Vitis vinifera

      — Вот и пропажа нашлась! — с ухмылкой констатировала Гермиона.       — Я же предупреждал вас, что буду немного… занят.       — И как внеурочные занятия с мистером Риддлом?       Ответить не было времени. Влетел Рон, а стоило мне повернуться, как он озадаченно присвистнул:       — Да тебя сожрать, что ли, пытались?       — Гарри, — раздался вновь голос Гермионы, но Рон тут же прибавил:       — Может, дашь ему шарф или платок какой-нибудь, чтобы прикрыть всё это… искусство?       — Нет, — категорично заявил я, шагнув в сторону спальни.       В такую жару повязанный на шее платок будет выглядеть чуднее кучи пятен.       — Мы упускаем нечто важное, — Гермиона деловито уперла руки в бока. — Оказалось, что безответные чувства не столь безответны, как ты предполагал, да, Гарри?       Я запнулся, припав плечом к косяку. Слишком свежи были воспоминания и о ночи, и о ласковом поцелуе в лоб, и о моём признании в любви, оставленном без ответа, и о его молчаливом уходе, и главное — о грёбаном разговоре с Малфоем.       — Могу попросить об одолжении?       Заискивающий тон тут же заставил Гермионы насторожиться.       — Так ты нам расскажешь что-нибудь? Потому что ваши лобызания не заметили бы только сандзару.       Мы с Роном переглянулись в немом вопросе, и она со смиренным вздохом пояснила:       — Три обезьяны: ничего не вижу, ничего не слышу, ничего никому не скажу. А вы творили за нашими спинами настоящее зло! Использовать других людей для… антуража — это преступление!       — Ничего такого не было… — сипло произнёс я, ощущая, как горит шея, а за ней — щёки и даже кончики ушей. — Самый обычный поцелуй.       Рон хохотнул.       — Какая наглая ложь, — и покачал головой. — Ладно уж, признавайся. Судя по твоей сытой морде, чудо всё-таки, кхм… совершилось.       — Вы переспали, — очередное утверждение из уст Гермионы звучало как приговор. — И что теперь?       — Не в бровь, а в глаз. Не спрашивай такие сложные вещи, — одёрнул её Рон. — Начало отношений — всегда проблематичный период.       — Нашёлся тут эксперт в отношениях, — добродушно улыбнулась она.       Я хмыкнул, растерянно посмотрев себе под ноги.       По-другому и не скажешь: проблематичный период. А всё потому, что обычно отношения не начинаются с постели, а плавно приходят к этому… У меня же всегда всё задом наперёд.       — Мне нужен номер Тома, — красноречиво уставился я на Гермиону.       — Потому что у тебя его нет, — подытожила она.       — Мисс очевидность, — усмехнулся Рон.       Та недовольно поджала губы, собираясь ответить ему что-то колкое, но в последний момент обратилась ко мне:       — Я назначена ответственной за нашу группу, и номер у меня для чрезвычайных ситуаций, а не для любовных переписок…       — Мне не тот номер нужен… Не рабочий.       — О-о, — задумчиво протянула она, а потом вновь повторила уже с другой интонацией: — О! Ты хочешь, чтоб я спросила у Питера личный номер мистера Риддла? И как это будет выглядеть? Это ведь немного странно, не находишь? — с каждым вопросом она всё больше смущалась, будто я попросил её узнать у Петтигрю, какого цвета трусы носит Том.       — Тоже мне сложность. — Рон цокнул языком, протянув руку: — Дай-ка сюда телефон.       Гермиона опасливо передала ему гаджет, предупредив:       — Если налажаешь, будешь сам разбираться с последствиями.       — Да-да, — машинально кивнул он, что-то строча.       Я подошёл к другу и глянул через плечо на экран, пока он спешно набирал, а на его лице отражалась кривая ухмылка.       Герми: Привет! Я не могу найти личный номер мистера Риддла в списке, а дома ЧП.       Ответ пришёл незамедлительно:       ПеттиП: Привет!       ПеттиП: Так позвони на рабочий. Что случилось?       Герми: Это номер ведь его секретарши даже, а не его. Ну подсоби, пожалууууууйста!       ПеттиП: Ты уже звонила?       