Vitis vinifera

Открывать глаза категорически не хотелось: мне было тепло, уютно и спокойно. Как только может быть спокойно летним деньком, когда слышишь щебетание птиц и стрекот кузнечиков, пахнет утренней прохладой и будто бы свежескошенной травой, а лучи солнца лениво проникают сквозь шторы, ласково касаясь лица. Это была именно она — утренняя нега. Редкое состояние, когда никуда не надо спешить, можно спокойно нежиться в постели — и это действительно приятно. Тем не менее меня насторожило, во-первых, отсутствие рядом печки, а никак иначе Риддла назвать было нельзя: от него всю ночь исходило такое тепло, что в какой-то момент мне показалось, что его просто-напросто лихорадит. А во-вторых, раздававшиеся неподалёку звуки еле различимых шагов и шуршания ткани. Приоткрыв один глаз, я потёр его рукой и увидел Тома. Он появился из второй неразведанной мной комнаты — скорее всего, гардеробной — и на ходу накидывал на плечи летний пиджак. — Сбегаешь? — вполголоса осведомился я, но улыбки сдержать не смог, когда он развернулся ко мне — такой отдохнувший и уже полностью собранный. В то время как я, наверное, сейчас выглядел, как заготовленное пугало. Хорошо, что хоть не чувствовал себя так же. Том тем временем приблизился к кровати и негромко произнёс: — Сегодня открытие ярмарки — праздник и официально выходной день. Так что никаких работ не предвидится ни сегодня, ни завтра, поэтому спи, Гарри. — Наклонившись, он сместил в сторону волосы и дотронулся губами до моего лба. Сердце ёкнуло. «А ещё сегодня мой день рождения», — мысленно добавил я, зажмурившись от переполняющих меня ощущений, греющих и душу, и тело. Официально можно было заявить, что это самое приятное начало праздника за последние годы. — Куда ты?.. — Через несколько дней начинаются международные конкурсы вин, и мне нужно разобраться с творящейся суматохой, — пояснил он, присев на край кровати, а мне внезапно захотелось вцепиться в него и никуда не отпускать. — Какие? — сонно зевнул я, скосив взгляд на часы: было без десяти семь. — Быстрее перечислить, в каких Люциус не хочет участвовать, — улыбнулся Том. — Citadelles du Vin? Он кивнул, потянувшись ко мне, а я, моргнув несколько раз в попытке разлепить глаза, продолжил: — Bacchus? — И без него ежегодно не обходится, — вкрадчиво протянул Том, мягко коснувшись моих губ. — Том! — я мигом отвернулся, прервав ласку. — Я зубы не чистил… Он закатил глаза: — Поттер, иногда ты меня поражаешь. — А затем, щёлкнув меня по носу, будто я дитя малое, добавил: — Открой рот. Я вздохнул, послушно разомкнув губы, и, услышав щелчок, испытал на языке жгучесть ментола: тонкая пластинка тут же рассосалась, но не успел я ничего спросить, как он тихо буркнул: — Надеюсь, теперь возражений не будет? — А Premios Baco? — с улыбкой поинтересовался я. Хмыкнув, он неотвратимо-медленно накрыл мой рот своим. Чёрт, до чего же мне было хорошо. Я никак не мог поверить, что всё это не сон, что я сейчас здесь, в его спальне, что целуюсь именно с ним… Это казалось каким-то бредом сумасшедшего, так как всего неделю назад я и представить себе не мог такого исхода. Всё, что случилось между нами, виделось мне несбыточной мечтой; смутным и далёким желанием, как те, которые в отрочестве мы загадываем на будущее: хочу быть популярным в школе, хочу стать космонавтом… Или типа того — в действительности я ничего такого никогда не загадывал. И тем не менее моя мечта воплотилась в жизнь. Порывисто отвечая, я улыбался сквозь поцелуй, как последний дурачок. А он беспощадно сминал мои губы, придерживая лицо, и скользил языком во рту, углубляя ласку. Тело тотчас пробрала дрожь, а томящаяся нега постепенно забурлила, угрожая переродиться острым вожделением. — С добрым утром, Гарри, — разрывая