ambivalence

Утро встречает рассекающей горизонт молнией

И прямым

Долгим-долгим дождем.

      Шторки приоткрытого окна колышутся на ветру, претерпевая попадания так некстати хлынувших капель дождя с самого утра. О жестокий металлический карниз подоконника разбиваются тысячи небесных слёз. Фиалковое небо и вовсе не сулит ничего хорошего. Ветер проникает в спальню, принося с собой такой свежий и будоражащий запах сырой земли.       Только что проснувшийся Предвестник недовольно укутывается одеялом одной рукой, второй же пытаясь нащупать рядом одного очень важного для него человека, от которого теперь зависит его завтрак жизнь.       - Еще хранит ваше тепло. — улыбнувшись куда-то в подушки, довольно говорит Чайльд. — И запах Архонта, использующего цветочные духи. Вы с парфюмом и белье стираете?       Вчера вы разрешили мне слишком многое, сенсей. Касаться вас в самых сокровенных местах… о чем вы только думали, разрешая мне совращать вас?!       И тут, словно стрелой со скоростью звука, в сознании Чайльда мелькает вчерашнее, еще свежее воспоминание: «Я люблю вас, сенсей»       Вчера он, как самый наивный ребенок, сказал такую… глупость в глаза Архонту, богу контрактов, которому неведомы эмоции и те чувства, что сейчас испытывает Чайльд. Это же просто иррационально — полагать, что Чжун Ли тоже может чувствовать. Он просто не может чувствовать то же самое.       Наверное, стоит ему теперь выйти на улицу, каждый второй будет знать: «Этот грязный Фатуи возжелал нашего Архонта и покровителя. Омерзительно.»       И почему он только думает после того, как говорит?       Сейчас Предвестнику хотелось исчезнуть под этим воздушным одеялом на долгие годы. Желательно навсегда. Еще и этот чертов дождь не утихает, нагоняя больше грустных мыслей о содеянном.       В голове всплывают всё те же картинки: как он своими грязными руками захватчика лапал местное божество, как нагло возымел власть над ним, лишая свободы, как…       Ему лучше действительно сейчас просто исчезнуть.

Простите мне мои слабости, Чжун Ли-сенсей.

Я был так опьянен вами и вашей улыбкой, что мир видит так редко.

Я подумал, что я – Особенный.

Что я могу быть глупым и смешным, чтобы развеселить вас.

Что вам есть до меня дело.

      Закрывшись с головой одеялом и погрузившись в свои самоуничижительные переживания, Чайльд вовсе не замечает, как тихонько скрипит ведущая в спальню дверь, и за ней, аккуратно прикрыв после, в комнате появляется сам виновник страданий.       Чжун Ли старается изо всех сил бесшумно пройти к приоткрытому окну, которое, видимо, он забыл закрыть, проснувшись. Кто же знал, что пойдет такой сильный дождь?       Лишь тогда, когда Архонт мелькает перед взором Предвестника, последний его замечает и, после доли секунд переживаний, решается подать голос.       - Чжун Ли-сенсей? Вы давно проснулись? — приподнимаясь на руках с мягчайшей кровати, которую так не хотелось покидать, спрашивает Чайльд.       - Сейчас всего 7 часов утра, и я проснулся буквально полчаса назад. Извини. Я разбудил тебя? — обернувшись в сторону кровати с Предвестником, беспокойно вопрошает Чжун Ли.       - Не извиняйтесь, все хорошо. Если это вы, то можете будить меня в любое время. — грустно улыбнувшись, отвечает тот.       - Я пришел закрыть окно. Поднялся сильный ветер и дождь льет уже долгое время. Ты можешь простыть, а мы только разобрались с твоими боевыми ранениями. Как ты себя чувствуешь?       Чжун Ли прикрывает распахнутое окно, и сердце Чайльда уже не выдерживает.       Просто не может. Предательское «тудум» бьет в такт словам Моракса. Кажется, он не чувствовал такой заботы уже долгие…долгие годы.       - Все просто отлично, я чувствую, что полностью здоров! Спасибо, что позаботились обо мне, сенсей. — в голосе Предвестника еще теплится надежда увидеть искренние эмоции Архонта. У него же есть шанс?       - Я готовлю завтрак, поэтому можешь еще поспать немного. У нас немного больше времени из-за этого так некстати начавшегося дождя. Надеюсь, к вечеру все закончится, и мы сможем посетить архипелаг.       - Вы готовите… завтрак? — все остальное просто пролетает мимо ушей Тартальи.             «Архонт. Готовит ему завтрак.»       Чжун Ли будто вновь создает его из мельчайших осколков. Нельзя так! Он уже давно отвык от такого рода вещей.       - Да, я обещал вчера тебе баоцзы с анко. Мне хотелось попробовать самому их приготовить, нежели снова есть те, что подают в ресторанах. Но если ты хочешь, мы всегда можем пойти в ресторан и отведать проверенные временем и лично мной баоцзы.       - Прошу, позвольте мне присутствовать на кухне и помочь вам, сенсей! Я уверен, это невероятно! — сна уже ни в одном глазу и Тарталья бодро вскакивает с кровати. — Только подскажите, где у вас ванная комната? Я думаю, что могу снять уже все бинты и остатки этой странно пахнущей мази.       - Хорошо, если ты в этом уверен. Ванная комната находится прямо по коридору и налево. Как раз напротив кухни. На комоде есть свежие полотенца и домашняя одежда. Учти, я больше не разрешу тебе спать на своей кровати в уличной одежде. Вчера — было исключением.       - Понял! — и бегом скрывается в душевой комнате, оставляя Чжун Ли в недоумении заправлять кровать.       Значит, вы тоже все помните со вчера. Конечно, глупо было бы списать вчерашние действия на спонтанное помутнение рассудка. — изрядно покрытый румянцем, осознает Предвестник, стоя под тонкими струйками воды, стекающей на него сверху.

