Цвета нашего мира

      Он врывается, подобно молнии, в кабинет, и она чуть не проливает на себя кружку горячего чая. Хлопает дверью, и она недовольно смотрит на появившийся и очевидно нежеланный объект в лице Малфоя. Она уже приготовилась зачитать ему лекцию о манерах, но её взгляд падает на его взлохмаченные светлые волосы — видимо, он спешил. Слова нравоучения сразу же растворяются на её языке, словно их и не было. Быстро проходя внутрь, он кидает что-то прямо на её стол.       Она переводит взгляд с его бледного лица на предмет, который он притащил с собой. Это газета. Она снова тупо смотрит на него. Моргает несколько раз, но берёт газету в пальцы.       — Что это, Малфой? — с подозрением сощурив глаза, выдаёт она.       — Читай, — отвечает он приказным тоном, и манера его общения возмущает её не менее, чем его бесцеремонное появление в её кабинете. Её кабинете. Она фыркает, но всё же кидает взгляд на чернильные строки. Пробегает глазами мимо ненужных абзацев, и вот оно:       «Ещё 8 магглов было зверски убито. Их расчленённые тела находили в разных местах. Одно из тел, у которого была отрублена голова и левая рука, было повешено на общее обозрение на одной из главных улиц Лондона.       Другие тела магглов были разбросаны в разных точках. Их находили мирные граждане возле своих домов и работ. Всех их объединяло отсутствие головы, поэтому опознать их не представляется возможным.       Власти ужесточают меры безопасности. Правительство волшебной Англии — Министерство Магии — пока молчит и не разглашает о своих действиях и предположениях.       Рассказывает магическое издание газет «Пророк». Ваша Рита Скитер.»       Она всё-таки проливает свой чай прямиком на газету. Чернила расплываются, замыливая колдографию очевидца с места преступления. Её руки начинают подрагивать, и она прячет их от его цепкого взгляда под рабочим столом. Выдыхает.       — И что с того? Я уверена, авроры уже… — начинает она, пытаясь оставаться спокойной. Говорить спокойным голосом, но так и недоговаривает. Он упирается в её стол ладонями и гневно смотрит прямо ей в глаза. Невольно она ерзаёт на стуле, но взгляда с глаз цвета стали так и не отводит. В его глазах всё: и беспокойство, и гнев, и печаль, и даже настоящая ярость. Она понимает, что он нависает над ней. Это выглядит устрашающе. В таком состоянии он смотрится опасным. Он может быть опасным.       — Нет, Грейнджер! Твои авроры нихера не делают! Сними, блять, наконец розовые очки! — он срывается на крик, и его вопль раскатами отдается от стен. Он ударяет ладонями по столу со всей силы своего веса. Некоторые предметы на столе подскакивают вместе с ней. Она вздрагивает всем телом.       Что-то тёмное лязгает внутри неё, скаля зубы. И тогда её накрывает ответная ярость. Она не сморит на чёртов мир в розовых очках.       Не смотрит.       Только не она.       Жгучая обида распространяется по её телу, подобно яду, и она вскакивает со своего места. Темнота заполняет её полностью, как и в тот день, когда она держала в руках семейную колдографию живых родителей. Теперь они с Малфоем на одном уровне. Её глаза, направленные на него, метают молнии, и кажется, он даже теряется. Он явно не ожидал такого.       — Да как ты смеешь?! — шипит она, словно змея, покой которой нарушили. Она не узнаёт свой голос. В его глазах на секунду появляется неуверенность и маска трескается, но потом он снова возводит её на своё место и холодно оглядывает разъяренную девушку.       — Я не знал, что ты, оказывается, ещё и фригидная сука, Грейнджер, – едко выплёвывает тот. Теперь он не двигается. Ни на дюйм. На его губах играет жестокая ухмылка. Он смотрит на её поведение, на разрастающийся огонь обиды в её потемневших от гнева янтарных глазах, и ему это доставляет удовлетворение. Настоящее.       — Заткнись! Ты ничего не знаешь, Малфой! Ни черта не знаешь, – вопит та. Ещё один раскат отскакивает от стен кабинета. Её крики сопровождаются отчаянным маханием рук и топотом ноги.       