Музыка воспоминаний. Последнее путешествие Рубак.

Айя и сама не понимала, как это вышло. Снова. В последний миг её тело среагировало само, повинуясь слепому импульсу, а не холодному расчету. Она не могла позволить этому мечу причинить вред монстру. Мысль о том, что она себя раскрыла, пришла позже, когда клинок замер в сантиметре от её капюшона, искажая пространство магическим жаром. Теперь же шок сменяла быстро нарастающая ярость. Гнев, поднимавшийся из самых глубин её существа, был почти физическим. Онри всё сорвал! Его преждевременное появление, его грубая атака — всё это разрушило годами выстроенный план. И эти странности, происходящие с ней самой... Она сжала кулаки, чувствуя, как по коже бегут мурашки от не выплеснутой энергии. — Отойди, — прорычал парень. Его бархатный голос звенел сталью и нетерпением, а холодные, изумрудные глаза пылали ненавистью, направленной исключительно на Кселлоса. Айя не шелохнулась, оставаясь живым щитом. Она совладала с эмоциями, загнав гнев вглубь. Что ж, если старый план рухнул, будем импровизировать новый. Её временным замешательства воспользовался Кселлос. Мгновенная оценка ситуации, холодный расчёт — и его действия стали идеальным продолжением её непроизвольного порыва. Он двинулся с призрачной скоростью. В следующее мгновение его рука уже обхватила шею Айи, прижимая её к себе, а другой он направил жезл в сторону противника. — Кажется, ситуация изменилась, — прозвучал над её ухом его спокойный, насмешливый голос. Со стороны команды повисло ошеломлённое молчание. Они замерли, их мозги отказывались обрабатывать происходящее. — Это... это же та самая... — Лина не могла даже договорить, тыча пальцем в девушку в струящемся платье. — Которая напала на нас в песках! — А теперь на неё нападают? — уточнил Гаури, переводя меч с одного противника на другого. — Кто тогда враг? — Как символично, — произнёс Онри, и в его глазах заплясали весёлые искорки. — Жертва и палач поменялись местами? — Это обращение прозвучало явно в сторону Айи. — Символично то, что я оказалась зажата между двумя мужчинами, каждый из которых так... стремится заявить свои права, — парировала она, и в её голосе внезапно зазвучали бархатные, игривые нотки. — Один — с помощью меча, другой — с помощью захвата. Онри замер. Весёлые искорки в его глазах сменились холодным вниманием Его взгляд, тяжёлый и полный немого вопроса, скользнул с её лица на руку Кселлоса, сжимавшую её шею, и обратно. — Милая, — его голос прозвучал мягко, но в этой мягкости таилась сталь, — такие игры всегда были твоим коньком. Но сейчас не время для них. Отойди. Я не повторю. — О, так это просто ревность? — в её мелодичном голосе послышались проказливые нотки, тут же сменившиеся подозрением. — Подожди-ка... — догадка пронеслась в её голове. — Ты что, следил за мной всё это время? В её сознании, словно вспышка, мелькнул образ — она, стоящая на цыпочках, и её легкий, почти шутливый поцелуй в щеку мрачного химеры. И тут же — всевидящий взгляд Майи. Конечно. Онри не стал бы пастись тут лично, он поручил это своему «глазу». Но Майя, с её птичьим восприятием, могла и не понять тонкостей. Увидела «монстра» и «нежность» — и донесла, не вдаваясь в детали. Вся эта дурацкая ситуация — из-за чьего-то неверного истолкования! — Знаешь, — голос Айи снова сменился, на сей раз на снисходительно-раздраженный, — я начинаю думать, что вся эта драма с мечами и захватами — не более чем досадное недоразумение. Кто-то явно перепутал объекты, —и она демонстративно легко подняла руку и сказала изящным пальчиком на надобно поднявшегося и тоже обнажившего меч Зелгадиса. Наступила мёртвая тишина, нарушаемая лишь свистом пустынного ветра. Лина, потирая ушибленный бок, застыла с открытым ртом. Пока Онри, сбитый с толку её стремительной сменой настроений, молча переваривал её слова, Айя слегка откинула голову назад, насколько это позволяла хватка Кселлоса