Желание жить

Мордор не спал даже ночью. Вернее, в то время, что Луи считала за ночь. Он гудел, шумел и двигался. Странно, что Гэндальф разглядел это уже по факту обнаружения Кольца: вряд ли орки ходили на цыпочках и говорили шепотом до этого. С Сауроном Луи больше не виделась. Прошла неделя с момента памятного посещения пыточных, вестей не было,и девушка все четче осознавала, что Голлуму необходимо помочь. Память ускользала, как песок сквозь пальцы, и Луи уже устало соображала, как будет потом выкручиваться, когда забудет все. Хотя где уверенность в том, что она доживет до этого момента? Девушка уже устала бояться и жить в напряжении. Может, действительно, ну его, это Средиземье, и свою шкуру начать спасать? С каждым прожитым здесь днем девушка склонялась к этому варианту все больше и больше. Хочешь жить - умей вертеться, а разнообразные Галадриэли врят ли кинутся обнимать прислужников Саурона, даже если их трудами и будет выиграна война... ... Так что в один прекрасный день Луи взалкала аудиенции с Огненнооким. Сказать, что все те скудные знакомые девушки удивились данному порыву - не сказать ничего. Собственно, сама девушка удивилась ему не меньше, но на попятный не пошла, решив уже не сворачивать с выбранной тропинки. По крайней мере пока не появится какой-то менее жуткий выбор. Дарахад в три счета довел спешащую Луи до дверей главного зала. Оба отдышались, и мужчина вознамерился было оповестить Владыку об их визите, но Луиза схватила его за руку: - Нет, - задумчиво покачала головой девушка, - Лучше веди в темницы. К Голлуму. Дарахад с сомнением посмотрел на Луизу и вопросительно изогнул бровь: - В честь чего такие метания? - Смена планов, - отмахнулась та, кивая головой в сторону коридора. - Я заметил, как ни странно, - изволил пошутить мужчина, всем своим видом показывая, что так просто не поведет никого никуда. - Дело как-то застопорилось, - вынужденно сообщила Луи, - Подпинываю. Всей правды Луиза говорить не собиралась никому. Ей даже начало казаться, что она врет себе. Да и вообще за последние неполные две недели она изменилась сильно. Никогда Луи предположить не могла, что, попав в сказку, так: станет продуманной, взрослой, более хитрой. Как правило, сказки говорят совсем о другом. До Голлума добираться пришлось не в пример дольше. Дарахад в слишком общих чертах знал местоположение темниц, о чем не забыл упомянуть еще раз на третьем круге по одному и тому же коридору. Но все же добрались. Факелы на стенах горели ровно, словно издевались, отбрасывали размытые тени кругом. В этот раз там было тише - не иначе, пленников стало меньше. В чем-то Луи порадовало то, что люди - или не совсем? - больше не мучаются, но мороз по коже все равно пробежал. И сердце пропустило удар, когда из одной из камер донесся вопль Голлума. Луиза беспомощно оглянулась на Дарахада, инстинктивно прося о помощи более сильного и взрослого. Тот пожал плечами и влетел в камеру, попросив палача "на пару слов". Сердце в груди стучало бешено, немилосердно. Один неверный шаг - и она присоединяется к Голлуму. А ведь ей еще надо попасть внутрь - явно в обход палача - и не сгинуть за своевольство. В прочем, палачом оказался человек - не иначе, как Саурон побоялся доверять такую ценность оркам: вдруг силу не рассчитают - и договориться оказалось довольно просто. Особенно в счет того, что Луи в свое время обыграла в карты его недруга, Хельда. Голлум визжал, верещал, но от сделки отказывался. Вернее, вообще не шел на контакт. "Свою Прелесть" и ее местоположение от категорически не хотел выдавать ни Саурону, ни Луизе, ни кому бы то ни было еще. Нет,и все тут. Хоть плачь. - Ты должен! - отчаянно пыталась переубедить его Луиза, - Иначе тебя не отпустят! - Нет, Моя Прелесть, нет! - противился пленник, - Меня и так не отпустят! И заберут Прелесть! Луиза сползла по стене рядом с очагом, задев раскаленные прутья решетки. Это стало последней каплей - Луи расплакалась. От обиды, от бессилия, от злости на саму себя, от страха. Слезы текли сами по себе - девушке вдруг стало все равно. Без разницы что будет, что случится. Она все равно ничего не может изменить - даже с Голлумом договориться не смогла. Хоть иди к Саурону молить о быстрой и безболезненной смерти. Но он точно не согласится. А вот обратное гарантировать можно стопроцентно. Голлум подозрительно притих, и Луи подняла на него красные от слез глаза. Тот взирал на нее с каким-то странным сочувствием и недоверием. - Отпустят, правда? - сипло спросил он, враждебно сверкая водянистыми глазами. - Да, правда... - в Луи зажегся огонек уже угасшей надежды, - Я сама выпущу тебя. "Слишком опрометчивое обещание," - обеспокоилась Луи, борясь с желанием обнять весь мир: Голлум согласно кивал головой. Он расскажет! ... Дверь зловеще заскрежетала, и в пыточную ввалился странный и крайне неприятно пахнущий орк, недобро уставившийся на Луи. Последняя попыталась притвориться чем-нибудь, подходящим к интерьеру, но потерпела сокрушительное фиаско. Орк, бренча не шибко качественной броней, оскалился в вопросе о ее интересе в данном месте. Луиза мужественно поджала хвост и, пискнув что-то нечленораздельное о проверке личностей задержанных, юркнула в дверной проем, а там и вовсе за спину Дарахада. Мужчина явно не понял причины внезапных подергиваний на пояс, но бросил орку брезгливый прощальный взгляд и двинулся в сторону выхода.