Рон нахмурился, что-то пробубнив себе под нос; Гермиона встала по другую сторону:       — Я думала, что это рабочий номер. Как ты узнал?..       — Озарение, блин, — парировал он, спешно строча:       Герми: Пока я ей всё объясню, пока она передаст моё сообщение       Герми: Пройдет слишком много времени, а медлить нельзя…       Герми: Ты не хочешь его давать?       И плачущий смайл.       ПеттиП: Нет-нет. Скидываю!       Прикреплённый номер перекочевал в нашу переписку.       ПеттиП: А что случилось? Может, мне позвонить ему?       Герми: Не волнуйся!       Герми: Я всё сделаю сама.       Рон вздохнул, сунув телефон в руки Гермионы. Та непонятливо посмотрела на него.       — И что мне теперь сказать о «ЧП»?       — ПеттиП? — одновременно с ней спросил Рон.       Гермиона в ответ пожала плечами:       — Петтигрю Питер — ПеттиП.       Взгляд Рона стал недоверчивым.       — Типак УизлеР и ПоттиГ?       Гермиона слегка порозовела и кашлянула.       — Вообще-то я поменяла на Ронни и Потти.       У меня вырвался смешок.       — Это уже система.       — Зато всё упорядочено, — насупилась она.       Рон обхватил её плечи, потискав в объятиях, и поцеловал в макушку.       — Миссия выполнена, — хмыкнул он. — И… с днём рождения, Потти!       Гермиона тихо рассмеялась.       — С днём рождения, Гарри!       Я будто бы каждые десять минут забывал, какой сегодня день, и даже несколько удивился внезапным поздравлениям. Не то чтобы я не праздновал или ненавидел этот день, хоть именно двадцать девятого июля случилась авария, в которой погибли мои родители, а я заработал шрам на лбу от осколка лобового стекла… Нет, я давно перестал ассоциировать обе даты, да и Гелл с самого детства твердил: «Вряд ли они обрадовались бы твоей грустной мордашке, Гарри». Я впитал в себя простую истину, что должен радоваться за нас троих. Но сегодня всё было слишком сумбурно: я вспомнил утром и отвлёкся на Тома, вспомнил во время разговора с Малфоем и вновь отвлёкся на Тома.       — Он опять забыл, — словно не веря в это, заявил Рон, а Гермиона сразу же оспорила слова:       — Не-а, помнит.       — Помню-помню, — выставляя напоказ все свои театральные навыки, расплылся я в широченной улыбке Чеширского Кота. — Рано ещё поздравлять. Мы ведь пойдём вечером на ярмарку? Бенгальские огни и фейерверки в честь открытия праздника — самое то.       — Само собой, — кивнул Рон. — Хочу прокатиться на всех аттракционах, объесться вафлями с карамелью и, конечно же, пострелять из ружья и выиграть что-нибудь чудное и мохнатое. Кстати, твой подарок под подушкой, — молниеносно перескакивая с одной темы на другую, поведал он и хитро прищурился.       — Или на ней, — добавила Гермиона с тем же выражением на лице.       Мне аж тревожно стало.       — Я же говорил, чтобы вы ничего не покупали, — беззлобно упрекнул я.       — Ну это так — мелочь… Небольшой презент, — посмеиваясь прошептал Рон, пока я с видимой опаской направился в свою комнату.       Хотелось бы надеяться, что упомянутая кровать не взлетит на воздух, унося меня в космические дали, и не утопит, когда я присяду на какой-нибудь водяной матрас, так как Рон ценил такого типа приколы на всякие праздники.       Открыв дверь, я замер на пороге и выдохнул.       На меня прозрачными глазами уставилась огромная мягкая игрушка, которая занимала почти всю постель. В стиле виниловых коллекционных фигурок Funko она обладала моими чертами, и даже шрамом на лбу. Гротескную картину дополняли колпак и облачение повара, а в руках моя игрушечная копия держала конверт. Всё ещё в страхе, что чучело сейчас взорвётся конфетти, я осторожно выудил тот, предварительно пощупав мягкие, набитые каким-то материалом ручонки.       Слава богу, это был не гигантский торт.       Просто игрушка. Огромный «плюшевый» я — чудесно.       — Вы надо мной издеваетесь, — насмешливо пробормотал я, выуживая из конверта то, что было похоже на контракт.       