ambivalence

Ему же послышалось? Ему точно послышалось?       Каждый слог, тональность, каждое слово будто бы сотней молоточков, со всей мощи, врезаются в витражный стеклянный замок, построенный где-то на затворках сознания, где-то очень далеко-далеко, за неприступными стенами хранилища воспоминаний Чайльда, разбивая все оставшиеся витражи, когда-то давно освещаемые внутренним светом Предвестника, в радужную, колючую пыль, режущую плоть.       Ощущение, сравнимое с тем, будто бы все тепло изнутри исчезло за мгновение.       Некогда райский сад — теперь лишь холодная пустыня.       Он же обещал, правда? Он же заключил, пускай и глупый, но контракт, с этим самым богом контрактов.       Подняв свободную руку к пропитанным морским, тоскливым ветром, тёмным волосам Архонта, кончики коих поблескивают золотом, Предвестник притягивает того ближе к себе. Их взгляды пересекаются, а взор одного из них все так же блещет ярким-ярким драгоценным сиянием.

      А вечерний ветер все так же играет свой тоскливый ноктюрн, качаясь на волнах.

      Предвестник, прикрыв глаза, аккуратно касается губ божества.

Наконец, сегодня я понял для себя грань непозволительного.

Спасибо.

      Он всё ещё отчаянно хватается за последнюю надежду, наивно уверяя себя, что Чжун Ли — самый обычный человек. Такой же, как и он сам. Он же любит чай, лилейный парфюм и… море! Да, точно, Чжун Ли — теперь не грозный Моракс, защитник Ли Юэ, правда?       Он все еще хватается за тоненькую последнюю нить, последней надежды и убеждает себя в том, что за плечами у Архонта нет того ужасного и душераздирающего груза прошлого, о котором по ночам шепчутся меж собой глазурные лилии.       Но… даже если так, он сделает все, чтобы не дать коварному эху прошлого звучать где-то в сознании Чжун Ли.       Он все еще убеждает себя, что это всё — страшный сон. И он проснется заново в постели Чжун Ли, а тот разбудит его совершенно случайно, вернувшись в спальню закрыть окно, чтобы он не простыл. Затем они будут думать о том, что приготовить на завтрак и Чжун Ли как всегда выберет какое-нибудь сложное древнее традиционное блюдо, стараясь приготовить его по высшему классу, а сердце Чайльда будет петь лишь от одной этой сцены.       Что это все — лишь сон! А Чайльд, как и рассказывал, обязательно найдет в себе силы справиться с этим страшным сном, как в детстве. Правда ведь? Он придумает как победить этот кошмар и проснется с улыбкой на лице.       Он продолжает касаться губ Архонта в нежном поцелуе, стараясь как можно дольше запомнить их вкус.       Где-то вспыхивают очередные фейерверки. Еще немного и вечерняя небесная твердь сгорит без остатка от людских желаний, тлеющих в атмосфере.       Ах, если бы кто-то знал — каким пламенем охвачен сейчас разум Предвестника, борющегося с своей глупой сущностью.       Он продолжает перебирать пряди волос Архонта в своих руках, чуть упорнее толкнувшись языком в приоткрытые губы того и, не ощущая никакого сопротивления, пробирается глубже.       Однажды он мельком заметил, что клыки Чжун Ли чуть острее, нежели у других людей.       Мог ли он предполагать, что теперь сможет почувствовать это собственным языком?       Вытворяя все, что ему захочется с покорно сдавшемуся тому Архонту, Предвестник наконец вырывает долгожданный для себя стон старшего, что навевает весьма пикантные воспоминания.       Холодная искорка воспоминаний укалывает сердце младшего и тот, опрокинув Архонта на землю, сбрасывает с себя фрак, учтиво одолженный Чжун Ли, что он так бережно носил все это время на себе, оставшись лишь в одном нижнем белье и ощущая периферийным зрением изучающий и затуманенный желанием взгляд Архонта.       - Простите. Я его обязательно постираю. — наклонившись и прошептав прямо на ухо, оправдывается Предвестник.       Он расстегивает аккуратно заправленную рубашку Чжун Ли и принимается вновь ласкать грудь того, оставляя отметины по всему телу старшего, изнывающего от, наверняка, непонятного тянущего ощущения где-то внизу.       - Мхм, Аякс, пожалуйста… — со сбившимся дыханием пытается то ли остановить, то ли просить продолжить, Чжун Ли, касаясь легким движением руки колышущихся на легком ветру волос Предвестника.       - Я не буду спрашивать — откуда вам известно мое настоящее имя. Но если же вы называете меня так, получается, мы заключили тот контракт? — ссылаясь на один из их прошлых разговоров, решает Предвестник.       Архонт лишь слабо кивает, не находя в себе сил на полноценный словесный ответ.       - Аякс, ты мог бы еще раз коснуться меня здесь? — он указывает взглядом на свою же вздымающуюся от частого дыхания грудь, местами покрасневшую и аккуратно взяв того за руку, притягивая к себе. — Пожалуйста.       Предвестник лишь довольно ухмыляется в ответ, припадая к затвердевшим темно-розовым бусинкам на груди Чжун Ли и вновь вытворяя невероятные вещи своим языком, дразня, покусывая, вылизывая: все то, что захочет.       - Что еще вы хотите, чтобы я сделал? — взор Аякса пылает далеко не тем огнем, что раньше. Сейчас этот искусственный свет можно было бы назвать чем-то вроде резервного источника питания.       - Помочь вам с этим? — Он касается свободной кистью руки выступающего бугорка на аккуратно выглаженных штанах Архонта, напрочь игнорируя собственное напряжение.       - Я мог бы… — Архонт прерывается, восстанавливая сбившееся дыхание. — Я хотел бы попробовать то же, что ты мне делал тогда.       Глаза Аякса, в который раз расширяются от удивления, что сейчас захватывает его напрочь.       Будто бы того длинного диалога, происходящего какое-то время назад, не случалось.