И тогда он делает то, что заставляет её почувсвовать себя глупой идиоткой. Почувствовать себя униженной. Он запрокидывает голову и из него вырывается громкий смех. Надменный, холодный и в некотором роде истеричный. Пробирающий до костей.       Она в непонимании смотрит на него. Смотрит, как дёргается его адамовое яблоко. Смотрит, как пульсирует вена на шее. Смотрит, как он горбиться от смеха. А потом он резко выпрямляется. На его лице не остаётся ни малейших признаков его резкого порыва, и он снова бегает своими глазами по ней, будто бы оценивая. Склоняет голову немного в сторону.       Ощущение, что он видит её насквозь. Видит всё её мысли. Только сейчас она улавливает в воздухе его запах. Этот мускусный запах с отголосками хвои. Она незаметно вдыхает его. Крадёт несколько вздохов этого утончённого аромата его одеколона.       – С тобой весело, Грейнджер, но у нас нет на это времени, — вдруг серьёзно заявляет тот. Она снова в непонимании тупо таращиться на него.       — Что значит, у «нас»? — переспрашивает та.       — У нас, Грейнджер. У нас. Есть одно дело, и ты мне поможешь в нём, — отвечает Малфой.       Она медленно осознаёт. Анализирует. Шестерёнки крутятся в её голове, а потом поднимается следующая волна праведного гнева. Она громко фыркает. Удивляется его прямолинейности и слепой уверенности в том, что она согласиться. Что ему всё дозволено.       — И с чего ты решил, что я соглашусь на какую-то твою авантюру, Малфой? Почему я должна тебе помогать вообще? — гневно спрашивает девушка. Смотрит на него. Его глаза холодные, выражение его лица скрыто за маской равнодушия — она не может его прочесть.       — О-о-о, ты согласишься. Ты согласишься, Грейнджер, — тянет тот, — ты не упустишь возможности заступиться за всех жалких и уязвлённых, — договаривает он, снова манерно растягивая слова. Прямо в стиле своего предка. Настоящий сын своего отца.       И она действительно не может. Грффиндоский нрав играет в её крови. Он плотно сидит в её мозгу. Сейчас она разрывается между гордостью и желанием помочь...как он сказал? Всем жалким и уязвлённым? Да, именно так. Он попал в точку.       Её родители тоже были магглами, и погибли по той же причине, что и те восемь магглов. Только их головы не были отрублены. Вообще ни одна конечность. Они были убиты простой Авадой, и это заставило её почувствовать долю облегчения. Их не мучили. Не устраивали кровавое месиво. Они спокойно покинули этот мир, и за это она была благодарна Мерлину.       Недолго думая, она всё же даёт смутный и неуверенный ответ:       — Я подумаю, Малфой, — она украдкой сморит на него из-под полуопущенных ресниц. Скорее всего, ответ для него удовлетворителен, поэтому он медленно кивает.       Они несколько секунд не двигаются. Малфой не двигается, и это её напрягает. Он выглядит задумчивым. Она вырывает его из мыслей, раздражённо добавив:       — Но в следующий раз я бы попросила выбрать другое место для встреч.       Он снова смотрит на неё в упор. Усмехается и снисходительно смотрит. Её бесит этот взгляд. Будто он общается с кем-то ущербным, а она точно не подходит под это описание!       — У меня нет ни малейшего желания торчать в твоём захудалом кабинете. Поверь на слово, Грейнджер, – он демонстративно брезгливо кривится и оглядывается на остальную часть кабинета. Она подавляет подступившее раздражение. С усилием кивает. А потом он разворачивается и так же драматично хлопает дверью. Чёрт бы его побрал!       Но она осознаёт, что это всеголишь жалкое позёрство. Впрочем, совсем в стиле Малфоя.       Она понимает, что Малфой — это Малфой. Такая же плоть, как и она. Поэтому она больше не поведётся на его уловки. Разум — её всё.       Она выдыхает и снова смотрит на бланк документов, с которыми она работала до его внезапного вторжения, но её взгляд невольно падает на залитую чаем, оттого и пожелтевшую газету. Страшный заголовок приковывает внимание. Одному Мерлину известно, что теперь их ждёт...              