Сперва зацепившись за уже знакомый логотип на краю листка, я пробежался глазами по строчкам, задержал дыхание и вновь шумно выдохнул.       — Это?..       — Да, то самое: мы записали нашего искусного Потти на курсы поварят грозного мистера Снейпа, — приторным воркующим тоном протянул Рон.       — Вы… вы… — забормотал я, скользя взглядом по условиям и расписанию. — Какая же эта, чёрт возьми, мелочь?.. Какой, на хрен, небольшой презент?!       Прервав поток моего возмущения, больше вызванного смущением, чем искренним недовольством, Гермиона безапелляционно заявила:       — Возврату не подлежит: у твоего почитаемого Северуса Снейпа места зарезервированы на сто лет вперёд. Мы хотели записать тебя ещё в прошлом году…       — И недавно ему дали ещё одну звезду Мишлен, — подметил Рон, будто соблазняя меня.       А соблазнять и не надо было: я дрочил на эти курсы уже давно, но всё никак руки не доходили, да и решимость таяла, стоило мне открыть сайт. Каждый раз представлял лицо деда, если я скажу ему, и закрывал, говоря себе: потом… когда-нибудь потом.       — Знаю, — прошептал я, — поэтому не думал, что он в этом году будет набирать группу.       Отняв взгляд от бумаг, я бережно убрал их в конверт, а конверт положил на тумбочку и, стремительно развернувшись, с разбега наскочил на друзей, сжимая их, охающих и ахающих, в крепких объятьях благодарности.       — Буду до смешного банален, но вы самые лучшие, — прошептал я и даже забыл, что от такой активности задница моя явно не будет в восторге.       — Тебе, похоже, татушку набили техникой засосов, — со смешком прокомментировал Рон, разглядывая меня, точно висящую на стене картину. — Мне кажется, или эти пятна формируют слово «моё»?       Я потёр место, куда он указывал, но Гермиона, отцепив мою ладонь от шеи, заглянула с другой стороны и прыснула:       — Mio, как по мне.       — Что?..       Я рванул в ванную, сразу же уставившись в зеркало, но с этой стороны было ничего не видно, кроме кучки повсеместно оставленных следов, которые я утром и так хорошенько рассмотрел.       Пуантилизм, блядь.       — Не беда — к вечеру всё замажем, — заглянув в комнату, уверенно кивнула Гермиона.       — А может, надеть всё-таки платок и беретку? У меня где-то завалялась беретка, — глумливо протянул Рон, пока я судорожно потирал багровеющие пятна, точно в попытке содрать их вместе с верхним слоем кожи.       Если бы Том не трогал шею и горло, я бы даже оценил столь активную попытку пометить меня.       — Ты можешь надеть водолазку — после двенадцати всё равно станет прохладно, — предложила Гермиона, когда я вышел из ванной.       — Меня больше волнует, что мне делать с этой махиной? — указал я глазами на игрушечную тушу.       — Спать в обнимку?       — Подарить мистеру Риддлу?       Оба предложения прозвучали одновременно. Я усмехнулся, представляя гримасу Тома, найди он это у себя в постели по возвращении.       — Ты завтракать будешь? — сменила тему Гермиона и шутливо потискала торчащую из кармана мягкую поварёшку.       Мне даже отвечать не пришлось: желудок жалобно заурчал, повелевая моим телом. Подхватив с тумбы телефон, в два шага я оказался на кухне и захлопал полками, выхватывая свою успевшую стать любимой миску.       — В нашем меню: остатки омлета с беконом, тосты с абрикосовым джемом и остывший кофе, — перечисляла она, в то время как я уже залил хлопья молоком и вновь включил кофеварку. — Ещё есть дыня, но я не стала её разрезать. И… — Гермиона подняла на меня озадаченный взгляд, — ты будешь завтракать стоя?       Рон хмыкнул, устроившись за столом, и вытянул ноги. Чинно сложив руки перед собой, он сообщил:       — Малфой забегал утром и остался обеспокоен твоим отсутствием.       — Мы уже обсудили его тревоги.       Утопив ложку в молоке, я вновь нажал на кнопку кофеварки.       — Получается, что ты всё себе напридумывал? — с интересом глянула на меня Гермиона. — А я ведь говорила, что тебе могло показаться.       — И не только мне, — пожал я плечами и стал машинально жевать.       Нам с Драко много чего привиделось, и вины в этом ничьей не было: ни его, ни моей, ни уж тем более Тома.       — Ты явно не хочешь это обсуждать, — заключил Рон.       — Если всё хорошо, то можно сглазить, а если плохо — пересказ только ухудшит настроение, — рассудила Гермиона.       — Иногда нужно и выговориться, — не согласился он с ней.       — Рано делать какие-либо утверждения… Могу лишь сказать, что вечер и правда прошёл чудесно.       Помимо воли, глуповатая, как мне казалось, улыбка растянулась на губах, а фантомные ощущения прикосновений откликнулись теплом в груди. Даже несмотря на препирания с Драко, я был в отличном настроении: взбудоражен и каплю распалён от ощущения растекающейся и будто вибрирующей внутри радости.       — А как лыбится-то, — победным тоном произнёс Рон.       — Это всё ваш подарок, — невинно развёл я руками, но улыбаться не перестал.       Конечно же, можно было рассказать им про состоявшийся между нами с Малфоем разговор, но к чему было распространять сплетни: будь то факт, что Том и ранее спал со стажёрами, или заверения Драко, что я очередная его «подстилка»?       Время покажет.       — Кофе, Гарри? — напомнила Гермиона.       Кофеварка громко шипела.       Оставляя плавающих в молоке шоколадных мишек в стороне, я сыпанул в кофе ложку сахара и, размешав, машинально хлебнул крепкий напиток, всё это время ощущая дикое желание написать Тому. Это был первобытный импульс, позыв, который противоречил даже страху показаться чересчур назойливым или отвлечь того от работы.       А чего, собственно, мне бояться?       В случае если он занят, я же не принуждаю его отвечать сразу же? Просто хочу сообщить, что успешно покинул спальню… Просто немножко напомню о своём существовании.       Пока я добавлял в список контактов номер Тома, друзья шумно переговаривались, а гора продуктов на столе только росла.       — …Доешь омлет?       — Не хочу.       — А потом захочешь.       — Потом и доем.       — Потом он засохнет и будет невкусным, — парировала Гермиона.       — Мне всегда всё вкусно.       Мои пальцы быстро набирали сообщение, мозг кричал благим матом, а мысли бесцельно метались, вводя в ступор. Это был клинический случай: смущаться во время написания элементарного сообщения в разы сильнее, чем во время вчерашних кувырканий в постели.       Ты, Поттер, просто неизлечим. Неизлечимый дебил.       И всё, на что хватило моего высокого интеллектуального коэффициента, — информация с недавнего времени явно недостоверная — это: «Привет, Том!»; чтобы после стереть и вновь набрать: «С добрым утром». Но, вспомнив, что приветствие уже звучало, я вновь скорректировал сообщение: «И снова с добрым утром тебя» и мысленно себе похлопал.       Оригинально, блядь.       Безутешно вздохнув, я гипнотизировал несколько бесконечных секунд экран и следом напечатал первое, что пришло на ум.       Гарри: Я проснулся…       И, отхлебнув кофе, чуть не подавился, когда, собираясь стереть, вместо этого отправил сообщение, мазнув по пробелу.       Гарри: Это Гарри, если ты не понял       Безусловно, я гениален. По-своему, но гениален.       Время растянулось, пока я детально изучал появившуюся вторую галочку, означавшую, что сообщение было доставлено, и медленно сходил с ума от смеси стыда, удовольствия и слишком приторного кофе.       — Омлет уже подсох.       — Так затяни тарелку плёнкой и убери в холодильник, — пыхтел Рон.       — У нас закончилась плёнка.       — Фольгой тогда.       — Фольги тоже нет!       Ридди: Соня.       Неожиданно быстрый ответ заставил сердце на мгновение остановиться, а пальцы — вздрогнуть. Поставив чашку на столешницу во избежание несчастных случаев, я ощутил, как уверенность крепнет внутри, пуская корни.       Гарри: Я столкнулся с Драко…       Гарри: Что ты сотворил с моей шеей?       Ридди: В доме?       