«больше не разрешу» - значит, у них будет «ещё», правда ведь?

И вчерашний поцелуй, и признание.

Чжун Ли-сенсей все помнит и… не ненавидит его?

      - А вы уверены… — закончив с водными процедурами, тщательно обыскав весь комод, Предвестник так и не находит обещанного комплекта домашней одежды, – что оставили ее на комоде?       Не придумав ничего лучше, чем выйти в одном полотенце, Чайльд появляется на кухне, где Чжун Ли уже что-то увлеченно изучает в книге, что держит в руках.       - Чжун Ли-сенсей, — Архонт довольно резко оборачивается, едва ли не врезаясь в стоящего за спиной Предвестника, вовремя успев упереться свободной рукой об обнаженную и мокрую от той же воды грудь последнего, — я не нашел чистой одежды. Вы точно ее оставили там?       Ради такой бури эмоций на лице Архонта Чайльду хотелось завести отдельную книжку с подписью «Причины жить» и внести это первым пунктом. Недоумение, смущение и интерес — одна за другой сменяют друг друга выражения.       - Что-то не так? — подначивает и так уже уставшего от потока эмоций Чжун Ли, Чайльд, наблюдающий за тем, как первый не спешит убирать руку, так кстати освобожденную от перчаток, чтобы он мог созерцать, как волнение отражается и на теле Моракса: вены снова блещут золотом.       - Если хотите, сенсей, можете касаться меня в любых местах, сколько вам угодно. — В глазах Предвестника разгорается не так давно угасший огонек азарта, и он накрывает дрожащую руку Архонта на своей груди.       - Халат. Я принесу тебе халат. — Чжун Ли, будто проснувшись, одергивает руку, отложив книгу на стол, скрывается в коридоре.

Что творится у вас в голове, Чжун Ли-сенсей?

