ambivalence

Сердце?

      За свою долгую жизнь Архонта, Чжун Ли довелось увидеть сотни невероятно красивейших явлений и тысячи умопомрачительных вещей, о которых многим дозволено лишь мечтать и по сей день.       И Тарталья, мысленно просивший о том, чтобы Чжун Ли рассказал ему об уничтожении звезд и их рождении, даже не подозревал, что Архонт может исполнить его просьбу.       Рождение цивилизаций, массовый геноцид некоторых стран и падение величайших империй. Свидетель заката сотни веков.       Бессмертная жизнь понемногу обременяла появляющимися вопросами о смысле сущности вещей.

Беззаботно полагая, что несешь лишь благие намерения и добро людям.

Как скоро ты оступишься?

      Сотни войн, выигранных Гео Архонтом, как долгих и суровых, так и совсем незначительных — все это ранило тогда еще нежную душу Моракса. Шрам за шрамом. Потеря за потерей.       Если бы Предвестник обладал способностью видеть душу человека, он бы смело мог обвинить Чжун Ли в лицемерии: на душе Архонта нет живого места.       Будь у Моракса возможность, он бы извинился тогда, что так грубо схватил и потащил Предвестника обрабатывать раны. Наверное, оковы собственного сердца тогда впервые дали трещину от Первого удара.       Победа — значимая и несущая долгожданное счастье вещь. До тех пор, пока не приходит осознание, что на счету уже миллионы неоправданных жертв. Неподъемный груз ошибок и разочарований — бренная ноша победителя. «Может, все это… все это было зря?» — частенько закрадывалась мысль самобичевания в сознание Архонта.       Может, все это время он был главным источником зла? Не существуй силы, данной ему Богами, ход истории сложился бы иначе? Он наверняка где-то ошибся. И не раз.

Тяжело.

Когда он успел стать тем, на чьи вопросы нет ответа?

      Сидя, однажды, поздним осенним вечером, за отдаленным столиком своего любимого ресторана в Ли Юэ и чинно попивая молочный улун, Чжун Ли вдруг озадачился интересной для себя мыслью: «Моракс, Рекс Ляпис, Гео Архонт, менеджер бюро… а существовал ли я вообще? Столько лет прошло… Что если я уже сам по себе ненастоящий? Существовал ли я, как обычный человек?»

Что мне нравится?

Что я люблю?

Что я чувствую?

      На каждый из этих вопросов можно было смело ответить: «Ничего.»

Пустота.

Уже давно.

      Опустив чашечку на блюдце, он переводит взгляд на иссиня-черные кисти рук, ярко переливающиеся золотом от волнения и чувствует сильную дрожь: этими руками, умело держащими прежде оружие, были уничтожены тысячи, миллионы дорогих кому-то людей и вещей.       Паника захватывает сознание Моракса и не желает отступать.       Он может меняться, менять место жительства и свой облик.       Но отголоски истинного обличия никогда не исчезнут.       Даже заставив себя принять форму человека, став консультантом похоронного бюро, он навсегда останется для кого-то убийцей, для кого-то узурпатором, для кого-то – злодеем, забравшим все, что было.       - Что… происходит? Почему это меня волнует? Почему я раньше… этого не понимал?       Еще один удар внутри грудной клетки.       Злость на самого себя и разочарование в этот момент душили Архонта. Ненависть к себе медленно, растекаясь по венам, отравляла его. Не ради этого ему хотелось прожить свою долгую, тогда еще бессмертную жизнь.       Смотря на отражение своего тела в зеркале, местами переливающегося золотым и кобальтовым цветами, он всем сердцем ненавидел его. Лишь одна мысль была на уме. - Омерзительно.       Отныне слои одежд скрывают отголоски прежнего облика Чжун Ли.       С тех пор мир больше не удосуживался видеть драгоценные кисти рук Моракса.

***

      Заключив с Фатуи свой последний контракт, Моракс был настроен решительно.       Он совершил слишком много ошибок, забрал слишком многое, чтобы позволить людям называть его Богом.       Боги не ошибаются.       Смерть и передача Сердца бога казались лучшим искуплением за все грехи перед жителями Тейвата и Ли Юэ в частности. Наконец, он расплатится.       Сидя в ресторане, находящемся на центральной площади в один из летних деньков, Чжун Ли наслаждался последними днями своей бренной жизни. Наверное, на смертном одре он еще вспомнит каким вкусным был сегодняшний чай с его любимым мятным вареньем, которое по его заказу готовили лишь здесь. Люди Ли Юэ всегда предпочитали более экстремальную кухню, поэтому мятное варенье готовили лишь для одного человека в этом городе. Прикрыв глаза, он подставляет лицо лучикам солнца, достающим до него сквозь окно.

