ambivalence

      

Что должно случиться, чтобы я имел право любить вас?

***

      Сидя на полу подле кровати, перебирая в руках маленький цветочек цинсинь, Предвестник боролся с нешуточной конфронтацией в дебрях своего сознания.       - Говорят, во имя любви люди совершают ужасные вещи. Я даже и не задумывался, любил ли когда-то? — размышляет он вслух, концентрируя внимание на лепесточках высокогорного растения. — Это эмпатия? Или желание обладать столь ценным трофеем?       С другой стороны, что-то изнутри продолжало терзать и так уже изрядно измученного недавними обстоятельствами воина, оплетая сердце колючей лозой и постепенно набирая цвет.       - Мне же непозволительно, да? Мне непозволительно считать вас светочем своего сердца? Или искать в вас спасение? — отчаяние от осознания своей ничтожности перед божеством понемногу душило Предвестника. — Наверное, так глупо – считать, что я достоин?       Что мне дозволено обнимать вас в любое время и, наслаждаясь чаем в скрытом от людского взора саду, говорить о всякой романтической нелепице?       Вы расскажете мне о том, как зарождались звезды на небе Тейвата?       Или, быть может, о вашей первой любви?       Расскажете, что чувствуете, когда пробуете что-то новое? Когда чувствуете что-то впервые?       Расскажете о том щекочущем душу чувстве, когда смотрите на что-то милое сердцу?       А мне... мне разрешите почувствовать то же самое?       Хоть на секунду коснуться самого дорогого, что у вас есть...              

Последняя надежда сияет ярче, я же прав?

      - Тц, я звучу как фанатик, мечтающий коснуться божества. Но было бы так здорово, будь мы обычными людьми, правда? Я – не чудовище, идущее по головам ради силы, а вы – не карающая несправедливость сущность. Возможно, тогда бы у меня был шанс.              

Наши судьбы сложились бы иначе в других условиях?

      Решив, что пора запретить думам пожирать себя изнутри, Тарталья поднимается с пола комнаты, половицы которого неприятно скрипнули в ответ, и отправиться прямиком в Ли Юэ, дабы наконец поужинать, пропустив обед.       На полу разбросаны лепестки, стебельки и другие различные виды отходов готового флакона духов.       Опустошив стоявшую рядом с коробочками пиротехники вазу от блеклых и скучных, по мнению Чайльда, цветов, он наспех ставит в нее своеобразный букет, который включает в себя чуть ли не все цветы Ли Юэ.       

