Музыка воспоминаний. Последнее путешествие Рубак.

Следующие несколько дней пути прошли на удивление спокойно. Давящая тишина пустыни сменилась лишь шелестом песка под ногами да настойчивым жужжанием насекомых. Солнце нещадно палило, но отсутствие новых атак и ловушек действовало на нервы куда сильнее, чем любая буря. Каждый всматривался в горизонт, ожидая подвоха, который так и не приходил. Эта передышка была неестественной, словно сама пустыня затаила дыхание перед решающим рывком. Айя, как и обещала, вела себя тихо и послушно. Она шла рядом с Гаури, крепко держась за его плащ на сложных участках, и её глаза редко поднимались от земли. Но иногда, украдкой, её взгляд скользил по спине Кселлоса. Однако внешнее спокойствие девочки совсем не соответствовало её внутренней буре эмоций. Во-первых, всё пошло не по плану в тот момент, когда она вдруг решила проверить силу не только Лины, но и монстра. Это решение пришло к ней спонтанно, просто так. Во-вторых, она никак не могла понять, как произошло так, что в самый последний миг удара остановила атаку. Это не было ни решение, ни эмоции. Это просто случилось, на неконтролируемом ей уровне. И третье, самое загадочное, было то, что Айя на физическом уровне почувствовала, что зацепила монстра атакой. Она могла с точностью до миллиметра указать, где именно осталась царапина. Это было как факт, но было одновременно и невозможно. Её размышления заходили в тупик. Роль Лины отошла вдруг на второй план. Наконец, на горизонте показалась цель их путешествия. «Храм» — это было слишком громкое слово для того, что предстало их глазам. Гигантская, оплывшая от времени груда тёмного, почти чёрного камня, вросшая в склон огромного каньона. От былого величия остались лишь очертания — гигантские обломки колонн, похожие на кости древнего исполина, да полузасыпанный песком портал, зияющий темнотой, словно слепой глаз. — Ну что ж, — Лина с некоторым скепсисом упёрла руки в бока. — Приветствуем дворец вечного лета и гостеприимства. Готовьте кошельки, вход, ясное дело, платный. Айя было хихикнула, но шутка Лины повисла в воздухе никем не поддержанная. Место дышало таким холодным безразличием ко всему живому, что даже Гаури не улыбнулся. — Мрачновато, — констатировал он, щурясь на громаду камней. — И пахнет, как подвал у моей тётушки, где она хранит варенье столетней давности. — Спасибо, Гаури, теперь я этот образ надолго запомню, — буркнула Лина, первой делая шаг вперёд. Переступив через порог, их охватила мгновенная, гробовая прохлада. Воздух внутри был спёртым, пахло пылью, влажной землёй и чем-то ещё — сладковатым и тленным, словно запах давно забытых погребальных венков. Их ноги ступали по мозаичным полам, некогда великолепным, а ныне расколотым и поглощённым наступающей землёй. Сводчатые потолки терялись в темноте где-то наверху, и лишь редкие лучи света, пробивавшиеся через трещины в куполе, выхватывали из мрака обломки статуй. Уродливые, искажённые временем лики с пустыми глазницами следили за ними с безмолвным укором. Они шли медленно, прислушиваясь к каждому шороху. Тишину нарушал лишь звон капель, падающих откуда-то свыше, да их собственные шаги, отдававшиеся эхом в бесконечных, запутанных коридорах. Стены местами были покрыты фресками, но время и влага сделали своё дело — от изображений остались лишь размытые пятна цвета и угадываемые контуры крыльев, когтей и пламени. Вскоре под ногами у них заструилась вода. Неглубокая, ледяная подземная река проложила себе путь сквозь каменные залы, превратив коридоры в туннели. Они шли по краю, их отражения колыхались на тёмной поверхности, искажаясь и расплываясь. Вода журчала