ambivalence

             Время шло, но Предвестник все так и не мог уснуть.       Наверное, больше от того щекотливого ощущения, что ему было позволено вот так запросто нежиться среди мягчайших подушек и одеяла, где каждый фрагмент, каждая ниточка несли на себе запах такой спонтанной, на первый взгляд, пассии юного воина, нежели от неловкости, которая была бы присуща любому человеку в новом для него доме.

Тут все пропитано вами.

      — Утопая носом в подушках, со счастливым выражением лица, думает Тарталья. «Будто бы так и должно быть, правда? Чуть раньше проснувшись, вы готовите завтрак, позволяя мне дольше поваляться в кровати, а впереди — насыщенный событиями день. С кухни пахнет яичницей с различными неизвестными мне специями и мятным чаем.       Наверное, с утра пораньше вы послали бы меня на рынок с списком необходимых продуктов для обеда и ужина. Придя домой, я бы скорее вручил вам всё мною купленное, а вы, наверное, отчитали бы меня за то, что я купил такой ужасный миндаль и рис. Простите! Я совершенно в этом не разбираюсь! Но ради вас я побежал бы на край света хоть за пучком обычной мяты. А вечером? Вечером вы расскажите мне самые разные истории из своей жизни, неловкие или же невероятно эпические… Я не пропущу ни слова, честно! А затем… я приглашу вас на прогулку вдоль моря, дабы среди шума волн урвать свой… заслуженный поцелуй. Только не говорите перед этим что-то слишком приторно-романтичное по типу: «Сегодня красивая луна». Это запрещенный прием! Но… все-таки, было бы неплохо, если бы вы сказали что-то…похожее…»       Из почти безосновательных мечтаний Тарталью пробуждает голос виновника этих самых мечтаний.       - Чайльд. Ты еще спишь? — аккуратно, полушёпотом спрашивает Чжун Ли, как бы заглядывая за одеяло.       - Нет-нет, я и не спал вовсе. Полудрема, да и только. — зевнув, отвечает Предвестник. — Спасибо, что разрешили отдохнуть. Кстати, у вас очень мягкая кровать!       - Хорошо. Буду иметь ввиду, — усмехнувшись, говорит Моракс. — Я заварил чай. Идешь?       Предложения максимально лаконичны, но будто бы в них подоплёки куда больше, нежели первоначального посыла. По крайней мере, так казалось Чайльду.       На кухне все так же уютно, как и в других комнатах. Никаких вычурных убранств, лишь самые нужные вещи. А все остальное заставлено непонятными коробочками, наверное, с чаями со всего мира… или специями… Тарталья впервые здесь, но будто бы как дома. Будто именно здесь он должен встречать каждое утро и ночь.       - Присаживайся. Я разолью чай. — Чжун Ли направляется в сторону маленького столика напротив окна, чтобы перенести поднос с чайником и чашечками на главный стол, сидя за которым, кстати, почти невозможно увидеть город. Лишь скалы. Море. И домик на утесе. — Тебе с молоком?       - Без, пожалуйста. Я думаю, молоко будет перебивать основной вкус чая. — Чжун Ли, придерживая крышечку чайника, начинает разливать его по чашечкам.       - Чжун Ли-сенсей, я могу узнать кое-что? – Безумная мысль воодушевляет за долю секунды Тарталью.       - Конечно. Что тебя интересует? — Чашечки медленно наполняются чаем.       - Вы всегда носите перчатки? — Правой руки Моракса, разливающего чай, касается длань Предвестника в оглаживающем жесте, пытаясь подцепить перчатку. Запретный плод сладок.       Чжун Ли одергивает руку, другой же поправляя перчатку, едва ли не выронив чайник и с неподдельным удивлением смотрит на Тарталью.       - Нет, не всегда… для чего тебе это? — голос Архонта ломается пару раз, пока он пытается сообразить, что ответить.       - Разрешите мне коснуться вас без этого жестокого тканевого посредника? — Явно осмелев, Предвестник берет за руку Архонта и медленно, будто все еще спрашивая разрешения, стягивает столь осточертевшую ему ткань с рук Моракса. Будь они оба в трезвом уме, такого бы наверняка не произошло. Его взору открывается нетипичная картина: длань Архонта украшена градиентом от телесного до темно-ониксового к концу кисти, вены которой переливаются золотом. Очарованный зрелищем Предвестник и опомниться не успевает, как уже сидит, придерживая одной рукой приложенную к своей щеке оголенную кисть Архонта.       - Мягко. — удовлетворенно бросает Тарталья, улыбаясь, прикрыв глаза. А зря. Вогнанный в краску архонт вполне сойдет за чудо. Жаль, только он этого не увидит.       - Чайльд. Чай остывает. — одергивает руку под справедливым предлогом Чжун Ли, обратно надевая перчатки.       - Зачем вы скрываете такую красоту за тканью? — интересуется младший, ухватив чашечку из тонкого фарфора.       - Не думаю, что для людей это обыденное зрелище — видеть отголоски истинного вида их «умершего» Бога в облике обычного консультанта Похоронного бюро. Так будет лучше. — холодно констатирует Чжун Ли, делая глоток свежего чая и устремляя взгляд на небесные просторы, виднеющиеся за окном.       - А мне… мне разрешите?       Чайльда поражало многое в Мораксе. Как-никак — божество. Но больше всего — умение за долю секунды считывать для себя нужную информацию во взгляде человека.       Как сейчас.       Наверное, поэтому он окончательно снимает перчатки и складывает их на краю стола.