поцелуй, изрёк он и напоследок кратко коснулся моей нижней губы, прежде чем окончательно отстраниться. — С добрым утром, Том. Внезапно я осознал, что проснулся укрытый свежей простынёй, и подтянул её выше — до самого подбородка. — Твоя одежда висит на стуле, обувь под стулом. Гости уже вернулись с прибавлением: если не хочешь столкнуться с миссис Малфой, — его улыбка стала насмешливой, а я ощутил лёгкое, покалывающее на щеках смущение, — когда проснёшься, можешь воспользоваться ведущей с балкона лестницей, — указал он в сторону ванной комнаты и, подобрав с тумбочки мобильный телефон, по пути спрятал его в карман. А в следующую секунду, вместо того чтобы сказать: «До встречи» или «Пока», или просто пожелать хорошего дня, я брякнул: — Я люблю тебя, — и сразу выдохнул, вцепившись пальцами в ткань постельного белья. Том застыл около полуоткрытой двери. Его рука покоилась на ручке, а вторая так и осталась в кармане брюк, когда он бегло глянул на меня и коротко ответил: — Выспись. И вышел, оставляя меня со странным щемящим чувством внутри — между «о боже, как я, блядь, счастлив!» и «мы так и не поговорили, чёрт возьми!». Я, конечно, понимал, что рано… что, возможно, нужно было дать ему время, а не прыгать с места в карьер. Однако признание в любви уже оглашалось ранее, так что нельзя сказать, что это стало эдакой новостью. «Когда ты признался, он отверг тебя», — злобно хихикнула совесть, и мне захотелось прихлопнуть её, как злосчастную муху. Я не собирался вновь начинать ебать свой мозг новой порцией сомнений — уже разок так себя накрутил, что детективный роман можно написать. Внутри теплилась обновившаяся надежда, что эта ночь — не просто ночь двух случайных любовников, а нечто более значимое. Я видел в этом отсветы начала чего-то большего, а утро лишь подтвердило мои домыслы. Просто не следовало так торопиться, а я вновь ляпнул не подумав. Хорошо, хоть во время секса так волновался, что не стал выкрикивать слова о любви. Я вообще не помнил, чтоб когда-либо так делал, — раскидывался признаниями — а тут вдруг потянуло дебила на романтику… Укоризненно вздохнув, я завернулся в простыню и глянул на время. Что ж, до десяти вполне можно было и поспать.

***

Проснулся я почти в двенадцать и покинул комнату в спешке, боясь, как бы друзья не организовали мои поиски, не заявили в полицию, а ещё хуже — не стали трезвонить вновь деду. И в этой суматохе я пару раз чуть не навернулся, не поскользнулся и едва не порвал футболку, когда потянул за калитку и та с треском рванула за ткань. Что до последствий вечерних кувырканий, то, пока я не пытался нагнуться, сесть на корточки или просто сидеть, всё оказалось довольно-таки терпимо, и ходить враскорячку не было ни нужды, ни желания. Тем не менее удача явно только пугала меня, окончательно покинув именно в тот момент, когда впереди нарисовался Драко и спешно направился ко мне. Отступать было некуда, как и бежать, разве что пытаться перескочить подстриженную ограду кустов — вариант, который отозвался красноречивым жжением в одном месте. Пиздец. — Что ты... здесь делаешь? — интонация менялась по мере того, как Драко скользил взглядом от моего лица к шее, а потом ещё ниже — к ключицам. Я прекрасно знал, что он там видит, ибо сам всё рассмотрел в мельчайших деталях, пока одевался: где-то розоватые, а где-то бордово-фиолетовые засосы покрывали шею, плечи, даже частично грудь… А когда Том успел превратить мою кожу в леопардовый принт, я понятия не имел. — Я спешу, Драко, — почти что извиняясь, я попытался обойти его, но Малфой вцепился в мой локоть железной хваткой, а второй рукой дёрнул за рукав, увеличивая площадь для обзора. — Когда? С кем ты?.. Сначала озадачено, а затем несколько озлобленно посмотрев