Это, всё-таки… был сон?

      - Зачем… вы это делаете, Чжун Ли? — даже запасным источникам питания однажды приходит конец. Его будто бы что-то ломает изнутри. — З-Зачем вы даёте мне надежду?!       Чайльд, будто бы забыв про предложение Чжун Ли, про всё, чем они только что были заняты, убирает руки с тела Архонта.       Старший поднимается с песка, на котором они оба сидели пару мгновений назад, утягивая за собой ничего не понимающего Предвестника за руку.       - Моя одежда и так уже достаточно испачкана. — Он, не торопясь, расстегивает до конца рубашку, оголяя достаточно рельефный живот и слегка выпирающие под тончайшей светлой кожей тазобедренные кости. Лишь чуть приглядевшись, Аякс замечает, что чистый алебастровый холст разбавляет темно-ониксовый градиент, местами переливающийся золотом.       Он завороженно следит за каждым движением Архонта. Он считает, что все еще недостоин видеть это. И его юношеский разум даже представить себе не может — через что проходит сейчас Чжун Ли, позволяя себе столько спокойно оголять свое тело, единственная мысль о коем была — «омерзительно».       Он расстегивает ремень и снимает все остальные аксессуары, в том числе и драгоценную заколку, распуская темные волосы, струящиеся по обнаженной спине. На её бледном фоне, кажется, они выглядят еще темнее. И вот, уже последний фрагмент одежды покидает тело Архонта, который, под очарованный вздох Аякса, направляется к темным волнам, освещаемым лишь запущенными в это время из гавани небесными фонариками, которые огоньками раскрашивали шумящие волны.       - Хочешь присоединиться?       Стоило Архонту лишь зайти в воду по пояс, как сзади уже были слышны неестественные брызги, источником коих было отнюдь не море, а Предвестник, который так и остается стоять за спиной старшего, будто бы ожидая разрешения подойти ближе.       Они стоят оба по пояс в темной воде и Чжун Ли снова устремляет свой взгляд в небесные чертоги.       - Ты сказал, что был готов жить ради меня. Для меня — это сложно, Аякс. Мне сложно понимать людей и их эмоции, сложно жить ради кого-то. Мне сложно забыть свое прошлое, как бы я ни старался. Я жил и убивал во имя контракта, считай, по щелчку пальцев. Я был слишком эгоистичен.       Он поднимает руки из воды, тускло отдающие золотым свечением.       - Но сейчас есть одна проблема. Почему-то меня тревожат твои раны. Меня волнует то, что ты подвергаешь невероятным нагрузкам свое тело. Меня почему-то злит, когда ты говоришь, что ты слабый или глупый. За все наши встречи, я вдруг понял, отчетливо осознал: вся моя жизнь была лишь бессознательным сном, повторяющимся по одному сценарию раз за разом. Так странно, наверное, слышать это от меня, но… мне хочется отдать многое, лишь бы ты касался меня. Мне хочется… не отпускать тебя. Тебе не нужно быть сверхсильным или быть лучше всех. Ты можешь быть хоть кем, можешь постоянно ошибаться, проигрывать, сдаваться… Всё хорошо. Тебе не нужно ничего доказывать этому бессердечному миру. — Он делает паузу, явно подбирая слова. — И… я солгал, когда уверял тебя в том, что хочу, чтобы ты ушел. Так получается, что ты — единственный человек в этом мире, до которого мне есть дело.       Чжун Ли наконец поворачивается в сторону Чайльда и берет того за руки.       Позади него небо мерцает звёздами, смешанными с небесными фонариками, а Предвестнику снова не до этого: он может полюбоваться их отражением в глазах Архонта.       Раньше он бы не смог дать ответ на вопрос о том — куда устремлен взгляд Чжун Ли, в какие дали?       