Тепло.

      - Да как этими вашими палочками пользоваться?! Почему просто не купить вилки? Как я должен ухватить маленькую рисинку этими громадными палками? — Чжун Ли открывает глаза и, слегка склонив голову вправо, пытается найти взглядом источник шума.       «А… прямо напротив» — и как сразу не заметил. Прямо за столиком напротив, парень, лет двадцати навскидку, с огненным цветом волос, отчаявшись захватить рис из карри, спорит с подошедшим официантом. В какой-то степени, Чжун Ли было даже жалко последнего ничуть не меньше, чем негодующего посетителя.       Это как-то… умиляло? Вроде бы достаточно взрослый, а родители не научили есть палочками?       - Хорошо. Прошу прощения за свое поведение. Я постараюсь разобраться. — Наверное, они наконец приходят к компромиссу и порядком уставший официант с извинениями удаляется, оставляя странного посетителя наедине с злосчастными палочками и рисом.       - Тц, и как оно у них получается. — Тайком окидывая взглядом посетителей ресторана, обиженно говорит себе под нос страдалец, все еще пытаясь ухватиться палочками за рис.       Лишь спустя мгновения Чжун Ли понял, что не отводит взгляд от столь умилительной картины и позволяет себе легкий смешок.       - Эй, вы что, смеетесь надо мной? — возмущенно спрашивает парень-страдалец с палочками, услышав усмешку сидящего напротив посетителя.       - Прошу меня простить. Я достаточно часто бываю в данном заведении и знаю многих постоянных посетителей. Вы путешественник? — встав из-за своего столика, Чжун Ли позволяет себе подойти в соседнему.       - Можно… и так сказать.       - Странно, что вам посоветовали посетить этот ресторан. Тут подают в основном традиционные блюда города и заведение редко принимает туристов. Все туристически ориентированные рестораны давно уже поняли, что палочки не каждому по нраву и обзавелись комплектами другого типа столовых приборов. Здешний персонал — мои хорошие знакомые. Прошу, не разочаровывайтесь в них.       - А… вовсе нет, — взъерошивая волосы, смущенно отводит взгляд «турист», — просто я совершенно случайно наткнулся на этот ресторан и решил начать знакомство с городом с него. Я ни в коем случае не злюсь на персонал, это моя вина.       - Хотите, я помогу вам освоить это древнее искусство — управляться с едой палочками? — намеренно гиперболизирует Чжун Ли, дабы придать драмы.       - Вы? Если только это вас не затруднит…       И Чжун Ли садится рядом на стул, аккуратно беря в свою руку кисть посетителя-страдальца и вместе с этим палочки.       - Вот так. Одну на средний палец, другую на указательный, хорошо. — Кивает он. — И сверху большим пальцем. Попробуйте.       - Ха– так просто! — Моракс отпускает руку юноши и предоставляет тому полную свободу действий. — Кажется, получается…       Он усердно старается зацепить горстку риса и, только подняв ее выше тарелки, роняет на стол, уронив пару рисинок на перчатки своего учителя.       - П-простите! Я сейчас уберу их и попытаюсь заново! — посетитель аккуратно убирает рис салфеткой.       Чжун Ли снисходительно кивает и наблюдает снова. Раз за разом парень пытается захватить маленькую горстку риса вместе с мясом и соусом и лишь на восьмой получается ее наконец съесть.       - Смотрите, сенсей! Получилось! — радуется, будто ребенок, «турист», довольно уплетая порцию.       Наверное, из-за такой мелочи… сердце Архонта позволило себе еще один удар. Спустя пару секунд его выражение лица замирает.       - Что-то не так? – обеспокоенно спрашивает Чжун Ли.       - О-оно… очень острое! — судорожно хватаясь за чашку с чаем, страдалец пытается как можно скорее потушить ощущение остроты.       Чжун Ли удаляется лишь на пол минуты, чтобы потом вернуться с чашечкой молока.       - Возьми, молоко нейтрализует острый привкус. — Улыбнувшись, говорит спаситель. Он и сам не понял, как перешел в своем обращении на «ты».       - Спасибо, сенсей. Вы очень мне помогли! — наконец пережив острый вкус, роняет слово посетитель. — Я совсем забыл представиться. Чайльд! — улыбаясь, представляется Предвестник.       - Чжун Ли. Я рад познакомиться с тобой, Чайльд. — легко улыбнувшись, отвечает Моракс.       - Спасибо, что научили есть палочками и спасли меня, Чжун Ли-сенсей!       Они сидели за столиком у окна и беседовали о традиционной кухне. Чайльд осуждал того человека, что испортил ему жизнь и придумал палочки, а Чжун Ли лишь коротко усмехался в ответ заявлениям Чайльда и, улавливая лазурный жизненный блеск в глазах того, понимал: «Еще не время.»