на примечательный засос около соска, пока я не дёрнул плечом, поправляя футболку, Драко перевёл взгляд за мою спину и шумно выдохнул: — Ты спал с… Томом? — в его голосе было столько сдерживаемой ярости, что каждое слово буквально было выплюнуто. Для подобных разговоров был совсем неподходящий момент. Я едва разгрёб мысленный завал из-за их мнимых отношений и отложил на потом рассказанное Риддлом про внезапно обнаруженную влюблённость Малфоя, чтобы именно сейчас, таким чудесным утром, вновь грызться из-за новой проблематики. А что скандал состоится, я не сомневался — все признаки нервозности налицо. — Надеюсь, ты не будешь закатывать истерику прямо здесь, — вполголоса изрёк я и предупреждающе прищурил глаза. Но Малфой внезапно подался вперёд, вцепившись в меня как клещ, и впился в губы — яростно и отчаянно, будто пытаясь заявить свои права. Схватив его за рубашку, я встряхнул и злобно рыкнул: — Ты с ума сошёл?! — Да, блядь, сошёл! — прошипел он, вновь потянувшись за поцелуем. Пальцы сжались на его подбородке, остановив Драко на полпути: — Это так не работает. Уже нет. — Я просил прощения; я… пытался найти с тобой общий язык; я намекал и говорил открыто, что хочу начать всё с чистого листа; я даже организовал тебе сюрприз этой ночью, чёрт возьми! Думал мы, ты и я, и твой день рождения. Мы отпразднуем, мы… Ох, твою ж… — он внезапно шумно выдохнул и повис в моих руках, словно безвольная кукла. Тишина затянулась, а я почувствовал, как его вовсю колотит. Столькими разными эмоциями были наполнены чужие слова, что дрожь передалась и мне. Таким болезненно растерянным я его никогда прежде не видел, и это состояние резонировало где-то внутри, порождая лёгкую тоску вперемешку с ностальгией. — Мне показалось, что ты присматриваешься ко мне, — продолжил он спешно. — Ты явно был удивлён нашей встречей, но эта игра в гляделки будоражила: ты будто впервые меня увидел. Снова, но впервые — такой у тебя был взгляд. Тогда я подумал, что ты заметил случившиеся со мной перемены и что у нас есть шанс… Что ты просто злишься на меня из-за всего, что я натворил. Ну, естественно, как здесь простить вот так — сразу, — Драко махнул рукой куда-то в сторону и покачал головой, сбивчиво продолжив: — Тогда, у бассейна, ты так смутился, а потом взбеленился из-за моего безрассудства, и я понял, что это была близость, а в субботу, когда получил сообщения, ох… — он закусил губу, смотря словно не на меня, а сквозь. Я прекрасно понимал, что Драко тогда видел в моих глазах: любое подтверждение его нового статуса в качестве любовника Тома. Понимал, как именно он воспринял сцену у бассейна — словно нас, одурманенных похотью подростков, застал взрослый, тем самым прервав, а заодно и смутив. Раз было смущение, было и желание, и чувства. — Тебя интересовало, где я и как я, — вновь раздался глухой голос Драко. — Я подумал, что какие-то чувства всё ещё живы: возможно, забота или ревность, порождённая моим исчезновением в субботу. Да уж, — он с горечью усмехнулся, — теперь я чувствую себя полным идиотом. Ведь изначально дело было не во мне, так? Отпустив его, я мазнул ладонями по щекам, нервно потерев кожу. Не только Драко чувствовал себя идиотом, но и я сам. Наше воображение сыграло с нами злую шутку: мы видели то, что желали больше всего или же страшились. Прочистив горло, я недоверчиво спросил: — Я не понимаю, о каких чувствах может идти речь? Мы расстались больше года назад; полагаю, ты специально выбрал другую группу, и я даже был тебе признателен за такой акт милосердия. Приди ты ко мне тогда, и это действительно имело бы значение, Драко, — Малфой дрогнул на этих словах, и его зрачки расширились, затопив радужку, а я, понизив голос, продолжил: — Но ты не пришёл. Вместо этого