      Чайльд присаживается за стол и проходит относительно долгое время, чтобы тот успел заскучать. Он сосчитал все коробочки с чаем, выучил для себя несколько новых видов специй, да и того же чая, оценил расставленные ингредиенты для баоцзы и милую бамбуковую пароварку с цветочным узором.       «Халаты находятся в другом доме? Или вы так устали, что решили прилечь? А вдруг, что-то случилось...» — мысли заново начали усердно пожирать Предвестника, на что он твердо решил выдвинуться на поиски Чжун Ли в квартире.       Решив, что это будет уж слишком грубо — слоняться по чужому дому без разрешения хозяина, он направляется в единственную известную ему комнату — спальню и не проигрывает в своем выборе.       - Чжун Ли-сенсей, я могу войти? — аккуратно постучав в дверь, вопрошает Чайльд.       Тишина в ответ.       - Сенсей?       Снова ни звука.       - Сенсей, я вхожу! — отчаянно толкает перед собой дверь и взору Предвестника предстает картина: Архонт сидит посреди кровати в домашнем халате и не отрываясь смотрит на кисти рук, переливающиеся золотом. — Что-то случилось, Чжун Ли-сенсей?       Чайльд присаживается рядом на край и никак не может понять. Он так сильно взволновал Архонта отсутствием одежды? У них так не принято? Что он мог…       - Я думал, они наконец угасли на долгие годы. — задумчиво смотрит Чжун Ли на свои же руки, мягко переливающиеся золотом. — Я тщательно скрывал отголоски своей сущности, чтобы стереть все воспоминания о том, что я когда-то был богом. Это текущее золото отображает жизненный ритм или будь то — яркие эмоции. Окончательно окаменевая от грядущей вечности, сердце любого архонта со временем перестает биться, защищенное от внешних повреждений. — он берет руку Тартальи и кладет себе на сердце, роняя лишь пару слезинок. — Так что же сейчас происходит, Чайльд?       Дождь за окном создает белый шум. И все, что слышит и тактильно ощущает сейчас Тарталья — яркое и четкое «тудум». При виде слез на щеках своей пассии, все, на что тот способен, все, чем может помочь — это нежными поцелуями-бабочками стирать их с бархатной кожи Чжун Ли, горькая соль которых лишь разъедает ее. Он не знает точного ответа. Продолжая чувствовать все такое же четкое «тудум», Чайльд совсем не хочет убирать руку с груди Архонта, наоборот: он жаждет почувствовать его еще больше.       - Ваше сердце бьется, сенсей. — Предвестник опускает Архонта на кровать и оголяет правое плечо, старательно покрывая каждый участок кожи все такими же нежными поцелуями. — Ваше чудесное тело всегда поражало меня своей красотой, каждую нашу встречу я старался запомнить ваш образ вплоть до мелочей, надолго; на всю жизнь.             Люди говорят, в жилах Моракса течет мягкое золото. Теперь я в этом убедился. Но, стоило вам утратить Сердце Бога, многое изменилось, правда? Вы позволяете себе краснеть, радоваться, удивляться мелочам и испытывать обычные, людские эмоции. Кажется, я могу дать ответ на ваш вопрос.       Чжун Ли закрывает глаза от непонятных тому эмоций руками и полностью отдает свое разгоряченное тело во власть Предвестнику, который уже успешно справляется с аккуратно завязанным бантиком поясом на домашнем халате Архонта, распахивая, пытается надолго запомнить представшую пред ним картину.       - Ваше сердце бьется, разгоняя кровь по всему телу. Вы живете, сенсей. Как обычный человек. Наконец, вы можете почувствовать всю гамму эмоций и ощущений, что несет с собой такая короткая, но стоящая подобных мелочей, человеческая жизнь. Наконец, вы можете. Так почувствуйте меня сейчас, будто бы впервые.       Сердце Архонта бьется в учащенном ритме и он, наконец, находит в себе силы взять контроль над собственными эмоциями и перевести взгляд на Предвестника, который самым наглым образом изучает его тело, пожирая взглядом.       - Не смотри на меня в упор, Чайльд, это слишком!       - Сенсей, о чем вы говорите… вы стесняетесь, как девственно чистая дева перед первой брачной ночью, неужели за шесть тысяч лет — он прерывается, увидев в глазах Чжун Ли ответ на свой риторический вопрос. — Я у вас первый?..       Он не верит своим глазам. Не верит тому, что услышал прежде. В его руках сейчас чистое и невинное тело Архонта, который еще никому не успел посвятить себя. За свои тысячи лет.       - Почему… это же неправда, так? Вы просто льстите мне?       - Бесконечные людские войны, сражения за территории и войны между архонтами. У меня попросту не было времени. И человека, которому я бы доверился. Более того, когда ты бессмертное божество, то плотские наслаждения — последнее, что тебя интересует.       - За шесть тысяч лет вы ни разу!.. И решили довериться не кому-то близкому, кто с вами уже долгое время, а мне? Я чуть не разрушил ваш город! Я устроил анархию, коей тут не было долгое время, все из-за вашего чуткого надзора, я же… чуть не убил вас! — воспоминания мелькают один за другим пред взором Предвестника, даруя тому возможность понять насколько он ужасен. Еще немного и ненависть к себе снова поглотит его.       - Чайльд! — впервые за все время Чжун Ли перебивает того. — Прекрати. Это слишком. Мы все совершали ошибки в прошлом. Постарайся забыть обо всем, что случалось прежде, как это… почти удалось мне, хорошо? — он поднимает руку и успокаивающими плавными движениями оглаживает контур лица Предвестника. — Все хорошо. Пускай лишь на мгновение, все хорошо.       - Ах… Простите, сенсей. – раскаивается Предвестник и возвращается к ласкам. Пока у него есть возможность, он её не упустит. Только не снова. — Мне казалось, мир не заслуживает вас. Как и я должен быть рад, что никто, кроме меня прежде не касался вас вот так. Я идиот.       Он касается каждой чувствительной точки на теле Чжун Ли, изучая и к своему же счастью, находит отклик в виде протяжного стона в каждом своем касании.       - Скажите мне, что вы хотите, чтобы я сделал? – нарочито провоцирует Предвестник, играясь языком с бусинками сосков Архонта, периодически задевая зубами, как бы дразня, определив для себя, что это одна из эрогенных зон того и наблюдая за тем, как Чжун Ли изнывает от переполняющего желания. Совершенно случайно Тарталья замечает, что в тусклом освещении глаза Архонта сияют золотом ровно так же, как и кисти рук. — Все, что попросите.       Лишь одному Чжун Ли известно — что он сейчас испытывает, как его внутренние преграды ломаются и как с каждым ударом сердца о грудную клетку он все больше и больше расцветает.       - Коснись меня внизу, Чайльд, п-пожалуйста. — собравшись с силами и переборов один из своих внутренних порогов, умоляет Чжун Ли, дрожащим то ли от волнения, то ли от возбуждения голосом. Может, все сразу.       - Как скажете. — легкая надменная улыбка Предвестника сопровождает его слова.       И он опускается языком прямо на твердо стоящий член Архонта, давно истекающий смазкой и просящий внимания, дразнит лишь дырочку уретры, шершавым языком облизывая ее и вызывая электрический импульс, проходящий диким возбуждением по всему телу Чжун Ли, из-за чего тот окончательно теряет голову и, лишь сорвавшись на стон, прикрывает лицо заново руками.       - Пожалуйста, не сдерживайте себя, сенсей.       - Я-я не это имел ввиду! — Чжун Ли, не ожидая, что прямо сейчас Чайльд прекратит дразнить его и наконец заглотнет всю длину, срывается на очередной, уже более громкий, стон. — Ха- это слишком грязно, прекрати!       - Для меня — вы апогей чистоты, сенсей. — проводя языком по стволу, довольно улыбнувшись, парирует Тарталья, переместив руки на бедра Архонта, слегка разводя их в стороны и оглаживая, периодически сжимая в руках нежную кожу. Прежде чем снова вобрать член Архонта, он отвлекается и повинуется своей спонтанной идее — оставить на этой нежнейшей коже пару отметин-укусов. Кажется, все тело Чжун Ли в данный момент — сплошная эрогенная зона. Он изгибается в руках Предвестника точно так, как тот и сказал — будто девственница.       - Мхм… — это всё. Это всё, на что способен богатый словарный запас Чжун Ли, в момент, когда ему отсасывает Предвестник.       Теряя контроль над собой, он лишь чувствует, как умело заглатывает его член юный Фатуи, первое впечатление о котором никак не вяжется с тем, каким он сейчас выглядит.       Ребенок, который подарил ему на одной из первых встреч шелковичную ягодку и переживал — понравится ли она Архонту, теперь, растрепанный и слегка покрасневший от возбуждения, с томным похотливым взглядом исподлобья и горящими глазами, вытворяет чудеса своим языком, рисуя всевозможные узоры на невероятно чувствительной плоти Архонта.       - Чайльд, остановись, я… — Чжун Ли пытается предупредить Чайльда, сам не понимая — от чего. Все тело напряжено, будто струна. Ему просто не хватает воздуха. Он отчаянно хватается за простыни, сжимая их пальцами рук. Окончательно потеряв над собой контроль и противореча своим же словам, Чжун Ли инстинктивно опускает руку на взлохмаченные и еще местами мокрые волосы Предвестника, слегка надавливая.       Но Тарталье это определенно нравится. Чуть ускорив темп, наконец он добивается желаемого, и тело Архонта вновь переживает сотни маленьких импульсов, накрывает волной удовлетворения, и он попросту тонет в ней. Будто бы пережив смерть и рождение в одну секунду, Архонт извергается семенем прямо внутрь рта Предвестника, который сглатывает все до капли и, облизнувшись, улыбается.       Отдышавшись и переведя дыхание, Чжун Ли только сейчас осознает в мелочах и подробностях — что произошло.       - Чайльд, подожди, я сейчас все уберу! — Он судорожно пытается найти салфетки или же хотя бы полотенце в анархии одеял, подушек и покрывал.       