Записки ненависти

Я снова в школьной столовой и снова недовольна всем, что происходит вокруг. Поговорить с Чаном нам в тот день так и не удалось — он почти сразу отправился в медпункт к Минхо, и я прекрасно его понимаю. Я бы поступила точно также. Девочки рядом сидят обсуждают что-то, а я даже не удосужилась вникнуть в тему разговора. — Ну, а он что? Ответил? — заинтересованно спрашивает Хесу у Наюн. — Ой, да ты что не знаешь Минхо? Ему наверно, как я, пишут ещё тысячу, — смущенно отвечает подруга. Минхо? Когда это темой нашего разговора стал Минхо? — Ты написала ему? — я удивлённо вникаю в диалог. — Конечно, я же только что сказала, — улыбается Наюн. — Решила действовать, пока он свободен. Вроде Соён сталкерила не его, поэтому можно не боятся сумасшедшей, — невзначай добавляет она. — И… Ты ведь не против? А то он вроде как тебе нрав… — Нет-нет, конечно, я не против, — слишком сильно жестикулирую. — Он как раз уже лучше себя чувствует, поэтому это прекрасный повод ему написать, ты правильно сделала, — Хесу хорошо поддержала Наюн, не то, что я. Чувствую себя ещё ужаснее. Молча киваю и продолжаю поедать невкусную картошку. С утра я написала Чану, что мы просто обязаны встретиться сегодня после школы и обсудить всё. Ведь в эту субботу будет та самая закрытая вечеринка, о которой я думаю уже на протяжении месяца, и именно благодаря ей всё должно решиться. Я не стала больше влезать в разговор девочек и просто ждала вечера. После уроков я сразу направилась в сторону стадиона на наше излюбленное с Чаном место. Боже, теперь у нас есть ещё и общее место, которое мы называем «наше». Мне становится не по себе, в хорошем смысле. Разве так привязываться к человеку не опасно? Риторический вопрос. Сажусь на газон, благо я надела свои спортивные джинсы и тёплую толстовку, которую оставила в шкафчике, на случай ранних холодов в этом году. Сижу так пару минут и смотрю на вечернее небо: солнце уже садится, облака плывут, будто возвращаются домой. Меня немного смущают мысли о разговоре с девочками в школьной столовой, я даже не думала, что Наюн нравится Минхо, она никогда не делилась этим. Может я просто плохо знаю своих подруг? Как давно я общалась с кем-то из них на личные темы? От мыслей меня отвлекает рука с сандвичем, которая оказывается перед моими глазами. — Подкрепление, — слышу знакомый голос Чана и на душе становится легче. — Спасибо, — принимаю вкусный презент из рук парня, он же садится рядом и начинает жевать свой бутерброд. — Как Минхо? — Уже лучше, — кивает Чан. — Ты… Сильно напугалась? Парень смотрит на меня исподлобья и ждёт ответа. Черт возьми, конечно, да! — Да, — говорю менее эмоционально. — А ты? — Я, — он немного помедлил. — Очень. Хотел просто разломать этот столик с пуншем и надеть бочонок на голову анониму. — Это точно, — отвечаю я. — И что нам теперь делать? — Дождёмся вечеринки, может что-то прояснится, но нужно быть очень осторожными. — Ты прав, — я грустно доедаю наивкуснейший сандвич от мамы Чана и усаживаюсь ровнее. — Как проходят тренировки? Скоро ты станешь капитаном футбольной команды? Чан улыбается и смотрит на меня так легко и просто, как будто я должна прочитать по его взгляду ответ на свой же вопрос. Хотя я отчетливо вижу в его глазах, что он очень устал и просто хочет покончить с этим со всем. — Всё более менее продвигается, да, — кивает, затем смотрит на меня хитрым взглядом. — А ты? — Что - я? — удивляюсь его вопросу. — Я всё смотрю на ваши тренировки и никак не могу понять ваши движения, то вы ногой вверх, то вниз, как это вообще сочетается? Ничего не понятно, — Чан глубоко вздыхает и улыбается. От одной мысли, что парень смотрит на нас во время тренировки, мне становится не по себе, и внутренности будто переворачиваются и меняются местами. — Ну-у, я не могу объяснить, — пожимаю плечами. — Это надо показывать. Чан придвигается ко мне поближе, я слежу за его действиями, затаив дыхание. — Так покажи, — почти шепотом, но я прекрасно слышу нотки вызова в его голосе. Поколебавшись буквально пару секунд, я встаю с газона напротив парня. Я всё равно в штанах и широкой толстовке, у него много пространства для фантазии. Начинаю делать пару лёгких движений и шепотом проговаривать кричалки, чтобы попадать в такт и не запутаться. Параллельно смотрю на лицо Чана напротив и не могу понять — ему нравится или нет. Впервые вижу такой взгляд, будто