тихую, убаюкивающую песню, которая казалась куда более живой, чем всё остальное в этом мёртвом месте. — Весёленькое местечко, — скрипнул зубами Гаури, с опаской ковыляя по скользким камням. — Прямо как та харчевня в Зефилии, где подавали протухшую рыбу. — Может, хватит уже сравнивать всё с едой? — на этот раз отозвалась Амелия, стараясь сохранять бодрость. — Это место обладает... величием! Здесь чувствуется история. — Чувствуется только то, что я сейчас поскользнусь и эта история закончится для меня переломом, — парировал Гаури. Лина ничего не ответила. Она шла впереди, освещая путь «Лайтингом», который отбрасывал нервные, прыгающие тени на стены, превращая и без того жуткие изображения в пугающие, движущиеся видения. Путь становился всё сложнее. Русло реки сузилось, вода подступила вплотную к стене, оставляя лишь скользкую, неровную каменную полку шириной не больше ступни. Компания выстроилась гуськом: Лина впереди, освещая путь, за ней Амелия, потом Зелгадис, Гаури и, замыкая шествие, Айя, старательно ставившая маленькие ножки в следы взрослых. Именно в этот момент, когда внимание каждого было приковано к собственным шагам и коварному пути под ногами, случилось непредвиденное. Камень под ногой Айи, казавшийся прочным, внезапно подался и раскрошился. Девочка вскрикнула — коротко, больше от неожиданности, чем от страха, — потеряла равновесие и полетела вниз, в чёрную, ледяную воду. На всё про всё ушла доля секунды. Лина обернулась, её глаза расширились. Амелия вскрикнула. Гаури инстинктивно рванулся вперёд, но на узком уступе это грозило сбросить в воду всех. Зелгадис уже начал читать заклинание, но понимал, что даже мгновенный «Левитейшн» может не успеть. Айя не успела даже ощутить леденящий ужас. Она не успела коснуться воды. Пространство рядом с ней сморщилось, словно лист бумаги. Из этой внезапной складки реальности материализовалась тёмная фигура. Холодные, уверенные руки подхватили её в падении, прижали к прохладной ткани одеяний, и в следующее мгновение она уже стояла на твёрдой каменной полке рядом с ошеломлённой командой, даже не успев понять, как переместилась. Кселлос, появившись так же внезапно, как и исчез секунду назад, всё ещё держал её на руках, как перо. Айя подняла голову и уставилась на монстра широко раскрытыми глазами, в которых светилось чистое, неподдельное восхищение. — Вау... — выдохнула она, и её голос прозвучал тихо, почти благоговейно. — Ахренеть. Грубоватое словечко, сорвавшееся с детских губ, прозвучало так нелепо и искренне, что уголок его рта дрогнул, почти собравшись в непривычную, настоящую улыбку. Мир сузился до двух золотистых солнц в полумраке подземелья. Он смотрел в её лицо. Бледное, с двумя яркими пятнами румянца на щеках от испуга и восторга. И глаза... Он просто вглядывался в них. Мысли, всегда вереницей бегущие в его аналитическом уме, анализирующие, строящие догадки, — смолкли. На удивление, в этой тишине головы не было ничего. Ни подозрений, ни расчётов, ни привычной холодной иронии. Только эти глаза. Золотистые, как самый чистый мёд, пронзительные, будто видящие насквозь. И зрачки — не круглые человеческие, а вертикальные, кошачьи, которые сейчас, в полутьме, слегка расплылись, стали шире, поглощая отблеск его магического света. В них отражалось его собственное лицо, искажённое и загадочное, и глубина, в которой, казалось, плавали забытые звёзды. Он держал её на руках. Секунда. Другая. Он отдавал себе отчёт, что это происходит уже дольше, чем того требует ситуация. Угроза устранена, ребёнок в безопасности, и не требует дальнейшего физического контакта. Надо было поставить её на ноги, отстраниться, вернуться