It Started As A Joke - Всё началось с шутки

В его квартире было тихо. Внезапно она показалась ей намного больше, чем была в её воспоминаниях. Кэл закрыл дверь. Никто из них не произнёс ни слова. Она не знала, чего ожидать, действительно ли он хотел поговорить или нет? Она была так сбита с толку своими собственными мыслями, что продолжала думать, что он может иметь в виду что-то отличное от того, что он на самом деле думал, и это сводило её с ума. Она увидела, как он направляется на кухню, и последовала за ним. Он приготовил кофе для них обоих, осторожно передав ей горячую кружку. — Итак, я хотел поговорить с тобой кое о чём, — начал он, облокотившись на кухонную стойку. Она кивнула, чувствуя, как сильно забилось её сердце в груди. Ей пришлось прислониться к столу, чтобы унять дрожь в ногах и не потерять равновесие. Он ещё даже не начал говорить, а ей уже было больно. Каким бы ни было его решение, она не знала, смогла бы она его принять. — Я чувствую, что твоё настроение изменилось в последние дни, и я просто хотел узнать, не сделал ли я что-то не так, — продолжил он, пытаясь посмотреть на неё. — О, нет, всё в порядке. Наверное, я просто была слишком напряжена из-за нашей миссии за границей, где у нас совсем не было поддержки. Врушка, ты точно знаешь, что это не так, ты просто боишься признаться в этом. — Правда? Потому что я знаю, что ты была в полном порядке, когда мы приехали в Молдову, но потом, после того как мы занялись сексом в моем гостиничном номере, ты изменилась. Это было что-то, что я сделал? Я что-то не то сказал? — обеспокоенно спросил он. — Кэл, все в порядке. Ничего не изменилось. Я в порядке, — повторила она, пытаясь игнорировать тот факт, что он совершенно чётко понял, когда её настроение изменилось, потому что знал её очень хорошо. — Ничего не изменилось? Эмили, не лги мне. Мы оба знаем, что что-то изменилось, и главное доказательство тому — то, что произошло прошлой ночью, — уверенно ответил он. — А что такого произошло прошлой ночью? — спросила она в ответ, глядя куда угодно, только не на него. Она знала, что это значило для неё, она знала, что всё изменилось, но она хотела знать, что изменилось для него. Даже если это причинило бы ей боль. — Ты скажи мне, — он не хотел пугать её, но она не ответила. — Послушай. Я думаю, мы оба знаем, что это поворотный момент, так что давай поговорим об этом и будем честны. Я больше не могу так, я не хочу. Я хочу большего, — он решил быть честным. Она впервые посмотрела на него. Неужели он только что сказал, что хочет большего? Больше чего? Больше для себя или для них в целом? Подразумевал ли он «их»? — Больше для себя? Или… — она старалась сохранить на лице как можно более бесстрастное выражение, стараясь не сломаться перед ним. Она услышала, как он глубоко вздохнул, прежде чем открыть рот, не зная, что сказать. Не зная, как это сказать. — Послушай, я… эти отношения, которые у нас есть, те, о которых мы договорились, я чувствую, что мне начинает этого быть недостаточно. Да, я говорю о «нас». Я чувствую, что прошлая ночь стала поворотным моментом, который заставил меня понять, что я хочу этого, что бы это ни было для тебя. Я могу не торопиться, если хочешь, но, как я уже сказал, мне нужно больше. Я хочу большего. Правда в том, что все эти отношения, которые у нас были, никогда не казались чем-то бесчувственным, только не для меня. Так что, если ты тоже это чувствуешь, пожалуйста, скажи мне, потому что я не могу вести себя так, будто ничего к тебе не чувствую. Уже нет. Как я уже сказал, нам не нужно называть это, если ты не готова, но, пожалуйста, будь честна со мной, — он почувствовал, как тяжкий груз упал с плеч, он больше не мог выносить эту ситуацию. Если она не была готова назвать это любовью, он мог с этим жить, но правда заключалась в том, что он любил её. Она посмотрела на него, и он увидел страх в её слезящихся глазах. Ему хотелось обнять её, сказать, что всё будет хорошо, и позволить ей поплакать у него на плече, если бы она захотела. Но