Но теперь он уверен на все сто процентов: взгляд архонта искал небесные фонарики.       - Многим детям, когда дарят какого-то домашнего любимца, говорят: «Вы в ответе за тех, кого приручили.» И они наивно полагают, что это значит «ухаживать за ним и играть». Наверное, лишь держа на руках холодное тельце своего друга, который ещё только вчера мирно спал рядом, они наконец осознают, что эта фраза значила нечто совершенно другое. — Чжун Ли закусывает нижнюю губу, запрещая себе давать слабину из-за нахлынувших воспоминаний и аккуратно опуская руки на шею Предвестника, обнимая и опуская взгляд вниз; в темную воду. — Примерно так же и с богами. Привязываясь к кому-то из смертных, ты постоянно держишь у себя в уме лишь одно: «Ты должен будешь пережить смерть этого человека.» Это совершенно не эгоистичная вещь, по типу переживания о том, что нужно будет совладать со своими эмоциями и одиночеством, которое создал его уход. Это сожаление о том, что ты сделал недостаточно для того, чтобы подарить ему еще один день. Потом еще. И еще. И так до самой бесконечности. Лишь бы вы снова вместе смогли увидеть, как каждую новую весну цветут яблони.       Аякс опускает руки на талию Архонта, притягивая остывшее на легком ветру тело того ближе к себе, пытаясь согреть и не может найти слов. Он всегда жил моментом. Он всегда жил ради развития. Умираешь — значит достиг своего предела. Но в его голове и мысли не проскальзывало о том, как воспринимает это Чжун Ли.       - Посмотри на то, как счастливы эти люди в гавани. Посмотри, как радуются взмывающим в небо бумажным фонарикам. Наверное, их не тревожат такие мысли? — Грустно усмехается Чжун Ли. — Завтра их ждет новый день. У кого-то родится ребенок, а кто-то найдет монетку на улице. Так много различного масштаба радостей ждет каждого. Наверное, я слишком старый для современной молодежи, которая постоянно торопится жить. Я просто не хочу ничего терять… снова. Каждый может сказать: «Я умру за вас». Но не каждый решился бы пообещать жить ради кого-то. Выполнить подобное гораздо сложнее.       Прикрыв глаза, они соприкасаются лбами и каждый старается уловить чужое дыхание, услышать еще один, такой же неровный пульс.       - Прости меня, Аякс. Я испугался, когда ты вверил мне свое сердце, потому что по-прежнему полагал, что мне придется пережить твою смерть. Я так боялся. Я так опасался за тебя, постоянно ходящего по лезвию. Но, кажется, сейчас мы на равных условиях? Поэтому… я очень хочу узнать — действительно ли ты смог бы жить ради меня?       Аякс какое-то время молча смотрит в глаза Архонту и его сердце вновь оттаивает под влиянием уже ставшего родным золотого сияния.       Он все еще не умеет подбирать красивые и ёмкие слова, как это делает Чжун Ли.       Он не знает – чего довелось лишиться в прошлом Мораксу.       Он ничего не знает.       Кроме одного: он влюблён.       Он может лишь искренне улыбаться в ответ и вытирать подступающие слезы, мокрой от морской воды рукой, через секунду осознавая, что сделал так только хуже.       - Чжун Ли… нельзя… — он пытается справиться с режущей и раздражающей болью в области глаз, протирая их. — Вам нельзя быть настолько… настолько хорошим!       Зажмурившись, он-таки наощупь пытается выбраться к берегу и вытереть воду сухой одеждой. Чжун Ли, в это время, удивленно наблюдает за тем, что происходит и лишь спустя некоторое время осознает, что ему следовало бы помочь дойти до берега Аяксу.