Первая встреча Архонта, раскаивавшегося за свое прошлое

и Предвестника,

который принес с собой указ «забрать сердце Гео Архонта».

***

      После одного Происшествия в Ли Юэ много воды утекло…       Чжун Ли даже представить не мог — как чувствует теперь себя Одиннадцатый Предвестник после всего того, что произошло в городе. Да и сам он уже не Гео Архонт.       Что к лучшему.       Теперь консультант похоронного бюро может спокойно наблюдать за восходящим солнцем под пение утренних птиц. Он надежно запечатал свое прошлое. И это далеко не было трусостью. У города есть много людей, готовые защищать его в случае опасности.       Он больше не причинит людям вреда.

Теперь спокоен.

      В жизни Моракса было мало таких моментов, когда тот не понимал — почему совершает что-то необдуманное.       Сейчас, он заворачивает конверт с приглашением на праздник Дуаньу и тоже ничего не понимает.

***

      Чудо света – запутавшийся в себе Одиннадцатый Предвестник Фатуи. С самого начала Чжун Ли мог прочитать его, как книгу с самым понятным шрифтом и самым банальным смыслом. И спустя несколько встреч уже точно для себя определить его истинные чувства.

Ты, наверное, вовсе не считаешь теперь себя кем-то великим

Но ты такой… особенный.

- А какой вкус ваш любимый?

- Простите меня, просто они действительно были очень вкусными!

- А у вас есть любимое место?

- Я понимаю вас.

«Я вас сейчас обниму!»

      Прогуливаясь по городу после того резкого нападения Чайльда с объятьями, сознание Чжун Ли не покидало принятие того, что раньше он мечтал о совсем других вещах.       - Почему я стал таким? Почему ты меняешь меня? Почему сотни лет назад я мог возводить горы взмахом руки, а теперь мечтаю лишь о том, чтобы меня дольше касался какой-то… ребенок? — он садится на скамью около цветущей яблони и устремляет взгляд куда-то в небесные чертоги, окрашивающиеся в огненный цвет. — Так глупо. «- Вы всегда носите перчатки? - Нет. Для чего тебе это? - Разрешите мне коснуться вас без этого жестокого тканного посредника? - Мягко.»       Мир больше не удосуживался видеть отголоски сущности Моракса на теле консультанта. Но один неугомонный Предвестник невероятно везуч.       Проснувшись тогда ночью от кошмаров, в полудреме, Чжун Ли обнаруживает себя прижатым к груди Предвестника, который успокаивающе перебирает его волосы.       - Я защищу вас, если это потребуется. Любой ценой. Никто, кроме меня, больше не смеет видеть ваших слез, сенсей. Никогда.       Еще одна слеза скатывается со щеки Чжун Ли прямо на подушки. Он уже не понимал, что с ним происходит. Почему он так запросто пустил этого ребенка к себе домой, почему он позволяет тому видеть себя без перчаток, почему…

Глупый Предвестник…

Почему ты продолжаешь меня спасать?

      И сейчас, стоя летней ночью на балконе, в танцующем драгоценном облаке, Чжун Ли чувствует ровное биение своего собственного сердца. Как никогда раньше. Каждый светлячок — будто звездочка, таящая в себе воспоминания и эмоции, переполняющие Архонта эти долгие годы. И вдруг — пуф! И они россыпью оказались на небе.

Он все помнит.

И это даже нисколечко не больно.

      И не успевает Чжун Ли понять — почему вдруг оказывается прижатым к стенке.       И не успевает ничего ответить.       Его освобожденное от груза прошлого сердце, наверное, не было готово к этому. Он не заслуживает.       Но чувствуя напор Чайльда и его желание, Чжун Ли позволяет себе полностью отдаться в руки Предвестника, позволяя тому хозяйничать языком в его рту, успевая лишь издавать тихие стоны, когда тот касается чувствительных мест Архонта под одеждой.       Наконец, Чайльд ослабляет хватку и спустя лишь мгновение впивается в шею Моракса, оставляя расцветающее к завтрашнему дню темное пятнышко.       - Давайте заключим контракт…