Ридди: И не только с шеей :)       Он меня озадачил, и я опустил взгляд в недоумении и попытке расшифровать намёк и тут же одёрнул себя. Не хватало ещё начать вертеться как юла.       Гарри: Не, в саду       Гарри: И с плечами, грудью и прочим…       Гарри: Где ещё?       Ридди: Это ты у него стащил мой номер?       Ридди: Правая ягодица.       Усмехнувшись, я прикрыл на мгновение глаза, вспоминая лёгкие укусы и последующие шлепки. Но сейчас меня больше волновало другое: спрашивать ли Тома про Адама — вроде? — или сделать вид, что я ничего не знаю? Выбор оказался сложным: завязать разговор, который мог плохо кончиться, или подпитывать свою «наивность», избегая этой темы? Одно то, что я понимал всю суть проблемы, уже отменяло термин «простодушный», как мне казалось.       Пальцы сами решили за меня, набирая следующее сообщение.       Гарри: Ты же не оставил свой номер       Гарри: Поэтому пришлось искать в телефонном справочнике.       Гарри: Так что зацени мои навыки ;)       Ридди: Шокирующе уже то, что ты нашёл телефонный справочник ;)       — И как я буду печь торт?       — С бумагой для выпечки — только она и осталась. А вообще, лучше не трогай духовку.       — Я хочу испечь торт, — упрямо заявил Рон. — Джо, хочешь на днюху торт по рецепту моей мамы?       — А?.. — я вскинул брови, не понимая, о чём они вообще говорят, и вновь уткнулся в экран.       Гарри: Сильно занят?       Ридди: Да.       Ридди: Ты ужасно отвлекаешь меня       Ридди: От кучки зануд, которых привёл Люциус на дегустацию.       От сообщения сквозило ироничной усмешкой и закатанными глазами, и я улыбнулся в ответ.       — Мы его потеряли, — пропел Рон, хлопнув в ладоши. — Гарри, а Гарри? Хочешь, я испеку тебе торт?       — Зачем мне торт? — всё так же не въезжая в ситуацию, поинтересовался я, одновременно набирая ответ.       — Видишь? Гарри не хочет, чтобы ты что-то готовил, — пыталась урезонить его Гермиона. — Не хватало ещё дом спалить.       Отправить сообщение я так и не успел. Том меня опередил:       Ридди: Питер сообщил, что дома ЧП.       Ридди: Что случилось?       Что ж, многое случилось. А повисшее между нами напряжение щекотало нервы, подпитывая мою уверенность в незатейливой игре, а вместе с тем и наглость, чтобы эту игру начать.       Почему бы и нет?       Гарри: Ты сейчас сидишь за столом?       Ридди: Можно и так сказать.       Ридди: Или это намёк, что мне лучше присесть?       Усмехнувшись, я отвернулся спиной к друзьям, делая вид, что вновь завариваю кофе.       Гарри: Ты не дал мне закончить минет вчера       Гарри: O       Я выдохнул, погремев чашкой, и на автомате наполнил её до краёв.       Ридди: Мне и правда лучше сесть.       Ридди: У тебя ко мне одни сплошные претензии.       Гарри: Ещё есть много желаний       Гарри: Я бы не отказался от продолжения сейчас       Гарри: Под столом, пока ты сидишь с постным лицом       Гарри: И слушаешь, как гости распинаются про насыщенность аромата и цветочные букеты…       Рука с телефоном дрогнула, когда в ответ пришла фотография: наполненная людьми комната и колено, обтянутое тканью знакомых мне с утра брюк. А среди толпы была хорошо видна белёсая макушка Люциуса Малфоя, о чём-то увлечённо рассказывающего, и тем не менее всё моё внимание сконцентрировалось на замеченном ранее колене. Хотелось увидеть больше: ноги, бёдра, убранную в брюки рубашку, пряжку ремня…       Ридди: Ты сплошное искушение, Поттер.       Кто бы говорил.       Гарри: Тогда, в машине, знаешь, о чём я думал?       Ридди: Приблизительно.       Мне почему-то показалось, что Том сдавленно вздохнул.       Гарри: Представлял, как кладу ладонь тебе на бедро, медленно веду вверх, слегка царапаю ткань…       Облизнув пересохшие губы, я печатал всё быстрее.       Гарри: Как расстёгиваю ширинку, забираясь рукой под ткань, и сжимаю твой член       Гарри: Ласкаю кончиками пальцев по всей длине, потирая головку       Гарри: Наклоняюсь и обхватываю губами…       Ридди: Надо было взять тебя с собой.       