ты начал встречаться с Забини — или им ты тоже пользовался? — и, скорее всего, встречался и с другими, ведь мы оба знаем, насколько тебе ненавистно одиночество. — Ты влюблён в Тома, — словно не услышав меня, изрёк он и растерянно моргнул. — И что с того? — выдохнул я. Драко замолчал. Он нахмурился, покусывая губу, будто решая в уме сложную математическую задачку, нервно провёл пальцами по волосам, покачнулся и, скептически усмехнувшись, вперил в меня тяжёлый взгляд: — Не думал, что ты такой дурак, Гарри. — Ну вот мы и пришли к заключению: твоя единственная форма общения со мной — это оскорбления, — терпеливо заметил я, вернув ему насмешку. — Ничего нового ты для меня не открыл, и именно поэтому шансов не было с самого начала. Не знаю, о какой любви ты там себе напридумывал, но до этих чувств тебе как до Луны пешком. — А Том, думаешь, тебя любит? — снисходительно поинтересовался он. — Не будь ситуация столь абсурдной, можно было бы даже посмеяться над подобным простодушием. Я был настолько увлечён тобой, что не заметил твоё увлечение кем-то ещё. — Ты увлечён лишь собой, Малфой. — Поттер, ты такой дурак, — с горечью повторил он, смотря куда-то в сторону. — Я знаю, что прозвучит это банально, и можешь даже отнести мои слова к желанию отравить твои радужные мысли о совместном будущем и обо всём, что ты там успел себе нафантазировать, но мой дядя просто играется: он пользуется тобой… — Вот уже и дядя, а не приятель отца «Том», — покачал я головой, удерживая улыбку на лице, хотя та только и желала, что сползти — быстро и безвозвратно. Мне абсолютно не нравился оборот, который принимал наш разговор. —…как и другими до тебя, — заключил Драко, а внутри меня напряглась невидимая пружина. — Я не представлял, что ты столь наивен и прост. Пай-мальчик? Какая-то скверная шутка, — развёл он руками. — Тёплый взгляд, но акульи зубы — это ты. Но не это всё! Ты же не такой болван на самом деле, Поттер, чтобы добровольно обманываться… Никогда не замечал за тобой тяги к кому-то не твоего возраста. Может, поэтому я не понял сразу? — Ты несёшь какой-то бред, — холодно заметил я, собираясь пройти, но он резко преградил мне путь, ядовито процедив: — Не сбегай уж от правды. — Правды? Какой именно? Как ты развлекался здесь каждое лето, учиняя проблемы всем — от своих родителей до остальных студентов… — О да, я знатно развлекался с этими каторжниками на вечеринках, — перебил он меня, надменно усмехнувшись. — Привносил в их жизни немного красок и нюни заодно подтирал после того, как Том, разбивая бедные юные сердца, некоторых из них выбрасывал и из постели, и из своей жизни за ненадобностью. Надоело — наигрался, — фыркнул он, а напряжение внутри меня буквально зазвенело тревожным звоночком. — Но никогда бы не подумал, что ты станешь одним из. Может быть, я и не лучше, но, по крайней мере, всегда был с тобой честен и в своей любви, и в своей ненависти. Можешь ли ты сказать то же самое о нём? Можешь с точностью сказать, какие именно чувства он к тебе испытывает? Или считаешь, раз Том тебя трахнул, то это автоматом идёт за предложение руки и сердца? Так вот, наивный ты мой, поясню, что это далеко не так: не нужен ты ему ни в каком другом виде, кроме как временной подстилки. Ведь он прекрасно знает, что пройдут два месяца — и пока-пока, Гарри Поттер; добро пожаловать, какой-нибудь Кристофер Стью или Адам Кэрроу — которые были до тебя, к слову. Каждое его слово, точно маленькая, но острая галька, застревало внутри, потому что я знал Малфоя — к счастью или сожалению, но знал, что тот не врёт. И хоть я не желал идти во второй раз на поводу у своих эмоций, но воображение отказывалось подчиняться и подсовывало молчаливый утренний уход Риддла, последовавший за моим признанием. Но