужно будет поговорить. Им пришлось заехать в отель, чтобы забрать свои чемоданы, и они воспользовались возможностью как следует принять душ и переодеться перед вылетом. Ехать в аэропорт в грязной одежде и с окровавленными руками было не самой лучшей идеей. Приняв душ, они отправились в аэропорт, чтобы вернуться в Бостон.
Эмили не знала, что делать, она ясно видела, что он подавлен, но они никогда не разговаривали на личные темы, поэтому она не знала, как его утешить. Его глаза были прикованы к иллюминатору, он смотрел на облака, и она решила действовать. Она знала, что они этого не делали, но после прошлой ночи ей казалось, что это уже не так странно. Она положила голову ему на плечо, погладив его грудь рукой, и почувствовала, как он пошевелился. Сначала она подумала, что он собирается отодвинуть её, но вместо этого Кэл легко поцеловал её в голову и обнял за плечи. Она соскучилась по ласке. Она никогда по-настоящему не обнималась с Томми, они просто спали в одной постели, и иногда он обнимал её сзади, но это никогда не казалось естественным. Вот почему она избегала делать этого с Кэлом, потому что думала, что это будет ощущаться так же, и кроме того, это всегда казалось слишком интимным для их отношений. Прошлой ночью ей не хотелось покидать его объятия после секса. Да был ли это просто секс? Ответ был совершенно ясен, но она не хотела этого признавать. Сейчас она как бы случайно прижималась к нему, и это было потрясающе. Она даже не заметила, что заснула у него на плече и открыла глаза лишь когда они уже приземлились.
— Послушай, не хочешь выпить кофе у меня дома? Мне действительно нужно с тобой кое о чём поговорить, — спросил он, ведя машину. Они приехали в аэропорт на его машине, так что он должен был отвезти её домой.
— Хорошо, — просто ответила она, почувствовав неприятный холодок при мысли об этом разговоре.
Она знала, что этот момент настанет, и теперь она чувствовала, как её сердце разрывается. Она нервничала, и страшнее всего было то, что она не знала, в каком направлении пойдёт этот разговор.