***

      В Ли Юэ с каждым днем все больше и больше людей. Пробегая по освещенным фонарями улочкам города, Предвестник не знал куда податься; отовсюду веяло различной наивкуснейшей едой, что только больше дразнило пустой желудок.       Решив, что хватит с него этих метаний от ресторана к ресторану, Тарталья решает остановиться у первого попавшегося.       - Добрый вечер, мне, пожалуйста, две лепешки «Мора»! — впопыхах диктует заказ парень, наверняка зная, что «Мору» подают чуть ли ни в каждом ресторане или простой забегаловке города. Наверное, это одно из сигнатурных блюд.       Спустя некоторое время, Предвестник получает свой заказ и направляется к ближайшей скамье (желательно, не у всех на виду) отведать долгожданный ужин.       Такая простая вещь: хрустящая снаружи, мягкая внутри, булочка, соус и сочное мясо.       Если же еда может хранить воспоминания — даже спустя годы Тарталья вспомнил бы тот пейзаж, с видом на который он сейчас уплетал свой ужин: снующие туда-сюда люди на городской площади, играющая где-то справа от него традиционная музыка Ли Юэ, темное небо и легкий вечерний ветерок, колышущий листву дерева, под которым он сидел.       Это так… умиротворенно.       В голове не укладывалось – как он смел посягнуть на этот клочок небес на земле.       Легкая улыбка касается его выражения лица и затем зажмурившись, от какого-то спонтанного ощущения счастья, Чайльд пытался наслаждаться всем вокруг будто про запас.       Будто бы он негласно прощен за свои оплошности перед этим городом и теперь может чувствовать себя… как дома.              - Чайльд? — голос заставляет встрепенуться от грёз Предвестника.       - Чжун Ли-сенсей! — обернувшись, вскакивает со скамьи Тарталья.       - Я отвлек тебя от вечерней трапезы? Прости. Столь некультурно с моей стороны.       - Не говорите так, вы не отвлекаете! Присаживайтесь, прошу. — чуть пододвинувшись вправо, освобождает место для спутника, Тарталья.       - Спасибо. Наслаждаешься предпраздничным вечером? — сложив руки на коленях и устремив взгляд в толпу, учтиво интересуется Чжун Ли.       - Да, он невероятен! Воздух... такой свежий, чувствуете? — Чжун Ли кивает. — Мы договаривались встретиться в шесть вечера, но я изрядно вымотался, подготавливая вам подарок и решил посетить Ли Юэ в поисках пропитания. А вы что тут делаете?       - То же самое, что и ты — готовил подарок. Но еще я здесь живу.       - Ах, точно. — смущаясь своего вопроса, опускает взгляд на землю Тарталья. — Вы ужинали? Хотите попробовать?       Изумление на пару секунду застывает на лице Моракса. Чайльд, протягивающий лепешку, сотый раз за свой визит проклинает себя за то, что говорит прежде, чем думает.       «Быть может, вы не привыкли к такой излишне простой еде?»       - Простите, наверное, это слишком неправильная еда для вас, да и вообще, мне стоило предложить что-то более подходящее, да? Если бы я знал, что встречу вас раньше положенного времени, я бы позвал в ресторан... — Чайльд сыпется оправданиями от неуверенности, мысленно умоляя Архонта хоть что-то ответить.       - Спасибо, я с удовольствием поужинаю с тобой. — Архонт берет из рук Предвестника угощение и слегка надкусывает, пробуя.       То ли восхищаясь, то ли пребывая в удивлении от увиденного, наблюдая, будто в замедлении, за тем как Чжун Ли надкусывает хрустящую булочку, совершенно случайно он замечает, что клыки Моракса чуть острее, чем у обычного человека. До Чайльда только через некоторое время доходит, что он без зазрения совести пялится на своего спутника вот уже продолжительное время.       - Сенсей, у вас тут… — заметив пятнышко около губ Архонта, обвороженный зрелищем, сообщает Тарталья, жестикулируя около своего лица. — капля соуса.       - Здесь? — Чжун Ли касается уст салфеткой, заботливо приложенной к заказу Чайльда персоналом.       - Нет, чуть правее. — Пытается показать на себе Предвестник, но безуспешно. —Позвольте мне?       Моракс кивает, на что Тарталья, игнорируя салфетки, снимает перчатку и касается щеки Архонта.       

Так вот какая ваша кожа на ощупь.

Мягкая и… такая гладкая, словно шелк.

Я наконец узнал.

             Плавным движением большого пальца вытирает капельку соуса, затем слизнув его.       - Теперь чисто. — Улыбается он, даже не подозревая о том, как это выглядело со стороны.       Лишь спустя секунды лицо Моракса меняется в смущении, что является чудом для Тартальи; Ему было дозволено узреть эмоции, казалось бы, человека, не проявляющего их. Румянец не сходил со щек Архонта и это подогревало интерес Предвестника.              В этот момент, та обволакивающая атмосфера умиротворения, прощения и счастья будто бы обрела форму и пронзила сердце Тартальи.       

      - Я вас сейчас обниму. — говорит он и, повернувшись, сидя на скамье, в сторону Чжун Ли, стискивает того в объятьях, положив руки на плечи.       

Он определенно размяк.