Это было неожиданно. Взять меня с собой в качестве кого? Или это просто ирония? Шутка, может?       Бегло оглянувшись, я застал друзей за инвентаризацией вываленных на стол продуктов.       — Кукурузная мука?       — Два стакана.       — Там написано, что пшеничная мука, а не кукурузная, Рон. И не два стакана, а сто пятьдесят грамм.       — Два яйца, — пробубнил он. — У нас осталось одно яйцо.       — Нужно четыре, — фыркнула Гермиона.       — А, точно. Это лимона два, а яйца четыре… Хрен разберёшь почерк мамы.       Гарри: Представлял, как скольжу по всей длине языком, кончиком задевая набухшие вены       Гарри: Как ты сжимаешь руль и ругаешь меня, а я начинаю тебе отсасывать прямо там       Гарри: На пешеходном переходе       Ридди: Боже       Ридди: Что ты творишь…       Я хлебнул уже едва тёплый напиток, улыбаясь краем губ.       Гарри: Хьюстон, у нас проблема?       Гарри: Будь я там, с удовольствием помог бы тебе       Гарри: Но у тебя всё ещё есть рука ^^       Ридди: Чёрт Потетр!       Ридди: Поттер*       Беззвучно рассмеявшись, я прикрыл на мгновение глаза, буквально ощущая исходящее от экрана негодование вперемешку с возбуждением, а позади послышалось сардоническое:       — Ну, испеки один кусочек вместо целого торта, Рон!       — Цыц!       — Ты не купил растительное масло, — с упрёком заметила Гермиона.       — У нас полно оливкового…       — Конечно, ведь это одно и то же.       Гарри: Чего сразу «Поттер»?       Гарри: Я дал тебе отличный повод сбежать от всех тех зануд       — А где форма для выпечки?       — Там, где ты её и оставил — в духовке, Рон.       Том ничего не отвечал, а я тем временем вслушивался в разнородные звуки за спиной: от хлопков шкафчиков до звона посуды.       Гарри: Так ты сбежал или…       Только я отправил, как сразу же откликнулся он:       Ридди: Век не дрочил       Ридди: В кабинке туалета       Огонёк возбуждения зажёгся внутри; томление растеклось по телу, и я спешно запил формирующийся ком в горле остатками слишком горького на этот раз кофе.       Гарри: Ты серьёзно сейчас?       Очередная задержка была красноречивее слов.       Сглотнув, я буквально вжался в шкаф, мысленно представляя, как Том сбегает с того собрания, чтобы ввалиться в уборную, прижаться спиной к двери кабинки, спешно расстегнуть ремень, а затем и штаны, высвободить налитую кровью плоть, с тихим стоном нетерпения обхватить её пальцами и откинуть голову. Казалось, я мог слышать характерный скрип молнии, его тяжёлое дыхание, шуршание одежды…       Ридди: Что ж ты сомной делаешь?       Слова сливались, будто Том набирал сообщение одной рукой и в очень неудобной позе, а я, взбудораженный подобным видением, замирал, раз за разом прокручивая в голове чужие действия. И стремительно возбуждался: уже второй раз в присутствии друзей и вновь по вине Риддла.       Гарри: У меня тот же вопрос…       — Сахар и сахарная пудра с ванилью — это совершенно разные вещи, Рон!       — Проблем-то: добавить ванильную эссенцию в сахар.       — Ты решил нас всех отравить?       — Я пойду в комнату, — вклинился я в их милую перепалку, и Гермиона отняла взгляд от сваленных в кучу продуктов.       — Видишь, ты уже успел достать именинника!       — Мне просто нужно… прибраться, — неловко улыбнулся я, а в следующий момент буквально выскочил из кухни, когда мне в спину прилетело громкое:       — Гарри, мне добавлять в торт орехи?       — Какие ещё орехи в лимонном бисквите… — голос Гермиона растворился в глухом стуке закрывающейся двери.       А я, прижавшись к ней спиной, сразу глянул на экран.       Ридди: Твоя помощь       Ридди: Была бы кстати       Гарри: Хочу услышать тебя       Гарри: Можно?       Слегка нахмурившись, я глянул на гигантскую игрушку, занимающую всю кровать, и так и остался стоять.       