какой резон ему отвергать меня изначально, если можно было взять в оборот? Не могло же это быть игрой в недотрогу? Мол, откажу ему, а он возжелает меня ещё больше и тогда пойдёт на всё. А я действительно был готов пойти на всё ради него. — Ты волен считать, — продолжил Драко, а мне сразу же захотелось заткнуть его, но я продолжал слушать с каким-то мучительным удовольствием, будто заядлый мазохист, — что я всё это выдумал с корыстной целью очернить его, но тебе ничто не мешает лично поинтересоваться этим при следующей вашей встрече. Спроси его про Адама. Горечь смешалась со злостью, и я раздражённо передёрнул плечами: — И что с того, Малфой? Посчитал меня обманутой невестой, за чью честь ты, доблестный рыцарь, вынужден вступиться? Как ты там сказал? Наивный ты мой, открою тебе глаза: я ни на что и не рассчитывал. Хотя нет, всё-таки рассчитывал: что мы трахнемся, и я остыну. Я изначально не мечтал ни о каких отношениях, — ложь с необыкновенной лёгкостью слетела с языка, но тяжесть на сердце лишь увеличилась, — так что не стоит волноваться о моём душевном состоянии, Малфой. Том не выпрашивал у меня никаких признаний, не заставлял подниматься к нему в спальню и подставлять зад, — почти что скучающе перечислил я и заметил, как Драко побледнел. — И продолжать обсуждать это с тобой я не собираюсь — это только наше с ним дело. Резко обойдя его по кругу, я уже было направился к боковой калитке, как он опять обогнал меня, преграждая путь. Это уже начинало надоедать! — Я бы тебе поверил, если бы ты так стремительно не убегал от меня, — шикнул он. — Не только ты меня знаешь, но и я тебя, Поттер. Я знаю, насколько бережно ты относишься ко всем своим партнёрам. Так кого ты пытаешься убедить в своей ветрености? Познав Тома, я постиг все грани собственного легкомыслия, когда попытался вытравить его из себя сначала с помощью случайных связей. — Может быть, я тебя разочарую, но все меняются, и я не исключение. — Стоило сдвинуться вперёд, как Драко вновь вцепился в мой локоть, стремительно развернув к себе: — Да постой же ты! Из-за резкого движения жжение внизу усилилось, словно символическое напоминание, и я сцепил зубы, стоически взирая на него. — Я сам был в него… влюблён, Гарри, — поспешно заговорил Драко, а эмоции на его лице сменялись одна другой — задумчивость, настороженность, раздражение. — Я ведь как-то уже говорил тебе о своей первой любви. Мне не хотелось уточнять, что он мой дядя. Хоть и не кровный родственник, но всё равно это довольно-таки необычно — по крайней мере, мне так казалось в тот момент. Том отказал мне сразу же, стоило только заикнуться, — безрадостно усмехнулся он, — и я тогда жутко взбесился: почему это недоразумение, но не я? Чем я хуже второсортного партнёра, которого он таскал в свою постель? Мне не хотелось уточнять, что Драко имел в виду под «это недоразумение» и «второсортным партнёром», так как времена его влюблённости совпадали с концом брака Тома. Если наложить одно на другое, вернувшись в тот период, то получалось, что Риддл изменял, будучи женатым на Беллатрисе… А это было несколько сложнее усвоить, чем постельные утехи свободного мужчины. Драко, понизив голос, будто доверяя мне большую тайну, сообщил: — Я поступил опрометчиво: рассказал всё тёте. Она лишь усмехнулась, словно услышала какую-то забавную историю, а когда я надавил, знаешь, что она мне ответила? Что у него свои нужды, а у неё — свои, и мне не стоит в это лезть, — Малфой тоже криво усмехнулся, будто имитируя когда-то увиденную гримасу. Моё сердце ухнуло вниз, забившись под желудок, и теперь стучало через раз. Нервно кашлянув, я поморщился, ощутив себя несколько сбитым с толку, так как желание разузнать больше и нежелание узнать о чужих отношениях