      Все это время Моракс старательно что-то выискивал во взгляде Чайльда. Наверное, его все еще можно было удивить такими простецкими выходками.       - Чайльд, — наконец нарушает тишину вокруг них Чжун Ли, — не делай так на людях. Пожалуйста.       - Хорошо, я… я понял. — кается в совершенном Тарталья, подмечая, что его действие не было противно Мораксу. Значит, у него есть карт-бланш на дальнейшие взаимодействия?       Завершая импровизированный ужин, Предвестник и Архонт не проронили больше ни слова, наслаждаясь видом со стороны на мирскую суету. Однако, от острого взора юноши не ускользнуло, что Архонт был чем-то озадачен. Это было заметно по его тяжелому взгляду и поникшему виду.       - Сенсей, вас что-то беспокоит? — учтиво интересуется Предвестник. Неужели он… все-таки омерзителен Архонту?       - Чайльд. Ты можешь ответить мне правду на мой следующий вопрос?       - Конечно. Что такое?       - На твоих руках свежие раны. — аккуратно взяв за запястье Предвестника, Моракс приподнимает рукав его одежд, оголяя достаточно серьезные ранения. — Когда ты успел во что-то вляпаться?       Тон Чжун Ли и манера речи его меняются, стоит речи зайти о Чайльде: он становится более серьезным.       Тарталья, проклиная себя за то, что из-за этой спешки совершенно забыл о маскировке повреждений, судорожно пытается придумать оправдание.       - Я… просто… упал? — сам не веря в свои оправдания, парень даже не пытается придумать достоверную ложь: не хочется.       Моракс грустно поднимает взгляд с ранений Предвестника тому в глаза и, взяв за руку, поднимает со скамейки.       - Пошли за мной. — тон его серьезнее, чем обычно. — Пожалуйста.              

Ложная дихотомия выбора.

      И Тарталья позволяет тащить себя по всему Ли Юэ за руку неизвестно куда, покорно следуя за Архонтом.       Вполне возможно, что через некоторое время на него обрушится божественная кара.       Они подходят к ничем непримечательному дому. Таких десятки по всему Ли Юэ.       Только этот находится на возвышении и почти на окраине города.       - Куда мы пришли, сенсей?       - Ко мне домой.       

***

      Оказавшись внутри, Предвестник был слегка ошарашен: дом Архонта не был чем-то роскошным или дивно-исключительным. Дорогие убранства, только и всего.       Наверное, жителю сей обители более важны воспоминания, хранимые различными книгами, записями и картинами этого дома, а не покупной современный декор.       Чжун Ли ведет его из комнаты в комнату, все еще за руку, и Тарталья совершенно ничего не успевает спросить или подробно разглядеть. Может, позже у него еще будет возможность?       Они попадают в достаточно просторную комнату с широким окном, украшенным портьерой со сложным цветочным узором, а в самом центре находится большая кровать с балдахином, под ней — ковер, пестрящий золотой вышивкой и всеми оттенками зеленого.       - Садись. — приказным тоном говорит Моракс. — указывая взглядом на край кровати, затем открывая комод, стоящий напротив и вытаскивая оттуда различные баночки с эмульсиями.       - Что мы будем делать, сенсей?       - Обрабатывать твои раны. — говорит тот, присаживаясь, подогнув ноги, около кровати. Видимо, совсем не брезгуя. — Сними верхнюю одежду.       - Одежду? — юношеский мозг подкидывает различные непристойности, заставляя вновь смущаться Тарталью.       - Если же повреждения по всему телу — можешь раздеться полностью. — Хладнокровно заявляет Чжун Ли, смотря снизу-вверх на Чайльда, все так же сидя на полу с баночкой в одной руке и ваткой с бинтами в другой. — Я всё обработаю.       Смирившись со своим положением, Чайльд стягивает с себя верхнюю часть одежды, оставаясь с голым торсом, количество ран на котором ужасало Чжун Ли. Наверное, даже на его теле не было стольких ранений за все годы его жизни.       - И-извините. — отчаянно усмехается Тарталья, взъерошивая волосы на затылке от напряжения. Кажется, ничего лучше извинения он не придумал.              Наверное, некоторые пали жертвами убийственного взгляда Моракса, которым он сейчас одарил Чайльда. Только вот из-за того, что сейчас Архонт сидел на полу, это казалось... милым?       - Это так глупо с твоей стороны. После нашего разговора о том, чтобы ты не смел рисковать здоровьем, ты возвращаешься в город с такими ужасными побоями. Что творится в твоем сознании, Фатуи? — говорит Архонт, обмакивая вату в странно пахнущую жидкость и поднося ее к телу Предвестника. — Будет немного жечь.       Такого рода обращение будто бы рушило все, что наобещал себе Чайльд. Будто бы они... даже не знакомы.       

Фатуи?