он решил не двигаться, потому что не хотел ещё больше сбивать её с толку, а вместо этого хотел дать ей время разобраться со своими чувствами без какого-либо давления. — Я боюсь, — призналась она. — Чего? — спросил её Кэл. — Что в какой-то момент ты узнаешь мою истинную сущность и оставишь меня, и я останусь одна с разбитым сердцем, — она опустила глаза, глубоко вздохнув, чтобы успокоиться. — Я не оставлю тебя. У всех нас есть недостатки, но это не значит, что я оставлю тебя. Я просто хочу знать, чувствуешь ли ты то же самое? И если да, я уверен, что мы справимся, никакой спешки и принуждения, я обещаю, — он приблизился к ней, пытаясь поймать её взгляд. — Да, я чувствую… то же самое. Но ты видел, как я запаниковала всего один раз, а это случается куда чаще. Когда ты впервые пришёл ко мне домой, я чуть не убила своего предыдущего партнера. Я не шучу. Это была паническая атака, и я причинила ему боль. Я не хочу причинять тебе боль и не хочу, чтобы ты оставил меня, как только станешь свидетелем моих приступов ПТСР, — объяснила она. — Мне это знакомо, — признался он. — Что? — растерянно спросила она, в неверии уставившись на него. — Посттравматическое расстройство, у меня тоже это было. Сейчас немного лучше, но я знаю, что ты чувствуешь. Я знаю, каково это — не иметь контроля над своим телом и разумом. Я знаю. Я буду рядом, если понадоблюсь, и если я стану свидетелем того, как ты борешься, это не изменит моих чувств к тебе. И, честно говоря, я тоже не идеален, — он провёл большим пальцем по её щеке, вытирая единственную тихую слезу. Он был рядом с ней, он всегда был рядом. Он понимал её так, как никто другой, даже если они ни разу не говорили о личном. Это был первый раз, когда они рассказали друг другу о своих чувствах, своих страхах и своём прошлом, и она чувствовала, что может рассказать ему всё. Её взгляд переместился на его плечо. Возможно, его шрам был как-то связан с посттравматическим расстройством? Она знала, что он служил во флоте, но они никогда не обсуждали его прошлое. — Я получил его на Ближнем Востоке, — тихо сказал он. Она в замешательстве уставилась на него. — Этот шрам. Там был мальчик, он был ещё подростком, и я застрелил его, думая, что он враг. Я пытался спасти его, но его мать подбежала ко мне и ударила меня ножом в плечо, она оставила мне этот шрам. Наш босс Армстронг был настоящим уродом. Он убил женщину и направил пистолет на моего друга, сказав мне выбирать между спасением мальчика или спасением моего друга. И я… выбрал своего друга, — ему было больно, ему было так больно говорить об этом, но ей он доверял достаточно, чтобы рассказать об этом. Он медленно снял рубашку, показывая ей свой шрам. Раньше у неё не было возможности рассмотреть его, она просто несколько раз видела его урывками, но почему-то всё равно отчётливо представляла себе всю картину. Он доверял ей достаточно, чтобы поговорить с ней о своём прошлом, но она знала, что он сделал это не для того, чтобы заставить её рассказать о своём. Он был готов поделиться и, если бы она захотела, выслушать. — Как ты справился с этим? — спросила она его. Она обращалась к психотерапевту, и это немного помогло, но приступы продолжались, и она не знала, нормально это или нет. — Я ходил на терапию, я говорил об этом с тем, кто понимал меня, и постепенно я построил стену вокруг монстра, которым себя считал. Я буду рядом с тобой, если тебе это нужно, и, как я уже говорил, я не испугаюсь твоего истинного «я», потому что это не твоё истинное «я». Ты сильная, умная и немного упрямая, но я такой же, — он усмехнулся, заставив её тоже улыбнуться. — Но я знаю тебя, даже если мы знакомы всего ничего, я понимаю тебя, и каким-то образом ты тоже понимаешь меня. Это немного пугает, если честно, но, говоря откровенно, я чувствую, что я недостаточно хорош для тебя. Ты самая удивительная женщина, которую я когда-либо встречал, — он мягко приподнял её голову за подбородок и посмотрел в её слезящиеся глаза. Видеть её такой уязвимой причиняло ему боль. Он