и прошептала так тихо, что слова были предназначены только для него: — Наши деловые отношения, кажется, переходят в фазу тревожащей близости. Если ты не уберёшь свою руку с моей шеи, я буду вынуждена расценить это как намёк на нечто гораздо более … интимное. И, предупреждаю, я могу принять твоё предложение. Хватка Кселлоса не ослабла, но в ней появилась едва уловимая заминка, микроскопическая пауза, которую не заметил бы никто, кроме неё. Воздух вокруг них сгустился, наполнившись внезапно возникшим напряжением иного рода. — Вынужден остудить ваш пыл, — его ответный шёпот прозвучал с лёгкой, язвительной усмешкой. — Мои увлечения, к сожалению, не включают в себя публичные демонстрации нежности с загадочными незнакомками. Особенно когда на горизонте маячит такой темпераментный зритель. Его пальцы не ослабли, но их хватка стала почти что демонстративно-бесстрастной. — Если вам не терпится устроить представление, — продолжил он с холодной вежливостью, — я бы порекомендовал дождаться более подходящей декорации. И, желательно, менее кровожадной аудитории. А пока что ваша роль — быть скромным, но очень ценным призом в этой маленькой неразберихе. Для внешних наблюдателей эта сцена выглядела как напряжённая немая сцена. Айя, застывшая в неестественном полунаклоне, что-то тихо говорящая Кселлосу. Тот, не отпуская её, склонил голову, и по его лицу скользнула та самая, всем знакомое, язвительная ухмылка, от которой у Лины всегда возникало желание немедленно применить «Драгон Слейв». — Эй, Кселл! — рявкнула она, не в силах больше терпеть. — Если вы там договариваетесь о цене, то имей в виду делим восемьдесят на двадцать! Или я сейчас всё это благополучно взорву, и ваши переговоры пойдут прахом! Гаури, наконец поднявшись, озадаченно смотрел то на Онри, то на Зелгадиса. — Постойте... — медленно произнёс он. — Значит, этот новый парень ревнует её к Зелу? А Кселлос её... что, защищает? От него? Или похищает? Я уже запутался. — Никто никого не ревнует! — почти взвизгнула Амелия, всё ещё не в силах отвести шокированный взгляд от Зелгадиса. — И господин Зелгадис тут совершенно ни при чём! Именно в этот момент Онри, наконец, словно очнулся. Его взгляд, тяжёлый и полный переоценки, медленно скользнул с Айи на Зелгадиса. Он пристально разглядывал химеру — его острые уши, когти, ауру монстра... и его собственный меч, всё ещё занесённый для атаки. На его лице появилось выражение глубочайшего, почти комического разочарования. — Недоразумение или нет, — его голос вновь приобрёл стальную твёрдость, — это не меняет сути. Ты здесь, среди них. И он, — Онри кивнул в сторону Кселлоса, — всё так же держит тебя. Так что выбор за тобой. Отойди от него. Сейчас. — Очаровательное предложение, — Айя фыркнула, демонстративно пошевелив плечами в железной хватке. — Но, как ты можешь видеть, я сейчас несколько ограничена в манёвре. Уголок губ Онри дрогнул в холодной, почти невидимой усмешке. — Для тебя это пустяк. Если ты захочешь ... — его зелёные глаза сверкнули. Воздух снова наэлектризовался. Угроза в его словах была уже не абстрактной. В этот миг что-то изменилось. Возможно, Кселлоса окончательно утомила эта семейная сцена, или он рассчитал, что момент для удара идеален. Это произошло быстрее, чем глаз мог моргнуть. Беззвучное, сокрушительное давление тёмной магии вырвалось из жезла Кселлоса. Оно не было ярким или огненным — это был чистый, концентрированный удар силой, который обрушился на Онри, заставив того отшатнуться на шаг, и этого мига хватило. В то же мгновение хватка на шее Айи исчезла. Не ослабла, а просто... пропала. Сильный, резкий толчок в спину отбросил её в сторону, и она, грациозно кувыркнувшись в воздухе, приземлилась на колени в нескольких метрах от эпицентра конфликта, прямо между ошеломлённой командой Лины и двумя истинными противниками. Тишина взорвалась. — ВОТ ТЕПЕРЬ НАЧНЁТСЯ! — завопила Лина, и между её