Музыка воспоминаний. Последнее путешествие Рубак.

Они шли дальше, и тропа стала подниматься в гору. Разговоры стихли, сменившись тяжёлым дыханием и сосредоточенностью на ногах.  Но когда они уже заканчивали спуск, позади них раздалось сдавленное «ой-й-й» и громкий шлепок, нарушивший ритм шагов и лесную тишину. Все резко, как по команде, обернулись. Айя сидела на мягком ковре из прошлогодней хвои, грациозно согнув одну ногу и потирая щиколотку. На её лице, обрамлённом розовой косой, была смесь досады и детской обиды — на нагло подвернувшийся камень. Зелгадис, находившийся ближе всех, развернулся и в два шага был возле неё, присел на корточки, его обычно суровое лицо стало сосредоточенным. — Глупость, — пробормотал он, но в голосе не было привычной резкости, лишь деловая собранность. Его большая рука с аккуратностью, поразительной для воина, обхватила её щиколотку, ловко ощупывая под мягкой кожей сапожка. Айя поморщилась, сдавленно вдохнув воздух. Пальцы химеры, привыкшие сжимать рукоять меча или творить атакующие заклинания, теперь легли на кожу с осторожностью, исследуя возможный ушиб. Мягкий золотистый свет его целительной магии окутал её ногу тёплым сиянием. Лина, скептически сложила руки на груди всматриваясь в разворачивающуюся перед их взором картину. — Серьёзно? — её голос прозвучал громко и едко, нарушая идиллию лесного лечения. — Ты падаешь на ровном месте, споткнувшись о собственную тень, но при этом просишь доверить тебе контроль над моим телом, пока я буду взывать к силе, способной уничтожить мир? Это как-то не очень убедительно, знаешь ли. Кселлос тоже не двинулся с места. Он лишь приподнял одну бровь, выражая безмолвное изумление. Его аналитический ум мгновенно сопоставил факты: её ловкие, почти кошачьи прыжки на шпильках в зыбучих песках; её уверенную, танцующую походку по той самой песчаной дорожке в саду, усеянной корнями и неровностями. И теперь — эта нарочитая неловкость на отлично видной, утоптанной тропе. Противоречие было настолько кричащим, что не требовало никакого анализа. Это был спектакль. Грубый, почти оскорбительный в своей очевидности. Но зачем? Айя же доверчиво принимавшая помощь Зелгадиса, между тем положила свою изящную руку на его мощное предплечье и медленно поднялась, проверяя устойчивость, сильнее прижавшись к химере всем корпусом, будто ища опору. Её тепло, лёгкий запах цветов и кожи — всё это было на расстоянии одного неловкого движения. Зелгадис застыл, вдруг старательно отводя взгляд от прижимающейся к нему Айю, но его рука по-прежнему поддерживала её локоть, напряжённая и неподвижная. — Ах, я порой такая рассеянная, — смущённо и мелодично щебетала тем временем девушка, абсолютно не обращая внимание ни на смущение Зелгадиса ни на остальных, ловко при этом поправляя сапожок. — Засмотрелась на солнечных зайчиков в листве… Они как будто живые… — Ничего, — пробормотал Зелгадис, звук вышел глухим и сдавленным. Он всё ещё не смотрел на неё, уставившись куда-то в сторону сосны, но и не отпускал. — Что за спектакль? — прошипела Лина сквозь зубы, явно обращаясь к Кселлосу, чей взгляд, вдруг стал таким, что казалось, мог прожечь дыру в химере. Он был не просто наблюдающим — он был сфокусированным, как хищник на грани броска. Но на его лице не было ярости. Было что-то иное.  