задумчивый, но в то же время какой-то… довольный. Я заканчиваю и кланяюсь, чтобы дать понять, что на этом всё, жду реакции от парня, но вдруг мое внимание привлекает движение у запасных дверех школы. Так-так-так. Только Чан хочет что-то сказать по поводу моего выступления, как я кладу ладонь ему на губы. Он в шоке смотрит на меня, затем другой рукой я показываю ему в сторону дверей. Оттуда потихоньку выходит человек в чёрной толстовке, мы, конечно, не теряем ни секунды и сразу же бежим к стене, чтобы прижать «гада» на повороте. Не исключено, что это именно тот, кто нам нужен вот уже второй месяц. Неужели наши мучения могут закончится уже через пару секунд. Я встаю по левую руку от Чана, понимая, что скорее всего он схватит человека в чёрном, а я смогу задать ему пару вопросов. Мы слышим, как зелень прогибается под ногами незнакомца, и когда он только делает шаг за поворот, Чан сразу же хватает его за плечи и прижимает к стене. — А-а-а-э, что происходит? — слышим недоуменный возглас от, как оказалось, парня напротив. — Отпустите! — Ну, и кто это у нас тут? — Чан снимает с мальчика, потому что на вид ему где-то лет четырнадцать, капюшон. — Я правда не сделал ничего плохого, меня просто попросили, отпустите, пожалуйста, — мальчик делает умоляющий жест. — Я никому не расскажу, что видел вас и что вы тут делали. В смысле, «что мы тут делали?». А что мы тут делали вообще? Конечно, со стороны выглядело странно, что я танцевала перед парнем какой-то танец, но ничего больше. — Кто ты? И что ты тут делаешь? — я перебиваю его словесный понос. — Я Джемин из девятого класса, — он умоляюще смотрит на нас, особенно на Чана, который все еще держит его за плечо, очень угрожающе, между прочим. — Вчера вечером меня попросили передать записки в два шкафчика за вознаграждение, мне было несложно, ведь деньги никогда не помешают, а записки - это ведь всего лишь бумажки, правда? Ага, «бумажки». — Кто это был? — задаю ещё вопрос, Чан немного ослабляет хватку. — Я правда не знаю, вчера написали перевели денег, сегодня я нашёл записки у себя в шкафчике, там были написаны номера от шкафчиков получателей и всё, — Джемин опускает взгляд, будто вспоминая. — А, ещё было написано время доставки, это тоже очень было важно, когда я зашёл на страничку заказчика, всё уже было удалено, правда, можете проверить мой телефон! Я не в курсе, — парень уже чуть ли не кричит, и я понимаю, что это не тот человек, которого мы ждали. — Ладно, хорошо, успокойся и иди домой, — Чан отпускает его. — И помни, что записки - это не просто бумажка, а как часть передачи информации. Ты знаешь, что в Древней Греции гонца, принёсшего плохую весть, убивали? — Н-нет, — мальчик испугался ещё больше, вжавшись в стену. — Теперь знай, — Чан вздыхает и смотри на меня, затем снова на мальчика. — Иди уже домой, — на этих словах Джемин буквально стартует и исчезает в темноте футбольного поля. Снова провал. Снова не тот человек. Мне хочется плакать. — Не расстраивайся, я думаю.., — начинает успокаивать Чан, но меня уже не остановить. Я чувствую истерический ком в горле. — Не расстраиваться? Не расстраиваться, Чан? А может мне вообще забить на это всё, а? — перебиваю его я. — Твоего друга, буквально чуть не убили, мне испортили моё имущество, а я даже не могу пожаловаться кому-то, потому что всё бес-по-лез-но, — проговариваю по слогами. — Может подождём ещё недельку и дождёмся, когда меня чуть не убьют? Как тебе такое? — Ты говоришь глупости сейчас, Грин, успокойся, — Чан пытается дотронуться до моих плеч. Я уворачиваюсь от его рук. — Теперь я ещё больше уверена в том, что это проделки Соён, только она знает всех и вся в этой школе, чтобы доверить кому-то за вознаграждение вот так разбрасывать свои гнилые слова в письменной форме, — яростно отвечаю я. — Почему ты сразу спускаешь всё на Соён? Может она здесь совсем не причём? Чувствую, как слёзы застывают в моих глазах. — Ты теперь будешь её защищать? Может ты станешь её адвокатом и назовёшь алиби? — Нет, я просто хочу, чтобы ты объективно всзглянула на всё со стороны, — я слышу нотки напряжения в его голосе, он сдерживается, чтобы не наорать на меня. — Нельзя зацикливаться на одном обвиняемом, твоя ненависть и неприязнь субъективна, понимаешь? Ты буквально подставляешь все улики против Соён, но ведь она не такая плохая, как ты думаешь… — Ох, я слышу это уже во второй раз и