Звонок раздался буквально сразу же, чуть ли не заставив меня подпрыгнуть из-за неожиданно высветившегося входящего звонка от «Ридди». Мазнув по экрану, я поднёс телефон к уху и напрягся, когда услышал:       — Гарри…       Хриплый голос пробрал до мурашек, и в штанах стало до боли тесно.       Прижав плечом телефон к уху, я расстегнул джинсы.       — В каком ты состоянии?       Шумный выдох стал многообещающим намёком, как и его сиплое:       — В ужасном, паршивец.       Тихо рассмеявшись, я сжал ставший в мгновение каменным с подачи Риддла стояк, неспешно проведя рукой по всей длине, отчего дыхание слегка сбилось, и, казалось, Том такую перемену сразу же заметил.       — Ты у себя?..       — Стою на том самом месте, где ты застукал меня перед экзаменом.       Его ответный смешок смешался с едва различимым мычанием, и очередной табун мурашек пробежал по коже.       — Не боишься, что кто-нибудь зайдёт?       — О-очень, — еле слышно протянул Том, но слова были не лишены привычной насмешливости.       — Считай это местью за вчерашнее.       — Подумай… ещё. Это чересчур тривиально, — порывисто прошептал он, а я стал размеренно двигать рукой, ловя каждый издаваемый им звук.       — И тем не менее ты возбудился… — в тон ответил я, растирая капли выступившей смазки, и еле слышно простонал, одновременно представляя, как он обхватывает ладонью оба члена и начинает двигать рукой в размеренном темпе, а я тем временем кусаю его губы, вылизываю рот, усеиваю шею такими же отметинами…       — Абсурдно, правда? — сбивчиво спросил Том.       Его дыхание стало каким-то свистящим, будто он выдыхал сквозь стиснутые зубы.       — Абсурдно то, как сильно я хочу тебя сейчас, хоть у меня всё болит и…       — Гарри, — перебил он меня полустоном и вновь повторил, будто в мольбе: — Гарри…       — Хочу тебя до дрожи, — выдавил я, чувствуя, как на лбу выступает испарина, а в горле становится сухо.       Чужие вздохи стали прерывистыми и частыми, словно при длительном забеге, и внезапно оборвались, за чем последовало непонятное шипение и ругательство, которое нельзя было расшифровать. Я вильнул бёдрами, тоже зашипев от саднящего жжения внутри, но этот болезненный отголосок стал тем, что подстегнуло волну наслаждения, накрывшую меня с головой.       Толкаясь в собственный кулак, я чуть не выронил телефон и сильнее прижал его к уху, чувствуя исходящее от экрана тепло, будто раскалённое дыхание Тома, ласкающее шею.       — Ты уже?.. — прошептал я в трубку и услышал его положительное мычание, за которым последовал странный скрип и шелест.       — Чёрт… — вполголоса пробурчал он, сдавленно выдыхая и шурша бумагой. — Я должен стребовать компенсацию за моральный ущерб.       — Какие мы чувствительные.       Хрипло рассмеявшись, я застонал, стоило движениям руки стать резкими и неконтролируемыми, а он притаился на том конце, похоже вслушиваясь.       — Ты… ты будешь на ярмарке?..       — Буду.       Радость от его ответа захлестнула меня наравне с прошившим насквозь удовольствием. Дрожь усилилась, сотрясая тело в сладких нескончаемых спазмах наслаждения.       — М… м…       Попытка собраться с мыслями не увенчалась успехом, когда, вновь потерев чувствительную кожу, я довёл себя до оргазма парой рваных движений, о чём известил его с помощью блядского стона, случайно проскользнувшего меж губ.       — Поттер? — насмешливо позвал Том, но я едва смог выдавить из себя очередное вопросительное «м». Он же вторил мне беглым, но вдумчивым мычанием и добавил: — Если ты не прекратишь так стонать, нам придётся продолжить.       — Как будто это плохо, — едва заметно тряхнул я головой и чуть не выронил телефон.       — Боюсь, меня уже заждались.       — Боюсь, ты преувеличиваешь свои возможности.       Том усмехнулся.       — А ты недооцениваешь свои.       — Хочешь сказать… что я плохо на тебя влияю?       — Определённо, — твёрдо заявил он.       