от третьего лица боролись между собой, ставя меня перед тупиком. Могла ли быть в этом схожесть, о которой Том упоминал в душе? Воистину забавная шутка, если оно так. — И я не лез, — продолжил Драко, вцепившись в меня взглядом и разрешив мою дилемму. — А потом появился ты, Поттер. Ты меня жутко раздражал — буквально выбешивал! — и по той же самой причине сводил с ума. Вы с дядей чем-то были похожи. Я не знаю чем и не представляю, как это объяснить. Просто ощущение. Харизма, возможно? Не знаю. Мы с тобой сошлись, но ты… — он скривил губы, словно ему было неприятно это признавать, — ты иногда так на меня смотрел — так же, как он: словно я нашкодивший ребёнок, неразумное создание, сопляк… Мне казалось, что ты тупо меня терпишь, а стоит мне отвернуться, как тут же уйдёшь, — спешно шептал Драко. — И я просто дурел от желания увидеть, что твои чувства — они есть, они настоящие, что я важен для тебя, что ты… не бросишь меня. Знаю, что всё это было неправильно, что я выбрал далеко не самый лучший метод. Я медленно выдохнул, сфокусировав взгляд на каком-то съёжившимся неподалёку цветке: — Неужели нельзя было просто поговорить со мной? — Неужели не понятно, Поттер, что мне тяжело признавать подобного рода страхи? Я буквально заявил бы, что до усрачки боюсь быть брошенным, — как-то устало подтвердил он. — И поэтому ты вопил, что ненавидишь меня и устраивал каждый раз из наших отношений какой-то балаган, — откинув голову назад, заключил я и хрипло рассмеялся, отнюдь не ощущая никакого веселья. — Боялся, что, если признаешь свою слабость, я буду ей пользоваться и вести себя как ты? Изматывать эмоционально, устраивать скандалы, шантажировать своим уходом, как только мне что-то не понравится? Так? ТАК, ДРАКО? — почти рыкнул я, опуская на него испытующий взгляд. Малфой поморщился, сунув руки в карманы, а его молчание было красноречивее любых слов. — Что за мыльная опера? — спустя мгновение выдохнул я утомлённо и потёр лоб. — Зачем сейчас? Почему не осенью, когда мы встретились в универе? Почему не зимой, когда, вместо того чтобы просто поговорить со мной, Драко, ты начал встречаться с Забини? Почему именно сейчас?.. А что, если бы ты меня не встретил летом? Так бы и молчал до скончания дней? Или изредка присылал сообщения: «Скучаю, тварь ты бездушная», или как там? — Я начал говорить всё это не из-за себя, — возразил он, помрачнев, — а потому, что ты хочешь казаться тем, кем не являешься, Гарри, и это плохо кончится. Мы впервые делаем то, что и должны были ещё давно — откровенно разговариваем. — Что ж, с откровениями ты немного припозднился, — безучастно заметил я, желая улечься на газон и притвориться дохлым. — Я пытался поговорить с тобой в конце мая, но ты меня выставил, сказав, что настроения нет; потом я вытащил уже тебя из-под какого-то обдолбанного урода. Эдакая попытка номер сто. Пытался в начале июня, ты отмахнулся, заявив, что вся эта болтовня тебе наскучивает, что хреновый из меня парень, да и вообще я конченый зануда, а ты не понимаешь, чем я мог тебя, ТЕБЯ — короля, блядь! — привлечь. Я пытался на следующий день с тем же успехом. Мне продолжать? — И всё равно ты пытался. Это я виноват, что ничего не понимал, — шагнул он ко мне, разводя руки, будто намереваясь обнять, но в последний момент сунул их в карманы джинсов, покачнувшись с пятки на носок. — Ещё скажи, что не ценил всё, что я для тебя делал, а осознал, насколько дорожишь мной, только когда потерял, — с показным весельем ухмыльнулся я. — Звучит просто ужасно, но это правда. — А как по мне, так полностью в твоём стиле: сопливо и драматично. Малфой вздохнул, слегка прищурившись. — Я начал этот разговор не для этого, — внезапно понизил он голос, а брови вновь сошлись на