так сильно любил её. Она посмотрела на него в замешательстве, неужели он действительно думал, что недостаточно хорош для неё? Он?! Милый парень, который всегда заботился о том, чтобы с ней всё было в порядке, не чувствовал себя достойным её? Она взяла его за руки, мягко переплетя их пальцы. — Ты — всё, о чём я могла мечтать и даже больше. Я чувствую что-то к тебе, но я не уверена, что готова произнести это вслух, но мы можем не торопиться с чувствами. Я хочу этого, мы можем пообедать вместе завтра, если хочешь, — она покраснела и опустила глаза, избегая его взгляда. — Ты приглашаешь меня на свидание, Бёрн? — шутливо отреагировал он, заставив её покраснеть ещё больше. Он нежно обхватил её лицо ладонями, заставляя поднять голову, и медленно поцеловал в губы. Они целовались так много раз, но знание того, что этот поцелуй был официальным началом чего-то нового, заставляло их сердца биться быстрее. Они пробовали друг друга на вкус, зная, что теперь их отношения стали настоящими, что этот поцелуй был желанным и реальным, а не чем-то непонятным, в чем не было особого смысла. Она прервала их поцелуй и сняла свою рубашку, оставшись только в лифчике. Она поймала его взгляд и повернулась, давая ему полный обзор своей обнажённой спины. В последний раз он видел её в Молдове, и она ясно сказала ему, чтобы он перестал смотреть, но теперь она сама показывала ему свои шрамы. — Я не знаю, как я их получила. Всё, что произошло за эти шесть лет как в тумане, но я знаю, что они мучили меня, я не помню чем, но думаю, всем, чем могли. Острое стекло, ножи, они даже били меня. Она глубоко вздохнула, говорить о том, что с ней случилось, было больно, но она доверяла ему и чувствовала, что может открыться ему, как это сделал он. Она почувствовала на себе его взгляд, и вцепилась в жёсткий стол, пытаясь успокоиться. Его тёплые руки оказались у неё на плечах, его губы оставили лёгкий поцелуй на её обнажённой шее. — Ты прекрасна, — прошептал он ей на ухо, заставив её задрожать. Он начал дорожку поцелуев на её коже, нежно касаясь губами каждого шрама на спине, любя каждую рану на её теле, давая ей понять, что он был рядом с ней. Это не должно было быть сексуальным, он не пытался возбудить её, это был всего лишь знак привязанности. Она повернулась, чтобы посмотреть на него, но он стоял на коленях, уткнувшись лицом ей в живот, и смотрел на шрам у неё на боку. — В меня стреляли. Это случилось через несколько недель после того, как они нашли меня. Я вела расследование самостоятельно, ФБР разыскивало меня, я попала в перестрелку и была ранена. Джек извлек пулю, — объяснила она и почувствовала, что он поцеловал и этот шрам. Он поднялся на ноги, положил руки на стол позади неё и зажал её между своими руками. Он помог ей сесть на стол, встав между её ног. Она думала, что он собирается поцеловать её, вместо этого он крепко обнял её, чувствуя, как они прижались друг к другу обнажённой кожей. Эмили положила голову ему на плечо, вдыхая его запах, наслаждаясь его тёплыми объятиями. Ей тут же вспомнился момент, когда он обнял её после того, как она благополучно выбралась с минного поля, и она подумала, как ей этого не хватало. Впервые за долгое время она чувствовала себя в безопасности, счастливой и небезразличной кому-то. Она была счастлива. С тех пор как Кэл появился в её жизни, она поняла, что он особенный, даже если поначалу не хотела этого признавать. Каждый раз, когда он обнимал её, во время или после секса, она чувствовала себя комфортно и в безопасности. Эмили подняла голову, обхватила его лицо руками и пробежала пальцами по бороде. Она нежно поцеловала его, обхватив ногами, чтобы приблизить к себе. Потом она взяла его за руку и потянула к своей спине, намекая на застёжку лифчика, но он убрал её, положив обе руки ей на бёдра и подняв её вверх. Неожиданный поворот вызвал у неё лёгкий смешок, и ей пришлось обвить руками его шею, чтобы не упасть. Он направился в свою спальню, осторожно уложил её на кровать и лёг на неё сверху. Их губы