Музыка воспоминаний. Последнее путешествие Рубак.

Тишина, наступившая после бури, была оглушительной. Воздух, ещё секунду назад разрываемый рёвом магии и свистом песчаных клинков, теперь был тяжёл и неподвижен, как свинец. Песок, успевший осесть, припудривал всё вокруг блёклым серо-жёлтым налётом, делая мир безжизненным и плоским. Лина, всё ещё тяжело дыша от недавнего усилия, смотрела на зализывающую раны команду. Её собственные руки слегка дрожали — «Рагна Блейд» всегда требовал своей цены. — Все живы? — её голос, обычно такой звонкий, прозвучал хрипло и устало. — Будто нас гигантская кошка пожевала и выплюнула, — проворчал Гаури, отряхивая песок с доспехов. Он уже копошился вокруг Амелии, предлагая ей воду и проверяя, цела ли она. Амелия кивнула, стараясь сохранить достоинство, но её руки тоже мелко тряслись. Столкновение с неизвестной, могущественной колдуньей и медленное удушье в песчаной ловушке выбили её из колеи. — Зел? — Лина перевела взгляд на химеру. Тот молча указал на бездыханную, засыпанную песком фигурку чуть поодаль. Лина ахнула и бросилась к Айе. Зелгадис наблюдал, как Лина и Амелия суетятся над девочкой, приводя её в чувство. -Кто вообще это был? «Монстр?» —спросил он с явной досадой в голосе. С одной стороны его гложело чувство стыда, с другой все было так внезапно, что он все равно не мог ничего предпринять. -Не уверена - вытирая пот со лба, бросила Лина - обличие женское, для монстра слишком практична, для дракона не та фактура. И вообще её больше интересовал Кселлос. Что теперь и твоя подружка объявилась? - насмешливо закончила девушка. -Рад, что даже в такой ситуации, вы госпожа Лина не теряете иронии и момента подколоть. В голове монстра в этот момент вились не самые приятные мысли, но о своих размышлениях он предпочёл пока, как обычно умолчать. Он смотрел на свою руку, где на разорванном рукаве темнела запёкшаяся кровь на длинной царапине. Именно это и не давало ему покоя. Царапина. Его память, отточенная веками, с идеальной точностью воспроизвела тот момент. Ослепительный вихрь из песка, сжатого в лезвия, несущихся с силой, способной перерубить не то, что плоть, а даже ствол векового дуба. Он видел их скорость, чувствовал сконцентрированную в них магическую мощь. Он уклонился, да. Но несколько клинков всё же достигли цели. Он почувствовал их удар — резкий, точный, безжалостный. Такой удар должен был оторвать руку. Или, на худой конец, оставить глубокую, рваную рану, из которой хлестала бы кровь. Но нет. На его земном теле красовалась лишь... царапина. Словно лезвия в последний миг обратились в пыль, лишь слегка задев его. Его холодный, аналитический ум, привыкший раскладывать всё по полочкам, наткнулся на вопиющее несоответствие. Сила атаки и её результат не сходились. Как если бы с горы на тебя неслась лавина, но у подножия лишь обрызгала брызгами. И эта девушка в капюшоне... Её манера, грациозность движений были так похожи на движения Госпожи, его повелительницы, Зеллас. Это было одновременно невозможно, но и игнорировать этот факт не удавалась. Абсурдность вывода заводила размышления монстра в ещё больший тупик. — Ну что, — Лина прервала его размышления, поднимаясь. Она держала на руках бледную Айю. — Ясно одно. Тащить с собой ребёнка дальше — чистое самоубийство. Следующая атака может оказаться последней для неё. — Но мы же не можем её просто бросить! — тут же возмутилась Амелия — Мы же теперь в ответе за неё! — Ответственность — это не значит тащить её на убой! — парировала Лина. — Нужно найти безопасное место. Может, вернуться в ту деревню... — Мы потеряем слишком много времени, — наконец, в разговор вступил Зелгадис. Его голос был твёрдым. — Мы уже на подходе. Отступать сейчас — значит признать, что все наши усилия, вся эта битва, были напрасны. — Одна или с вами, но я все равно продолжу путь — неожиданно тихо сказала Айя. Все взгляды обратились к ней. — Я.… я не могу оставить все так как есть. Хорошая память позволила мне сохранить нужную информацию, и расположение храма я помню. Выбор лишь за вами, продолжить путь вместе или разойтись. В воздухе повисло тягостное молчание. Это был не детский лепет, это был ультиматум. Разумный, взвешенный и пугающе взрослый. Лина смотрела на девочку, и в её голове пронеслись все странности: «случайная» встреча, идеально совпавшая часть карты, эта внезапная атака и теперь эта не по годам мудрая, почти циничная решимость. «Да это же чистой воды манипуляция?» — пронеслось у неё в голове. Но если это так, то это была игра ва-банк, настолько рискованная, что в неё мог играть только отчаянный человек... или тот, кто точно знал, что его не посмеют бросить. Амелия смотрела на Айю с новым чувством — не только жалости, но и уважения. В её душе принцессы и защитницы справедливости этот поступок нашёл самый горячий отклик. Гаури ждал Лину, ожидая её решения, готовый поддержать любой её выбор. Зелгадис молча оценивал ситуацию, понимая, что любое решение теперь будет иметь последствия. — Чёрт! — вдруг выругалась Лина, ломая напряжение. Она потёрла виски. — Ладно. Ты права. Бросить тебя — всё равно что подписать тебе смертный приговор. А я, кажется, уже привыкла к твоей надоедливой мордашке. — Она вздохнула, и в её глазах появился знакомый огонек авантюризма. — Значит, так и быть, тащим тебя с собой. Но слушайся меня беспрекословно! Первый же знак опасности — прячешься за спины, поняла? Она посмотрела на остальных. — Всем всё ясно? Идём вперёд. Все вместе. И будем надеяться, — её взгляд стал колючим, — что нам всем хватит ума и силы, чтобы дойти до конца. Решение было принято. Путь вглубь пустыни, к тайнам храма, продолжался. Но теперь в воздухе витало не только ожидание опасности, но и тяжёлое, невысказанное подозрение, что самая большая загадка шла сейчас рядом с ними, всего лишь притворившаяся испуганным ребёнком.