***

      - Теперь не больно? — улыбаясь такой нелепой ситуации, вытирая рукавом своей сухой рубашки, уже одевшись и сидя на берегу рядом с измученным Предвестником, спрашивает Чжун Ли.       - Кажется… уже нет.       Они какое-то время сидят молча и Чжун Ли, сложив руки на согнутых коленях, с легкой улыбкой наблюдает за Аяксом, усердно пытающимся понять — ушла ли боль.       - Да. — наконец нарушает тишину Аякс.       - Да?       - Вы спросили — смогу ли я жить ради вас. Да.       Чжун Ли удивленно приоткрывает рот и распахивает глаза, пока Предвестник с покрасневшими от раздражения глазами напротив него, пытается спрятать свой взгляд, изучая волны и стараясь не смотреть на Чжун Ли.       - Я… обещаю. — заключает Аякс и его отвлекает от протирания глаз накрывшая его голову сверху и успокаивающе поглаживающая рука Архонта, заставляя снова встретиться взглядами.       Ещё немного, ещё немного они вот так просто будут сидеть на пляже и молча смотреть на теряющиеся среди облаков и полной луны фонарики.

Теперь

Можно никуда не торопиться.

***

      - Спасибо за проведенное со мной время, Чжун Ли.       Они вернулись в гавань какое-то время назад и теперь размеренно прогуливаются по тихим, уставшим после шумного праздника, улочкам, в сторону дома Чжун Ли. Каждый старается запомнить то, что их сейчас окружает.       Где-то вдали загораются огни в окнах. В центре города еще наверняка остался дух праздника. А они молча идут вместе, ощущая какую-то тяжелую недосказанность в воздухе.       - Вот… мы и пришли. Спокойной ночи, Чжун Ли. Завтра… мы еще встретимся?       Архонт неуверенно берет за руку Предвестника и поднимает взгляд, встречаясь с изучающим взором младшего.       - Не хочешь… остаться на ночь?