***

      - Отсюда прекрасно виден тот самый утёс, на котором мы были. Вы специально выбирали дом, чтобы можно было увидеть его? — спустя минуты молчаливого чаепития, интересуется Тарталья.       Чжун Ли переводит взгляд на домик и его взгляд тускнеет, заметив пару людей, сидящих на скамеечках внутри, видимо тоже открывших для себя это невероятно красивое место.       - Тебе есть куда идти, Чайльд? — задумчиво спрашивает Моракс, не отводя взгляд от домика на утёсе.       - Мне?.. Да, дома меня ждет семья и… — «Фатуи» хотелось добавить, но… не в этот раз. Не стоит касаться старых ран. — Да. Мне есть куда идти.       - Столетие за столетием, год за годом я постоянно терял что-то дорогое сердцу. Неизбежно, непоправимо. Будь то человек или какая-то вещица. Скитаясь по безлюдным землям или населенным городам, я лишь спустя время осознал, что у меня никогда не было дома. Очутившись здесь, возведя столь чудесный город, невероятный во многом, благодаря его жителям… где Гео Архонта воспевают на каждом углу, но… я все еще не чувствую себя дома.       И когда ты спрашивал меня о чем-то любимом, мне было сложно сказать тебе об этом.       Прости. Во многом из-за старых воспоминаний, во многом из-за того, что я снова боюсь потерять это. Как сейчас. Из моего укромного уголка, куда я сбегал от всего мира, люди сделали проходной двор. Теперь это просто беседка на утёсе, которых в Ли Юэ сотни.       Теперь, я прошу тебя об одолжении. Расскажи мне, каково это — чувствовать, что ты дома?       Осколки прошлых ошибок ранят сердце Тартальи. Это же он чуть не разрушил все, что дорого Чжун Ли. Если бы только время можно было повернуть вспять.       - Я… совершенно не умею так красочно описывать вещи, как делаете это вы, сенсей, но, наверное, «дом» — это там, где вас любят и ждут, могут принять независимо от того — кто вы. Дом — это там, где тепло. Где на обед вкусный суп, а полдник — традиционный десерт, который в детстве не очень-то и нравился вам, но со временем вы полюбили его.       Дом — это тот очаг, который даже в дальних странствиях согревает теплом надежд ваше сердце.       - Вот оно как… — все так же задумчиво, смотря куда-то в звёздное небо, отвечает Моракс.       - Ваше нынешнее жильё… оно очень напоминает то место, за которым ухаживали и которое любили… Разве это не дом?       - Если оценивать его по твоим критериям — и близко нет. Здесь я существую. Ничего более.              Казалось, Гео Архонт — давно избавившееся от эмоций существо, живущее ради других, высших целей.       Однако, осознание того, что светоч сердца тускнеет на глазах — тяготит пуще вины.

Горите, пожалуйста, как полуденное июльское солнце.

Не потухайте.

      - Уже поздний вечер, а мы не успели посетить склон… — рассуждает Тарталья.       - Точно. Прости. Кажется, я не сдержал данное обещание. — рассеяно и будто на последнем издыхании отвечает Моракс, поднимаясь со стула и убирая поднос с уже давно остывшим сервизом.

Что происходит сейчас у вас внутри?