***

      - Я уже принадлежу тебе. Глупому мальчишке, готовому продать свое сердце за баночку варенья. — Чжун Ли позволяет себе сказать такую детскую и сентиментальную вещь, сам того не ожидая от себя. От осознания этого, на его лице расцветает более яркий румянец.       И Чайльд, обвороженный всем сказанным, снова впивается собственническим поцелуем. Наверное, он все еще не может поверить в сказанное Чжун Ли. Он готов кричать на весь мир о том, что этот Архонт занят им. Охранять круглые сутки его покой и испепелять взглядом любого человека, как-то не так взглянувшего на его Архонта.       - Пошли спать, завтра много дел, Чайльд. — Наконец решается предложить Чжун Ли, открывая дверь-ширму, ведущую в спальню с балкона.       Стоит Чжун Ли только подойти к кровати, чтобы откинуть одеяло, как сзади на него прыгает с объятьями Чайльд, повалив на кровать.       - Я люблю вас, Чжун Ли-сенсей. — улыбаясь так снова чисто и неподдельно, заводя руки Архонта над головой и прижимая к одеялам, признается Чайльд.       Только перевернувшись на спину, чтобы видеть лицо Предвестника, Чжун Ли застывает на месте, с удивлением на лице, коего он не испытывал уже долгое-долгое время.       - Ч-что? — это все, на что хватает, казалось бы, непомерного лексикона Моракса. Ему не послышалось?       - Я люблю вас.       Удивление не покидает выражение лица Чжун Ли. Нет, ему точно послышалось. Ему точно…       - Ваши руки, сенсей… они светятся! Так… красиво! — завороженно глядя на переливающиеся золотом кисти рук Архонта, говорит Тарталья, затем снова переводя взгляд на лицо Чжун Ли. — А еще я люблю вас!       Чжун Ли поднимает правую руку, которую любезно освобождает из своей хватки Чайльд и не может поверить. Кобальтовая материя переливается золотом ярче, чем когда-либо. Чайльд видит его в таком состоянии и это… не отпугивает его? Почему он смотрит на него с таким восторгом и ожиданием?       В глазах Чжун Ли вновь танцуют светлячки, даже ярче, чем тогда на балконе. Только вот им неоткуда тут взяться.

Разве что… прямиком из сердца?

      Архонт, наконец, улыбается навстречу Предвестнику и, коснувшись рукой щеки того, притягивает к себе ради последнего поцелуя на ночь. За все те годы, что он существовал на этой земле, ни одно существо не было удостоено такой нежности, которую получал сейчас Чайльд через обычное касание губ.

Ему бы только не забыть – как дышать.

      Чайльд, окончательно опьяненный желанием и, кажется, сбывшейся мечтой, дозволяет себе чуть больше и опускает руку на обнаженное бедро Чжун Ли, сжимая и наслаждаясь такой же мягкой кожей в руках. Наверное, он снова надеется оставить там свои следы. За этим следует оправданный стон Архонта и, кажется, мало что теперь может остановить его, поэтому Предвестник продолжает ласкать языком шею Чжун Ли и зализывать темнеющее пятнышко, оставленное им прежде.       - Ч-Чайльд… — покрытый румянцем, Чжун Ли прикрывает лицо руками, все еще светящимися от переизбытка эмоций.       - М? Чжун Ли-сенсей, что вы чувствуете? Прошу, не смейте лгать мне, ваше выражение лица говорит за вас! — Он опускается ниже и, коснувшись кончиком языка, мочки уха Архонта, решается на искушение. — Я могу подсказать вам способ, благодаря которому вы за эту ночь запомните мое имя навсегда. Только попросите.       Чжун Ли не понимает — куда за пару мгновений делся тот ребенок, который краснел от стыда, что съел все баоцзы, ребенок, который смущенно обнимал его с предупреждением «Я вас сейчас обниму» и радовался каждой встрече?       - Чайльд… до утра осталось меньше 6 часов. Если мы… — Чжун Ли мнется, пытаясь подобрать нужное выражение, в конце концов, решая пропустить его. — Я уже не обладаю той бесконечной божественной выносливостью и силами, мне нужен отдых. Мы можем просто поспать сегодня?       По выражению лица Чайльда видно, что он расстроен. Причем сильно. Но вдруг, за секунду, он меняется.       - Тогда с вас завтрак!       - Договорились. А теперь спи. – Чжун Ли улыбается лишь кончиками губ и наконец укутывает себя и Чайльда одеялом, позволяя последнему захватить себя полностью в свои объятья.       Теперь ему не нужно разрешения.       - И те вкусные баоцзы с...анко? Да, анко! — добавляет Предвестник, довольно зажмурившись и улыбаясь.              - И те вкусные баоцзы с анко.