к своей роли невидимого стража. Но... что-то цеплялось. Мелкое, назойливое, иррациональное. Её вес, точный и крошечный. Доверчивый, инстинктивный вздох, с которым она обхватила его шею в падении. И эти глаза, которые смотрели не с детским страхом, а с каким-то ошеломлённым, чистым изумлением, словно он явил ей чудо. Отпускать... так не хотелось. Это чувство было чуждым, почти тревожным в своей новизне. — Эй, Кселл! Хватит с ней в гляделки играть! Голос Лины, резкий и прагматичный, врезался в хрупкий миг, как булыжник в стекло. Она подошла вплотную и бесцеремонно выдернула Айю из его рук, будто забирала ценный, но неправильно подобранный трофей. — Нам сейчас только ребёнка, влюблённого в монстра, не хватало тут! — проворчала она, ставя девочку на ноги и с притворной суровостью отряхивая её одежду. — Всё, представление окончено. Ты цела? Не ушиблась? Контакт оборвался. Холод подземного воздуха мгновенно занял место, где секунду назад было детское тепло. Кселлос медленно опустил руки, пальцы слегка сжались, будто пытаясь удержать ускользнувшее ощущение. Остальные, оправившись от шока, тут же окружили Айю плотным кольцом заботы. — Дыши ровно, всё хорошо, ты в безопасности! - Амелия опустилась на колени, ладонями проверяя её руки, ноги, голову. —Голова не кружится? - Гаури озабоченно тыкал пальцем в её бледную щёку. Зелгадис молча наблюдал, его взгляд скользнул с Айи на Кселлоса, задержался на мгновение, пытаясь прочитать что-то на обычно непроницаемом лице монстра, но ничего не нашёл, кроме привычной замкнутой маски. С Айей, к всеобщему облегчению, было всё в порядке. Даже испуг быстро сменился обычной для неё тихой сосредоточенностью. Она позволила себя осматривать, кивала на вопросы, но её взгляд то и дело возвращался к тому, кто стоял теперь чуть поодаль, будто и не было только что этого стремительного спасения. Гаури, облегчённо вздохнув, уже подбадривал всех: — Ну вот, и славно! Все целы! Давайте дальше, а то тут сыро, простудиться недолго. Хорошо, что Кселл так ловко поймал! — Да, — сухо согласился Зелгадис, бросая на монстра непроницаемый взгляд. — Очень… своевременно. Лина, уже переведя дух, снова возглавила шествие. — Ладно, спектакль окончен. Привяжи её к себе покрепче, Гаури. Больше никаких пируэтов. Идём. Путь продолжился. Напряжение, однако, не рассеялось, а лишь сменило оттенок. Воздух стал тяжелее не от сырости, а от невысказанных вопросов. Айя снова шла, уцепившись за плащ Гаури, опустив голову. Но теперь это молчание казалось другим — не испуганным, а сосредоточенным, будто девочка обдумывала только что случившееся, и выводы её занимали куда больше, чем пережитый страх. А Кселлос, снова растворившись в тени чуть позади всех, уже не просто наблюдал. «Что ты такое, маленькая загадка? — пронеслось в его безмолвном разуме. — И какую игру ты ведёшь?» Его тонкие губы тронула едва заметная, холодная улыбка. Игра, которую он считал предсказуемой, внезапно обрела нового, совершенно неожиданного игрока. И это делало грядущую развязку у храма Источника бесконечно более интересной. Тоннель впереди перед ними начал расширяться. Свет «Лайтинга» выхватил из тьмы массивную, покрытую сложной, стилизованной резьбой арку. За ней чернело пространство куда большего объема. Воздух изменился — запах сырости и тлена отступил, уступив место сухому, пропитанному пылью веков дыханию. И в этой пыли витало едва уловимое, но мощное эхо магии — древней, спящей, но живой. Они стояли на пороге. Не просто очередного зала, а сердца древнего храма. Цели их путешествия. Лина остановилась, окидывая взглядом арку и темноту за ней. В её глазах вспыхнул знакомый огонёк