снова встретились, языки сплелись и начали танцевать вместе, пока она пыталась сбросить туфли. Как только ей это удалось, она снова обвила ногами его тело, прижимая к себе. Тихий стон вырвался из её горла, когда она почувствовала прикосновение его кожи. Казалось невероятным, что он мог возбудить её, не прилагая для этого никаких усилий. Его губы мягко касались её, а руки начали исследовать её тело, посылая дрожь по всему позвоночнику. Она вспомнила предыдущую ночь, которую они провели в Молдове, когда она не знала, справятся ли они, а вдруг кто-то из них умрёт, вернутся ли они домой? Она открыла глаза, приоткрыла их губы, и что-то внутри неё щёлкнуло. Она подняла на него глаза, встретилась с ним взглядом и внезапно перевернула их, оказавшись сверху. Кэл скинул ботинки и переместил их обоих на середину кровати. Он целовал её обнажённую шею, в то время как её руки направились прямо к своей цели, расстегивая его ремень. Он расстегнул её лифчик и отбросил его куда-то в глубину комнаты, прежде чем глубоко поцеловать её, пробежав руками по её мягкой коже, чувствуя её твёрдые соски на своей груди. Он снова приник ртом к её шее, посасывая пульсирующую венку и заставляя её стонать. Он помог ей снять джинсы, она сделала то же самое, и вскоре они с упоением прикасались друг к другу обнажёнными телами. Она обхватила его лицо ладонями, посмотрела на его губы и снова поцеловала его, не в силах оторваться от его губ. Ей нравилось, как он целовал её, медленно и уверенно, страстно и глубоко, показывая всё то желание, которое он испытывал к ней. Она потёрлась о него, стремясь удовлетворить своё желание, заставляя его понять её намерения, покрывая его своей влагой и одновременно стимулируя его орган и свой клитор. Сейчас ей не нужны были долгие ласки, ей хотелось почувствовать его в себе, быть заполненной им, быть его. Он потянулся к тумбочке, и достал презерватив; она знала, что может доверять ему, но лучше перестраховаться, чем потом сожалеть. У неё до сих пор ещё были свежи воспоминания об ощущениях прошлой ночи, когда они соединились без каких-либо барьеров, и она подумала, что снова хотела бы ощутить это. Она приподняла бёдра, не сводя с него глаз, и опустилась на него, громко застонав. Он схватил её за попу, и она начала быстро скакать на нём, яростно целуя его в губы. Ей пришлось схватиться за его плечи, чтобы не потерять равновесие. Кэл почувствовал, как стенки её влагалища сжались вокруг него, и понял, что она была близка к оргазму. Он положил ей руки на бёдра, помогая ей двигаться и усиливая её толчки. Ей очень сильно хотелось достичь оргазма, но в то же время она не хотела, чтобы всё закончилось так быстро. В этот момент Кэл будто бы прочитал её мысли и начал толкаться в неё сильнее, заставив кончить с глубоким стоном. Она выгнула спину, потрясённая наслаждением, и он воспользовался возможностью забраться на неё сверху. Он не дал ей времени прийти в себя, а вместо этого глубоко вошёл в неё, и она раздвинула ноги так широко, как только могла, позволяя ему взять её так, как он хотел. Вскоре она почувствовала приближение очередного оргазма и положила обе руки ему на ягодицы, приближая его тело к своему, помогая его толчкам. Теперь она бесстыдно стонала ему в ухо каждый раз, когда они обнимались бёдрами. Несмотря на то, что звуки, которые она издавала, заводили его ещё сильнее, он решил заставить её замолчать страстным поцелуем, вторгаясь в её рот с тем же остервенением, с которым он вторгался в её тело. Вскоре они оба достигли кульминации вместе, и он рухнул на неё сверху. Она была рада, что, даже если их отношения изменились, их страсть осталась прежней. Быть вместе не обязательно означало, что они не могли трахаться как сумасшедшие, как они привыкли это делать. Кроме того, они всегда знали, что между ними была какая-то естественная химия. Пытаясь отдышаться, она поймала себя на том, что его голова лежит у неё на груди, и она ласкает его волосы. Это было потрясающе. Она была такой глупой, притворяясь, что не