переносице. — Остановись. Не лезь добровольно в петлю… — Мне кажется, я уже говорил, что моя личная жизнь тебя не касается, — раздражённо перебил я его, а Драко всплеснул руками, воскликнув: — Ну почему, сука, ты такой упёртый! Самый настоящий баран! — И ослина, и лошара, и тупица… — покачал я головой и со скупой улыбкой сообщил: — Я не буду с тобой ругаться, Драко. Малфой грозно засопел и процедил: — Я пытаюсь тебя вразумить, а не переругаться! — Нет, — предельно спокойно сказал я, — ты пытаешься заставить меня прислушаться к твоему мнению и поступить в соответствии с ним. Я сам как-нибудь разберусь с Томом — советчик мне без надобности. Поэтому скажи, какие у тебя намерения, Драко. Чего ты теперь от меня хочешь? Друзьями нам не быть — ты должен это понимать. — Для начала хочу прийти хоть к какому-нибудь взаимопониманию, — провозгласил он так воинственно, будто просил не о мире, а о новой войне. — Какой смысл бежать за поездом, когда тот ушёл? Дождись следующего, — глянув в сторону, я заметил крыльцо нашего домика и расхаживающего по нему Рона. Он с кем-то разговаривал. — Поезд ещё не ушёл, — категорично заявил тот, — и я не хочу дожидаться следующего. — И почему же я такой баран, да, Малфой? — с наигранным удивлением спросил я. — Подобные чувства ведь не проходят бесследно… — Ты одно сплошное клише, — фыркнул я, тихо рассмеявшись, но веселья моего Драко не поддержал. Растрёпанные волосы падали на светлые глаза, делая его облик уязвлённым и по-детски обиженным на целый мир. Раньше я бы притянул его, крепко прижав к груди, потому что любил, когда он такой до забавного надутый, но времена изменились. — Гарри… — Нет, — резко перебил я. — Я был в отличном настроении, пока ты не попытался промыть мне мозги очередной отсебятиной — таков был твой сюрприз на мой день рождения? Тряхнуть стариной и хорошенько потрепать мне нервы? — Отсебятина?! Я ничего не выдумывал! Спроси у него! — рявкнул Драко, полыхая праведным гневом. — Ты сам не хочешь в это верить и предпочитаешь закрыться — уползти в свою раковину, как улитка. Он тебя просто растопчет: у него… — Малфой оборвал себя на полуслове и, побагровев, весь аж затрясся, — у него такой характер… Чёрт! Ну не можешь ты быть в него по-настоящему влюблён! Не можешь быть настолько слеп! Я не желал больше этого слышать не потому, что он был не прав, — ведь я и правда был безумно влюблён в Тома, и оттого — слеп к его недостаткам — а потому, что совсем уж наивным себя не считал… Разве что капельку бесхитростным. Тем не менее Драко стал своеобразной школой, устроив из наших отношений отличную полосу с препятствиями, которую я успешно преодолел, но, увы, финишировал неудачно. Поэтому отчитываться перед ним за свои поступки, объяснять свои решения и мусолить дальше эту тему я отказывался. Опускаться до выяснения отношений в стиле «а он сказал то, а он сделал это» я попросту не собирался. Мне было за что держаться: в своих ночных ощущениях я был уверен и отлично помнил сказанное им слово, которое теперь эхом звучало в моих мыслях — слово «обожаю». А разве в порыве страсти не говорится то, о чём при воцарении рассудка умалчивается? — Думаю, ты отлично понимаешь, что нам не стоит продолжать этот разговор. — Можешь дать мне хоть какой-нибудь ответ? — прилетело в спину. — Не сейчас и не сегодня. — Но это ведь не однозначное нет? Я оглянулся на него поверх плеча: — Всё это ничего не значит. Драко, ничего не ответив, лишь продолжил угрюмо сверлить меня взглядом, когда я шагнул к тропинке. И этот взгляд я чувствовал вплоть до самого дома. Разговаривать спокойно мы никогда не умели, а учиться сейчас было уже поздно. И только заметив Рона, беспечно болтающего по телефону, меня осенило, что личного номера Тома я так и не спросил.