Кое-как отделившись от двери и дойдя на ватных ногах до ванной, я поставил громкую связь и стал мыть руки, прислушиваясь к такому же шуму воды на том конце.       — Покатаемся на карусельных лошадках?       — Разве что я прокачу тебя на моей лошадке, — с торжественной серьёзностью ответил Том, и журчание воды стихло, а за ним последовал шум сушки.       — На твоей лошадке кататься небезопасно — у меня до сих пор задница болит, — фыркнул я не без иронии, вытирая руки полотенцем, и застегнул джинсы, приводя себя в относительный порядок.       — Недовольным моим сервисом ты не выглядел.       В его голосе чувствовалась улыбка, и я рассмеялся, купаясь в невыразимом ощущении тепла. Оно будто убаюкивало меня, слегка оглушённого оргазмом и в то же время счастливого оттого, что после моего напоминания о чувствах, казалось, между нами ничего не поменялось: ни отстранённости, ни эмоционального напряжения не появилось. И я мог бы спросить его прямо сейчас про Адама и про всё то, о чём поведал мне Драко, но… не стал. Такое лучше обсуждать лицом к лицу.       — Так мы увидимся? — спросил я.       Раздался громкий хлопок, и в разговор вклинилось взволнованный и прекрасно знакомый мне голос:       — Том? — позвал Малфой-старший.       — Здесь, — откликнулся Риддл.       Я мгновенно представил, как он поднял руку, точно первоклассник.       — Может, поторопишься? Все только тебя и ждут.       — Иду я, иду, — отмахнулся Том и, прислонив телефон к уху, ответил: — Мне уже пора. И конечно же, мы увидимся: ты ведь живёшь напротив…       Не успел я ничего ответить, как он отключился, а я так и остался с вопросом на губах, который перенёс в печатную форму, отправив ему новое сообщение:       Гарри: Я имел в виду       Гарри: Увидимся ли мы на ярмарке?       В ту же секунду в нос ударил запах гари, и я услышал громкую возню в коридоре. А стоило только открыть дверь, как вонь стала сильнее, а голоса — громче.       —…Спалить кекс за пять минут — это настоящий талант, — громко смеялась Гермиона.       С опаской заглянув в гостиную-кухню, я увидел Рона рассматривающего с глубоким отчаянием какой-то чёрный бублик — то ли шоколадный, то ли покрытый маком.       — Он не поднялся, — угрюмо заметил Рон.       Гермиона зашлась в очередном приступе смеха, пока по кругу поворачивала подставку. Я вышел из своего временного убежища, заботливо поинтересовавшись:       — Так ты испёк мне корону?       — По рецепту моей мамы, — со скепсисом ответил Рон, ткнув пальцем в то, что оказалось полностью сгоревшим сверху бисквитом и сырым снизу.       Сделав глубокий вдох, я плотно сжал губы и чуть не подавился от рвущегося наружу смеха, разглядывая, как друг с кислой миной соскрёб ножом несколько чёрных крошек, словно собирался их попробовать. Однако самообладания надолго не хватило: не сдержавшись, я последовал за Гермионой — та вовсю смеялась, утирала глаза и махала руками, будто ей не хватало воздуха.       А пока мы с ней пытались прийти в себя и потушить дикий приступ веселья под недовольным взглядом Рона, коричнево-чёрная то ли пышка, то ли роскон, точно испуская дух, осела, превратившись в круглый сухарь.       — Это не смешно, — возразил Рон, отрезав кусок этого безобразия, которое можно было только распилить.       — Я не стану это пробовать, — покачал я головой.       — Он сырой внутри, — со священным ужасом прошептала Гермиона, отобрав у него кусок и кинув его в помойку.       Медленно оглядев завал пустых упаковок, я усмехнулся и подошёл к столу, по пути подцепив висящий неподалёку фартук:       — Так и быть — подсоблю. Учитесь, пока я жив.       — Муки у нас нет, яиц — тоже, — проинформировала меня Гермиона, отодвигая в сторону подпалённый кулинарный шедевр Рона.       — Ничего нет, — могильным тоном заключил тот.       — Зато винограда полно, — криво усмехнувшись, я оставил телефон в стороне и, глянув на экран, принялся за дело.       Сообщения хоть и были доставлены, но так и остались без ответа.