      - Подождите, я захватил часть своего подарка вам на завтрашний праздник! — сию же секунду хотелось ободрить Архонта. Это не было прихотью. Необходимость. Обязанность.       - Что? Подарок?       - Это брошь, ради которой я и попал в пещеру. Представьте себе, за водопадом! Так очевидно! Там было несколько Стражей и один Руинный Молотильщик, они напали на меня все разом, после того как я забрал брошь. Но я уделал их одним махом! — горделиво достает из внутреннего кармана маленькую брошь Тарталья.       - Одним махом? — усмехается Чжун Ли, взяв в руки брошь и вспоминая все те глубокие раны, что ему пришлось обрабатывать.       - Вам нравится?       - Такая изысканная вещь. Она невероятно красива. Спасибо. Я сохраню её. Но лучшим подарком было то, что ты вернулся живым, пускай и от старых механизмов, которых ты «уделал одним махом». Не делай так больше, хорошо?       Чайльд кивает и, решив, что уже слишком поздно, решает отправиться на Постоялый двор.       - До завтра, Чжун Ли-сенсей!       - Стой, я не могу тебя отпустить в таком состоянии. — сердце Предвестника пропускает удар, когда Моракс легким движением хватает того за одежды. — Твое тело слишком нестабильно сейчас. Если какая-то рана откроется, я не думаю, что первым делом ты побежишь к травникам. Скорее попытаешься прижечь на открытом огне, навредив еще больше. Останься до утра. Если тебе станет лучше, то мы посетим архипелаг, как я и обещал.       Тарталья ушам своим не верит. «Что?» — всё, что может выдать ему его сознание. Он чудом находит в себе силы подавить невероятный восторг и желание кинуться с объятьями на спасителя. Маленькая и глупая мечта только что сбылась.       - Хорошо, если вы того желаете.       - В гостиной есть диван со всеми постельными принадлежностями. Надеюсь, тебе будет удобно.       «А вы?» — хотелось спросить очевидный вопрос, с очевидным ответом. Заставить архонта спать на диване — равносильно унижению, как казалось Предвестнику.       - Тогда… спокойной ночи и до завтра?       - Спокойной ночи. Если вдруг будут какие-то проблемы с самочувствием — не стесняйся, разбуди меня и я помогу. — завершает Архонт и скрывается за дверьми своей спальни, оставляя Предвестника в полном одиночестве.

***

      Ночь вступила в свои владения вот уже как пару часов назад.       - Тц, перед таким важным днем и не могу уснуть. — рассуждает вслух Тарталья и решив, что ближайшее время ему точно не до сна, выходит на балкон, соединяющий гостиную и спальню, чтобы отвлечься на свежий воздух. Иначе его собственные мысли точно его задушат.       Вглядываясь в ночное небо, он вспоминает, что при первой их встрече пару дней назад, сенсей так же что-то высматривал в далеком горизонте, что-то, тогда еще недоступное Чайльду.       Сейчас же, точно так же вглядываясь в ночную небесную твердь, он видит. Далеко-далеко, над самым горизонтом ярче всех сияет надежда.       Созерцание ночного неба совсем отвлекло Предвестника от реальности.       Лишь странный шум со стороны соседней комнаты возвращали того на землю.       «Чжун Ли-сенсей, все ли с вами в порядке?» — проскальзывает волнительная мысль.       «Вы же говорили, что я могу в любое время зайти к вам в комнату? Почему-то мне кажется, что сейчас — оно.» — найдя оправдание своему бестактному поступку, Тарталья врывается через приоткрытую балконную дверь в спальню Архонта.       - Сенсей, у вас все хорошо? Мне не спалось, и я решил выйти на балкон, но услышал… — он онемевает на месте, на полуслове, узрев невероятное.       Лицо Архонта было мокрым от слез и слишком уж напряженным, для человека, спящего мирным сном.       «Кошмары» — самый логичный вывод, к которому сейчас мог прийти полусонный Предвестник. Только вот каков должен быть кошмар, чтобы он смог испугать даже Архонта...                          - Чжун Ли-сенсей?! — переходя все границы, Предвестник забирается на кровать и касается плеча Моракса. — Всё… всё хорошо?

Страхи не обходят даже богов, правда?

      - Вы вылечили меня, хоть и предупреждали, что не будете тратить на это время. Должен же я хоть как-то отплатить. Поэтому не смейте потом утром испепелять меня взглядом за то, что я сейчас сделаю! Это взаимопомощь. — Не получив ответа ни на один из своих вопросов, предупреждает Тарталья и решается на отчаянный шаг.       Устраиваясь рядом под одеялом, лицом к лицу, заключая Архонта в объятья, не позволяя никаким образом вырваться из своей хватки, опустив голову того себе на грудь и уткнувшись в макушку, вдыхая уже, кажется, родной сердцу запах.       – Я защищу вас, если это потребуется. Любой ценой. — Краснея от своих же слов, перебирая распущенные волосы Моракса, сознается Тарталья. — Никто, кроме меня, больше не смеет видеть ваших слёз, сенсей. Никогда.