ладоней со свистом сгустился раскалённый шар энергии — верный признак готовящегося «Файрболла». Зелгадис, забыв про свою минутную роль в мыльной опере, выпрямился тоже произнося заклинание. А Онри, выпрямившись после удара, медленно повернул голову к Кселлосу. На его лице не было ни боли, ни гнева — лишь ледяное, безраздельное внимание хищника, наконец-то увидевшего добычу. Его меч снова вспыхнул малиновым заревом. «Файрболл» Лины пронесся к цели, за ним последовали магические стрелы Амелии. Гаури с боевым кличем ринулся вперёд, но всё это было подобно попыткам комаров укусить скалу. Онри даже не смотрел в их сторону. Лёгкий взмах его свободной руки — и все атаки разбились о невидимый барьер, рассыпавшись снопами искр. Айя, всё ещё стоя на коленях на песке, наблюдала за этим хаосом с холодной, аналитической отстранённостью. Её разум, отбросив обиду и ярость, работал с предельной чёткостью, раскладывая ситуацию по полочкам. Во-первых, Онри. Его поведение было неправильным. Он не просто изменил план — он его саботировал. Землетрясение в храме... Оно было слишком мощным, слишком разрушительным. Его попытка обрушить всё к чёртовой матери чуть не погребла их заживо. Зачем? Во-вторых, эта атака. Открытое, яростное нападение... даже если списать на ревность, это было не его метод. Онри предпочитал точить когти из тени, он мастер скрытых манёвров и долгой игры. Бросок в лобовую атаку — это отчаяние или... отвлекающий манёвр? Но если атака была целенаправленной, то на кого? На Кселлоса? Смысл? Они пришли сюда не для того, чтобы ввязываться в дуэли с местными монстрами. Значит, цель была иной. Но какой? И, наконец, третье и самое главное. Провал. План с Линой провалился. Она Айя раскрыла себя совсем не так как следовало, а значит волшебница будет насторожена к ней. Не будет доверять ей. Мысли проносились вихрем, выстраиваясь в тревожную картину. Онри действовал не просто странно — он действовал так, будто их изначальный план был ему... не нужен. Или даже мешал. Внезапно её взгляд упал на Кселлоса. Монстр, уворачиваясь от пламенного клинка Онри, скользнул в тень и появился в другом конце поляны, его посох был готов к следующему удару. Эту битву сейчас нужно было закончить, но как? Применить свою силу, встать на их сторону означало разозлить Онри ещё больше. А конфликтовать с ним не хотелось, даже пусть она не понимала его причин изменить план. Так, что оставалось использовать то, что Айя умела лучше других, то что манило и привлекало людей к ней. На её шоу. Она закрыла глаза на мгновение, отсекая шум битвы — свист меча, шипение магии, крики Лины. Она нашла ту самую тихую ноту внутри себя. И запела. Это был чистый, хрустальный звук, который прорезал воздух, не заглушая, а обволакивая всё вокруг. Всего несколько нот, короткий, печальный и невероятно красивый отрывок из одной из её старых песен. Мелодия, которую Онри знал лучше других. Начавшаяся было схватка замерла. Очередной «Файрболл», который Лина уже почти выпустила, погас у неё в руках. Гаури замер с занесённым мечом. Зелгадис и Амелия застыли, ошеломлённые. Даже Кселлос, готовивший контратаку, замедлился, его взгляд с холодным интересом устремился к ней. Онри не атаковал. Он стоял, всё так же держа свой пылающий клинок, но его плечи напряглись по-другому. Он медленно повернул к ней голову. — Айя, — произнёс он, и в его бархатном голосе впервые прозвучало не холодное презрение или ярость, а усталое раздражение. — Это не самое подходящее место для твоих концертов. Девушка замолкла. Она плавно поднялась с песка, отряхнула своё струящееся платье изящным, привычным жестом и сбросила капюшон. Длинные, слегка волнистые розовые волосы рассыпались по плечам, а на её лице играла лёгкая, победоносная улыбка. — Возможно, — согласилась она, и её голос вновь приобрёл привычные игривые нотки. — Но своего я добилась. Я привлекла ваше внимание. Всё ваше внимание.