             - Я хотел подготовить вам подарок, достойный вас. Простите. — решает честно сознаться Тарталья, не видя никаких путей отступления.       - Столь безрассудно! Ты не бессмертный! — впервые за все время повышает голос Чжун Ли. — Человеческая жизнь так хрупка, а ты решаешь поставить все на кон ради… подарка?! Для чего все это?       Архонт продолжает обрабатывать раны Предвестника непонятной тому жидкостью, которая при всем при том, все еще неприятно жгла, особенно глубокие раны.       - Просто… вы очень дороги мне, и я хотел доказать это подарком на праздник! Это мой единственный способ выразить... — отчаянно выпаливает Тарталья, запутавшийся в своих эмоциях. "Выразить что?" — он и сам не понимает — что конкретно.       - Вот оно что. — все так же холодно отвечает Чжун Ли, переместившийся на кровать. — Повернись.       Тишина ненадолго застаивается в комнате, лишь едва нарушаемая шиканьем Предвестника от процесса заживления ран.       - Я тебе никто, если рассуждать трезво. — начинает Моракс. — Это мне нужно извиняться, что ограничиваю тебя в выборе и свободе действий.       

Нет.

Нет.

Нет.

      - Ты сам вправе распоряжаться своей жизнью. — Продолжает он, накладывая бинты. — Возможно, после утраты Сердца бога, во мне начали зарождаться простые человеческие переживания.              

Все, что я так долго строил!

Чего так опасался...

      

Все это — лишь иллюзия?!

      На глазах предвестника наворачиваются первые за долгие годы слезы.       Он был готов умереть, защищать, был готов жить ради человека, который ничего к нему не испытывает.       Что-то ухает глубоко в душе, опустошая изнутри.       Хотелось исчезнуть из этой реальности.       Навечно.              

Все это — ложь?..

      

В ваших руках же нет оружия?

Почему тогда... это ранит столь сильно?

             - Прости. Я больше не смею тревожить тебя своими... — Архонта вновь прерывают на полуслове.       - Нет, Чжун Ли-сенсей! Пожалуйста, нет! — со слезами на глазах, повернувшись к Архонту и схватив того за грудки, дрожащим голосом просит Тарталья.       - Пожалуйста, скажите, что вы так не считаете! Скажите, что я полнейший идиот, чтоб больше не смел подвергать жизнь опасности,       скажите, что думали обо мне,       скажите, что я виноват, что заставил вас переживать,       что вас тревожит мое состояние,       что никогда больше не позволите мне вот так просто рисковать жизнью,       скажите, что вам есть до меня дело… Чжун Ли… пожалуйста…       — отчаянно хватаясь за последнюю надежду, Тарталья опускает голову на грудь Архонта, уже не отдавая себе отчет о своих действиях.       - Чайльд. — Чжун Ли успокаивающе поглаживает того по голове и выдыхает. — Ты полнейший идиот.       Чжун Ли сковывает в объятьях Тарталью и в комнате в который раз поселяется тишина, разбавляемая лишь всхлипами Предвестника.       - Твоя жизнь незаслуженно подвергнута тяжелым испытаниям. Я не знаю о тебе до вступления в Фатуи ничего, и не берусь осуждать за прошлое. И я понимаю путь, который ты выбрал. — говорит Чжун Ли, вытирая с лица Предвестника слезы, оглаживая контур и пытаясь успокоить. — Я знаю, к чему он может привести столь хрупкую и нежную душу. Я знаю, что значит терять что-то дорогое сердцу не понаслышке. Мир всегда будет стараться отнять что-то, за что ты боролся долгое время и мне трудно принимать, что день за днем из-за этого твое сердце окаменевает все больше и больше.       Я понимаю, что происходит у тебя сейчас глубоко в душе. Поэтому я хочу сказать: ты не пострадаешь, если просто сдашься этому. Улыбайся, если тебе хочется улыбаться. Радуйся или грусти, если того требует сердце. Ты всегда сможешь обмануть меня или любого человека из своего окружения, но не смей больше лгать себе. Это сгубило многие жизни. — завершает он и, отогнув покрывало, с мягкого, будто облако, одеяла на кровати, слегка надавив на грудь предвестника, укладывает того. — Отдохни пока. Я заварю чай.       Окончательно успокоившись и сдавшись, Чайльд накрывается одеялом и отворачивается в сторону окна, из которого виднеется тот самый утес с домиком звездочета, тропинка к которому горела десятками огоньков.       

Спасите меня, Чжун Ли.