азарта, смешанный с осторожностью. — Ну что, — произнесла она, и её голос прозвучал в гулкой тишине особенно звонко. — Похоже, мы пришли. Готовьтесь, детишки. Судя по всему, самое интересное начинается только сейчас. И она сделала шаг вперед под сень древних камней, уносящих с собой секреты Источника и тени новых, ещё не раскрытых загадок. Они вышли в невероятный зал. Огромный, циклопический, он уходил ввысь на сотни метров. Его стены были не из грубого камня, а из отполированного до зеркального блеска тёмного мрамора, в котором отражались их крошечные фигурки. В центре зала, на невысоком постаменте лежал один-единственный предмет — простая, отполированная временем каменная плита, испещрённая рунами. — Источник… — прошептал Зелгадис, и в его голосе впервые за всё путешествие прозвучала не сдержанность, а почтительное благоговение. Четыре пары глаз склонились над надписями, но уже через минуту было ясно, что из людей никто надпись расшифровать не сможет. Лина повернулась с надеждой к монстру: — Ну, оракул? Что говорят древние камни? Или это просто автографы строителей? Кселлос молча склонился над плитой, его пальцы медленно водили по вырезанным линиям. После непродолжительной, но напряжённой паузы, он выпрямился. — Это не надписи и не язык. — Его голос прозвучал отрешённо, как у учёного, констатирующего странный факт. — Скорее... царапины. Или следы. Оттиск чего-то, а не послание. — Погоди-ка, — Зелгадис нахмурился. — Мы проделали весь этот путь, чтобы посмотреть на царапины? — Это вообще что значит? — голос Лины прозвучал угрожающе тихо. Она повернулась к Кселлосу, и в её глазах запрыгали злые огоньки. — Мы чуть не подохли в песках, нас чуть не прикончила какая-то песчаная фея, и всё ради того, чтобы ты сейчас сказал нам, что это просто каменный альбом для рисования?! — Возможно, нужно просто сдвинуть плиту? — робко, прячась за плащ Гаури, подала идею Айя. Амелия, всегда готовая к действию, с готовностью схватилась за основание плиты. — Логично! Помогите-ка мне кто нибудь! Кселлос, так и не убравший ладонь с камня с интересом окинул взглядом принцессу. — Стойте, не надо! — пискнула Айя, но её голосок потонул в нарастающем гуле. Гул исходил от начавшей вибрировать плиты. Мгновением позже зал озарило лёгкое сияние, которое практически так же быстро и прекратилось. — Что это было? — настороженно спросила Лина, уже инстинктивно оттаскивая Амелию подальше от плиты. — Вы что, активировали что-то? — Я... я просто толкнула! — оправдывалась Амелия. — Помните магические сосуды, содержавшие в себе энергии монстров и драконов? — внезапно произнёс Кселлос, его глаза сузились в пристальном взгляде на плиту. — Те, что мы когда-то объединили, чтобы отразить атаку? Думаю, здесь такой же принцип. Плита среагировала на контакт с белой магией Амелии и моей. — Да, и сил Амелии явно для этой штуковины маловато, — тут же заключила Лина. — Эх, нам бы Филлию сюда... Или... — её лицо озарила знакомая авантюрная ухмылка. — Может, просто разбить плиту «Драгу Слейвом»? Быстро и без лишних церемоний! — Подожди-ка! — резко остановил её Зелгадис, хватая за занесённую уже для заклинания руку. — Во-первых, ты нас всех тут живьём похоронишь, если пустишь в ход это заклинание в замкнутом пространстве. А во-вторых... — Он медленно повернулся к девочке, всё ещё прячущейся за спиной Гаури. Его взгляд стал пристальным и тяжёлым. — Малышка. А как ты собиралась пробудить Источник? Ты же говорила, что знаешь. Так что скажи нам, пока госпожа Лина не решила устроить здесь руины поверх руин. Все взгляды устремились на Айю. Под давлением этих взглядов — любопытства, нетерпения и подозрения.