Черт побери, это что — он сейчас такое ощущает? — пронеслось в ледяных глубинах его сознания. Резкое, холодное, колючее чувство, которое заставляло его астральную форму слегка вибрировать, будто по натянутой струне провели ногтем. И это «что-то», что сейчас происходило в его астральном плане, отрицать было невозможно. Тот самый резонанс, та самая «связь», что влекла его к Айей, внезапно как будто натянулась изнутри, издавая тихий, незримый гул диссонанса. Видеть, как она прикасается к другому, как излучает это фальшивое, слащавое доверие… Он чуть не фыркнул сам на себя. — Простите за беспокойство, — мелодичным голосом пропела Айя, наконец отпуская руку Зелгадиса. Она послала ему воздушный поцелуй, игривый и невинный, а затем, легко встряхнув юбкой, направилась вперёд по тропе, будто ничего и не произошло. — Ваша магия… не работает на вас? — удивлённо спросила Амелия, догоняя её. На лице принцессы боролись искреннее участие и та самая, тщательно подавляемая ревность, которую она сама себе боялась признать. — Вы же могли исцелить себя сами, разве нет? Айя обернулась, и её золотистые глаза сверкнули лукавым, бездонным огоньком. — О, дорогая Амелия, — сказала она мягко, — иногда гораздо приятнее позволить кому-то другому проявить заботу. Это согревает душу куда сильнее, чем любое заклинание. Не находите? — Ну что, — выдохнула Лина, разрывая атмосферу. — Отдохнула? Мир встал на место? Тогда движемся. И впредь, постарайся, дорогуша, смотреть под ноги.  Она развернулась и снова зашагала по тропе. Айя в этот раз предпочла не тащиться в хвосте, а поравнялась с Линой и Кселлосом и вписалась между ними. Теперь они шли втроём: слева — Лина с её нахмуренными бровями, справа — Кселлос который до сих пор чувствовал странное новое ощущение и ему это не нравилось, а между ними — Айя, розоволосая и солнечная, будто живое воплощение контраста. — Расскажите о тех руинах, к которым мы идём, господин монстр, — предложила она, глядя прямо перед собой на извивающуюся тропу, но всем своим существом обращаясь к нему. — Ага, сейчас так он тебе и расскажет. Выдаст своё коронное «это секрет» и погрузится в многозначительное молчание. Мы уже пробовали. - Лина фыркнула, не скрывая скепсиса. Айя удивлённо приподняла бровь, наконец повернув голову к рыжей волшебнице. В её золотистых глазах читалось неподдельное, почти детское любопытство. — Секрет? В чём? В старых камнях?  — В данных руинах действительно секрета никакого нет, — на удивление легко и без тени привычной язвительности ответил Кселлос. Его ровный голос, прозвучал так неожиданно прямо, что Амелия и Зелгадис, шедшие сзади, инстинктивно прибавили шаг, подтягиваясь поближе. Даже Гаури, лениво жующий дорожный пирожок, насторожил уши. — Эти руины, — продолжил Кселлос, его слова падали в лесную тишину размеренно, как капли воды, — всё, что осталось от Храма Лазурного Покоя. Один из древнейших святилищ драконов на этом континенте. Место силы, где они собирались для… — Скууучно, — с лёгким вздохом перебила его Айя, и на этот раз грациозно переступая через корень. — Опять их вечное сидение на золоте и мудрствование. — Не совсем так, не скажу, что в нем они просто устраивали молитвы и созерцали звезды. Там они … впрочем это как раз таки секрет. — голос Кселлоса стал чуть ниже, в нём появились металлические обертона, —Храм был уничтожен, почти тысяча сто тридцать семь лет назад. Не в ходе битвы или войны. Он был стёрт с лица земли единым актом воли. Одним из Повелителей. — Очередная скучная история о борьбе за власть, территорию или сокровища. «Тьма напала на свет». Вечная песня. — Айя выразительно зевнула, прикрыв рот изящно согнутой ладонью. — Отнюдь, — парировал монстр, и в его тоне впервые зазвучала не язвительность, а нечто иное — почти что азарт историка, поправляющего дилетанта. — Это не была атака из ненависти или жажды завоевания. Это был акт … Он снова не успел договорить потому что на Айя вдруг резко остановилась, заставив