хочет этого, пытаясь защитить свои чувства, когда они были так очевидны. Она обхватила ногами его торс, а руками обвила шею, крепко прижав его к себе и заставив хихикнуть. — Что? — спросил он, смущённо смеясь. Она с улыбкой посмотрела ему в глаза, покачала головой и поцеловала его, заставив его снова усмехнуться. Она была счастлива. Полежав ещё немного, они решили вместе принять душ, наслаждаясь интимным моментом, который не привел ни к каким сексуальным действиям. Просто невинные прикосновения и долгие поцелуи, когда горячая вода расслабляюще лилась на них сверху. Ей нужно было повидаться с Флинном, она отправила ему сообщение, когда они приземлились, сказав, что ей нужно кое-что сделать, и что они скоро встретятся. Выйдя из ванной она поняла, что стало холоднее, и попыталась согреться, потирая руки. — Тебе холодно? — спросил он, тоже одеваясь. Они приехали к нему домой на его машине, так что ему нужно было подбросить её до дома Ника. К себе она потом смогла бы вернуться пешком, это было недалеко. — Всё в порядке, у меня в рюкзаке есть куртка. — Вот, возьми это, — сказал он, открывая свой шкаф и протягивая ей одну из толстовок. Он помог ей надеть её, прежде чем она успела отказаться, и вскоре Эмили почувствовала, как тепло разливается по всему её телу. Толстовка пахла им и его одеколоном, но теперь он уже не казался ей таким назойливым, наоборот, ей нравился этот запах. Чёрная толстовка была ей великовата, но она подумала, что она идеально подходит к её стилю, а Кэл смотрел на неё так, словно она была самой прекрасной богиней, которую он когда-либо видел. — Что? — спросила она, приподняв бровь и улыбнувшись, поймав его пристальный взгляд. — Ты такая красивая, — ответил он, заставив её застенчиво улыбнуться. — И ты очень хорош, — сказала она, кладя руки ему на плечи. — Да, много людей говорили мне об этом, — пошутил он, обнимая её за талию. — Так, скажи этим людям, чтобы они хвалили кого-нибудь другого, — она посмотрела на свои руки, притворяясь, что смахивает пыль с его плеч. — Ты что, ревнуешь? — удивлённо спросил он. — Смотрите, кто это заговорил! Мистер-я-не-ревную-потому-что-ты-флиртуешь-с-мужчинами-чтобы-получить-информацию-и-я-докажу-тебе-это-трахнув-тебя-в-туалете, — пошутила она. — Я не слышал, чтобы ты жаловалась после, — ответил он в ответ, лаская её попу. — Не стесняйся сделать это снова, даже если не будешь ревновать… Правда, может быть, в следующий раз не в общественном месте, — усмехнулась она, заставив его в удивлении приподнять бровь. Они вышли из его квартиры, и Кэл высадил её у дома Ника. Они договорились пойти пообедать завтра вместе и нежно поцеловали друг друга на прощание. Чего она не знала, так это того, что, как только она войдёт в дом, её мир рухнет. Она обняла сына и, как только её глаза нашли Ника, она поняла, что что-то не так. Томми погиб. Ник сказал это ясно. Он всё ещё расследовал её дело, даже после окончания их отношений, и теперь он был мёртв. Эмили вытерла слёзы, выходя из дома и чувствуя себя виноватой и разбитой. Это была её вина. Если бы Томми прекратил расследование и держался от неё подальше, он бы сейчас остался жив. Она продолжала подвергать людей опасности, и ей надоело видеть, как все страдают по её вине, либо от неё самой, либо от рук кого-то другого. Было глупо верить, что всё чудесным образом изменится. Она врала сама себе, пытаясь найти счастье. Если быть счастливой означало видеть, как люди рядом с ней страдают, она не хотела такого счастья. Как только она вернулась в свою квартиру, она дала волю чувствам, стараясь держать себя в руках на публике, чтобы не разрыдаться. Кэл. Она не хотела, чтобы он пострадал или был убит по её вине. Он был первым человеком, который сделал её счастливой с тех пор, как она вернулась, но его безопасность была важна для неё ещё больше. Она не могла представить свою жизнь без него. Но куда лучше было бы знать, что он жив, хоть они больше и не были вместе, вместо того, чтобы не быть вместе, потому что он был мёртв по её вине.