Предвестник захватывает того за руку и притягивает к себе для глубокого поцелуя, перебирая в руках забранные в длинный хвост, немного растрепавшиеся, волосы Чжун Ли.       - Ваша сперма невероятно сладкая на вкус, сенсей. — улыбнувшись кончиками губ, облизываясь, уверенно заявляет Тарталья.       Не сосчитать точно — какой раз за этот день Чайльд видит сразу купаж эмоций на лице Архонта, но точно не первый. И надеется, что не последний.       Чжун Ли наконец собирает остатки своих сил и, влепив подушку в лицо Предвестнику, встает с кровати, поправляя заколку на волосах.       - Я должен приготовить завтрак. Дождь понемногу прекращается, поэтому у нас мало времени. Оденься и помоги мне на кухне. — он завязывает халат обратно и указывает взглядом на точно такой же, сложенный и лежащий на комоде.       Если бы кто-то сказал, что в свои двадцать с небольшим лет, Чайльду выпадет возможность довести до оргазма Гео Архонта — он бы рассмеялся и сказал бы, что скорее поверит в то, что на небе Тейвата резко погаснут все звезды.       Довольный собой, наконец, завернувшись в мягкий и теплый халат, Чайльд отправляется в сторону кухни, где наконец сможет отведать долгожданные домашние баоцзы, приготовленные одним из самых дорогих его сердцу людей.       Вновь на весь мир хотелось закричать о том, как он сейчас счастлив. Как он нашел спасение в этом смущающемся от всяких пошлых глупостей шеститысячелетнем Архонте.       Как они только вчера еще стояли на балконе и слушали вечернюю сонату поющего мира, а сегодня ему было дозволено услышать биение сердца и прекрасную мелодию стонов Чжун Ли.       Наконец он появляется на кухне и замечает, что Чжун Ли все так же что-то отчаянно ищет в той же книге, что у него была в руках прежде.       - Сенсей, что вы читаете?       - Это… традиционный рецепт баоцзы с начинкой. Только я никак не могу понять — как их приготовить. Я строго следовал рецепту, но тесто получается то ли слишком мягким, то ли недостаточно плотным. — с отчаянием во взгляде, он садится рядом с маленькой доской, на которой располагались те самые будущие баоцзы, лишь отдаленно напоминающие их. — Прости, кажется, я совсем не умею их готовить. Я пойму, если ты захочешь позавтракать в ресторане.       Чайльд стоит около стола, смотрит сверху вниз сначала на раскрытую книгу, потом на маленькие комочки теста, которые выглядят достаточно жалко на фоне тех сочных и богатых начинкой, что изображены на иллюстрации книги, а затем на Чжун Ли, вид которого совсем уж отличается от того величественного и непоколебимого, что Тарталье довелось узреть при первой их встрече. Теперь он… какой-то более домашний, что ли.       И осознание этого, вкупе с тем, что слегка распахнутый сверху, пушистый халат открывает Чайльду вид на покрытую маленькими пятнышками-отметинами грудь Архонта, распаляет желание взять последнего прямо на этом столе.       Однако, он не настолько груб, чтобы принуждать к этому Чжун Ли, который буквально пару мгновений назад испытал свой первый оргазм. «На сегодня с него хватит» — решает для себя Тарталья и, выдохнув, собирается с мыслями.       - У вас остались еще ингредиенты, которые вы использовали для теста?       - Да, даже в избытке.       - Давайте вместо баоцзы мы приготовим блины?       - Блины? Кажется, их рецепта у меня нет… — Чжун Ли перелистывает страницы книги до оглавления и старательно ищет там нужное название.       - Оставьте. — Чайльд легким движением руки закрывает книгу и берет за руку Чжун Ли. — Я научу вас их готовить. Сегодня у нас на завтрак блины с… а у вас же есть то самое варенье, есть же?       - Ах, Чайльд, мне так жаль тебя расстраивать. — Поднявшись со стула, касаясь рукой щеки Предвестника в успокаивающем и все таком же мягком жесте, говорит Архонт. — Сегодня вечером оно как раз будет готово в ресторане, где его любезно согласились мне сварить. Пока что у меня есть только клубничное. Ничего страшного?       Чайльд ластится как кот к рукам Чжун Ли и не может его не простить. За эти успокаивающие поглаживания, он бы простил ему все, что только можно. Лишь бы чуть дольше ощущать тепло рук Моракса. Он прикрывает глаза и слышит лишь ровное биение своего сердца.       - Не будем медлить, сенсей, сегодня у нас насыщенный день и нам нужно многое успеть! Поэтому скорее несите большую сковороду, а я займусь тестом! — радостно восклицает Тарталья и принимается за поиск ингредиентов, в то время как Чжун Ли открывает дверки шкафа с посудой и с легкой улыбкой созерцает предстающую пред ним картину.

      В глубинах души Предвестника, куда достаточно долго не проникал свет, наконец, раскинулось целое поле цветов.

Наверное, так сложно балансировать между выгоранием и поддержанием тепла, но сейчас он наконец нашел гармонию.

*

В глубинах души Предвестника наконец раскинулось целое поле цветов.

*

В глубинах души Предвестника цветут глазурные лилии.