и Лину, и его замедлить шаг. Она повернулась к нему, и её золотистые глаза, всегда такие игривые или загадочные, теперь были широко распахнуты. В них читалась смесь лёгкого шока от внезапного осознания и… нарастающего, неконтролируемого веселья. — Подожди-ка… — прошептала она, её губы дрогнули. — О боги… И затем она согнулась пополам от смеха. Не сдержанного хихиканья, а громкого, заразительного, почти истерического хохота, который разорвал серьёзность момента, как бумагу. Она смеялась так, что слёзы выступили на глазах, и ей пришлось опереться руками на колени. — Что смешного? — с явным раздражением спросила Лина, переводя недоуменный взгляд с умирающей от смеха Айи на Кселлоса, чьё лицо оставалось по-прежнему невыразительным, но в глубине тёмных глаз вспыхнула искра какого-то странного удовлетворения. Гаури удивлённо перестал жевать, смотря то на одну, то на другую. Ему тоже дико хотелось понять суть и посмеяться, раз уж так весело. Зелгадис, догадался вторым, но вместо смеха он лишь тяжело вздохнул, сложил руки на груди и мрачно произнёс: — Разрушенный храм драконов. Теперь понятно, почему Онри так легко отказался от похода и предпочёл отправить свою ворону. Он даже близко не подошёл бы к этому месту. — Ну конечно! — Лина стукнула кулачком по ладони, её собственное лицо озарилось догадкой, а затем — невольной усмешкой. - Ха! Храм его драконьих собратьев, разнесённый в щепки вашим боссом! И он, такой всемогущий и надменный, теперь вынужден терпеть, как мы идём туда с тобой, его личным напоминанием об этом унижении! — Она резко повернулась к Айе, которая, наконец, начала отдышиваться. — И тебе, дорогуша, смешно? Он же твой… партнёр, вроде как. Айя, наконец выпрямилась, вытирая слезинки с ресниц. — Это… это мастерский ход, господин монстр, — выдохнула она, переведя дух и снова повернувшись к Кселлосу. Но теперь в её взгляде не было насмешки. Было чистое, почти профессиональное восхищение, смешанное с весёлым изумлением. — Вы предлагаете мне, в сопровождении драконьей «няньки», — она кивнула в сторону невидимой, но, несомненно, следящей за ними Майи, — демонстрировать свою силу в месте, которое является вечным памятником громкому и унизительному поражению его расы? Месту, где один из их священных храмов был превращён в пыль не армией, не другим драконом, а… — она сделала паузу, и её губы снова дрогнули от смешка, — …единоличной прихотью одного из ваших Повелителей? Без войны, без интриг. Просто потому, что мог? Она покачала головой, её розовая коса перекатилась по плечу. — Вы не просто проверяете мои способности. Вы подсовываете Онри, даже в его отсутствии, самую горькую пилюлю, какую только можно вообразить. Заставляете его «инструмент» работать на месте, которое для любого дракона — синоним беспомощности и оскорбления. И всё это под предлогом «идеального испытательного полигона». — Её золотистые глаза сияли теперь не только весельем, но и неподдельным уважением. — Это блестяще. Холодно, цинично и абсолютно блестяще. Кселлос выдержал её восхищённый взгляд, и на его собственных губах легла улыбка, адресованная только ее понимаю. — Я всего лишь констатировал факт, госпожа Айя. Руины идеально подходят для вашей демонстрации именно благодаря характеру нанесённых повреждений. Они несут на себе отпечаток воли, а не грубой силы. Это… чистый эксперимент. Последствия личных обид рас — переменная, которую я, признаться, в расчёт не брал. Но раз уж вы её обозначили… — Он слегка развёл руками, в жесте, который мог сойти как за извинение, так и за скрытую похвалу самому себе. — Что ж, тем интереснее будет наблюдать за резонансом.