***

             Она идёт по атриуму Министерства, сжимая в руках некоторые документы и свои собственные записи. Её рабочий день подошёл к концу. Она торопливо двигается к выходу, ведь её веки уже закрываются от усталости. Слышится шорох. Шаг. Два. Она заносит ногу для следующего неуверенного шага, но тут её подхватывают сзади.       Чьи-то сильные руки обвиваются вокруг её талии. Бумаги вылетают из её рук, падая на тёмную мраморную плитку пола. Она открывает рот, чтобы вскрикнуть и позвать на помощь, но чья-то рука из-за спины подносит палец к её губам. Она на секунду замолкает.              — Тихо, Грейнджер, — шепчет знакомый хрипловатый голос. В его голосе как всегда сквозит прохлада, разве что тон немного раздражённый.       Она даже не замечает, с какой скоростью и резкостью поворачивается к явно довольному своей выходкой Малфою. Он отпускает руки с её талии. У неё фактически кружится голова от поворота, но она сразу же устремляет на него гневный и не менее, чем у него, раздражённый взгляд.       Малфой похож на грязь под её ногтями. На грязь на её теле, от которой она никак не может избавиться. И это звучит почти иронично, ведь это он у нас чистокровный аристократ.       — Что тебе, чёрт побери, нужно? — таращась на него, проговаривает она самым громким из возможного шёпотом, а после опускается на корточки для того, чтобы собрать все бумаги с пола. Малфоя, кажется, её тон, её взгляд вообще не заботят. Он, скорее всего, даже не заметил этого.       Она поднимается с пола. Замечает, что даже не дышала всё это время. Делает судорожный вдох и снова — о, Мерлин — вдыхает его запах. Он похож на дурман.       Нет. Она говорила себе, что не поддастся на его уловки. Говорила...       Ещё один украденный вдох. А потом слышится его голос:       — Пришёл напомнить тебе, что твоё время на обдумывание моего предложения истекло, — бесстрастно тянет тот. Она переступает с ноги на ногу. Из-за всей этой бумажной министерской волокиты, она совсем забыла о нём. О его просьбе. Нет, это была не просьба. О его призыве помочь ему, хотя она даже не знает, что он собирается делать.       Ей всегда казалось, что он читает её как книгу. Как главу. А она не может сделать ответное, потому что он просто нечитабелен! По его внешней оболочке нельзя прочесть, о чём он думает. Что у него на душе, если она у него вообще есть. Что ж, сомнительно.       — Я жду ответа, Грейнджер, — его спокойный голос вырывает её из потока мыслей. — Время, знаешь, такая штука, которая очень быстро идёт. Тик-так. Тик-так, — он стучит пальцем по часам на левой руке, которые не больше, чем его вымысел. А потом он как всегда усмехается, видя, как она с тупым выражением лица снова таращиться как баран на новые ворота.       Настоящий дьявол. Без сомнений.       Она пытается сосредоточиться на его предыдущем предложении, стараясь игнорировать его уловки. Его предложение. Просьба о помощи в какой-то его авантюре. Её слова: «Я подумаю». Она оценивающе смотрит на него, словно пытается понять, что он из себя представляет. Это всё равно невозможно. Всё так же нечитабелен. Она выдыхает.       — Я подумала.       — И что же ты надумала? — с театральным удивлением спрашивает тот.       — Я согласна, — выдаёт она. Теперь она видит в его глазах уже не театральное удивление, а вполне реальное.       Он на секунду закрывает глаза. Наверное, чтобы собрать все мысли воедино, как не редко делает она. И снова она проводит параллели между ними. Это почти глупо. На его лице снова появляется маска показушного равнодушия. Он снова прячет свои истинные эмоции, но время от времени его скорлупа всё равно даёт трещину.       — Хорошо..., — говорит тот, — хорошо, — зачем-то повторяет он вновь.              