***

      На кухне Архонта загорается уютный, мягкий свет. А на обеденном столе осталась та самая пароварка, которую они так и не использовали. Через приоткрытое окно в помещение проникает дурманящий ночной воздух, пропитанный цветущими фиалками.       - Я заварю чай. Ты предпочитаешь шелковичный или зеленый?       - А какой вам нравится?       - Мне… нравится шелковичный. — Сразу же отвечает Чжун Ли. Теперь его память не причинит ему больше страданий. Теперь — нет.       - Тогда мне тоже! — Отвечает, улыбнувшись, Предвестник.       Чжун Ли ставит чайник на огонь и Аякс не успевает заметить, как в руках у старшего оказывается баночка того… самого!       - Это же мятное варенье? — искорки в глазах Аякса начинают свой танец.       - Да. Грушево-мятное, если быть точнее. — прозрачная баночка с зеленоватой субстанцией оказывается на столе. Чжун Ли открывает ее, и Предвестник готов поклясться, этот пряный аромат пленил его сердце точно так же, как и запах глазурных лилий.       Спустя пару мгновений, вода в чайнике закипает и Чжун Ли аккуратно заливает горячей водой сухие чайные листья.       Чай источает умиротворяюще-приятный запах, пропитывая собой ночной воздух на кухне. За окном поют сверчки и ветер вновь играет свою таинственную симфонию среди листьев садовых деревьев.       - Я хотел сказать тебе спасибо.       - За что, Чжун Ли?       - Когда ты появился в том ресторане традиционной кухни Ли Юэ и навел небольшой хаос своим неумением пользоваться палочками, ты спас меня. Я был готов расстаться с жизнью в те дни.       Сердце Аякса больно пропускает удар. Как можно… столь прямо сообщать о таком?       - Подумать только… я бы не почувствовал всего того, что мы пережили за эти несколько дней. Я бы не увидел, как ловят отражение неба твои глаза и не попробовал бы блины, испеченные тобой и тот странный суп с осьминогом и… мандарином. Появившись тогда за столиком напротив, ты подарил мне возможность снова увидеть фонарики праздника Дуаньу. Ему уже сотни лет, но сегодня — они такие особенные. Я счастлив, Аякс. — Завершает Чжун Ли, улыбнувшись.       - Чжун Ли. — опустив взгляд на дымящийся шелковичный чай, начинает Предвестник — Я хочу вас прямо сейчас.       Не успевает пройти и пару мгновений, как Чжун Ли обнаруживает себя не сидящим на стуле, а на руках Аякса, несущего того в спальню, путь до которой он запомнил с прошлого раза, и все, что ему остается — лишь держаться крепче за плечи младшего.       Он опрокидывает Архонта на мягкую, заправленную еще с утра кровать и, без всяких прелюдий, стаскивает один фрагмент одежды за другим, как с себя, так и с податливого тела Чжун Ли, попутно увлекая старшего в глубокий и мокрый поцелуй. Он слишком долго этого ждал.       - Я так хочу вас, вы бы знали.       - Я-я тоже хотел, чтобы ты…       - Ах, мы не обсуждали это, но... вам, наверное, непривычно быть снизу, Чжун Ли? Я совсем об этом не подумал, извините.       - Все в порядке. — Архонт обвивает руками шею Предвестника и его взгляд выражает доверие. — Если это ты, то все в порядке. Только…       - Только?       - Только будь нежнее, пожалуйста. — Чжун Ли смотрит куда-то в сторону окон, стараясь не пересекаться взглядом с младшим.       Сердце юного Предвестника играет собственную симфонию, позволяя тому отчетливо слышать каждый его удар, каждый аккорд.       Он опускается к шее Архонта и вновь оставляет маленькое пятнышко, коих в скором времени (он обещает себе) появится достаточно на многих участках тела Чжун Ли.       - Смотрите, Чжун Ли, стоило мне лишь коснуться вашей шеи, как моментально затвердели вот тут. — Он подушечками пальцев проводит вдоль набухшего члена Архонта, сочащегося предэякулятом и едва заметно дергающегося в ожидании.       Чжун Ли снова лишь кивает в ответ, прикрывая лицо руками.       - Не закрывайтесь от меня. Смотрите. — Намеренно провоцирует старшего Аякс, пытаясь выудить настоящие, бесконтрольные эмоции.       Архонт, изнывая от нестерпимого желания, повинуется просьбе Предвестника, лишь бы получить долгожданную разрядку, в то время, как младший пытается найти что-то среди многочисленных флаконов на комоде, стоящем рядом с кроватью и, кажется, наконец находит.       - Пожалуйста, сделай уже что-нибудь, Аякс... — Чжун Ли вовсе не против того, что младший схватил какой-то маленький розовый пузырек с комода.       - «Масло лепестков шиповника» … думаю, оно подойдет. — Читая этикетку, заключает Аякс, выливая немного субстанции на руку и растирая его меж пальцев, дабы нагреть. — Вы и так слишком влажны, но, боюсь, этого было бы недостаточно.       - Расслабьтесь, пожалуйста. — Просит младший и касается губ Чжун Ли в влажном и жадном поцелуе, одновременно разрабатывая двумя пальцами на манер ножниц невероятно узкое колечко мышц старшего.       - Тц, вы слишком нетерпеливы, Чжун Ли. — усмехнувшись, говорит Предвестник, замечая, даже в тусклом освещении, что лицо старшего приобрело пунцовый оттенок и, поддавшись приятным ощущениям, тот уже пытается сам насаживаться на пальцы Предвестника, издавая лишь тихие стоны.       - Уже… достаточно, ха- — Чжун Ли берет за запястье Предвестника, поднимая затуманенный взгляд, отдающий тёплым золотым свечением, и касаясь пальцами ноги выпирающего бугорка на нижнем белье младшего. — Заполни меня этим.       Чжун Ли с трудом формулирует мысли и не так красноречив и многословен, как прежде. Но Чайльду и не нужно больше.       Он прекращает иметь Архонта пальцами и замещает их собственным, пульсирующим от напряжения, членом, попутно сливаясь еще и в поцелуе, срывая очередной, более громкий, нежели раньше, стон с его уст.       - Д-двигайся, пожалуйста. — Чжун Ли закидывает ноги на спину Предвестника, пытаясь полностью вобрать в себя член младшего.       Дважды Аякса просить и не нужно. Он чуть смелее толкается внутрь Архонта, срывая очередной стон наслаждения старшего, который старается притянуть его еще ближе и обхватить руками за шею, что у него и получается.       - Мхм- глубже, п-пожалуйста, Аякс… — прижимая к себе младшего всеми конечностями, просит Чжун Ли.       - Ха… вы так дрожите, Чжун Ли, стоит мне чуть сильнее толкнуться. Ах, если бы вы видели себя сейчас: как насаживаетесь на мой член и просите войти еще глубже. Что же я с вами сделал? — довольно вопрошает Предвестник, медленно двигаясь внутри Архонта и, толкнувшись чуть под другим углом, вырывает снова, снова очередной громкий стон. — Хе- нашёл.       Он старается проникать теперь лишь под одним углом, отмечая про себя, что внутри Чжун Ли все еще невероятно узко.       - Ха… посмотрите, там, внизу, мы будто единое целое, Чжун Ли. — Все еще намеренно провоцирует старшего Аякс.       - П-прекрати говорить такие откровенные вещи, ах- — Предвестник толкнулся слишком глубоко. — Пожалуйста, быстрее!       И даже поверить не может в то, что какое-то время назад этот человек, ныне отчаянно стонущий под ним, с раскрасневшимся лицом и телом, усыпанным маленькими пятнышками-отметинами, с пульсирующими золотыми витиеватыми узорами по всему телу, сжимающий до белых костяшек в руках простынь… был строжайшим и непоколебимым хранителем земель Ли Юэ, коему неведомы эмоции и чувства.       - Аякс, пожалуйста, мхм- — он сильнее сжимает простыни, пока младший продолжает яро толкаться внутри него. — Пожалуйста, кончи внутрь меня!       Тело Предвестника будто бы вновь пронзает электрический импульс и, чувствуя, что уже приближается к разрядке, тот старается максимально глубже войти в тело Архонта.       - Я люблю вас, Чжун Ли. Я так… — Теплое семя разливается внутри Архонта, когда, достигнув своего собственного катарсиса, Архонт сильнее сжимает внутри себя ещё более набухший член младшего и белесая жидкость выплескивается на его собственный живот. — Я так люблю вас!       - Аякс, — Чжун Ли, отдышавшись, счастливо и устало улыбаясь, смотрит прямо в лазурные глаза Предвестника и наконец находит в себе силы сказать то, к чему он очень долго готовился. — Я тоже… я тоже тебя люблю.

***

      - Это… да это самое вкусное, что я пробовал! Как только мир додумался до такого сочетания? Такое свежее… но вроде как пряное… такое… противоречивое! — Чайльд не может найти для себя эпитеты, коими мог бы описать вкус, за которым он гнался так долго. Но он уверен, Чжун Ли и так все понимает.       Архонт сидит на кухне напротив него и, довольно улыбаясь, наблюдает за тем, как Предвестник довольно уплетает варенье с чаем.       - Решено! Никто в мире больше не должен знать о таком вкусе! Я постараюсь… — воодушевленно начинает Чайльд.       - Я люблю тебя, Аякс. — На манер того, как Предвестник признался старшему, говорит Чжун Ли, все так же довольно улыбаясь за чашечкой шелковичного чая.       - Ч-Чжун Ли! — Поперхнувшись, отвечает тот. — Нельзя… говорить такие вещи, когда кто-то ест!       - Я жду тебя в спальне. Завершай трапезу и ложись спать. — Поднявшись со стула напротив и коснувшись в легком поцелуе щеки Предвестника, завершает Чжун Ли и покидает кухню, оставляя Аякса наедине с ночным фиалковым ветром, поющими сверчками за приоткрытым окном и его гулко бьющимся сердцем.