знаешь, что? — снова перебиваю Чана, вижу как он взбесился. — Раз она теперь для тебя такая хорошая, то… Совет вам да любовь, понятно? Я разворачиваюсь и ухожу. Я знаю, что я пожалею о своей вспыльчивости, я знаю, что вряд ли смогу ещё попросить прощения у Чана за свои слова, но я не смогла остановить свою подростковую обиду на Соён. Она была моей лучшей подругой, которая перестала общаться со мной, которая просто игнорировала меня три года, когда мне очень нужны были её объятия и слова. Я начинаю плакать и заставляю себя смотреть прямо и не оглядываться на Чана. Беру свой рюкзак с газона и направляюсь к забору, чтобы перелезть через него. Чтобы перелезть через очередную преграду в моей жизни. Ничего страшного, справлюсь как-нибудь сама. Он может и дальше выгораживать всех и каждого, лишь бы никого не винить. Удачи! *** День не задался с самого утра: я разлила чай на пол дома, забыла свою любимую тёплую толстовку, чуть не опоздала на урок, да ещё и забыла свой контейнер с едой, поэтому сейчас сижу и давлюсь ужасной картошкой из нашей школьной столовой. Через пару минут мучений откладываю еду в сторону. Расхотелось. Вдруг вижу, как в столовую заходит футбольная команда. Они гурьбой садятся за стол и принимаются что-то громко обсуждать, трогая волосы одного парня из их команды. Стоп. Это что, Чан? Я вижу его перекрашенную в блонд шевелюру и не верю своим глазам. Его кудрявые на концах волосы мило завиваются и топорщатся. Только вчера он был самим собой, а сейчас… Наверно, пропустил все занятия с утра, сидя у парикмахера. Что он хотел этим доказать? «..Покрашусь, когда мне будет важно твоё мнение..» Я встряхнула головой и решила больше не задерживаться здесь. Не дожидаясь подруг, выхожу из школьной столовой. Всё равно мне нужно забежать в кабинет химии для оформления лабораторных работ, а потом начнётся тренировка. Как обычно, время проведённое за любимыми «химическими» делами пролетало незаметно. Я с приподнятым настроение воодушевлённо выполняла все указания на тренировке и решила полностью абстрагироваться от своих проблем. Во время перерыва вижу Хесу на трибунах стадиона — она помахала мне. Недолго думая, решила присоединиться к ней и немного поболтать. — Хей, привет, ты совсем пропала, — подруга обнимает меня, я отвечаю ей тем же. — Привет, простите меня, — искренне сожалею. — Замоталась: то на химию, то на тренировки. Что-то случилось? Где Наюн? — обычно они приходят посмотреть на тренировку вместе. — Грин, ты не в курсе, но… — Что произошло? — сердце упало в пятки. — С Наюн всё хорошо, просто.., — она мнётся. — Как давно ты общалась с ней наедине? — Эм, ну.., — я говорила, что я ужасная подруга, да. — Её лишили стипендии, Грин, — грустный голос Хесу перебивает меня. О, нет. Как такое могло произойти? Ведь она занимается спортом и участвует за нашу школу столько, сколько я себя помню здесь. Наюн очень талантлива и спортивна. Что им могло не понравиться в ней, ума не приложу. — Как такое возможно? — Какие-то богатенькие детки заняли её место, — раздраженно ответила подруга. — Понимаете ли, они решили обучаться за стипендию! — Это какая-то глупость.., — я всё ещё не могу поверить. — Вот так вот в нашей школе всё честно и справедливо, — Хесу уныло, а затем как-то зло смотрит себе под ноги. — Я… Я обязательно поговорю с ней и постараюсь помочь, — я достаю телефон, чтобы написать ей, но потом понимаю, что это будет выглядеть настолько тупо и поверхностно, что убираю гаджет назад в карман толстовки. — Конечно, съезди с ней в наше секретное место и хорошо проведите время, — тепло улыбается подруга. — На следующей неделе я полностью забита волонтёрством, поэтому предоставляю её всю полностью тебе. Ты умеешь лечить словом, Грин. Я думаю ей будет очень приятно. — Да, я обязательно поговорю с ней, сразу же после этих выходных, — «после вечеринки». — Хорошо, дорогая, — Хесу обнимает меня, затем резко вскидывает голову на футбольное поле. — Ого, не знала, что Соён с кем-то встречается. Я в удивлении сначала не понимаю, о чем она. Но подняв взгляд и посмотрев туда же, куда направлен взгляд Хесу, понимаю, что в моей душе что-то оборвалось. Чан и Соён стоят и мило держатся за руки. Девушка еле дотягивается до его плеча, но все равно встаёт на носочки и лохматит его перекрашенные в новый цвет волосы. А в голове крутится лишь один вопрос: «Какого, черт возьми, хрена?»