***

             Она понимает, в какую авантюру он её ввязал только тогда, когда они тайком пробираются в Отдел Тайн. Он идёт впереди. Ну впрочем, как всегда. Она плетется за ним сзади, еле-еле поспевая за его тихими, но быстрыми шагами. Он двигается словно кошка — ловко и изящно, она же, будто неуклюжий тролль, и, когда он называет её так, это вполне оправдано.       — Грейнджер, когда ты успела превратиться в горного тролля? — едко спрашивает тот, необорачиваясь и продолжая тихо идти по коридорам Министерства.       — Я...?! — она уже готовиться прочитать ему тираду, отчитать его, но вдруг он останавливаеся, будто столб. И она врезается в этот столб, ввиде его твёрдой спины. Он поворачивается через плечо и подносит указательный палец к своим губам, а в глазах у него столько мольбы, что ей обязательно хочется сделать что-то громкое и шумное, чтобы пойти в разрез с его ожиданиями, но она молчит. Пока.       — ...какого чёрта? - тихо шепчет она, сомневаясь, что он это услышал, но тот всёравно услышал. Он кивает головой куда-то в сторону коридора. Она переводит взгляд с него на белый свет, исходящий из-за поворота. Это свет нарушает почти кромешную темноту, в которой они шли всё это время, и он исходит от чьего-то фонарика. Свет от фонаря бросает тени на стену и судя по шагам, человек за поворотом идёт по направлению к ним. Из рта Малфоя вырывается тихое:       — Блять.              

***

             Они бегут по многочисленным коридорам Министерства, так и не дойдя до Отдела Тайн, не зная даже от кого. Малфой ловко стреляет проклятиями в стражника, но тот не менее ловко уворачивается от них. Гермиона же бежит рядом с Малфоем.       От долгой физической активности в виде продолжительного и быстрого бега у неё плывут коридоры атриума перед глазами. Расплываются, раздваиваются на части, кружатся в диком танце, но она не останавливается.       Стражник всего в нескольких ярдах, и свет его фонарика не достаёт до них, поэтому он пока не понимает, кто они, но видит тёмные силуэты.       Он гневно выкрикивает им вслед:       — Воры! Здесь воры!       Видимо, мужчина преклонных лет, которого она видела всего несколько часов назад здесь же в атриуме Министерства, подумал, что они ночные воры. Малфою наконец удаётся оглушить и связать с помощью заклятий стражника, и они останавливаются, чтобы отдышаться. Она делает тяжёлые вдохи и выдохи. Перед глазами до сих пор кружат белые пятна.       Его беспокойный голос разрезает тишину, сопровождаемую её шумным дыханием:       — Нам надо уходить. Скоро здесь будут авроры. Дурень призвал их.       Ей удаётся только коротко кивнуть, перед тем как они продолжают движение.              

***

             Малфой не спешит уходить из здания, рискуя быть пойманным вместе с ней. Ему это доставляет удовлетворение. Азарт в его глазах говорит сам за себя, и она бы прочитала ему гневную лекцию, если бы они не рисковали быть пойманными. Вместо этого она едва слышно недовольно шипит и бормочет ругательства себе под нос, коря себя за то, что согласилась работать с ним. «Дьявол», — слетает с её языка, и его губы изгибаются с одной стороны.       Разбить бы в кровавое месиво сейчас его довольное аристократическое лицо, чтобы стереть эту ухмылку!       Они доходят до какой-то железной двери, и он шепчет прямо возле её уха, и отчего-то это ощущается так интимно, когда его дыхание вот так развевает волоски на её голове:       — Здесь.       Слово смутно доходит до её больного сознания, но она понимает, что они стоят возле двери Отдела Тайн. Это место буквально таит в себе болезненные и пагубные воспоминания. Идти туда — это с родни вновь пережить тот злополучный день. Идти туда — это значит вспоминать о её бывшей компании, о друзьях. И это больно. Она не хочет туда идти, но Малфой уже тянет её за собой.